Неправильный Поттер. «Пуффендуй». Версия 2.0 от соавтора

             

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Утро пришло по расписанию.       Утро может настать неожиданно, может еле-еле наступить. Может выдаться дождливым или солнечным, ясным или туманным. Быть ранним и поздним, в конце концов. Но утро всегда приходит после ночи и никак иначе. Вот и утро среды тридцатого июля, последнего дня шестого года жизни моего третьего тела…       «Ёпрст, а всего-то хотел обозначить, что завтра у меня день рождения».       В общем, утро вступило в свои права. И не то чтобы это было какое-то особое утро, нет. Самое обыкновенное: не слишком ранее; не слишком позднее; совсем немного пасмурное. Разве что мне сильнее обычного не хотелось вылезать из-под одеяла, потому что все кости как-то неприятно ломило, но и в этом после полубессонной ночи не было чего-то сильно особенного. Так что ничего необычного в этом утре не было. А вот в моих планах на вечер — было. Сегодня вечером — «Ну или ночью, я ещё не до конца продумал этот момент», — мне предстояло нанести визит и совершить кое-что, что раньше я ещё ни разу не совершал. А именно — преступление против человека. И не какое-то там мелкое, а самое что ни на есть непростительное. И мне совершенно точно стоило подготовиться. Вот подготовкой я и планировал заняться после завтрака.       Завтрак сегодня был немного необычным, в отличие от утра в целом, немного более скромным, чем…       «Ну да, чем обычно».       А всё потому, что через три часа нам с Дадли предстояло так же легко пополдничать, согласно задумке Петунии, и ехать в додзё.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Пока мы завтракали, пасмурное утро окончательно нахмурилось и заморосило мелким тёплым дождиком.       — О, дождь, — констатировала Петуния, глядя в окно. — Ну что ж, в этом году и так было замечательное лето: тёплое и сухое. Так что пора бы и дождику пойти. Тогда вы, мальчики, пока позанимайтесь чем-нибудь дома, а после полдника начнём собираться.       Дадли сразу же разнылся, что не хочет ехать так далеко и долго.       Петуния поджала губы. Я ясно читал сомнения на её лице.       «Это чересчур быстро, — под словом «это» я имел в виду разочарование Дадли в кэндо. Я рассчитывал, что он выдержит хотя бы недели три дорожно-спортивных тягот, но Пузан-младший дошёл почти до кондиции всего за один раз. — Слабак!»       Согласно моему плану, мы должны были более-менее втянуться в тренировочный процесс, чтобы я мог показать успехи. И тогда Вернону было бы неудобно и даже стыдно лишить племянника жены столь подходящего тому спорта, даже если бы его собственному сыну этот вид активности «не зашёл». И тут в полный рост встал бы вопрос доставки: возить одного меня в Лондон обычным способом очень, очень проблематично. Отправлять одного на такси — дорого; ездить в сопровождении Петунии на автобусе — долго и проблематично в целом, потому что Дадли на это время пришлось бы оставлять с кем-то. Вот тут я и обрадовал бы Вернона предложением позволить мне самостоятельно добираться до додзё моим личным альтернативным — «А главное — совершенно бесплатным», — способом. Я был уверен: Вернон согласится.       «Но если у меня не будет спортивных успехов, то дядьку не одолеют муки совести. Сейчас он рассудит так: «Ну попробовали мальчики заниматься в секции. Ну не срослось. Ну подумаешь. Пустяки, дело-то житейское. Не о чем жалеть. Пусть пробуют что-нибудь другое» — и в общем-то будет прав. Но мне не нужно другое, мне нужно кэндо. Поэтому я и должен был показать себя. Но если Дадли упрётся, то у меня просто не останется на это времени. И что делать? Я планировал удивить сенсея Ямато несвойственными детям возраста моего тела выносливостью и сосредоточенностью. Точностью выполнения движений. Техничностью. А что из этого я могу продемонстрировать на первой же неделе занятий, если нам пока даже боккены в руки не давали? Прыжок до потолка? Тройное сальто? Стойку на пальцах? Ну… Если ничего больше не останется, тогда… Эх, Дадли».       Ситуацию из тупика, в который та зашла намного раньше расчётного времени, вывела Петуния:       — Дидди, не капризничай. Бери пример с Гарри, он всегда спокоен. Тем более сегодня мы поедем на такси. Твой папа договорился с одним своим школьным приятелем, который купил и сдаёт в аренду несколько чёрных кэбов. Теперь нас будет забирать и привозить обратно один из работающих на этого человека водителей. Естественно, с хорошей скидкой.       «Ну естественно! — не удержался я от иронии, но вполне искренне подумал: — Благослови господь традицию англичан обрастать связями с ранних лет и отдельно благослови академию Смелтингс, что даровала Вернону Дарсли такую возможность. Вот где настоящая магия, а не эти наши… фокусы».       — Урррааа! — довольный Дадли вылетел из-за стола. — Мы будем ездить на такси! Никакого больше автобуса! Ура!       А я выдохнул с облегчением: «Фух! Ну теперь у меня точно есть ещё хотя бы неделя. Но с демонстрацией своих способностей стоит всё же поспешить».       — Дидди, вернись, — окликнула сына Петуния. — Витамину забыл.       — Не хочу! Ма, она кислая. И к зубам липнет.       «Начинается».       — Тётя, я свою витамину съел. Я к себе. Почитаю. Сказки.       И мы с Веномом сбежали от шума и суеты.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Забравшись на подоконник, любуясь зеленью, с которой дождик смыл поднакопившуюся пыль, под шорох капель мы стали держать тайный совет. Кольцо уже привычно грело мне палец, а чужое присутствие в мыслях не настораживало и не беспокоило.       С кольца я и начал:       — Я, кстати, когда в додзё поеду, кольцо тебе оставлю. Надо придумать какой-нибудь ошейник-переноску.       На слове «ошейник» Веном оскалился.       Пришлось мне пересказать ему отрывок из «Людей в чёрном» и воззвать к голосу разума:       — Так ты лучше всего сможешь присматривать за Камнем. Не дай Мордред конечно, но вдруг что? Ты же это кольцо даже с места на место перенести с трудом сможешь. А так и зубы будут свободны.       Нехотя он согласился, и я полез в шкаф, за очередным предметом гардероба, который собрался привести в негодность.       В итоге, одну чёрную футболку спустя, Веном обзавёлся сплетённым из полосочек трикотажа нешироким ошейником-косичкой. Спереди имелся малюсенький мешочек, куда я планировал вложить кольцо и зарастить ткань «Репаро», чтобы точно не вывалилось.       — Не жмёт? Не трёт? — спросил я, надевая на него это убожество немного неаккуратное творение.       Вместо ответа Веном поморщился и передёрнулся, но сегодня выбирать было не из чего.       — Я завтра на Косой аллее куплю тебе нормальный удобный ошейник, — пообещал я и добавил: — Потерпи, пожалуйста. Я ведь только тебе могу доверять.       На столь откровенную лесть он расфыркался, как кипящий чайник на газу.       «Конечно, с его-то опытом, он за милю видит любую попытку повлиять на его решения, сыграв на эмоциях и чувствах».       — Нет, ну правда ведь! — щекам стало тепло, но выбора действительно не имелось. Ни для охраны кольца, ни для оттачивания моих скромных навыков манипулирования. — А теперь давай обсудим план нейтрализации Фигг, — перешёл я к делу.       Веном закатил глаза на столь неизящный уход от предыдущей темы, но согласился обсудить план. Точнее, согласился молча выслушать мои рассуждения.       — Я собираюсь сходить к ней сегодня ночью. Считаю, не стоит откладывать. Она ведь может позвать старшего Уизли в любой момент, даже сегодня вечером. И тогда будет поздно суетиться.       Мой крайне немногословный собеседник согласно кивнул.       — Блядь, вот дался ей этот Мистер Лапка! — ругнулся я. — Сама ведь Флетчеру жаловалась, что неласковый низл был, независимый. Ну что мешает поверить, что он просто ушёл, а?       Веном заинтересованно уставился на меня, склонив голову к плечу.       Я вспомнил, что Флетчер приходил тогда, когда случилась наша размолвка, и вкратце пересказал подслушанный разговор. Разговор Фигг с Флетчером, естественно. Потому что о содержании разговора Фигг с Дамблдором я доложил ему ещё вчера.       — Думаю, я просто аппарирую к ней в гостиную, — озвучил я первый шаг моего плана и пояснил удивлённому Веному: — Я ведь не раз был у Фигг в гостях, смогу представить обстановку в деталях. Это в прошлой жизни конечно было, и я тогда уже был постарше, но вряд ли там что-то сильно изменилось, — подумав пару секунд, я счёл нужным уточнить: — То есть ещё измéнится в будущем, по сравнению с тем, что было раньше, — повторив фразу про себя, снова исправился: — То есть с тем, что уже есть сейчас. Как всё сложно-то.       Веном выразил своё отношение к этим сложностям очередным фырканьем, а я вспомнил о неслабом таком препятствии на пути к осуществлению наших преступных намерений.       — И надо будет усыпить низлов. И лучше так, чтобы нам и вовсе не пришлось встретиться, — я провёл языком по незаметным внешне, но ощутимым шрамам на губах, обзавестись чем-нибудь наподобие совершенно не возникало желания. — Как думаешь, смогу я со двора наслать сонные чары на всех в доме?       Веном неопределённо склонил голову к плечу, а я в кои-то веки вовремя, то есть заблаговременно, задумался:       — На низлов вообще магия действует? Или они… вы как тролли?       Мой собеседник так на меня глянул…       — Исключительно в хорошем смысле! — поспешил пояснить я, немного нервно ёрзая.       Веном напружинился, заставив меня занервничать уже серьёзнее, но всего лишь для того, чтобы одним огромным прыжком перескочить с подоконника на кровать. Там он улёгся и уставился на меня.       — Чево? — непонимающе уставился я в ответ.       Уложив голову на лапы, он прикрыл глаза.       Через несколько секунд молчаливого созерцания до меня дошло:       — А! Ты предлагаешь потренировать на тебе усыпляющие чары?       Веном «проснулся» и кивнул.       — Агааа, — протянул я, пожевал нижнюю губу и признался: — А это… Будить-то как? Я ведь «Сомнус» знаю, а чтобы разбудить… Только «Энервейт». Но это как-то жестковато, по-моему. Не?       Естественно, он ничего мне не ответил, только поднял морду к потолку, с видом: «Боженька, дай мне сил вытерпеть рядом этакого тупицу и неуча».       В общем, опытным путём выяснилось: магия на низлов действует. Тренировать на Веноме сонные чары я начал с очень малого количества вложенной в заклинание магии. И действительно, чтобы обеспечить десять минут крепкого беспробудного сна, понадобилась той совсем капелька. Беспробудность сна я проверил мануально. То есть собственноручно. Усыпив Венома, вдоволь потискал безвольную меховую тушку, на что никогда не решился бы, бодрствуй он.       «Ну а кто отказался бы потискать здоровенного, рысьих габаритов, ухоженного котика? Никто! Вот и у меня постоянно руки чесались. Но ведь внутри-то это Ужас Подземелий! Да он меня загрыз бы за такую фамильярность».       Очнувшийся Веном принюхался к себе, передёрнул шкурой и принялся сверлить меня переполненным подозрениями взглядом.       Но я не дал слабину, не сознался, ответил взглядом наивного ребёнка и уточнил:       — Ну как? Всё хорошо с тобой? — Про себя же решил, что теперь буду иногда практиковать подобное — усыплять его и тискать — в качестве психологической разгрузки. Мне действительно не хватало способов реализации своей тактильности.       Ну а после сонных чар настал черёд «Империуса».       «Да-да. Фигг я не любил, но всё ещё не настолько, чтобы убивать».       В освоении третьего непростительного очень помогал опыт, усвоенный из крестража. Тренировал я заклятье подвластия тоже, следуя заветам Балбеса, на кошках. Вернее — на одном магическом коте. Больше всё равно было не на ком.       «Хотя…»       — Щас вернусь! — заговорщически подмигнул я моему подопытному, когда заклинание стало отлично получаться. К тому времени Веном уже походил по комнате на задних лапах, покатался по полу и поиграл со своим хвостом. А я получил по рукам лапой. Без когтей.       Но шалость, увы, не удалась. Только я вышел за дверь, как Петуния позвала нас полдничать.       «Как незаметно летит время, когда занят интересными делами».

