Неправильный Поттер. «Пуффендуй». Версия 2.0 от соавтора

             

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      В своей комнате я возник в настроении, откровенно говоря — траурном.       Веном, до этого, очевидно, нервно расхаживавший по полу, — «Да уж, подзадержался я», — вскочил на стол и окинул меня сканирующим взглядом, ища повреждения. Не найдя, сел, явно выражая непонимание.       — Со мной всё нормально, — не самым бодрым тоном успокоил я его, плюхнувшись на кровать. Взгляд мой упёрся в разводы глины на паркете и комки того же самого на кроссовках. Посозерцав какое-то время грязищу, я отмер наконец и почистил пол и обувь.       Веном спрыгнул со стола и уселся напротив.       — Сейчас расскажу, — пообещал я невесело, вздохнув и зарывшись пальцами в волосы, которые, кстати, за последние дни наощупь стали заметно мягче. Но такими мелочами меня было уже не удивить, я только буркнул: — Ща. С мыслями соберусь. — Хотя был уверен: собирайся не собирайся — ситуация проще и приятнее не станет.       Веном моргнул недоумённо и изобразил ухом и наклоном головы вопрос.       А я именно с него решил начать шокировать своих странных спутников жизни. По старшинству.       «Хотя…»       — Проф, а я тебе не говорил, что крестраж в кольце имеет доступ к моему сознанию? — спросил этак как бы между прочим, словно о какой-то ерунде. Конечно я знал, что ничего ему не говорил. Но с момента нахождения кольца прошло на самом-то деле не много времени. А вот событий произошло так много, что…       «Что вполне можно было бы и позабыть рассказать другу и соратнику о некоей мелочи. Ведь можно? Или?..» — додумать я не успел.       Передо мной, вместо чрезвычайно умного и сдержанного человека в шкуре низла, возникла фурия: спина выгнута крутой дугой, уши отведены назад, шерсть — дыбом, глаза горят, клыки оскалены, рычит.       — Стоп-стоп-стоп, проф! — воскликнул я в испуге, выставив руки вперёд. — Профессор! Всё нормально! Он мирный! И он мной не управляет! Вот! Сам посмотри! Понюхай, в смысле. — И торопливо выдернув кольцо из кармана, сунул ему под нос, как уже было в горящей хижине.       Но нюхать Веном не стал, ударил меня по ладони лапой, заставляя выронить бесценный артефакт…       И тут в дверь кто-то постучал.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — Гарри? У тебя всё нормально? — в комнату заглянула Петуния.       — Да, тётя! Мы… мы… — «Что? Сказать: «Мы тут играем», бля?» — Я Венома дрессирую, — нашёлся я и состроил максимально наивное из доступных взрослому человеку выражение лица.       «Дрессируемый» тоже, к счастью, опомнился и притворился вменяемым домашним животным. Уселся. Правда, прожёг меня таким взглядом… Но Петунии прилежно продемонстрировал флегматичную рожу, какую природой положено иметь котам.       Я облегчённо выдохнул и натянуто улыбнулся обоим по очереди.       — Ну ладно, — в лёгком сомнении протянула она и прикрыла дверь, оставляя меня в клетке с почти тигром почти людоедом. Притом совершенно не обратив внимания на валяющееся в центре комнаты весьма заметное массивное кольцо, которому у меня просто неоткуда было взяться законным путём.       «Интересно…»

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Но тут Веном снова повернулся в мою сторону, и мне резко стало не до избирательности тёткиного зрения.       — Ну я так понимаю, что не говорил, — промямлил я.       Он зыркнул на меня недобро, и так врезал по кольцу лапой, что домик молодого Волдеморта отлетел к стене и срикошетил в угол.       — Ну вот. Сейчас говорю, — покаялся я, провожая кольцо взглядом.       Веном коротко требовательно мявкнул.       — Эээ… ты хочешь узнать, как мы с ним… Как он меня… Ну… В смысле — как у нас всё происходит? — уточнил я и оценил, как это прозвучало.       Но Венома двусмысленностями было не пронять, он заурчал угрожающе.       — Понял-понял, — заверил я, опять выставляя руки ладонями вперёд. — Сейчас расскажу. Только можно, сперва спрошу? — в ответ я получил совершенно убийственный взгляд, но всё равно спросил: — «Гриффиндорец же, хуй ли». — А у тебя, что ли, нюх магический?       Он зарычал низко. Хвост, подтверждая его эмоциональный настрой, пару раз широко метнулся по полу из стороны в сторону. Полупрозрачные бело-розовые когти показались из чёрного меха и скрежетнули по паркету, явно советуя мне поспешить с объяснениями.       Тут даже до меня дошло, что не стоит и далее испытывать чужое, отнюдь не бесконечное, терпение. И я принялся излагать принцип нашей коммуникации с крестражем.       А в конце упомянул и о том, что меня угнетало:       — Понимаешь? Ну вот и как я ему о таком скажу, проф? Это ж как… как… Я даже не знаю, с чем сравнить.       Веном лишь раздражённо мотнул головой, по всей видимости не разделяя мои моральные муки.       — Ну а что? Это будто… будто подружиться с собственным убийцей. — Я, как всегда, сначала ляпнул и только потом понял, что это высказывание к нам с кусочком Волдеморта применимо в обе стороны.       Но мой собеседник был не настолько глуп, а потому уловил все смыслы сразу. И фыркнул, как мне показалось, презрительно.       — Нет, ну а что? — обиженно возмутился я в ответ. — Он во мне видит друга.       Тут Веном уж совершенно неприлично расфыркался, откровенно насмехаясь над моей сентиментальностью.       — Но я же знаю, как он ко мне относится! — не сдавался я. — Я чувствую его. Вот здесь, — я постучал кончиком пальца себе по виску, но тут же и растерялся: — Или здесь, — и приложил ладонь к сердцу. — Короче, не знаю. Чувствую и всё. И боюсь, что он обидится. Сильно обидится, — и умолк. Я действительно переживал.       Веном принялся прохаживаться по комнате, очевидно размышляя. Потом остановился над кольцом и, предупреждающе на меня зыркнув, явно намекая воздержаться от комментариев, обнюхал то со всех сторон, даже перевернуть потрудился. И только после тщательного изучения брезгливо подтолкнул кольцо лапой в мою сторону.       — Это разрешение? Я правильно понимаю? — уточнил я.       Веном кивнул, я поднял и надел кольцо.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Сознание тут же затопило смесью горячего любопытства, нетерпения и обиды.       — Рано ты на меня дуться начал, — буркнул я. — Подожди немного.       Мой партнёр по внутреннему миру выразительно обозначил своё недоумение, но я решительно приступил к рассказу о встрече с Фрэнком Брайсом. Мысли свои я очень старался контролировать. Чтобы случайно не просветить крестраж о том, о чём не желал заговаривать с ним раньше, чем сам морально подготовлюсь.       — Так что сквайр Риддл какой-то там по счёту вполне себе существует в магловском мире, — подвёл я итог, но, подумав секунду, исправился: — Точнее, существовал ещё без малого пять лет назад. Но судя по благостному спокойствию, что царит в службе кадастрового учёта Англии, никто из тамошних бюрократов ещё не в курсе изменений его статус вите. Ну или Волдеморт просто заимперил там всех, чтобы не рыпались, а вели дела, — выдвинул я гипотезу. И припомнив собственную недавнюю практику общения, заметил: — Удобно, кстати. Особенно, если собираешься жить вечно.       Веном согласно кивнул, крестраж тоже оценил задумку своей основной части, плеснув одобрением.       — Нет, ну каков засранец! — не мог снова не восхититься я. — То есть Волдеморт вслух ратовал за то, чтобы маглов чуть ли не изничтожить всех до единого, а Том Марволо Риддл тем временем втихаря пользовался наследством своего магловского папочки. Это ж!.. — Я всплеснул руками, не будучи в состоянии подобрать слова.       Меня опять молчаливо поддержали изнутри и снаружи: крестраж — зловредным весельем; Веном — мелкими кивками.       — Но это хотя бы логично, — отметил я. — Он же умный парень. Был. Хозяйственный.       Сознание наполнило чужое самодовольство: да, мол, я такой.       — Да и месть отличная, — продолжил я развивать тему, решив вывести крестраж на откровенность. Естественно, в таком контакте, какой установился у нас, соврать мне он не смог бы. — Нищий пацан, которого так унизили отец и дед с бабкой, что тот не сдержался и прибил всех троих, стал единственным наследником. Чем не месть: на совершенно законных основаниях воспользоваться благами, которыми те явно не желали делиться, из-за чего по сути весь конфликт-то и разразился. По-моему — отличная месть, — польстил я напоследок и чётко оформил мысленный вопрос: — «Ты же шёл туда не убивать? Ты шёл познакомиться?» — и замер в ожидании отклика.       Протест с толикой тоски и бессильной злости послужил мне достаточно понятным ответом. Крестраж отрицал идею запланированного убийства семьи Риддл и сожалел. Но сожалел не о содеянном, а о потере контроля над собой.       «Говорю же — засранец! Но хотя бы честный», — грустно усмехнулся я, снова почувствовав себя отвратительно.       Веном молчал, задумчиво уставившись в окно. Крестраж тоже затаился. Никто и ничто не мешало мне угрызаться совестью.       Окажись юный Риддл продуманным убийцей, это избавило бы меня от моральных терзаний за уничтоженную «кость отца». И естественно, я не стал бы даже пытаться воплотить крестраж: «Я ж не Иван Грозный наоборот. Типа: я тебя развоплотил, я тебя и возродю. Вот ещё! Только тёмных лордов мне не хватало в том мире, где я жить собираюсь. И так тут всякого говна хватает. Дамблдор вон по округе в казачках бегает. Ковбоец безлошадный, понимаешь ли».       