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      После еды она задала мне крайне неприятный вопрос:       — Гарри, а где две пары твоих кроссовок? Белые в прихожей, а двух пар чёрных я что-то не нашла.       «И это она ещё не в курсе про спортивки, водолазку, шорты и нарядную рубашку. И шапку с перчатками. Спортивки с водолазкой, кстати, зря изничтожил, можно было просто постирать. Но я тогда очень переволновался. Как представил, что Дамблдор может и в комнату ко мне запросто заявиться с обыском, так и… Ладно, чё уж там. Хотя трусы с носками мог бы и оставить. А вообще — вопрос весьма животрепещущий. Не тот, который тётка задала, про кроссовки, а вопрос моего содержания. А то денег-то я ещё не имею, но вот расходов создаю немало. Стоит как-то побережнее, что ли, к шмоткам относиться? Буду. Обещаю. Да что там! Клянусь! — но это всё были планы на будущее, а пока мне надо было дать чёткий ответ на вопрос. И ни одного приличного варианта у меня не было. — Ну что я могу ей сказать? Правду? Так и представляю себе этот диалог: «— А кроссовки я уничтожил, тётя. — А зачем? — Избавлялся от улик». И что она мне на это чистосердечное признание ответит? Что-то не хочется узнавать. И так ухо ещё со вчера побаливает».       Так что — «Каюсь. Грешен», — пришлось мне раньше задуманного применить только что освоенное волшебное, во всех смыслах, средство решения проблем.       — Тётя, ты просто подзабыла. Кроссовки мне стали совсем малы, и ты отнесла обе пары и ещё кое-какие мои вещи в миссию Армии спасения, — проговорил я вкрадчиво, пристально глядя Петунии в глаза, старательно вкладывая магический импульс в слова.       — Ой, а ведь действительно. Совсем забыла, — незамедлительно отреагировала она. — Зря я это, кроссовки Дадли вполне мог бы ещё поносить. Ну ладно. Но надо будет в воскресенье съездить в «Хэрродс», там как раз начнутся школьные распродажи.       — Угу, — буркнул я. Денежный вопрос вставал ребром. Тот факт, что, похоже, в этой жизни, наоборот, Дадли придётся донашивать за мной, не утешал. Равно как и лёгкий восторг в смеси с уважением, что транслировал крестраж, полностью одобряя переход к экспериментам над людьми.       — Ладно, мальчики, — Петуния встала из-за стола и послала нас: — Бегом по комнатам, собирайтесь. Гарри, возьми на столике у телефона резинку для волос. И не забудьте по паре сменных футболок захватить.       — Ага. Дадли, подожди меня! — крикнул я, тут же вспомнив, куда шёл перед тем, как Петуния позвала нас полдничать. Стыд за финансовую несостоятельность пришлось временно задвинуть на задворки сознания и заняться обеспечением своего спортивного будущего.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — Ну чё? — притормозил он.       — Сказать тебе кое-что хочу, — неискренне улыбнулся я, догоняя кузена, остановившегося на середине лестницы. — Дадли, ты будешь терпеливо ездить в додзё ещё две… с половиной недели. Понял? — тут я сил вложил поменьше: — «Он же всё-таки ребёнок. Там мозгов-то… как у курицы. Если что, добавлю».       — Понял. Без проблем. Ещё две с половиной недели, — немного механически повторил он, моргнул осоловело и зашагал вверх.       — Вот как-то так, — прошептал я.       Крестраж ровно тлел одобрением, а мне было неуютно перед самим собой. Но не от того, как я поступил с единственными близкими людьми; а оттого, что особых угрызений совести я как раз и не испытывал. Мало того! Я точно знал, что поступлю так ещё не раз.       «И кто-то надеется, что маги будут уважительно относиться к маглам? Да и не только к маглам, а ко всем, кто послабее? Пф! Не смешите меня. От тотального господства магов над маглами последних спасает только то, что подавляющее большинство первых точно такие же обыватели, которым в жизни если что и нужно — так это просто поудобнее устроиться».       Эмоции крестража сменились на ироничное согласие.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Поездка на такси конечно же не была и вполовину настолько утомительной, долгой и лично для меня вонючей, как на автобусе. Очень вежливый дядечка средних лет со внешностью типичного офисного клерка — серенький пиджачок, лысинка, очки, животик — помог нам загрузиться в просторный автомобиль, почти не пахнувший внутри бензином и предыдущими пассажирами, и домчал до додзё за пятьдесят минут.       «Быстрее, чем Вернон. Вот что значит профессионализм».       Высадив, пообещал забрать через три часа и уехал работать.       «К такому, однако, легко привыкнуть».

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Сенсей Ямато словно что-то почувствовал и принялся закручивать гайки.       «Но не мне жаловаться, мне-то это как раз выгодно».       Первым делом затянув мне на затылке смешной хвостик — да затянув так, что разрезом глаз я, по-моему, стал напоминать его соотечественника, — сенсей отправил нас на пробежку. Ну а потом понеслось… Гонял он нас сегодня так, что обе сменных футболки и мне пригодились.       Надевая сухую и чистую, я на полном серьёзе задумался: «А уж не оборотень ли сам сенсей? А что? Жираф какой-нибудь, если судить по росту. Ну или кицуне, если судить по национальности. А иначе с чего такая любовь к чистоте?» Сейчас в додзё было малолюдно и пахло в основном полиролью для паркета, извёсткой от стен и немножко пылью и пластмассой от нового татами. Раздевалка была уже богаче на запахи, естественно. Со мной и Дадли занималось совсем мало детей, и отдельно от нас тренировалось ещё около десятка взрослых, явно не предававшихся излишествам, а потому пахнувших просто здоровыми телами. Дети же, и Дадли в их числе, до сих пор пахли чем-то молочно-сладким. Но стоило мне представить, что будет твориться тут осенью, когда вернутся с каникул переполненные гормонами подростки, как захотелось срочно изобрести какие-нибудь носяные фильтры.       «Ну или купить на Косой аллее. Если конечно это не выдаст меня как оборотня. Обдумаю. Спрошу у профа».       Заимперенный Дадли вёл себя идеально. Хотя возможно, на покладистость повлияло то, что к нашей группе сегодня присоединились две девочки. Так или иначе, но кузен не бухтел и не ныл, а только покряхтывал тихонько и, косясь на юрких девчонок, смиренно выполнял заданные упражнения. А сенсей, видя такое послушание, разошёлся и глумился над нами со всей душой и азартом. Вот благодаря его и моему азарту мне и удалось начать реализовывать заготовленный план. До стойки на пальцах дело не дошло, но стойкой на руках я сенсея поразил. Как и крепостью мышечного корсета, продержавшись в планке какое-то там рекордное для нашей возрастной группы время. Впрочем, сам я тоже немало такому удивился, стоит отметить.       Боккены нам и сегодня не дали. Но на вопрос: «Когда?», от Дадли, жадно глядевшего на стеллаж с тренировочными полноразмерными и укороченными мечами, сенсей Ямато, оценивающе глядя на меня сверху вниз, — «Очень-очень сверху», — ответил-рявкул:       — Неделя.       Осчастливленный таким скорым сбытием мечт, полный ожиданий, но обессиленный Дадли поволокся в душевую.       А я побрёл следом, размышляя над идеей, что «Империус» — отличное средство для решения не только моих, но и собственных проблем Дадли.       «Я ведь могу приказать ему быть усидчивым, старательно учиться и заниматься спортом. И вообще вести здоровый образ жизни и стремиться достичь вершин. Золотой ребёнок будет. Да я и не только ему могу приказать… — в памяти замелькали читанные в первой жизни утопии авторов-фантастов. — Н-да, правильно всё-таки предостерегают: очень коварная магия эти непростительные. Стоило только начать и…»

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      На выходе из раздевалки румяного после горячего душа меня притормозил сенсей Ямато и вручил два исписанных листа.       — Список команд, — просветил он и отрывисто приказал, правда слегка запнулся, глянув с сомнением на вялого Дадли: — Учи…те.       Я принял листы и не стал подавлять в себе возникшее вдруг желание: ответил лёгким поклоном. Таким, какими взрослые бойцы благодарили друг друга за поединок. В додзё вообще все кланялись при любой возможности. Мелким нравилось играть в самураев, а старшие уже понимали, что выразить уважение и благодарность за науку никогда не зазорно.       «Кстати, насчёт «выразить благодарность»…» — и я осмелился повторить не раз слышанное в боевиках:       — Аригато, сенсей.       Этот нехороший человек оскалился не хуже иной акулы. Склонившись надо мной, легонько похлопал по темечку и ответил нечто совершенно непроизносимое:       — Доитисимасите.       «Чё, бля?»

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      За столиком уже знакомого МакДональдса, пока мы с Дадли подкреплялись вкусными вредностями, Петуния над стаканчиком кофе изучала напечатанное на листе. Сенсей Ямато от щедрот своих выдал нам каждому по экземпляру.       — А что это всё вообще значит? — растерянно спросила она. — Как думаешь, Гарри?       «Вот нашла эксперта. Сам первый раз вижу».       — Это, тётя, команды. Видишь, вот перевод, — ткнул я пальцем в лист, нечаянно оставляя жирную точку. — Читай: стоп; разойтись; прекратить поединок… Понимаешь?       — Да понимать-то я понимаю. Не понимаю только, почему нельзя по-человечески эти команды отдавать?       — Эээ… А тут как? — захлопал ресницами я, дитя эпохи аниме, хентай-манги да и вообще в некотором роде преклонения перед загадочной культурой востока.       — А тут по… — Петуния явно проглотила какое-то нелестное высказывание в адрес сенсея Ямато и всей Азии.       «Толерантнее надо быть, тётушка, толерантнее, — усмехнулся я про себя, обгрызая очередную куриную голяшку. — Вот доживёте до разрешения на однополые браки, ещё будете нынешние времена с ностальгией вспоминать. Когда всего-то и было раздражителей у достойных леди и джентльменов, что пара-тройка иммигрантов на квартал».       — Это действительно надо учить? — невесело поинтересовалась она у окружающего пространства, с очевидным сомнением на лице уставившись на занятого гамбургером Дадли.       — Думаю — да.       — И иероглифы эти дурацкие? — ещё грустнее уточнила Петуния.       — Думаю — да, — повторил я без сомнений. — Ты ведь видела надписи в додзё?       — «Видела».       — Иероглифами.       — «Иероглифами», — совсем печально признала Петуния, уже, видимо, в красках представляя, сколько сил придётся потратить на дрессировку сына, увлечённо булькавшего через трубочку в молочный коктейль.       «Ну да, то ли дело бокс! Всех команд-то только «брейк» ну и, собственно говоря, «бокс». Просто и понятно», — немного злорадно сострил я про себя.       — Так что, думаю, обязательно, — заключил я, опять прикидывая: не внести ли дополнения в наложенный на Дадли «Империус», но одёрнул себя, хотя и не без сожаления. И добавил: — Но без фанатизма. Не спеша, — поглядел на Дадли, уже катавшего по столу машинку из Хэппи Милл, и уточнил: — Очень не спеша.       — Ну если только «не спеша», — со вздохом согласилась Петуния, погладив «бибикающего» сына по блондинистому вихру.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      На обратном пути я замечательно вздремнул под шорох мокрого асфальта под шинами автомобиля. Но не успев толком добраться до дома, угодил с корабля на бал, как это у меня в последние дни всё чаще происходило.       Взвизгнули тормоза. Мы с Дадли, расслабленно валявшиеся на просторном сиденье, слетели на пол.       Петуния, уступившая нам основное посадочное место и ехавшая на откидном кресле спиной вперёд, сильно стукнулась затылком об стеклянную перегородку между кабиной и салоном.       — Мальчики! Вы в порядке? — воскликнула она, хватаясь за затылок.       — Мааам? — проныл Дадли с пола, растерянно потирая то макушку, то заспанные глаза.       — Да, тётя, — ответил я, сориентировавшись быстрее всех.       — Мам, что там? — окончательно проснулся мой кузен.       А «там» наш водитель, этот милый клеркоподобный дядечка, высунувшись в окно, с чувством проговаривал совершенно некуртуазную тираду. Всё его «добрые» пожелания направлены были в адрес того, кто оказался причиной столь экстренного торможения. И кого лично я вовсе не желал бы видеть ещё лет как минимум несколько. Перед кэбом стоял и глупо улыбался не кто иной, как Артур Уизли.       — Мам, кто этот рыжий дядя? — снова возник Дадли.       — Это, сыночек, какой-то… ммм…       «Очевидно — идиот!»       — Дядя в неположенном месте дорогу перебегал. Видишь, что при этом случается, Дидди? — воспользовалась моя ушлая тётка возможностью напомнить сыну ПДД.       Пока они болтали, я «любовался» через слегка запотевшее от тёплой сырости стекло на номинального главу многочисленного рыжего семейства и судорожно думал, что же предпринять: «Ведь стопудово этот рыжий хмырь припёрся в наши места по вызову Фиггулины. Вот неугомонная старуха!» — злился я.       А «рыжий хмырь» всё так же торчал на проезжей части, не понимая, что мешает автомобилю двигаться дальше. Слушал, но не слышал ругань водителя в свой адрес; рассеянно кивал и соглашался; сам же тем временем восторженно наглаживал покатый капот кэба, размазывая по восковой полироли шарики дождевых капель. До подъездной дорожки четвёртого дома по Прайвет-драйв нам оставалось проехать буквально пару десятков ярдов, так что…       «Так что пусть только кто-нибудь попробует мне сказать, что место жительства Мальчика, Который Выжил, — тайна. Ведь стопудово этот рыжий хмырь попёрся мимо специально. Чтобы глянуть на меня, если повезёт, — эта мысль окончательно меня взбесила. — Ну так хуй ли… Таки повезло тебе, Арти! Сейчас увидишь Избранного. Готовься, сейчас Избранный тебя иметь будет. Прямо в мозг! — мне простительна была в этот момент некоторая грубость, ибо я был крайне раздражён. — Крайне!»       — Тётя, меня что-то подташнивает, — скрипнул я зубами и живенько выбрался из салона под тёплую морось, в запах сырого асфальта и соскучившихся по влаге цветов. Обогнув автомобиль, подобрался к ничего не замечавшему са́мому старшему Уизли. С силой потянув за абсолютно сухой рукав чужого потёртого твидового пиджака, я добился того, что бестолковый маглолюбец обратил наконец внимание на окружающую обстановку.       — О. Мальчик, — констатировал Артур очевидный факт, мазнув по мне незаинтересованным взглядом.       — Мистер, Вы совсем дурачок, что ли? Машина, она не… к-хм, — я с трудом удержался, чтобы не озвучить чуждую пешеходам шофёрскую мудрость. — В общем, машина давит. Часто давит насмерть. Отойдите. Вы мешаете проехать. — И я снова настойчиво потянул того за собой, заставляя ступить на пешеходную дорожку.       Водитель признательно кивнул мне, скрылся в кабине и гордо двинул кэб вперёд, тормозя повторно уже перед нашим домом.       Расстроенный Артур, тут же потерял ко мне последнюю кроху интереса, — «Конечно! Кому интересны мальчики без очков и шрамов?» — предпочтя с жадностью следить за отъехавшим кэбом.       — Но какая же прелесть! — восхитился тот невпопад, пялясь на автомобиль. — Как они только до такого додумались, эти маглы. — И очевидно не приняв к сведению мою науку, снова попытался шагнуть на проезжую часть.       Но я ещё не выпустил из пальцев рукав чужого, явно зачарованного пиджака. Зато уже придумал, как буду действовать. И когда Артур удивлённо оглянулся, не понимая, что его держит, я громко позвал:       — Эй, Уизли!       Чужой рот приоткрылся в изумлении, а я, уцепив взглядом искру осознания, мелькнувшую наконец в блёкло-голубых глазах, ранее полных лишь детского восторга, приказал, пользуясь своим новым умением:       — Артур, ты уже посетил Арабеллу Фигг и… ммм… починил ей крышу. Крыша прохудилась, вот Арабелла и попросила тебя подлатать. Больше она ни о чём тебя не просила и ни на что не жаловалась. А теперь тебе надо спешить домой, чтобы в тишине твоей мастерской поразмыслить над устройством магловского автомобиля. — И я отпустил чужой взгляд, а заодно и рукав.       — Какое чудо эти автомобили, — пробубнил Артур, растерянно моргая и снова не замечая меня. — Надо поразмыслить над устройством. Надо, — и кивнул самому себе, поправляя потерявший форму старый кожаный портфель, зажатый под мышкой. — Надо домой. Моллипусенька заждалась. Скоро ужин, — протянул тот мечтательно, уже отходя от меня и извлекая волшебную палочку из рукава.       Глянув вправо-влево, Артур Уизли взмахнул палочкой, очевидно, набрасывая «Отвод глаз», потому что я моргнул и потерял того из виду. Потом раздался достаточно громкий хлопок, и я, по всей видимости, остался на улице один. Ну почти, не считая Петунии, расплатившейся с водителем и теперь пытавшейся отряхнуть Дадли, запылившегося от валяния по салону автомобиля.       «Фух! Повезло. Опять. Ну теперь осталось только Фиггулину обработать. Но это точно ночью. Или пойти к ней прямо сейчас? Но я не знаю, где её низлы. Или наплевать на низлов? А если нападут? Бля, чё ж делать-то? — от переживаний я аж прикусил ноготь на большом пальце. — Ну вот ещё придумал ногти грызть! Позор!» — обругал я себя и направился к дому.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Веном сдержанно поприветствовал меня сразу у порога, а я поспешил освободить его от явно раздражающего ошейника и от несения охранной службы заодно. Охраняемый объект был водворён на палец, и тут уже меня окатило совсем не настолько сдержанной радостью.       «Эй-эй! Полегче. Ты ведь у нас гадкий Тёмный Лорд, тебе не положено быть милым».       Чужая искренняя обида заставила меня пожалеть о неуклюжей шутке.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      В комнате я шёпотом изложил Веному беспокоящие меня моменты, с трудом удерживаясь от того, чтобы вывалить всё скопом. Но учитывая скромные способности низлов к коммуникации, приходилось терпеть и задавать вопросы по одному.       — Как думаешь, Фигг, если зря прождёт Уизли весь вечер, рискнёт написать ему сегодня же? — спросил я первым делом, нервно расхаживая по комнате.       Веном задумался, но в итоге отрицательно мотнул головой.       — Думаешь, дождётся завтрашнего дня?       Он кивнул.       Я сразу же расслабился, стараясь не концентрироваться на противном голоске сомнений, который нашёптывал, что уж это-то Веному неоткуда знать, и что, вполне может статься, он просто меня успокаивает.       — Интересно, как она вообще с ним связалась? — пробурчал я, заваливаясь на кровать. — Что-то я сову в окрестностях не наблюдал ни разу. Через камин? А сквибы могут использовать летучий порох?       Веном снова кивнул.       — Это плохо. А если Фигг всё же свяжется с Уизли? — опять пустился я по замкнутому кругу переживаний.       Веном вспрыгнул на кровать и стукнул меня лапой по лбу.       — Ай! Ну что?       Он положил мне лапу на губы.       — Фу, проф! Ты ими по полу ходил! — возмутился я, отворачиваясь и вытирая рот. — Ладно, мне надо заткнуться, я понял. Понял. Ладно. Поверю тебе, раз ты такой эксперт по пожилым дамочкам, — подначил я его и, смеясь, поспешно перекатился к стене, уворачиваясь от очередного шлепка по лбу. Но я на самом деле решил положиться на чужое суждение и поверить, что сегодня вечером Фигг точно с Уизли не свяжется, будет ждать. О чём и заявил: — Ну тогда решено — пойду ночью.       Веном покивал одобрительно, а я, чтобы не психовать почём зря, предложил спуститься в сад — благо дождик просто моросил, — потренировать силу «Акцио» на сорняках. Также стоило подумать, возможно ли куда-нибудь с пользой применить боггарта.       «И после какого подряд применения «Империуса» у применившего развивается болезненная тяга к повторению опыта».       Ну а ночью меня ждал визит к даме.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Беззаботно проспав до двух после полуночи, я был разбужен будильником. Ещё вечером я опробовал «Сомнус ма́ксима» на Дарсли — «После «Империуса» на такие мелочи смотришь куда проще», — и теперь поспешил убедиться в том, что чары исправно действуют, и сон родственников не был нарушен трезвоном адской машинки.       Сходил. Убедился. В крепости чар — радостно, в своей очевидной склонности к тёмным делишкам — смиренно. Зевая, начал собираться.       Веном сидел на столе и наблюдал.       Я надел очередные — «Последние. Стоит поберечь», — чёрные спортивки и такого же цвета водолазку, ворчливо пошутил понятно только мне/девушке:       — Вот кто бы знал, что в середине девяностых для мальчика неполных шести лет настолько актуален будет тотал блэк лук.       Веном склонил голову к плечу, отведя ухо, но я только отмахнулся:       — Да это бабские заморочки. Из будущего. Ты не поймёшь.       Он на такое неверие в его способности даже фыркнуть не счёл нужным.       Всё так же отчаянно зевая, — «Какой-то у меня режим… Не сказать, подходящий для возраста этого тела», — я спустился на первый этаж. Напился молока, — «Прямо из бутылки, поросёнок», — подхватил в прихожей последнюю пару кроссовок, — «Белых, но выбирать уже не приходится», — вернулся в комнату и сел обуваться. Пока шнуровал кроссовки, смотрел на кольцо. Зашнуровав, задумался, сидя на кровати и любуясь Камнем: «Взять кольцо «на дело» или же оставить дома?»       Существовали доводы в пользу обоих решений. С одной стороны, громоздкое кольцо вполне ощутимо мешалось. Но с другой — с пальца не сваливалось, да и руками я ничего не собирался трогать «в гостях». Но эмоции крестража отвлекали, особенно его необузданное веселье. Его страхи усугубляли мои собственные и подталкивали к необдуманным решениям. А уж его неуёмные подлизывания и вовсе настраивали на нерабочий лад. Но! Имелось кое-что, что перевешивало все эти неудобства, заклинание «Хоркрукс аперио». Я теперь просто трусил расставаться с кольцом. Точнее — с жильцом кольца. Это во время визитов в додзё у меня не было выхода, а во всё остальное время я предпочёл бы носить крестраж при себе. Возможно, это была просто паранойя.       «Возможно».       Но с другой стороны, ничто не могло помешать Дамблдору в любой день и час — или в ночь — появиться здесь и проверить меня. У него явно наличествовали какие-то свои соображения на мой счёт. Иначе зачем бы ему понадобилось маскироваться под себя полувековой давности и вступать со мной в контакт. А в том, что всё это было предпринято исключительно ради меня, убеждал тот факт, что Петуния его не увидела. Почему было просто не прикрыться дезиллюминационными чарами, я не мог понять.       Но только ли в боязни Дамблдора заключалось дело, или имелось нечто нездоровое в моей тяге к кольцу, да и к Камню, я не брался судить. Возможно, и имелось.       «Возможно. Уж кто стал бы спорить, но только не я. Но если выбирать между нездоровой привязанностью к ещё одному куску той же души, кусок которой недавно… Сделал что? Да фиг его знает. Растворился? Всосался? Присоединился к ауре? Добавился к моей душе? Короче, лучше носить кольцо и при очередной проверке показать Дамблдору свою полную комплектность, чем не носить и не показать. Я ещё жить хочу».       Рассудив так, я потребовал от крестража сидеть тихо и не фонтанировать своими тёмнолордовскими восторгами по поводу морального падения Избранного: «Ты понимаешь, что, радуясь каждому «Империусу» в моём исполнении, ты мешаешь мне адекватно оценивать уровень опасности?» — и пригрозил за непослушание заключением в шкатулку на неопределённый срок.       Засранец затаился, а я посмотрел на Венома, кивнул и аппарировал во двор дома Фигг.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Хотел бы я сказать, что дальше всё прошло как по маслу, но… Но обо всём по порядку.       Оказавшись под усыпанным зреющими плодами каштаном, по колено во влажной от дождя траве, я сразу же на всякий случай спрятался под «Отводом глаз» и уже спокойно применил сонные чары. Экономить силы не стал, чтобы в самый интересный момент мне в зад не вцепились остренькие зубки невзначай отошедших от наркоза низлов.       Закрыл глаза и постарался в подробностях припомнить обстановку гостиной Фигг. Продавленный коричневый диван с торчащими из обивки нитками; большой стол, заваленный книгами, газетами, рукоделием; потёртый затоптанный ковёр; невзрачные гобеленовые гардины; на полке — выгоревшие разноцветные бархатные корешки многочисленных фотоальбомов, содержащих миллионы фотографий её низлов. И аппарировал.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      По чувствительному носу шибануло не особенно приятными запахами: затхлости, пригоревшей еды и чего-то скисшего. Я открыл глаза в той самой гостиной. В комнате было душно и темно. Сквозь те самые невзрачные гардины, сейчас плотно задёрнутые, не пробивалось ни единого глотка свежего ночного воздуха, ни единого лучика света от луны и уличных фонарей. Но оборотню темнота не помеха, а потому я без проблем разглядел низлов, тремя клубками в ряд спавших на том самом продавленном коричневом диване.       — Ага! Вот вы где, голубчики. — И я добавил каждому индивидуально по сонному заклятью.       Порадовавшись удачному выполнению первого этапа, устремился было к выходу из захламлённой комнаты, но обратил внимание на огромный камин. Мимо такого я пройти не мог и конечно же сунул туда свой любопытный нос. Летучего пороха в расписном керамическом горшочке, стоявшем на каминной полке, нашлось всего-ничего — щепотка на донышке. Но это-то ладно. Больше порадовало меня то, что камин, как тому и положено по летнему времени, был вычищен и абсолютно пуст. Всё это чётко свидетельствовало в пользу того, что сегодня вечером хозяйка камина на связь ни с кем не выходила. Я выдохнул с облегчением и отправился дальше.       Дом Фигг заметно отличался от дома Дарсли размерами, — «Естественно, в меньшую сторону, но это как бы и логично», — тем не менее поблуждать мне всё равно пришлось, в спальню хозяйки я попал только с третьей попытки.