Но увы, Риддл таковым не оказался. А я — с высоты двух подряд прожитых юностей и приобретённого опыта — легко нашёл оправдание непредумышленным действиям шестнадцатилетнего мальчишки. Ведь сам точно знал: в шестнадцать абсолютно все мы — порывистые идиоты. Все. Не только Том Риддл. Роулинг как взрослая женщина и мать тоже признавала это. И проводя параллели между главным героем и главным злодеем, для пущей наглядности даже поместила Поттера и Риддла в одном и том же возрасте в схожие ситуации.       Но не стоит забывать, что Поттериана — это не энциклопедия жизненной мудрости, откуда детишки могли бы узнать что-нибудь полезное. Например: что мир не делится на плохих и хороших; что не стоит доверять чужим взрослым; что ни одно действие нельзя судить вырвав из контекста ситуации. Поттериана — это развлекательная история, упрощённая и чётко разделённая на чёрное и белое. Специально, чтобы быть понятной детям. Потому результаты одинаковых действий героя и антигероя показаны совершенно разными, зато простыми и правильными: «хороший» Поттер убийцей в шестнадцать не стал, а «плохой» Риддл стал. Но ведь заслуги Поттера в том, что Малфой-младший, павший жертвой геройской несдержанности, не отправился к праотцам — нет. Просто за тем, как обычно, подчистил Снейп. А за Риддлом подчищать было некому, наоборот. Сам он смог сдержаться и не прибить языкастых родственников, но потом сумасшедший дядюшка накрутил и без того взвинченного малолетку до точки кипения и…       Детишки из показанного должны были извлечь урок: стоит иметь при себе полезных людей дружба и взаимовыручка — это хорошо. А вот взрослый человек понял, что Поттер и Риддл были похожи куда сильнее, чем обоим хотелось бы признавать. Просто одному окружение помогало выплыть, другого же утаскивало на ещё большую глубину. То, что сделал Морфин с племянником, — провёл идеологическую накачку, как это называется по-умному, — я и на себе испытал(а), причём в самой обычной первой жизни, без какого бы то ни было колдовства. И понимал, что в таком состоянии не задумываешься, а несёшься и делаешь то, что тебе вложили в голову. И вложили простыми словами, а не каким-то там «Империусом». Вложили, лишь мастерски сыграв на обострённом полудетском восприятии. Знаменитый канонный разговор Снейпа с Дамблдором, когда хитрый старик виртуозно заставил неглупого вроде, но совсем ещё молодого мужчину пообещать «всё, что угодно», — отличный тому пример.       Я зябко повёл плечами, выплывая в тишину комнаты из бесполезных уже рассуждений. Вспоминать себя в ситуациях, подобных случившемуся с юным Риддлом, не хотелось. Тряхнув головой, подытожил: «Правильно говорят: недолюбленный ребёнок — лучший объект для манипуляций».       Веном по-прежнему невидяще смотрел куда-то в сторону, задумавшись о своём.       Крестраж тихо тлел растерянностью, очевидно запутавшись в наслоениях реальностей, промелькнувших в моём сознании.       Я привычно отмахнулся, пообещав, что расскажу всё позже. Прикинул объём информации и ужаснулся. Но конечно понятно было, что выбора у меня нет, придётся рассказывать. И рассказывать именно «всё», чтобы потом не отвлекаться постоянно на чужое недоумение, возникающее в моей собственной башке.       «Но пока, дружочек, полежи-ка ты в кармане», — обратился я к обитателю кольца. Снимая то, я ещё успел уловить всплеск чужих раздражения и нетерпения, но остался неумолим.       — Ладно, — звонко хлопнул я себя по ляжкам, вставая, чем заставил Венома вздрогнуть. — Нечего сидеть, пора дела делать. — И полез под кровать. И нет, я не сошёл с ума. Я полез доставать из своего тайника, упомянутого в книгах, заныканную туда Диадему. Я собирался отнести ту в банк и положить в сейф. Потому что, найди кто Диадему Ровены в комнате шестилетнего Гарри Поттера…       — Всё, — отчитался я, выпятившись задницей вперёд из-под кровати с нахлобученной на голову Диадемой. И объявил, кое-как умостив ту за пояс брюк: — Я пошёл. Жди.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Я спустился в гостиную, где Дадли уже вовсю крошил каких-то смешных, угловатых и плоских, пиксельных монстриков, скачущих на непрописанном чёрном фоне. Кузен был в экстазе, я же только закатил глаза на такую, с позволения сказать — компьютерную графику.       — Тётя, я пойду на велосипеде покатаюсь, — «предупредил» я Петунию и добавил, чуть более внушительно: — «Во всех смыслах», — Дадли явно не захочет отрываться от приставки, а я схожу. Если задержусь и не приду обедать, не волнуйся. Деньги у меня есть, куплю себе перекусить.       Петуния отреагировала ожидаемо: согласно кивнула. Дадли издал воинственный клич, застрелив кого-то там, и пожелал мне валить. Ну я и свалил, аппарировав с порога заднего хода.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Я совершенно не стремился обзавестись свидетелями моего визита в магический мир, потому и переместился не прямиком на Косую аллею, а на тротуар перед «Дырявым котлом». Угодил, как и рассчитывал, за границу маглоотталкивающих чар, наложенных на заведение. То есть маглы меня уже не видели, а маги не видели ещё, потому что мне повезло, и никто в данный момент в «Котёл» не входил и оттуда не выходил.       «Чудно. Вот чтоб и дальше так, — пожелал я сам себе, торопливо набрасывая «Отвод глаз» и поправляя норовящую провалиться в трусы Диадему. — Незачем кому бы то ни было видеть, как маленький мальчик один перемещается и колдует без палочки. Да, наверняка увидевшие спишут всё на Оборотное зелье, но зачем бередить умы? Ещё дойдёт сплетня до Дамблдора, не дай Мордред, а там… Взять воспоминание у кого-нибудь и разглядеть мою милую рожицу нетрудно. Нафиг-нафиг. Так что я уж ножками как-нибудь».       Надо сказать, что «Дырявый котёл» на самом деле был скорее таким, каким показали в фильме, нежели таким, каким заведение описала Роулинг. Двухэтажный дом: первый этаж — камень; второй — известь и дерево. Читатель увидел «Котёл» глазами неискушённого Гарри, а современный ребёнок, всю жизнь проживший в вылизанном пригороде-новостройке, не смог без предвзятости оценить средневековый интерьер и тем более экстерьер. Возможно, домик смотрелся не особенно презентабельно, но надо же понимать, в сравнении с чем. А выглядел «Дырявый котёл» типично для строения семнадцатого века — когда и был построен, — за триста лет пропитавшегося лондонским смогом.       Дверь тихонько скрипнула, пропуская внутрь, и меня мгновенно окутало вкусным запахом еды и невкусным — табака.       «Хотя и дорогого табака, трубочного», — вынужденно признал я, аккуратно, незаметным ни для кого, лавируя между занятыми столиками и домовиками, снующими по залу с подносами.       Как, думаю, уже стало понятно, внутри тоже всё было совсем не настолько мрачно, как живописал напуганный мальчик. Внизу — большущий общий зал и кухня; наверху — номера. Все помещения были расширены чарами в несколько раз. Этажей, кстати, тоже было намного больше, чем два. На «Хилтон» «Котёл» конечно не тянул, но не являлся и прокуренной загаженной клоакой, единственным призванием которой было бы с порога указать несчастным маглорождённым их место у параши в магическом мире. Заведение было широко известным, тут не гнушались селиться и питаться маги всех сословий. А то, что слегка мрачновато…       «Так ведь средневековый интерьер. И традиции, мать их».       О чём, очевидно, ни разу не задумался никто из тех фикрайтеров, кто рьяно засирал «Котёл», не забывая упомянуть про мусорные баки, якобы стоящие и воняющие во внутреннем дворике заведения.       «И хоть бы кто подумал: зачем вообще магам мусорные баки, если мы мусор просто уничтожаем? Понюхать?» — бурчал я, топчась в том самом дворике и обоняя совершенно другие запахи.       Да, я уже пробрался в знаменитый дворик-тупичок, успешно не столкнувшись ни с кем из многочисленных завтракавших посетителей. Всё же в бытие невидимкой в переполненном помещении имелось много минусов. И теперь я застрял здесь, матерясь на непредвиденные сложности и мучаясь повышенным слюноотделением — пахло-то отнюдь не помойкой. А всё потому, что я вынужден был дождаться попутчика. Камни — те, в которые нужно было подать магию, — расположены были пусть и не слишком высоко, но всё-таки в расчёте на взрослого. Была бы у меня палочка, — «Да хотя бы гвоздь из запасов Вернона!» — я бы дотянулся без проблем, но… Но палочки не было, как и гвоздя. И мне не хватало жалкой пары дюймов роста. Потому я топтался на входе во дворик, придерживая неудобную Диадему, глотал слюнки и обижался на несправедливость жизни. Правда, сильнее, чем о недостающем росте, я сейчас жалел о маскировке. Потому что из-за этого не мог позволить себе купить и съесть — «Да какое там «съесть»! Сожрать! Заглотить!» — парочку одуряюще пахнущих отбивных. Таких же, какие с аппетитом наворачивал атлетического сложения маг, сидевший за ближайшим к проходу в тупичок столиком.       «Как же плохо быть мелким! Ррр!» — оскалился я, с трудом удержавшись от того, чтобы пнуть канонное мусорное ведро.       Да, ведро имелось. Скромно стояло сбоку от прохода, сейчас замурованного от меня зачарованными кирпичами. Но то было одно. Чистое. И пустое.       «Может, это ведро Артур Уизли спёр по недомыслию, а потом опамятовался да и бросил, не донеся до дому. Почему нет?» — подумал я, раздражаясь на тех, кто бездумно стремился принизить магический мир. И на тех, кто мог жрать вкуснятину, пока я страдал.       Потом мне припомнилась другая теория: якобы баки стояли для маскировки. Чтобы маглам и в голову не пришло искать во дворике у помойки проход в магический мир.       «Угу. Конечно, бля! А для чего же ещё? Только вот нахуя, простите мне мой французский, маскировать то, что маскировать в принципе не стоит? Потому что родители маглорождённых, которые всё же пришли во дворик, уже знают о проходе. Да и зачем маскировать дворик в уже и так замаскированном «Котле»?»       Неизвестно, до какой степени раздражения я дошёл бы, наблюдая за пожирателем котлет, но, к счастью, этого мне узнать так и не довелось. Какая-то суетливая дамочка от ноздрей и ниже, а сверху по самые брови, закутанная в достаточно облегающую бежевую мантию, — «Или это хиджаб? Не рано ли?» — открыла проход со стороны Косой аллеи. Моя невольная спасительница торопливо шмыгнула в обеденный зал. Я же аккуратно метнулся ей навстречу и точно так же торопливо шмыгнул в начавшее закладываться кирпичами отверстие в стене.       «Фух! Ну вот, все довольны, и ни одно мусорное ведро не пострадало», — пошутил я про себя и прошептал:       — Ну, здравствуй, бля, магический мир.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Я стоял, прижимая к животу зловредную Диадему и глубоко вдыхая напоённый различными ароматами и как будто бы самой магией воздух. Меня переполняли эмоции и воспоминания. Хорошие и плохие. Разные. Отрывки из фильмов и увиденное собственными глазами. Оживление мирного времени и напряжённое затишье времён после воскрешения Волдеморта. Самый первый, официальный, визит сюда с неуклюжим Хагридом и самовольные набеги на магазины и лавочки в поисках подержанных книг по артефакторике. Но никогда раньше я не чувствовал, что имею самое непосредственное отношение к этому миру. Раньше это был квест, сверхреалистичный уровень компьютерной игры с полным погружением, не более. А сейчас это было начало моей новой жизни.       «Долгой, счастливой и, что немаловажно, обеспеченной. Вот и пора идти обеспечивать себе счастливое будущее на долгие годы», — кое-как скаламбурил я и, подновив на всякий случай чары, сделал первый шаг в новую жизнь.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      По Косой аллее я шёл, не скажу — трясясь и дрожа, но волнуясь. Шагал, жмурясь от солнечных бликов, по отполированной ногами многих поколений магов брусчатке. Продвигался не спеша вдоль витрин, то зажимая нос, то, наоборот, с наслаждением втягивая какой-нибудь вкусный запах. Уворачивался от немногочисленных прохожих. Скользил взглядом по знакомым и впервые увиденным вывескам. Вспоминал.       «О! «Аптека Мапеппера», где я всегда покупал школьные наборы ингредиентов для уроков Снейпа. «Кафе Флориана Фортескью», где я перед третьим курсом оставил немало галлеонов, ежедневно объедаясь мороженым. «Волшебный зверинец», где Грейнджер обрела своего Живоглота Косолаповича, а я втихаря разговаривал со змеями. Кстати, может, змею завести? И демонстративно беседовать с ней на парслтанге. Ну чтоб сразу же порушить представления общественности об Избранном. Почему нет? Хотя у меня же Снейп… Ну то есть низл. Двоих-то нельзя, наверное. Да и вдруг он ревновать будет? Ох, забыл! Я ж себе уже завёл ещё одну «зверушку». Улиточку этакую. — Я погладил кольцо через карман, разочарованно вздохнул и поспешил пройти мимо «Зверинца», чтобы и соблазна не было. — Хотя идея богатая, обдумаю. А сову мне надо? Или нет? Обдумаю».       Проходя мимо большого магазина артефактов, мысленно пробежался по списку необходимого: «Маскирующий артефакт! Первым делом! Что ещё? Затычки в нос, затычки в уши… Ага. И в рот, чтоб думал, что говорю. И в жооо… Ладно, стоит поспешить».       Но чем ближе я подходил к зданию банка, тем заметнее нервничал, ведь неизвестность всегда нервирует.       Я не боялся, что гоблины меня не примут всерьёз, нет. Тут как раз проблем возникнуть не могло. Ещё в прошлой жизни, зная, что мне предстоит грабить хранилище Лестрейндж, я интересовался вопросом и кое-что почитал. Про внутреннее устройство сейфов и систему безопасности ничего, естественно, найти не смог, зато нашёл свод законов банка. Согласно тому, возрастных ограничений для клиентов не имелось. Так что я не переживал, что мне дадут от ворот поворот. Я переживал… Просто переживал. Хотя умом понимал, что ничего страшного меня ждать не должно было.       «Северус и Люциус взрослые, умные люди, которым я не сделал ничего плохого. По крайней мере лорду-блондинке точно. Подумаешь, поломал аферу с Сивым. Но я же компенсировал. И ещё как! А Северусу… Ну… Он конечно мог обидеться на то, что кто-то — настоящий хозяин волчонка, как он наверняка подумал, — без спроса проник в его дом. Но это повод укрепить защитные чары на жилище, а не затаить злобу на вторженца. Тем более тот просто забрал своё. Тем более в качестве извинений был оставлен, притом совершенно бесплатно, редкий ингредиент. Который — вот совпадение-то! — жизненно необходим одному маленькому мальчику, — рассуждал я, глядя на приближающуюся беломраморную колоннаду. — Так что… Да ему просто не до обид было, он же небось немедленно занялся варкой зелья».       Я подозревал, что варкой зелья Северус занялся ещё и потому, что работой хотел заполнить время и мысли. Чтобы не тосковать по одному чёрному волчонку. А он тосковал, на это явственно указывало виденное мной ночью в Хогвартсе.       Я закусил губы, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке. Мне конечно было стыдно за то, что лишил Северуса привязанности, но и гордость распирала: ведь я всего за пару недель смог проникнуть в душу неприступного Ужаса Подземелий.       «Не станет он меня караулить, — отмахнулся я. — Да и как он меня узнает вообще? Никак. Во мне сейчас не то что Акелу, даже Гарри Поттера не разглядеть. Шрама почти нет, очков дурацких нет, волосы дыбом не стоят. Не по мамкиным же глазам. Только если по ауре…» — тут я запнулся. И остановился, пережидая приступ запоздалого страха. Я только сейчас осознал, насколько мне повезло: маскируясь, навестивший меня Дамблдор всё же счёл нужным снять свои очки-половинки. Ясное дело, тот сделал это только потому, что вещица была легкоузнаваемой. Но это позволило мне оставить в секрете мою нечеловеческую природу. Потому как через свой артефакт Дамблдор отлично считывал ауры.       «Фух! Хорошо, что я задумался об этом только сейчас! Иначе, перепугавшись, мог бы наворотить дел. Я же теперь «Аваду» о-го-го как умею! Как Тёмный Лорд. Решил бы тогда сгоряча, что лучше отстреляться и сбежать и… Ну или ещё чего-нибудь. Ой всё! Пора завязывать, а то я так себя до нервного срыва и детского выброса доведу. Но маскирующий артефакт!.. И для ауры! Первым делом, бля!»       Тем не менее, одёрнув себя, нервничать я не перестал. Просто не мог. Ведь так всегда: умом понимаешь, что согласно логике ничего выходящего из ряда вон случиться не должно. Но всегда остаётся вероятность того, что одному, а то и парочке из вовлечённых в ситуацию людей логика неведома. А ведь в моём случае, кроме людей, имелись ещё и гоблины.       «Гоблины — существа магические… Хотя нет, неправильно так говорить, расизмом попахивает. Гоблины — магический народ, вот. А существа — это гриндилоу, единороги, фестралы и прочие неразумные. Так вот, гоблины как магический народ вполне могут обладать особыми способностями. Вдруг смогут увидеть мою ауру оборотня? И… — что «и» я не особо хорошо представлял, но заранее боялся. — Хотя, если принять во внимание утверждение: «Гоблины не вмешиваются в дела волшебников», бояться, наверное, не стоит. Но… но относится ли оборотень к волшебникам в глазах гоблинов — вот в чём вопрос!»       В общем, проследив за моими размышлениями, легко можно было понять, в насколько взвинченном состоянии я оказался перед высоким вычурным крыльцом банка Гринготтс. Любой легилемент, загляни сейчас бедолага мне в голову, мгновенно заработал бы мигрень, столько обрывков несвязных мыслей билось, металось, кружилось у меня в мозгу.       Поставив ногу на нижнюю ступень, я в последний раз поправил Диадему и снял «Отвод глаз». И боязливо поднял взгляд на гоблина-швейцара в красной ливрее с позументами.       Тот посмотрел сверху вниз, совершенно дежурно оскалился и, более на меня не глядя, приоткрыл знаменитые латунные двери, ослепительно сиявшие в лучах полуденного солнца. Я счёл отсутствие интереса к моей скромной персоне хорошим знаком и чуточку смелее зашагал вверх по белым мраморным ступеням.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Робко поблагодарив швейцара, я просочился в щель между первыми дверьми. И оказался перед вторыми, стальными полированными, с угрожающим стишком, чьи строки начинались на одной двери и заканчивались на другой:                                     Входи, но помни: алчность — грех.                                     Украв, расплаты не мину́ть.                                     Воров не ждёт в Гринготтс успех,                                     Ведёт в могилу вора путь.       «Ммм… Да я бы и рад не красть, но ведь… Не я эту книжку написал», — заранее извинился я непонятно перед кем — наверное, перед каким-то гоблинским денежным божеством, — потянул за ручку и наконец вошёл.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Я стоял в роскошно оформленном фойе банка. Внутри приятно пахло сырой известкой и хорошо выделанной кожей. Обе монструозные хрустальные люстры висели на местах. Стеклянный купол, ещё не разбитый в хлам несчастным драконом и его совершенно неадекватными наездниками, пропускал внутрь солнечные лучи. Не зияла во мраморных плитах пола огромная дыра от «Бомбарды», обнажавшая вид на нижние ярусы. Всё было целёхонько. Помпезно, нарядно, сверкающе. Как и должно быть у гоблинов, кичащихся своими богатствами и умениями. Как бывает в любом заведении любой расы, когда владельцы стремятся произвести впечатление на клиентов.       «Чудно. Вот чтоб и дальше так», — снова пожелал я не то себе, не то банку, слегка придавленный воспоминаниями и грузом совести. И огляделся повнимательнее.       Чёрного дерева полированные конторки тянулись в ряд вдоль правой и левой стен длинного зала. Позади конторок облицованные яшмой колонны подпирали зеркальный потолок и делили пространство на отдельные рабочие места. В дальнем торце зала горделиво восседал на своём посту, возвышаясь надо всеми, очень важный с виду пожилой гоблин с огромными седыми бакенбардами.       «Рискну предположить — старший смены. Ну или как-нибудь по-другому называющийся ответственный чин».       Над головой того, на стене переливался блеском драгоценных камней герб банка и начертанный крупными — абсолютно точно золотыми, а никакими не латунными — буквами девиз: «Fortius Quo Fidelius», а справа, слева и за спиной притягивали взгляды три пары дверей. Таких же огромных и сияющих, как первая пара входных.       Кассиров за конторками работало откровенно мало — только каждый третий, а то и четвёртый, стул был занят. А клиентов напротив тех топталось и того меньше. Неудивительно: час был обеденным, время — летним, а традиционные письма из Хогвартса ещё не нашли своих получателей, чтобы превратить Косую аллею в филиал дурдома. На что я и рассчитывал.       Я присмотрелся, выбирая самого доброго с виду гоблина. Углядев одного, нестарого — по крайней мере не седого, а очень даже черноволосого, — справа и слева от которого пустовало аж по пять конторок, я выдохнул, сжал кулаки и шагнул вперёд.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Пожалуй, только желанием прогнуться моей нервозностью и можно объяснить, почему я начал разговор с гоблином-кассиром так, как начал.       — Пусть Ваше золото течёт рекой, а враги корчатся у Ваших ног, — решительно и не краснея повторил я фанфичный бред, что на момент моей первой смерти в две тысячи двадцать третьем году уже никого даже не смешил.       Гоблин в богато украшенном одеянии, пушистым чёрным пером помечавший что-то в лежавшем перед ним толстенном гроссбухе, тяжко вздохнул и закатил глаза, позволяя моноклю, зажатому в правом, выпасть и повиснуть на тонкой золотой цепочке.       — Мальчик, иди отсюда, — совсем даже не зло, а как-то обречённо, что ли, скрипучим голосом посоветовал он мне и пробормотал еле слышно: — Начитаются своих идиотских учебников истории магии и ходят потом…       — Простите, сэр, я не это хотел сказать, — прохрипел я, ощущая, как даже глазным яблокам становится жарко от прихлынувшей к лицу крови, — «Какой позор!»       Но в одном я, видимо, угадал: гоблин мне попался и правда незлой.       — Н-да? И что же ты «хотел сказать»? — рассеянно спросил он, снова вставляя монокль и разворачивая в воздухе перед собой свиток пергамента. Притом свитка гоблин не касался.       — Я это… С добрым утром, сэр.       — Ну «с добрым», — ухмыльнулся он, практически теряя ко мне интерес и углубляясь в сличение данных из свитка с содержимым гроссбуха.       Прочистив горло и расстегнув верхнюю пуговку на рубашке, я рискнул снова докопаться до такого сдержанного и терпеливого гоблина:       — Сэр, я хотел уточнить: не был ли недавно открыт сейф на предъявителя пароля.       — Ну положим, был, — всё так же рассеянно ответил мой собеседник, чиркая пером в гроссбухе и не демонстрируя ни малейшей заинтересованности в нашей беседе. — И не один.       Мне захотелось шлёпнуть себе по лбу ладонью: «Может, мозгов добавится? Ну конечно «был»! Конечно «не один»! Я — болван».       И правда. Гринготтс — единственный лицензированный банк на территории Магической Британии, а магов в стране живёт много. И сделки разной степени законности совершаются каждый день и не по разу. А сейф на предъявителя с паролем всегда был очень удобной формой расчёта по анонимным сделкам.       Записав что-то, гоблин чуть насмешливо покосился на меня и спросил:       — Конкретизировать нет желания?       — Ммм… — «Может, и есть. Но откуда мне знать, сколько времени понадобилось Северусу, чтобы: во-первых, сварить удачное зелье; во-вторых, понять, что больше зубов не нужно и остальные можно продать; ну и в-третьих, соответственно, продать ненужные?» — В последнюю неделю, сэр.       — Ну положим, был. И не один.       Гоблин не спеша вернул перо в чернильницу и, оперевшись когтистыми ручками в перстнях на столешницу, привстал. Обвёл всего меня — от старательно приглаженных волос до мысков последних кроссовок и обратно — взглядом полностью чёрных, без белков, глаз. Чуть задержался на пузыре в районе талии, где орёл на Диадеме натягивал рубашку, и, как мне показалось, на кармане с кольцом. После чего позволил кустистым чёрным бровям скептически изогнуться, а моноклю снова выпасть. Но счёл возможным перейти «на Вы»:       — Пароль назвать не желаете, чтобы я точно мог дать Вам ответ?       — Что? Прямо здесь? — неискренне удивился я, понимая, что любой взрослый маг с палочкой просто наложил бы чары приватности и назвал пароль.       Гоблин фыркнул, словно закипевший котелок крышкой брякнул — резко, громко и как-то звонко, — и так же резко сел и откинулся на спинку высокого стульчика.       — Мы можем пройти в одно место, молодой человек, — проскрипел он, выделив голосом слово «человек» так, что у меня невольно мурашки побежали по спине.       «Он увидел, что я не человек? И что делать? — заметались мои мысли. — А ещё говорят, что гоблины человечину едят, — почему-то в столь сложный момент мне припомнилась сплетня гриффиндорских первокурсников из второй жизни. — Но что же делать?!»       — Ммм… Ааа… — замялся я, понимая, что смогу за себя постоять в случае чего, но прикидываться после безобидным ребёнком не выйдет. — «И как потом втираться в доверие, чтобы достать Чашу? Ну если придётся прибить одного из их народа? А если он меня сдаст? Ну… Что нелюдь я. Ой что же делать, что же делать?»       — Если Вы располагаете настоящим паролем, то опасаться Вам нечего, — уловив, но неверно трактовав моё смятение, добавил гоблин.       Тут я припомнил, что в своде законов банка был пункт о непричинении вреда клиенту: «Я ведь клиент. Ну если Северус уже открыл сейф. А если не успел? Ай ладно, ну не съест же он меня на самом-то деле? Если что, признаюсь сам, что не человек».       — Располагаю, сэр, — ответил я, решившись.       Гоблин кивнул и повернулся, очевидно чтобы слезть со стула.       А я тут же добавил:       — Но я не знаю, успел ли мой партнёр реализовать товар, оплату за который он должен был поместить в сейф.       — Выясним, — успокоил меня гоблин откуда-то из-под конторки, пропав на пару секунд из виду.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      В полированном дереве обозначился проём, откуда и вышагнул в общий зал мой собеседник.       До сих пор остающийся безымянным моложавый черноволосый, крючконосый и остроухий гоблин с золотым моноклем в правом глазу ростом оказался повыше шестилетнего меня. Широкие плечи, мощная грудная клетка и руки были обтянуты чёрным сюртуком длиной до середины бедра. По отворотам рукавов; по лацканам и вдоль застёжки спереди; даже на широком хлястике сзади — в общем, везде, где только было можно, сюртук был расшит золотой канителью и мелкими чёрными камушками. Чёрные бриджи, застёгнутые под коленом, украшала по бокам такая же вышивка. Воротничок белоснежной рубашки подпирал мощную челюсть, скрывая короткую шею почти полностью. Белые плотные чулки обтягивали крепкие икры кривоватых ножек, облачённых в чёрные лакированные ботиночки на толстом двухдюймовом каблуке, с большущей, украшенной камнями золотой пряжкой.       — Следуйте за мной, — пригласил мой нарядный провожатый и забавно-семенящей из-за каблуков походкой направился в дальний конец зала. Туда, откуда за нами внимательно наблюдал старший гоблин.       «Слушаюсь и повинуюсь», — сострил я, но конечно же последовал за ним. Шёл и смотрел, вспоминал и сравнивал.       В прошлой жизни в банке Гринготтс я был всего четырежды. В первый раз меня торопил Хагрид; во второй — Молли; в четвёртый раз я и сам рад был поторопиться. А вот третий мой сюда визит не был поспешным. Заранее прикидывая, как буду реализовывать прописанный Роулинг сценарий ограбления, я внимательно оглядывался и старался запомнить диспозицию. И пусть я видел не так уж много гоблинов, но был уверен, что точно запомнил бы, встреть я раньше хотя бы одного настолько нарядно одетого. Даже седой надзиратель не был одет так… В общем — так. «Мой» же гоблин производил неоднозначное впечатление. С одной стороны, типичная для их народа внешность: когти на узловатых пальчиках, сероватая кожа, напоминающая не то лежалого покойника, не то пустую горную породу. И это не говоря о росте, комплекции, ушах, носе, глазах и игольчатых зубах. А с другой — наряд словно у вельможи при королевском дворе двухсотлетней давности. Сочетание первого со вторым производило странное впечатление. Будто реалистичная ростовая кукла с нарочито пугающей внешностью, тщательно изготовленная и дорого одетая, вдруг ожила и повела меня куда-то в сказку.       «Ага, «в сказку», бля. «В одно место» — сказано же тебе, болван», — одёрнул я замечтавшегося себя.       Идти за нарядным гоблином в то самое место было опасливо, но очень интересно. Вот я и шёл, раздумывая: «А нет ли у них какого-нибудь особого таланта в заманивании жертв? А то все маги читали про кровавые восстания гоблинов, но всё равно послушно прутся в глубокие пещеры, откуда сами не смогут выбраться. Парадокс?»