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Поднявшись на второй этаж по скрипучей узкой лестнице, я оказался в узком же коридоре без окон, зато с четырьмя одинаковыми, крашеными в белый дверьми. Сориентировался и направился к, как мне показалось, нужной. Но за первой открытой мной дверью обнаружилась абсолютно пустая запылённая комната. За второй — захламлённая кладовка. И только за третьей меня ждало ещё одно душно-тёплое помещение, наполненное шумным, с присвистом дыханием и разнообразными запахами: химозной вонью ментоловой мази для суставов; неприятно-терпкими искусственными ароматами различных магловских косметических средств; запашком не самого молодого, зато расслабившегося во сне тела.       Ещё разок помечтав о фильтрах в нос, я немного постоял на площадке, дожидаясь, когда комната хоть немного проветрится. Входить совершенно не хотелось. Мне и раньше было стремновато от мысли, что придётся нанести анонимный визит в спальню дамочки не первой свежести, а уж теперь, непосредственно перед исполнением…       «Не так я представлял себе этот поход. Ой не так. Куда более героическим. Наполненным острым ощущением риска, а не «ароматом» кишечных газов пожилой кошатницы, поужинавшей тушёными бобами».       Только я было обрадовался, что нет свидетелей тому, какими недостойными делами Избранный вынужден порой заниматься, как почувствовал еле заметный всплеск чужого насмешливого злорадства.       «Я всё слышал. Накажу!» — пригрозил я снова затаившемуся крестражу. Закатил глаза — «Вздыхать сейчас явно не стоило», — и шагнул в спёртую атмосферу чужой спальни.       Без проблем дойдя в темноте до изголовья на удивление большой кровати, я замер в раздумьях, уставившись на посапывавшую приоткрытым ртом, по горло закутавшуюся в одеяло Фигг. Раздумья мои были исключительно по делу: «Эй, Тёмный Лорд, проконсультируй, будь уж ласков: для наложения «Империуса» жертва должна быть в сознании?»       От кольца в ответ донеслась твёрдая уверенность.       «Точно? Не пиии… пиривираешь?»       Ответа не последовало, зато снова почувствовалась обида.       «Подууумаешь! Какие все нежные. Между прочим, здоровое сомнение есть основа… основа… — не сумев придумать фразе достойного пафосного окончания, я воспользовался избитой народной мудростью: — Доверяй, но проверяй, короче».       И прямо оттуда, где стоял, аппарировал в свою комнату.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Сидевший на столе Веном нетерпеливо привстал мне навстречу, нервно подёргивая кончиком хвоста.       — Не, ещё не всё, — разочаровал я его. — Я это… Спросить хотел: заимперивать обязательно не во сне?       Он опять уселся и кивнул.       — Ясненько. Ладно, тогда я сейчас.       И аппарировал обратно.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Оказавшись снова лицом к лицу со своей будущей жертвой, я нервно передёрнулся, почти как Веном, когда ему что-то не нравилось.       Крестраж фоново излучал что-то наподобие удовлетворённого торжества, сдобренного малой толикой злорадства. Этакое: «Я же говорил».       Я согласился, что да, говорил, но извиняться не стал. Впрочем, он и не настаивал. Я помассировал виски, отлично понимая, что просто тяну время. Влиять на чужие желания, внушать нужное и переубеждать легко было экспромтом, на эмоциях, на азарте. А сделать всё то же самое расчётливо, с холодной головой, требовало совсем другого настроя. И этот настрой всё никак не находился.       Обеспокоенное непонимание крестража замаячило на периферии.       — Конечно! Тебе легко. Ты же у нас с самого детства таким занимался, привык, — огрызнулся я шёпотом. — А у меня сегодня бал дебютантки, понимаешь ли. Только вот цвет платья подкачал, — добавил я самокритично, глянув на чёрный рукав.       Непонимание сменилось удивлением, а потом внутри меня установилось спокойствие и безразличие.       — Это ты так помогаешь мне, типа? — теперь настал мой черёд удивляться. — Забираешь сомнения?       Согласие с лёгким вопросительным оттенком послужило мне ответом.       — Да нет, я не против. Спасибо. Наверное, — я хмыкнул, оценивая собственное состояние: — Прикольно. Ну ладно, чувствую, лучше уже не будет, так что погнали.       Я, почти не нервничая, спасибо крестражу, положил ладонь на скрытое одеялом костлявое плечо и направил через себя магию:       — «Энервейт».       Фигг глухо простонала и забормотала что-то невнятно. Вздохнула, раскатисто пукнула и завозилась. Но не проснулась, а лишь повернулась набок.       Я тоже застонал, представляя масштабы надвигающегося удара по обонянию, и повторил:       — «Энервейт»! — вложив сил уже побольше.       — Ооох… Мордредова подагра, — забормотала Фигг, садясь в постели и выпуская из-под одеяла в душную атмосферу спальни облачко метана. — Мазь… Где эта чёртова мазь? — И она зашарила под подушкой.       Вот тут бы и наложить мне на неё «Империус», внушить нужное и свалить побыстрее, пока хватает заранее набранного в лёгкие воздуха, да только всё это Фигг делала так и не открыв глаза.       «Тьфу ты!»       Выбирать не приходилось, так что я окликнул:       — Миссис Фигг.       Чужие глаза распахнулись мгновенно. И так же мгновенно спёртый воздух сотряс визг такой продолжительности и силы, что я — не будь лично свидетелем — ни за что не поверил бы, будто в начинающем дряхлеть теле худой женщины может скрываться такая мощь.       Я снова застонал, зажмуриваясь, скукоживаясь и торопливо зажимая уши. Мне показалось, словно туда воткнули по гвоздю. Боль пульсировала в самом центре черепа. Шокированный крестраж спрятался где-то в глубине моего сознания.       Наконец запал Фигг иссяк, визг резко оборвался на высокой ноте, и на меня обрушилась глухая ватная тишина. На секунду показалось, что барабанные перепонки не выдержали и лопнули. Стало страшно, и совершенно дезориентированный я исключительно на автомате набросил на себя «Отвод глаз».       Уже вдохнувшая для повторного визга Фигг шумно выдохнула.       — Моргана-заступница, ну привидится же такое! — она застонала и повалилась на кровать.       А я стоял рядом, но невидимый для неё, и тряс головой, пытаясь избавиться от неприятных ощущений. Потребность обзавестись, кроме фильтров в нос, заглушками в уши обозначилась в полный рост.       — Ох, чёртова фасоль. Больше никакой тяжёлой пищи на ночь, а то снится всякое, — забормотала Фигг, снова укладываясь. — Ну хоть плечо прошло. А что это мои котики не пришли проверить свою мамочку? — вдруг озаботилась она и напряглась. Оглянулась и увидела оставленную мной открытой дверь.       «Блядь! — смачно выругался я и был горячо поддержан позабывшим инструкции крестражем. — А ну скройся! Работают профессионалы».       Не знаю, как мне хватило присутствия духа ещё и пошутить, но вот пошутил. Но стоило поторопиться, потому что Фигг уже села и теперь тянула руку к ружью, стоявшему в узком пространстве между тумбочкой и кроватью.       «Ого!» — восхитился я решительностью моей соглядатайши и укорил себя за невнимательность. Вытянув руку в сторону, негромко щёлкнул пальцами, рассчитывая на инстинктивную реакцию любого человека на непонятный шум.       Идея оказалась верной, Фигг нервно зыркнула в направлении донёсшегося звука, а я наконец-то поймал её взгляд.       — Империо! — выдохнул я и тут же озвучил первый приказ: — Сиди тихо!       Она замерла не шевелясь, а я выдохнул и плюхнулся на тумбочку, сдвигая задницей и роняя какие-то бутыльки и скляночки. Но на шум всем было уже плевать, а ноги меня совершенно не держали.       — Вот ты вредная старуха, — укорил я Фигг, сидевшую неподвижно, со всё ещё протянутой в сторону ружья рукой. — Всех соседей перебудила небось. А людям на работу утром вставать.       Естественно, она никак не отреагировала, зато облегчение крестража присоединилось к моему собственному, затапливая эйфорией.       — Ты тоже сиди тихо, предупреждал же! А то закрою тебя вместе с боггартом, будешь флешбэки времён Второй мировой ловить, — пригрозил я ему.       Эйфория сменилась таким ужасом, с которым, пожалуй, не сравнилось бы и пережитое мной в доме Гонтов.       — Ладно, ладно, извини! Погорячился я. Не буду я так делать. Клянусь, не буду. Прости, — искренне повинился я, запоздало понимая, что такими вещами вообще-то не шутят. — Прости. Мне бы и в голову не пришло так с тобой поступить. Честно.       Ужас отхлынул, но окончательно не исчез, просто сменился сильным страхом и недоверием.       Я покаянно вздохнул, понимая, что одной вспышкой раздражения лишил себя чужого доверия надолго, если не навсегда: «Это же Тёмный Лорд! Хер он такое забудет. Ох, ну я трепло». Но угрызаться совестью и предаваться сожалениям было не место и не время, здесь и сейчас безучастная ко всему Фигг терпеливо ждала моего волеизъявления.       — Так. Ты…       Я растёр уши руками, надеясь хотя бы так избавиться от неприятного ощущения забитой в слуховые проходы ваты. Если и помогло, то несильно, но я всё равно приступил к программированию чужого поведения:       — Низл Гарри Поттера — это не Мистер Лапка, поняла?       — «Низл Гарри Поттера — это не Мистер Лапка», — послушно повторила она.       — Это не подлежит сомнению, запомни.       — «Это не подлежит сомнению».       — Отлично, — похвалил я её. — Так. Ты поверила Петунии Дарсли во всём, что касается появления чёрного низла в их семье. Ты больше не будешь высматривать и выслеживать, что происходит в семье родственников Гарри Поттера. Запомнила?       — «Запомнила».       — Это хорошо, что запомнила. Ещё! Ты скажешь Флетчеру, что ничего проверять не надо, потому что… — я умолк, думая, какие объяснения случившегося вложить ей в мозги. — …потому что твой Мистер Лапка попал под машину.       Фигг тяжело вздохнула и уронила на колени руку, которую держала на весу.       А я вспомнил, что «Мистер Лапка» тусуется рядом со мной уже пару месяцев: «Н-да. Через такое время, да ещё и летом, попавшего под машину кота узнать можно только если по генетической экспертизе. Ладно».       — Мистер Лапка вернулся к тебе и на следующий же день попал под машину. Вот, — исправился я, весьма довольный собой, и приготовился заканчивать этот сеанс гипноза.       Но не тут-то было!       Фигг завозилась, протяжно всхлипнула и заторможенно забормотала:       — Н-нееет… нннеее… Мммой мммалыш. Н-нет.       Я в первые секунды не поверил собственным ушам. Однако факт был на лицо: простая сквибка сопротивлялась «Империусу», потому что не желала верить в смерть своего питомца.       — Бляааа… — «Вот, смотри, твоё Тёмнолордство: любовь — великая сила, — обратился я к крестражу, желая разделить хоть с кем-нибудь свой шок. — Ну, ты только погляди, что с женщинами котики делают! Дамблдор, видимо, эту любовь и имел в виду», — но шутки шутками, а я на самом деле был впечатлён глубиной её привязанности к своим питомцам.       По поблёскивающей от жирного крема дряблой щеке скатилась крупная, словно мультяшная, слеза, и я поторопился подкорректировать «легенду»:       — А ммм… Нет, не под машину конечно. Ты это… Тыыы… О! Ты его отдала. Дала в «Ежедневном пророке» объявление и отдала. В хорошие руки, да. Ну он же всё равно был это… независимый и неласковый, вот ты и решила… решила, что ты ему не подходишь. А в новом месте Мистеру Лапке очень понравилось. Очень! Да, он был просто счастлив.       Фигг, слушавшая меня с довольно кислым выражением лица, на последних фразах заулыбалась и расслабилась.       — Фух! — не шутя утёр я рукавом выступившую на лбу нервную испарину. В моём отношении к этой неприятной в целом женщине что-то безвозвратно поменялось. — Так. Что ещё? — пробормотал я, не желая что-нибудь упустить. — Артур Уизли заходил к тебе сегодня. Крышу подлатал. У тебя крыша потекла, вот ты и вызвала его починить. Как у тебя, кстати, с крышей? Нормально всё? Чердак не протекает?       — «Нормально». «Не протекает», — отчиталась Фигг.       Насмешка крестража, лёгким ветерком пронёсшаяся где-то внутри, намекнула, что, если у кого здесь и есть проблемы с текущими чердаками — это у меня.       «А сам-то, бля? Самый здравый, что ли, душу взял и раскроил? Помолчи уж», — отмахнулся я, втайне радуясь, что тот оттаял. Но я действительно был готов подлатать Фигг крышу. В знак уважения перед силой её чувств.       — Ну вроде теперь точно всё, ничего не забыл. Так. Ты, Арабелла Дорин, сейчас ляжешь спать. Только прежде проветри тут. И вообще! Спать без притока свежего воздуха — крайне вредно. Крайне! Так что ты теперь всегда оставляй на ночь форточку открытой. И это… Не ешь фасоль на ночь. Потом кошмары снятся. Но это ты и сама уже поняла, тебе же такой дурацкий сон сегодня приснился. В общем, давай тут. Открой форточку и ложись. А я пошёл, пока-пока. — И не став дожидаться, пока Фигг выполнит внушённое, я аппарировал домой.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — Ох ёооо! Чтоб я ещё хоть раз?.. Да никогда! Ни за что! — заявил я вскочившему при моём появлении Веному и свалился на кровать. Я был морально опустошён и физически вымотан.       Но конечно пришлось вкратце описать моё приключение, не мог же я оставить боевого товарища в неведении и переживаниях.       — Вот так-то. Вот тебе и сквибка-кошатница. Какая сила духа, а? — восхитился я в заключении, раздумывая, не спрятать ли кроссовки под кровать. Спускаться на первый этаж, а потом тащиться обратно не было ни сил ни желания. Потом я хлопнул себя ладонью по лбу и просто аппарировал туда и обратно.       И завалился спать, даже не сняв кольца. Под фоновое шебуршание дождика по крыше спалось мне сладко-сладко.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Следующее утро тоже настало в положенное время, после ночи. В отличие от предыдущего, было то ярким и солнечным. Правда, какой бы ни была погода, кости мне уже почти привычно тянуло, а мышцы побаливали после вчерашней убойной тренировки.       Подойдя к окну раздвинуть шторы, я невольно залюбовался на буйство природы. Завис, вдыхая полной грудью.       Листва сверкала последними капельками прошедшего дождя. От намокшей земли, асфальта проезжей части и плитки дорожек поднимался пар, в котором преломлялись лучи светила. От этого то здесь, то там вспыхивали и исчезали крошечные радуги, незаметные человеческому глазу. Умытые почти суточным непрерывным дождиком клумбы и газоны старательно источали ароматы перегноя и свежераспустившихся бутонов.       Вот надышавшись и насмотревшись, я кое о чём и припомнил. Именно запах свежей земли заставил меня вспомнить о невыполненных обязательствах.       — Ёба, насяльника! — бессмертный перл Равшана в исполнении Миши Галустяна сам прыгнул на язык.       Веном, которого я наделил этим почётным званием, непонимающе склонил голову к плечу.       — Мы забыли прибраться на кладбище! — прошептал я, сделав «страшные глаза».       Он скользнул взглядом в угол комнаты, словно говоря: «А что я? Я тут ни при чём».       — Давай… — начал было я, но вынужден был признать: — А я не знаю, что «давай», — так как никаких заклинаний на этот случай я не искал и не тренировал. — «Сомневаюсь, что даже сильно заимперенные дождевые червяки смогут закопать хотя бы одну могилу раньше чем через пару лет, да ещё и не умерев в процессе». — Давай, я сейчас туда быстренько смотаюсь и подновлю «Отвод глаз». А завтра решу всё остальное. Заодно после банка надо будет в книжный зайти, книжку какую-нибудь со специальными заклинаниями прикупить, — предложил я вроде как здравый план.       Веном на последней фразе вопросительно склонил голову, отведя ухо.       — Не понимаю я тебя. Что ты так на меня смотришь? Хочешь спросить?        Он закатил глаза.       — Да понятно, что «спросить», — исправился я. — Но что именно? С какими заклинаниями? — предположил наобум и с первого раза угадал.       Он кивнул, а я и правда задумался.       — Ну не знаю. С какими-нибудь сельскохозяйственными. Ну или садовыми. В саду же часто приходится ямы рыть. Под саженцы, например. Ну или вдруг я найду специальную книжку с заклинаниями по организации магических похорон? Должны же такие заклинания быть? Ни за что не поверю, что маги такие ямищи вручную копают. Так что и книжки должны быть. Вот и куплю. Пригодится. — А дальше я бешено заржал, падая на кровать.       Крестраж, очевидно не понимающий, о чём шла речь и в чём причина моего веселья, попытался наслать на меня спокойствие, как вчера ночью, но тщетно.       Веном терпеливо ждал, пока меня отпустит.       Когда я более-менее обкатал в уме так развеселившую меня шутку, то смог ту озвучить, даже ни разу не прервавшись на смех:       — Мне, как потомственному мародёру, такая книга просто необходима.       Шумное фырканье и трясущиеся плечи Венома послужили достойной наградой моему извращённому чувству юмора.       Крестраж вовсю транслировал озадаченность.       «Потерпи, позже объясню».       — Ну раз принципиальных возражений нет, тогда я сейчас. — И я полез в шкаф за спортивками. Но…       Человек предполагает, а бог располагает. А если человеку всего шесть, то его временем, кроме бога, располагают все кому не лень. Сделать всё «сейчас» у меня не получилось. Дверь в комнату распахнулась…

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      На пороге стояли Петуния с Дадли. В руках у тётки был торт с шестью горящими свечками.       — С днём рожденья тебя!       — С днём рожденья тебя…       Запели они хором, а мне захотелось грязно выругаться. Но я только натянуто улыбнулся, поспешно просовывая ноги в коротковатые штаны, и пошёл задувать свечи, загадав: «Поскорее вырасти!»