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Тем временем мы двое своими короткими ножками дошагали до гоблина-надзирателя.       Мой провожатый обменялся с тем парой фраз, очевидно на гоббледуке, которые для меня прозвучали примерно как смесь собачьего гавканья с камнепадом. Что-то наподобие: «Ррр-гав-гав, бдыщ, бррр, гррр, бабах, бу-буммм, ррр!»       Важный старикан одобрительно кивнул своему сотруднику, но подозрительно оглядел меня поверх круглых очков в тонкой золотой оправе. И этот гоблин совершенно точно задержал взгляд на скрытых Диадеме и кольце. Но не успел я испугаться, как тот когтистой ручкой указал на двери слева от себя.       «Фух! Пронесло вроде. А интересно… Раньше я через правые двери попадал к стоянке тележек и дальше — в систему пещер. Куда же приведут эти?»

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Левая пара дверей — несмотря на то, что рядом располагалось окно, в которое радостно светило летнее солнце — привела нас не во внутренний дворик, как я понадеялся, а в пахнущую металлической окалиной и грибами пещеру.       Как только двери за моей спиной захлопнулись, породив многократное эхо, пещера осветилась скудным рассеянным светом. А откуда-то из-под потолка, заставив меня невольно втянуть голову в плечи, сорвалась стайка летучих мышей. Долетев до противоположного конца пещеры, повторявшей формой и размерами фойе банка, стая единым слаженным движением развернулась и понеслась обратно. Пролетев над нашими головами и всколыхнув сквознячком волосы, мыши с разгона «врезались» в стену позади нас и скрылись из виду.       «Иллюзия, — понял я и с интересом уставился на ничем не отличающуюся от соседних стену. — Нихера ж у них тут искривление пространства! Там же должно быть фойе. Как так?»       — Поторопитесь, — вернул меня в реальность скрипучий голос провожатого.       Я обернулся и успел заметить, как он, совершенно не изменившись в лице, щелчком когтистых пальчиков уничтожил смачную кляксу летучемышиного помёта, запятнавшую рукав его нарядного одеяния.       — Привычные мы, — равнодушно пожал плечами гоблин, поймав мой взгляд, и, указав на стену, добавил: — Приступайте.       Присмотревшись, я понял, что ровные, но грубовато отёсанные стены пещеры от самого пола и до высокого сводчатого потолка были поделены на крупные, примерно два на два фута, квадраты. На мой неискушённый взгляд выглядело как облицовка нарочито шероховатой каменной плиткой, тем более «плитки» разделены были швами в полдюйма шириной и глубиной.       — Сэр, а что я должен сделать? — растерялся я.       — Всего лишь произнести пароль, молодой человек. Громко и чётко. Это, — гоблин неопределённо повёл рукой в перстнях, — сданные в аренду ячейки. Та, что настроена на известную Вам фразу, отреагирует, а я предоставлю Вам доступ к содержимому, — пояснил он, медленно идя впереди меня вдоль рядов ячеек.       — А… а если мой партнёр ещё не успел зарезервировать для меня ячейку? — занервничал я.       — Не проверим, не узнаем, — зубасто усмехнулся гоблин, обернувшись ко мне всем телом. — Ну? Произнесёте пароль?       — А без пароля никак? — окончательно смутился я.       — На мой счёт можете не беспокоиться. Я связан клятвой работника банка. Даже если ячейки для Вас ещё нет, и Вам придётся посетить банк позднее, я воспользоваться услышанным паролем сам или сообщить тот кому-либо не смогу. Будьте спокойны: Ваши деньги достанутся Вам и только Вам, — пояснил он без малейших признаков обиды.       — Да не. Я… — честно говоря, я просто стеснялся произнести претенциозный пароль. Когда придумывал, фраза показалась значимой, — «По крайней мере лично для меня», — словно подтолкнуло что-то изнутри назначить паролем именно эти слова. А теперь… — «Ладно, чё тянуть кота за яйца».       Я шагнул поближе к правой стене — показалось почему-то, что моя ячейка окажется именно справа и ближе к центру — и произнёс громко и чётко, как и было мне сказано:       — Дары Смерти.       Гоблин воспитанно промолчал, а из совершенно другого места — откуда-то позади нас, от самого входа в пещеру — раздался глухой, тяжёлый, отозвавшийся в моих костях звук, похожий на далёкий выстрел из пушки.       Я вздрогнул и обернулся.       Рокот «выстрела» ещё перекатывался эхом от стены к стене, но один квадрат-ячейка — слева, почти у дверей, примерно на уровне груди взрослого человека — уже выделился из множества себе подобных. Бороздки, отделявшие тот от соседних, сияли ярко-жёлтым цветом расплавленной лавы. Сам же квадрат светился блёклым красноватым светом, напоминая раскалившийся от жара камень. В центре оставался тёмным — и по всей видимости не горячим — отпечаток короткопалой, но широкой ладони.       — Красиво, — зачарованно произнёс я.       — Это магия, молодой человек. Она всегда красива, как бы ни были уродливы порой последствия её применения, — проскрипел мой провожатый, уже направляясь в сторону обнаружившейся ячейки.       Подойдя, гоблин без каких-либо слов или жестов подлетел на фут и приложил ладошку к отпечатку.       Раздалась серия щелчков. Камень ячейки и выделявшие тот линии погасли, а сам квадрат, ранее казавшийся цельным, распахнулся двумя створками. И явил нашим взглядам предусмотрительно подсвеченное пространство, размером всё в те же два фута ширины и высоты. И похоже, столько же имевшее в глубину. Ровные столбики новеньких галлеонов заполняли ячейку снизу почти доверху.       Я, признаться, не знал, что ожидать. Не имея ничего, я должен был радоваться любому количеству наличности, но…       «Но человек такая жадная скотина! Как только что-то дают — так сразу хочется больше».       Нельзя было сказать, что содержимое сейфа меня разочаровало, красоту экспозиции я конечно оценил, но, будучи человеком циничным, справедливо предположил, что это просто витрина. Чтобы произвести впечатление. И скорее всего — первый ряд был заодно и единственным.       «Ну и ладно. Совесть тоже надо иметь, — укорил я себя. — Могло ведь и этого не быть».       Впрочем, на инструменты и учебники хватило бы с избытком, а вот на маскирующий артефакт…       «Ладно. По чуть-чуть начну зарабатывать. У меня ещё Выручай-комната не разграбленная стоит. Выкручусь как-нибудь», — утешив себя таким образом, я закатал губу и подтянул слюни. Напоследок глянул ещё разок на этакую красоту и только теперь заметил краешек конверта, всунутого между столбиками монет.       — Могу я… А что теперь делать вообще? — я растерялся: — «Надо же сначала письмо прочитать. А деньги куда?» — Сэр, ячейку необходимо освободить прямо сейчас?       — Да, молодой человек, — беззлобно ухмыльнулся гоблин. — Аренда этих сейфов заканчивается в тот момент, когда ячейку вскрывают. Но Вы можете завести именной сейф в нашем банке, и денежные средства будут перенесены в Ваше новое хранилище. Если, конечно, у Вас уже не имеется такового.       — Эээ… «Не имеется». Наверное. — «К сейфу Рода Поттер у меня точно нет доступа, а вот всякие там мальчики, которые выжили, и победители тёмных лордов… Стоило бы проверить. Мало ли? Шлют же фанаты своим кумирам хуйню всякую, типа труселей ношеных. Может и мне кто чё прислал. Не труселя конечно, — Мерлин упаси! — но что-нибудь… Спрошу. Но сначала…» — А почитать где я могу? — и я, притянув конверт, поймал тот и покрутил в пальцах, демонстрируя гоблину.       — Пройдёмте в мой кабинет, — пригласил он, щелчком пальцев закрывая створки ячейки. — Заодно оформим открытие именного сейфа.       Ну мы и пошли.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Выйдя из сумрачной пещеры в наполненное ярким светом фойе, я прижмурился, давая глазам привыкнуть.       Мой провожатый тем временем, ничуть не страдая от резкой смены освещения, снова о чём-то перегавкался с гоблином-надсмотрщиком и сделал мне знак следовать за собой.       В этот раз мы вошли в центральные двери.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