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Дальше последовали ежеутренние сборы и праздничный завтрак. Все получили по куску торта, даже Веном, а я получил ещё и подарки. Не канонные тридцать шесть, но — «Но так и я не Дадли. Да и годиков нам пока в два раза меньше», — с десяток нашлось. Конверт с шестью фунтами от Марджори и конверт с шестью же фунтами от Вернона.       «Любители символизма, — усмехнулся я. — Но для шестилетки в восемдесят шестом — солидная сумма. Да и не только для шестилетки».       Ещё от Вернона я — ну на самом деле мы с Дадли, это было очевидно, но опять-таки символизм, — получил какую-то игровую приставку. Я в это дело и в прошлой жизни не лез и сейчас не собирался. Мне заняться всегда было чем, да и нервы были дороже. Уж не после компьютерных игр времён моей первой жизни копаться в этом…       «Этом… ретро. Восемьдесят шестой год! Какие компьютеры? Да здесь даже моей любимой страны ещё нет — вместо двенадцатиполосного шоссе шейха Заи́да пока только верблюжья тропа в одну колею, — что уж тут про технику говорить? Скажите ребёнку середины двадцатых годов двадцать первого века, что в восьмидесятых века двадцатого бездомные жили в коробках из-под телевизоров, так дитё решит, что раньше бездомные были плоскими. А у нас здесь как раз то самое — те телевизоры, которые больше холодильников весят. Промышленных. Так что нет, благодарю. А посему…»       — Дадли, разрешаю тебе пользоваться приставкой как своей. Наслаждайся, бро. Я знаю, ты это любишь.       В награду от Вернона я получил полный признательности взгляд. А от Дадли: счастливый вопль — благо был готов и прикрыл уши, — самодельную открытку и налобную махровую повязку. Очевидно, для тренировок.       «Пригодится».       Стало немного стыдно, что сам-то я кузену на день рождения подарок не сообразил организовать. Успокоил совесть тем, что мне тогда вообще ни до кого дела не было. Пообещал себе исправиться в следующем году и счёл, что в этом отданная приставка вполне всё компенсирует.       От Петунии мне досталась пара футболок с тематикой «Звёздных войн», серия книжек «Я познаю мир», что-то там ещё… Честно говоря, не приглядывался, потому что мыслями был уже не здесь. «В эфир» я сообразно моменту выдавал яркую детскую радость, на самом же деле испытывая спокойную тёплую признательность. Но искренняя признательность не мешала мне желать поскорее оказаться не на милом домашнем детском празднике, а на полузаброшенном провинциальном кладбище.       «Ммм… Нет, не в том самом смысле. Не в этот раз, мистер Дамблдор».

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Через полчаса завтрак был окончен; небольшой тортик подъеден; а виновник торжества, согласно всемирной интернациональной традиции, приставлен к кухонному косяку с ростовыми отметками.       Видит бог, и Мерлин тоже видит, я пытался. Я пытался ссутулиться, присогнуть колени, прогнуться в пояснице… Не помогло. Вернон пресёк мои извивания самым действенным способом: прижал к стене, уперев мне в грудь растопыренную пятерню, и потребовал стоять ровно и не скукоживаться. Пришлось послушаться.       Ручка чиркнула над головой, отмечая очередное неоспоримое доказательство моего неестественного стремления ввысь. Между предыдущей отметкой и сегодняшней виднелся разрыв в полдюйма.       «Загадал вырасти? Получай».       Переглянувшись с поджавшей губы женой, Вернон вздохнул и поспешил отбыть на работу.       Загрузившаяся явно нерадостными думами Петуния занялась посудой, отпустив нас с Дадли на все четыре стороны.       Я их понимал — «Ну не растут так быстро дети. Люди. Не растут!» — и беспокойство разделял. Но поделать ничего не мог. Мог только постараться в самое ближайшее время купить маскирующий артефакт.       Беспечальный Дадли, воспользовавшись предоставленной свободой, тут же оккупировал гостиную и принялся возиться с подсоединением приставки, спеша погрузиться в убогое подобие цифрового рая будущего.       «Вот соображает же. Может, зря я его глупеньким считаю? Может, его в какой-нибудь кружок юного физика пристроить? Ладно, посоветую Петунии потом». Я всё никак не мог избавиться от самим на себя возложенной ответственности за воспитание кузена.       «Это у меня комплекс Мессии так выражается, что ли? — думал я, поднимаясь в сопровождении Венома к себе в комнату с охапкой подарков в руках и прихваченными из прихожей кроссовками. — Хоть вообще из комнаты не выноси. Неудобно как иметь всего одну пару обуви».       — Тётя, я буду новые книжки читать, ладно? — крикнул я, перегнувшись через перила.       — Хорошо. Рада, что угодила, — отозвалась она. Правда, радости в голосе было не так чтобы много.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — Ну что? Я на кладбище. Ты со мной? — спросил я у Венома, сгружая подарки на кровать. И предложил альтернативу: — Или можешь просто подождать здесь, я вернусь и отчитаюсь. Ну а потом… — я тяжко вздохнул, заранее нервничая, — потом в Гринготтс. Туда тебе точно не стоит со мной идти, согласен?       Запрыгнув, как всегда, на стол — чтобы, видимо, привычно смотреть на меня сверху вниз, — он задумался ненадолго, нехотя кивнул и уселся, уложив вокруг лап длиннющий хвост, чей кончик почти соприкасался с основанием.       — Ну тогда я быстренько, — пообещал я, обувшись и поправив воротничок рубашки, надетой к завтраку ради особого дня.       Но когда у меня получалось хоть что-то так, как я задумывал? Человек предполагает, а располагает не он, увы. Сегодняшним утром все подряд высшие силы безжалостно ломали мои планы.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Место для появления я выбрал укромное, за склепом, тоже пострадавшим от моей непродуманной инициативы с костями. Там и появился. Но если я рассчитывал на уединение, то сильно просчитался.       С противоположной стороны склепа, от входа, доносились размеренные удары металлом по металлу и старческое брюзжание:       — Вот ведь ироды. Вот вандалы мерзопакостные. Ну ничего святого нонче не осталось у молоди. Ничего.       Стук, как я понял, молотка прекратился. Раздалось шебуршание, покряхтывание и тихий металлический лязг, словно что-то встало в пазы.       — Ну вот. Вот так и славно. Как новенькая дверка-то теперь висеть будет. Вот и славно.       Протяжный вздох сопроводил лёгкий скрип петель, звук закрываемой двери, щелчок и громкое лязганье, с которым обычно замыкаются навесные замки.       — Ну вот, так-то лучше. Вот уж старый мистер Риддл был бы доволен Фрэнком, — с хорошо слышимой в голосе улыбкой заключил пока не виденный мной, но явно немолодой мужчина.       От крестража при упоминании семьи его отца потянуло застарелой обидой и злобой с лёгким оттенком стыда.       «А уж не тот ли это Фрэнк, который Брайс, который раньше работал садовником у Риддлов?» — подумалось мне.       Но прячась за углом, я точно ничего не разузнал бы. А надо было узнавать, что тут и как, потому что, судя по ведущимся с утра пораньше ремонтным работам, мои художества уже были обнаружены и даже занесены на счёт каких-то неведомых молодых вандалов. Вот тут я и пожалел, что не тренировал «Конфундус»: «Сейчас дезориентировал бы этого мужичка и отправил бы с кладбища восвояси. Но конечно, кому нужны полумеры — дурацкие конфундусы и обливиэйты — когда есть такое чудное заклинание, как «Империус»? Приказал не обращать внимания на разные удивительные вещи, человек и не обращает. Приказал забыть, всё и забыто».       Я ещё немного постоял за склепом, слушая, как предположительно Фрэнк Брайс бурчит, курит, собирает инструменты и потом шаркает куда-то в сторону. Слышимая в походке неритмичность убедила меня в личности ремонтника. Но за склепом я не только прятался. Я прикидывал: каковы шансы на то, что ветеран Второй мировой разоткровенничается с маленьким мальчиком. Сердитый ветеран с незнакомым не местным мальчиком, непонятно откуда взявшимся в их крохотном городишке, где старожил Фрэнк наверняка знает каждую бродячую собаку. И по всем подсчётам выходило, что шансы примерно нулевые.       «Ну что за жизнь? Без «Империуса» никуда», — пошутил я, стараясь не задумываться, что первично, а что вторично. Действительно ли то и дело возникали на моём жизненном пути ситуации, где заклятье подвластия помогало решить всё наилучшим образом; или это я сам по поводу и без применял «Империус», желая замечать лишь плюсы: якобы так получалось быстрее, лучше, оптимальнее. Вполне вероятно, что имело место и то, и другое.       Крестраж ровно тлел недоумением, не разделяя моего беспокойства по поводу собственного морального облика. Удивляться не стоило.       Я всё-таки решил позволить себе ещё разок пройти по пути наименьшего сопротивления, а совесть успокоил тем соображением, что мне не стоит оставлять Фрэнку воспоминания о себе. Ну а поскольку «Обливиэйт» я не тренировал…       «Дальше, думаю, понятно».       Определившись со стратегией, я осторожно вышел из-за склепа на яркий солнечный свет.       Оглядев окрестности в магическом зрении, я понял, где схалтурил: наложив чары на могилы, я не сделал того же самого с лишившимся двери склепом. А ещё понял, что — если и имелись здесь какие-нибудь сигнальные чары авторства Дамблдора — всё равно я при таком интенсивном освещении ничего не замечу. Солнце сияло, отражаясь в лужах, слепя мои чувствительные глаза. Так что я старательно подновил на взрытых могилах уже еле державшиеся чары отвлечения внимания — то же, что и «Отвод глаз», — и поспешил по тропинке вниз с холма, следом за медленно удалявшимся Фрэнком, нёсшим на одном плече короткую стремянку, а на другом — реечный ящик для инструментов на длинной брезентовой лямке.       — Хей, мистер Брайс! Мистер Брайс, постойте! Подождите меня! — завопил я, да так истошно, как, наверное, вопил Робинзон с берега своего острова, видя удаляющийся корабль. Бежать под горку было куда удобнее, чем идти, ну я и побежал.       Естественно, Фрэнк затормозил.       «И ещё как! Хотя тут гордиться нечем».       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Бедный пожилой ветеран-инвалид, услышав мой вопль, оглянулся. А завидев несущегося на него совершенно незнакомого мальчика, по всей видимости припомнил, что находился он всё-таки на кладбище.       «Старом таком, безлюдном кладбище. И пусть утро солнечное, но всё же» — так я подумал, уже подбегая, увидев, насколько же округлились чужие глаза и расширились зрачки.       Папироса выпала у Фрэнка изо рта. Он отшагнул назад, но раненая нога подвела, и он пошатнулся, теряя равновесие. Стремянка поползла с плеча, потянула за собой, но тут уж я предотвратил катастрофу и подхватил ту потоком магии.       — Империо! — чуть ли не прокричал я, ловя и оседающего Фрэнка, и чёртову стремянку. — Не надо бояться, мистер Брайс, — озвучил я свой первый приказ. — Просто будьте со мной откровенны.       И пока он, усаженный мной на положенный набок ящик с инструментами, приходил в себя — шумно выдыхая, растирая грудину и отпивая из фляжки, припрятанной в кармане выгоревшей тужурки, — я счёл нужным пояснить, обмахивая Фрэнка его же кепкой:       — Я не призрак. И не оживший мертвец. — «Хотя…»       — Ааа. А то я уж, грешным делом, подумал… — он запнулся и потянулся к карману заправленных в высокие сапоги старомодных галифе. — Но на мистера Риддла-младшего в детстве ты похож, похож, — заметил он, извлекая из кармана пачку папирос и зажигалку. Зажигалка, кстати, явно была самодельной, военным сувениром из гильзы патрона какого-то крупного калибра.       — Яааа? — пискнул я под заглушающий мои собственные мысли всплеск гомерического веселья крестража.       — А то. Родственник же небось?       — Яааа? — протянул я растерянно.       Крестраж веселился вовсю.       А Фрэнк пожал плечами:       — Ну а кто? Не я же.       Он откусил и выплюнул лишний, по его мнению, кусочек картонного папиросного фильтра и защёлкал колёсиком зажигалки, высекая искру.       А я моргал, пытаясь собраться с мыслями. Пусть не сразу, но получилось. И абстрагировавшись от едкой иронии крестража, прямо на кладбищенской тропинке я приступил к допросу явно очухавшегося Фрэнка. Вторым моим приказом стало:       — Не курите, пожалуйста, мистер Брайс, пока мы тут с Вами беседуем. — «Нет, блядь! Я куплю себе фильтры в нос, бля буду! Не будет готовых — закажу».       Крестраж мимолётно удивился такой моей изнеженности, получив в ответ очередное: «Потом объясню».       — Расскажите мне, пожалуйста, про семью Риддлов, мистер Брайс. И как Вы обнаружили… ммм… беспорядок на кладбище?       Фрэнк со вздохом затоптал только закуренную папиросу кирзовым сапогом с исцарапанным мыском, забрал у меня из рук свою кепку и, усевшись поудобнее, вытянув вперёд больную ногу, приступил к рассказу. Выяснилось, что он ежедневно проверяет и поместье, и могилы семьи Риддл.       — Кажный божий денёчек, как по расписанию, да. Мне Риддлы ничего плохого никогда не делали. Только добро от этой семьи видел. Они, может, и заносчивы были, и горделивы, но так почему ж не быть? И титул, и угодья у их семьи имелись, так что и погордиться не грех. Я вот только мало знаю, как они померли так все дружно. На войне был. А вот как комиссовали меня, так вернулся в родные края. А тут… Трагедия, не иначе, — развёл он руками.       Злость и смущение крестража отвлекали, но я терпел: не одёргивал и не снимал кольцо. Не хотел упустить случай узнать настоящее отношение того к натворенному по молодости лет.       — Вот я вчера из-за дождика не пошёл на могилки, очень уж в дождь тропка делается склизкая, а вот и зря, получается. Может, тогда споймал бы вандалов, кто так мерзко поглумился над последним приютом чужим. Нельзя так, не по-божески это. — Фрэнк расстроенно покачал седой головой.       — Абсолютно с Вами согласен, мистер Брайс, — не покривил я душой, обещая себе обязательно купить книгу советов начинающим мародёрам и всё закопать обратно.       Тут я собрался уже покинуть Фрэнка Брайса, приказав забыть о странной встрече с неведомо откуда взявшимся «родственником Риддлов», да только он поразил меня вопросом:       — А сыночек мистера Риддла-младшего тебе кем приходится?       — А Вы его знаете?! — воскликнул ошарашенный я, даже не попытавшись ответить на вопрос Фрэнка.       — Ну врать не буду, что прям хорошо знаком, но виделись, — единственной своей фразой он полностью завладел моим вниманием.       «Это что же получается? Получается…»       Всплеск удивления и любопытства от крестража заставил ёкнуть моё сердце и понестись вскачь. Я торопливо сдёрнул кольцо с пальца и, стараясь поскорее лишить то контакта с голой кожей, а значит — лишить обитателя кольца возможности читать моё сознание, сунул в нагрудный карман рубашки. Имелась причина такому внезапному поступку.       «Имелась».       — Когда? — выдохнул я.       — «Когда» виделись-то? — переспросил Фрэнк.       Я кивнул.       — Ну так «когда»… — и, сидя на своём ящике и послушно воздерживаясь от курения, бывший садовник Фрэнк Брайс принялся неспешно излагать шокирующие подробности жизни Тёмного Лорда Волдеморта в мире маглов, одну за другой: — Самый первый раз ещё тогда, когда я только пришёл с госпиталя. Он тогда совсем мальчишечка был. Такой молоденький, тощенький. Ну так тогда все такие были. Война. Он тогда — последний мистер Риддл, значит — в права наследования вступал. А я работу искал. Вот он, узнав, что я раньше на его родителя и деда с бабкой работал, и оставил меня приглядывать за поместьем. И жалование назначил, да. А ещё виделись мы, значит, дай бог памяти… Лет пятнадцать назад? Пожалуй что и так, да. Он тогда только из заграницы вернулся. Нового управляющего назначил. Поместье подреставрировал. Арендаторов навестил, договора по новым ценам заключил. Вооот. Такой представительный стал, ооо! Солидный мужчина, солидный. Тогда уж он чисто копия мистера Риддла-старшего стал, каким тот перед самой войной был. Ну и потом несколько раз мельком встречались. Но вот последние лет пять что-то не видать его совсем, да. А ты, наверное, внучок?       Тут Фрэнк оглянулся, словно ожидая, что по тропинке, навестив могилы собственноручно убитых предков, спустится и мой новоявленный «дедушка», часть которого обитала в упрятанном мной в карман кольце. Я понял, что мой щадящий приказ себя исчерпал. Знания о существовании взрослого мистера Риддла и простая логика подсказывали Фрэнку, что я не должен быть тут один.       — Мистер Брайс, Вы забудете о встрече со мной. Вы просто чуть не поскользнулись на мокрой тропинке и потому решили передохнуть немного. И да, завтра не надо навещать могилки, там всё будет в порядке. Послезавтра схо́дите и убедитесь. До свидания, мистер Брайс.       — А? Да-да, до свидания, — рассеянно ответил он и опять полез за папиросами.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      А я набросил на себя «Отвод глаз» и побрёл по тропинке вверх, обратно к склепу и могилам Риддлов. Мне было о чём поразмыслить.       Как выяснилось, Волдеморт не был высокомерным идиотом. Мальчик предпочёл не оставаться нищим, но гордым и не побрезговал воспользоваться наследством магла-отца.       — Но какое лицемерие, а? — восхитился я. — Хотя с точки зрения здравого смысла — это единственно правильное решение.       А я-то ещё думал(а), читая книги: «Как так? Семья Риддл похоронена в сорок третьем, а в девяносто четвёртом дом по-прежнему стоит, и сторож Брайс по-прежнему при деле. Земля, получается, никому не продана, и жалованье бывшему садовнику ныне сторожу выплачивается. Как так?» Потом удивлял(а)ся бесстрашию личинки Волдеморта, вселившейся в заброшку, не боясь, что дом просто рухнет им с Петтигрю на дурные головы. А оно вон как на самом-то деле оказалось.       А ещё я думал, как было бы удобно, если бы я мог сказать Фрэнку: «Знаете, сэр, мистер Риддл, с которым Вы встречались пятнадцать лет назад, погиб. Но у того остался наследник. Вскоре он вступит в права наследования, и Вы с ним встретитесь. Он о Вас слышал, кстати. Только хорошее, естественно».       Я брёл по глинистой тропе, обходя частые, но неглубокие и маленькие лужи, и мечтал, как было бы здорово, если бы возрождённый крестраж на самом деле унаследовал капиталы семьи Риддл: «Он бы тогда ни в чём не нуждался, начиная новую жизнь. Было бы здорово». Да. Было бы. Если бы не одно очень жирное «но», из-за которого я и поспешил снять кольцо. Просто я совсем не был морально готов к тому, чтобы крестраж уловил то, что я тогда осознал с пугающей чёткостью. А именно: что менее двух суток назад я самолично отнял у этого совсем юного насмешливого балбеса возможность когда-нибудь возродиться в этом мире. Я ведь как следует постарался, уничтожая такой ингредиент зелья воскрешения, как «кость отца».

⟣ · · ⟡ · · ⟢