       И оказались в сравнительно небольшом круглом холле высотой не более четырёх этажей. Сверху, через очередной стеклянный купол, холл освещало солнце. В белый мрамор пола врезана была большая, но изящная многолучевая звезда из яшмы: то ли ритуальная, то ли просто указывающая на основные восемь сторон света. Стены холла состояли из узких, уходящих ввысь беломраморных простенков между многочисленными круглыми помещеньицами. Больше всего те напоминали открытые лифтовые шахты, с выполненными из сияющей латуни стенами. Пол в круглых помещеньицах имелся, такой же мраморный, как повсюду в банке, а вот потолки уходили под купол холла.       «Мой» гоблин приглашающе повёл рукой и первым вошёл в одну из круглых комнаток по левой стороне.       Я последовал за ним и убедился, что версия с лифтовыми шахтами оказалась верной.       Пол под нашими ногами еле заметно дрогнул, и плавно вознёсся этажа — если судить по моим субъективным ощущениям — на три. Причём ни на какие кнопки мой провожатый не нажимал.       Подъёмник остановился.       — Нам сюда, — разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, произнёс гоблин.       Я повернулся следом, лицом к стене. Но не успел удивиться, как раздалось тихое жужжание, и стену шахты сверху донизу разделила вертикальная щель. Половинки поехали в стороны, открывая проход вперёд и смыкаясь за нашими спинами, отрезая возможность вернуться в холл.       «Ну если кому-нибудь захотелось бы спрыгнуть туда с этой высоты».       Гоблин шагнул прочь из кабинки, я тоже.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Коридор, куда нас поднял такой модерновый лифт, был широким и светлым, с полом из всё того же белого мрамора и простыми светло-серыми стенами. По обе стороны располагались стальные двери, отполированные — как и пара, украшенная стишком, — до зеркального блеска. Но уважение те внушали не красотой, а мощью. Двери явно были сделаны по образцу гермозатворов в магловских банковских хранилищах: с глазком и колесом штурвала в центре.       «Или это у маглов двери сделаны по образцу гоблинских? А что? Очень может быть».       Прошли мы вперёд совсем немного, когда одна из дверей по правой стороне приветливо приоткрылась, продемонстрировав торец в шесть дюймов толщиной.       — Прошу, — пригласил меня гоблин, впуская первым.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Кабинет не был большим, но почти полное отсутствие мебели делало тот просторным. Стену напротив входной двери разрезали два нешироких, но высоких окна.       «Явно зачарованные, — логично предположил я. — А иначе нахрена такая дверь в помещении, куда можно попасть, просто разбив окно?»       В центре левой стены расположился транспортный камин, а по бокам от того — ещё две двери, но обычные деревянные. У правой стены стоял развернутый к кабинету массивный рабочий стол; за столом находился высокий гоблинский стульчик со ступеньками и подлокотниками, обитый кожей; перед — такое же кожаное кресло-стул для посетителя. Стены и шторы на окнах здесь тоже были светло-серыми. Пол, внутренние двери и мебель — коричневыми. Единственными украшениями интерьера служили яшмовый резной портик камина и замысловатая латунная люстра с матовыми круглыми плафонами из стекла.       — Уютно тут у Вас, сэр, — похвалил я, усаживаясь на отведённое посетителям место и стараясь незаметно поправить треклятую Диадему, надоевшую мне за сегодня хуже жвачки на подошве.       — Благодарю, — ответил хозяин кабинета, забираясь по двум ступенькам на свой стул. Никакой заносчивости гоблинской расы тут замешано не было, просто рост гоблинов в два раза меньше человеческого. А банк должен быть удобен для клиентов в первую очередь. Потому гоблинам пришлось подстроиться, и их офисные стулья превратились в подобия детских стульчиков с лесенкой.       — Сок? Воду? Чай? — вежливо предложил мне всё ещё безымянный гоблин.       На столе конечно стояла привычного вида именная табличка, латунная пластина на коричневой деревянной подставке, но значки на той ни о чём мне не говорили. Лишь навевали ассоциации не то с огамическим письмом древних пиктов, не то со значками на наручном дисплее хищников-яутжа, прилетавших на Землю ради славной охоты на местных Шварценеггеров. А спросить… Тогда пришлось бы представиться в ответ.       «И что я скажу? «Извините, ещё не придумал»? Так?» — Вот я и не спрашивал.       — Если не трудно, то сок, пожалуйста, — заказал я и поспешно добавил: — Только не тыквенный!       Гоблин понимающе кхекнул, нажал на какую-то кнопку с нижней стороны столешницы и озвучил заказ на своём грубом рявкающем языке.       Буквально тут же из ранее казавшейся монолитной поверхности стола выдвинулись два цилиндра с деревянными кругляшами сверху. Совсем как круглые лифты в круглом холле, только ещё более открытые, чтобы удобнее было извлекать содержимое. В моём мини-лифте стоял запотевший стакан апельсинового, судя по запаху, сока; в цилиндре гоблина — чашечка с дегтярно-чёрным парящим содержимым, распространяющим ароматы полыни и аниса.       «Техномагия, бля».       — Прошу.       — Благодарю, — повторил я за ним и взял стакан. Опустевший мини-лифт двинулся вниз, снова сливаясь крышкой со столешницей.       — Нам предстоит серьёзный разговор, молодой… человек, — глянул на меня поверх чашечки гоблин и в этот раз точно — «Мне не послышалось», — сделал паузу перед словом «человек».       В ранее приятно-прохладном кабинете сделалось невыносимо душно, но пить сок мне резко расхотелось. По виску скатилась капелька пота.       — Вначале я хотел бы провести очень-очень краткий экскурс в традиции нашего банка. Чтобы Вы лучше понимали ситуацию.       Я ёрзнул в кресле: «Не настроен я слушать какие бы то ни было экскурсы. Мне б денежки забрать и того… Адью».       — Могу я поинтересоваться: когда у Вас день рождения? — зачем-то спросил гоблин.       — Сегодня, — я натянуто улыбнулся и снова поёрзал. Помимо общей нервозности, неудобств добавляла Диадема, давившая ободом на основание члена. Это окончательно превращало удобное в общем-то кресло в подобие приспособления для пыток.       — Какое, однако, совпадение. У меня тоже.       Гоблин добродушно — «Вроде бы», — оскалился и рукой провёл перед собой сверху вниз, обращая моё внимание на наряд.       «Ну теперь понятно, чего ты весь такой расфуфыренный».       — Понятно, — не особо вежливо отозвался я и, спохватившись, добавил: — В смысле — Вам очень идёт, сэр. Поздравляю?       — И я Вас, — ухмыльнулся мой собеседник, отпивая глоточек загадочного ароматного напитка. — И пока Вы окончательно не решили сбежать отсюда, — явно имея в виду мои ёрзанья, продолжил он, — послушайте. Я буду краток. В день своего сорокалетия каждый гоблин, избравший жизненным призванием банковское дело, выпивает особый элексир. Нечто наподобие людского зелья удачи. И ждёт.       Мой визави снова отвлёкся на напиток, а я уточнил, понимая, чего от меня хотят, и сам желая поскорее перейти хоть к какой-нибудь конкретике:       — И чего же именно «ждёт» юбиляр?       — Клиента, — улыбнулся он во весь…       «Рот? Пасть? Если судить по количеству зубов, то точно пасть».       — Ага, — протянул я, сделав вид, что понимаю.       — «Юбиляр», как Вы выразились, ждёт того самого клиента. Того самого, который позволит именно этому гоблину подняться в иерархии банка, а то и клана в целом. Того, с чьей помощью принявший элексир гоблин раскроет свой талант в управлении финансами и сделает своё имя узнаваемым в среде коллег, — гоблин выжидательно глянул на меня.       Напрасно. Я в это время мечтал не о вершинах финансовых пирамид, а о приземлённом: поскорее оформить какой-никакой сейфик и наконец вынуть из-за пояса мордредову железяку.       — Так вот, сегодня я принял такой элексир, — добавил он.       — Эээ…       — И ко мне подошли Вы, — подвёл итог довольный гоблин.       — Ага, — ответил я, не разделяя чужой радости.       Судя по всему хозяин кабинета был достаточно проницателен. Потому не стал и дальше ждать от меня восторгов, а вздохнул, отставляя чашку, и сказал:       — Не истязайте себя, молодой человек. Доставайте этот артефакт. Всё, что происходит в кабинетах банка, является тайной, не подлежащей разглашению.       — Честно-честно? — по-идиотски уточнил я.       — Клянусь своей магией, — с очередным вздохом произнёс гоблин.       Я понял, что он не соврал. Вот просто понял и всё. Возникла в сознании этакая железобетонная уверенность. А потому я сунул руку за шиворот и со стоном облегчения вытянул на свет Диадему Рейвенкло, чуть не оторвав зацепившуюся за птичий клюв пуговицу.       Чёрные глазки напротив заинтересованно блеснули, а загребущие когтистые ручки потянулись вперёд. Тем не менее гоблин учтиво спросил:       — Вы позволите? — И замер, ожидая разрешения.       — Эээ… Ну если Вам интересно, — пожал я плечами, борясь с желанием по-простецки потереть рукой отдавленный лобок.       — Очень! — признался гоблин, вынимая из нагрудного кармашка и вставляя в глаз свой монокль. — Я гляну, с Вашего позволения, а Вы пока… Письмо, — напомнил он мне, благоговейно беря Диадему в руки.       — Да, конечно, — засуетился я, вскрывая конверт.       Крайне довольный гоблин тем временем, положив Диадему перед собой, доставал из ящика и раскладывал по столу какие-то инструменты.       Оставив хозяина кабинета почти наедине с его гоблинским счастьем, я развернул лист знакомо пахнущего пергамента.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Первая же строка письма Северуса повергла меня в уныние:

Доброго времени суток, таинственный Г. П.

      «Ну ё-маё! Ну как так-то? Вот как чувствовал, что накосячил. Нет, ну как так-то, а? Шпиён хуев. Я. Так шифровался, так прятался… И что? Своими инициалами взял и подписался. Ну!.. Слов нет. И что теперь?»       Но думать «что теперь» стоило начинать явно после того, как я дочитал бы письмо до конца. Потому я ещё разок вздохнул расстроенно и приступил.       Признаться откровенно — я не понял, почему время, проведённое со мной, стало лучшим именно в Вашей жизни. Если меня не подводит мой разум, то эти две недели я провёл не с Вами. Столь тесное единение мага с фамильяром несомненно достойно уважения, но лично мне кажется чрезмерным. Хотя Вашу увлечённость неким чёрным волчонком я полностью разделяю.       Но не стану занимать пергамент и Ваше время, перейду к делу.       Таинственный Г. П., благодарю Вас за столь щедрую компенсацию якобы потраченного мной душевного тепла, но опять же считаю это чрезмерным. То, что Вы предоставили в качестве оплаты двух недель, проведённых мной в приятном обществе прелестнейшего существа, ни в коей мере не может считаться приемлемым.       Поскольку мой друг, о беде которого Вы каким-то таинственным образом узнали, полностью со мной согласен, но, увы, не может отказаться от Вашего уникального дара, то он взял на себя смелость назначить этому соответствующую цену. В сейфе на данный момент Вас ожидает оплата в размере двадцати пяти тысяч галлеонов (25.000 Glls) за те пять зубиков, что оказались необходимы моему другу. Остальные зубки столь хорошо известный Вам мой друг первого числа, августа месяца сего года представит в качестве лота на ежегодном среднеазиатском аукционе редкостей. Итог, я уверен, Вас порадует. По истечении суток после окончания аукционных торгов, вырученная за лот сумма будет помещена мной в такой же сейф на предъявителя пароля. То есть не позднее пятого числа, августа месяца сего года Вы сможете получить оплату. Паролем я назначу ту же самую фразу.       Но поскольку я не столь обеспечен, как мой друг, и поскольку не питаю к Вам такой признательности, я позволил себе воспользоваться Вашим щедрым предложением. Пусть и не в том совершенно неуместном объёме, что был предложен Вами. Так как, повторю: считаю это чрезмерным и неприемлемым. Я не собираюсь делить вырученную за продажу столь редкого лота сумму. Во-первых потому, что моя квалификация зельевара не нуждается в поддержке швыряющихся галлеонами меценатов, считающих себя вправе запросто вторгаться в чужие дома и души. А во-вторых — и в гораздо большей мере, учтите, — я не желаю, чтобы Вы считали Ваш долг погашенным. И пусть, как Вы меня уверяете, в случившемся ничто от Вас не зависело, но я, как и написал выше, не питаю к Вам добрых чувств. Потому в качестве компенсации позволил себе позаимствовать для собственных экспериментов ещё два зубика.       Но не думайте, что так легко можете от меня отделаться! Я вынужден настаивать на предоставлении мне возможности убедиться, что дела моего бывшего питомца с таким безалаберным хозяином обстоят хорошо. Для этого я буду ожидать Акелу… Не имею счастья знать, как на самом деле зовут этого малыша, совершенно не повинного в том, что в хозяева ему достался такой безответственный и беспардонный маг, как Вы, потому буду звать его так, как привык. Так вот. Я буду ожидать Акелу там, где Вы умудрились потерять своего питомца: на опушке Запретного леса, около Дерева мертвеца. Если Вы не в курсе названия местной достопримечательности, то можете поинтересоваться у жителей Хогсмида. Или же просто пройтись вдоль Запретного леса между Хогсмидом и замком Хогвартс. Увидите — не ошибётесь. Время встречи — полдень каждого воскресенья, поскольку я не знаю, когда Вы соизволите посетить банк. Ведь судя по Вашей щедрости, переходящей все границы приличий, в деньгах Вы не нуждаетесь совершенно. Чего нельзя сказать о тактичности и ответственности.       Передаю Вам искреннюю признательность и уважение известного Вам моего друга и присоединяюсь лишь в той части, что касается признательности.

S. S.

      Я прочитал письмо трижды, прежде чем смог перестать по-идиотски лыбиться. А потом перечитал ещё три раза, чтобы разобраться в оттенках вложенного смысла и завуалированных оскорблениях.       С деньгами всё было понятно: очевидно, лорд Малфой счёл себя обязанным «таинственному Г. П.» по гроб жизни за спасение сына. Ну и наверняка, предложение воспользоваться зубками безвозмездно, то есть даром, принял за оскорбление своей финансово обеспеченной персоны.       «Но в большей степени первое. Но и второе явно присутствует. Но мне же лучше. Вот уж из-за чего расстраиваться не стану, так это из-за совершенно не лишних двадцати пяти тысяч галлеонов. Подумать только — двадцать пять тыщщщ! Так значит — первый ряд монеток был не единственным, а действительно просто первым. Похоже, заполнен был весь сейф. Ну супер! И спасибо, Люциус, что заморочился с аукционом. Искренне тебе благодарен. Вот прям ото всего сердца! Маскирующему артефакту быть! И затычкам в нос, в уши и в… в…» Уверен, пока я всё это обдумывал, на лице моём играла хищная улыбка, ничуть не хуже зубастой гоблинской.       А вот с отношением Северуса ко мне, то есть к «таинственному Г. П.», всё было не так замечательно.       «И беспардонный-то я, и безответственный. И какой там ещё? А, безалаберный. О, и вот: швыряющийся галлеонами. Вот ведь язва ядовитая. Ну хотя бы меня/Акелу он любит. Значит, пока буду Акелой. А вот что делать с Г. П.? Н-дааа».       С инициалами я действительно лоханулся. Видимо, заспешил под конец. А вот начало моего письма — как раз те двусмысленные фразы, что повергли Северуса в недоумение и дали ему повод понасмехаться надо мной, — было продуманным. Я специально написал всё именно так. Чтобы потом, когда мы…       «Ну потом. Совсем потом, когда мы… когда я смогу быть с ним откровенным — тогда. Вот чтобы тогда у него не было бы повода пенять мне за ложь. Потому я так и написал. Как будто бы честно признавался в том, что это я и жил у него. И вроде как он сам виноват, что разделил Г. П. и Акелу. Как-то так».

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Я свернул письмо и засунул обратно в конверт.       — Вы закончили? — поинтересовался гоблин, откладывая Диадему, вынимая и пряча в нагрудный кармашек монокль.       — Эммм, да… — отозвался я рассеянно, моргнул и добавил более твёрдо: — Да, сэр. Закончил.       — Тогда, возможно, Вы позволите мне осмотреть и второй принесённый Вами артефакт? Вы ведь собираетесь хранить оба в сейфе банка, правильно я понимаю?       — Нет! — сразу же возразил я, накрывая кольцо ладонью поверх кармана, прижимая к груди мою Прелесть. — Ну то есть хранить собираюсь. Но только Диадему. А осмотреть… Позволю осмотреть. Осторожнее только, пожалуйста! Не надо… не делайте… — «Что, бля? «Не сделайте ему больно»? Совсем уже с ума сошёл, общаясь с животными и артефактами», — ругал я себя, пока непослушными почему-то пальцами расстёгивал пуговку на кармане и доставал кольцо.       Я успел ощутить мимолётное приветствие крестража — уже привычное фантомное прикосновение чужого тепла к пальцам, — почувствовал и всплеск его нетерпения, но поспешил положить кольцо на середину стола и отдёрнул руку.       Гоблин, ухмыльнулся как-то чересчур, на мой вкус, — «Как там Северус написал? «Чрезмерно»? Вот именно так», — понимающе, отчего я застеснялся как подросток, сам не разбирая причины. А он пинцетом повернул кольцо Камнем к себе и…       Собственно говоря, на этом осмотр и завершился, не успев начаться.       — Кха-кха! — подавился вдохом хозяин кабинета. — Кха… Спа… спасибо. Я тоже закончил. — И он в свою очередь отдёрнул руку с пинцетом. А потом даже спрятал обе под стол, звякнув по краю столешницы перстнями, настолько торопился. — С-спасибо за доверие, молодой… молодой человек. Но я… Нет. Это — нет. Я закончил, да, — договорил он сбивчиво. И не глядя на меня, явно стыдясь недавнего эмоционального всплеска, принялся убирать инструменты обратно в ящик. А потом добавил тихо: — Теперь я понимаю выбор Вами пароля для ячейки.       — Ага, — буркнул не то чтобы сильно удивлённый я, с гордостью глядя на оставшееся нетронутым кольцо и пряча довольную улыбку. Потому что не пришлось ни с кем делиться радостью обладания… — «Чем? Камнем? Или всё-таки кем?»       Но скрипучий голос гоблина отвлёк меня от несвоевременных размышлений.       — А вот теперь, когда артефакты не мешают увидеть, я совершенно уверен, что Вы, молодой человек, вовсе даже и не человек, — но не успел я перепугаться, как он добавил: — Но это меня совсем не касается. Но теперь я более чем уверен, что Вы именно тот самый мой клиент. Итак, заключим договор?       — Аммм… Сэр, могу я подумать немного?       — Конечно же! — обрадовался гоблин, приняв, как мне показалось, мои слова за предварительное согласие.       «Не то что бы я был против… Но ведь с адвокатом и финансистом, как с врачом, только правду, да? А у меня правда такая… неудобная, мягко говоря».       — Я Вас оставлю. Размышляйте на здоровье. Как будете готовы, просто скажите вслух: «Я готов». Вот за этой дверью, — когтистый пальчик указал на правую от камина дверь, — удобства. Если захотите повторить, — теперь пальчик ткнул в так и не тронутый мной стакан с соком, — тоже просто озвучьте просьбу. По-человечески, естественно, — уточнил гоблин, уже слезая со стульчика.       — Спасибо за понимание, уважаемый…       — Моё имя на гоббледуке Вам будет просто не произнести, — оскалился он, правильно истолковав заминку. — Когда мы подпишем договор о сотрудничестве, мы придумаем что-нибудь, что устроит нас обоих.       — Хорошо. — «И для меня, пожалуйста, давайте придумаем. У меня даже заготовка есть: «Г. П.», как Вам? Не правда ли — оригинально?» — Ещё раз спасибо, сэр, — искренне поблагодарил я.       — Рад помочь, — отозвался хозяин кабинета, уже выходя из этого самого кабинета.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Оставшись в условном одиночестве, — я ничуть не сомневался, что за мной наблюдают, — я посетил «удобства». За дверью обнаружился совершенно обычный санузел: белый мрамор плитки, фаянс сантехники, латунь кранов. Сделав свои делишки и полюбовавшись наливавшимся внизу живота синяком, я уселся обратно, погружаясь в раздумья.       В первую очередь — прежде чем выдумывать, как себя называть, — мне стоило определиться: нужно ли вообще хоть как-нибудь обозначать себя именно сейчас. Тут ко мне на огонёк заглянула здравая мысль: «Новая жизнь, новое имя — всё это отлично, кто бы спорил. Но единственное, что мне сейчас по-настоящему необходимо, — это маскирующий артефакт. Сколько эта радость будет стоить — неизвестно. Вполне может получиться так, что после покупки или заказа артефакта у меня просто не останется денег. А значит — нечего будет класть в сейф. Следовательно, сейф не будет нужен вообще. И не придётся думать, на какое имя тот оформлять. А договор с управляющим… Так если нечем управлять, нафига и договор? Значит, могу не ломать голову, а пожить со старым именем».       Я обрадовался: пусть проблема и не решилась, но хотя бы отодвинулась на неопределённый срок, и даже отпраздновал, ополовинив на радостях свой стакан. Но тут и вторая умная мысль без задержки появилась вслед за первой: «Ага. А Диадему куда девать? Под кровать? И ждать, когда один белобородый дедушка решит применить ещё какое-нибудь заковыристое заклинание обнаружения? Например, ммм… Ну например — чего-то там апéрио. И что я ему тогда врать буду?»       Дальше умные мысли повалили ко мне косяком, устроив небывалый ранее аншлаг: «Да и Северус обещал через пять дней ещё деньжат подкинуть. Смею надеяться, ещё хотя бы столько же. Те деньги куда девать буду? Да и по Медальону с дневником уже кое-какие идейки проклёвываются. Эти крестражи тоже нужно будет где-то хранить. Пусть не сейчас, но… Так что максимум через пять дней мне всё равно понадобится сейф. Значит, придётся или выдумывать-таки имя, или раскрывать своё».       Почему я не желал оформлять договор на имя Гарри Поттера, я и сам не понимал. Но не хотелось почему-то. Это имя — ну и фамилия, естественно — мне никогда не нравились. К Гарри Поттеру книжному герою я относился нормально. Но когда я сам(а) вынужден(а) был(а) стать Гарри Джеймсом Поттером, почему-то это обозначение начало вызывать отторжение. Сейчас отторжение лишь усилилось. Возможно потому, что — случайно создав такую ситуацию, где мне понадобилось другое имя, — теперь я под благовидным предлогом жаждал перемен.       «Возможно. Даже, пожалуй, так оно и есть. Но делать-то что? Оставаться Гарри Поттером? Можно конечно. Но совсем не обязательно. По сути это имя — пустышка. Нет Гарри Джеймса наследника Рода Поттер. Есть просто Гарри, сын Джеймса, изгнанного из рода Поттер. Я никому не должен: ни предкам, ни потомкам. Могу стать кем захочу».       Главенство над Родом Поттер, после изгнания Джеймса, бывшего наследником основной, английской, ветви, и смерти его отца Чарльза, перешло двоюродному брату Джеймса — Генри, сыну младшего брата Чарльза. Я сейчас был не более чем просто однофамильцем магических Поттеров. А те спокойно обитали себе в Северо-Американских Магических Штатах, сбежав из Англии от беспорядков Первой магической, и возвращаться не собирались.       «Да и зачем? Английский Поттер-мэнор разрушен. А отделения гоблинского банка есть по всему миру, перевести за границу активы Рода нетрудно».       Так что я, раз уж так хотелось, мог выбрать себе любые имя и фамилию. Ограничивали меня только обозначенные в записке к Северусу инициалы Г. П., но и то вариантов было множество. Но прежде чем обозначиться каким-нибудь честным греком Георги́ном Попандо́пулосом, стоило выяснить такой щекотливый момент, как: смогу ли я пользоваться двумя именами.       «А то вдруг навру, что я правнук профессора Толкина — Галадриэ́ль Передéрий или, там, сын активистки ИРА и прибалтийского иммигранта — Га́лахад Педая́с и потеряю права на имя Гарри Поттер. Кто этот магический мир знает? Вдруг тут так всё и происходит? Стоит выяснить. Вот выясню и подумаю ещё. Да и стоит прояснить вопрос с наличием сейфов на мои многочисленные кодовые имена. Кому-то ведь принадлежал тот самый, под номером шестьсот сколько-то там семь, куда я заглядывал за финансами».       Допив сок, я со вздохом произнёс положенную фразу:       — Я готов.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Дверь открылась буквально через несколько секунд, и хозяин кабинета занял свой стул. И хотя совсем уж готов я не был, но кое-какой предметный диалог у нас с пока ещё не моим финансовым управляющим состоялся. Заказав мне второй напиток, он сложил ручки на столе, косясь на всё ещё лежащее там кольцо. Переплёл перстнявые когтистые пальчики и выразил страшненьким личиком вежливое ожидание.       «Наверное».       Начать я решил с необходимого:       — Прежде чем мы перейдём к обсуждению нашего с Вами дальнейшего сотрудничества, скажите, сэр: могу ли я заказать маскирующий артефакт гоблинской работы?       — Несомненно, молодой человек, несомненно. Желаете прямо сейчас? — И он потянулся рукой под столешницу, очевидно собираясь нажать на очередную кнопку.       — О да!

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Не успел я допить второй стакан — этот сок был каким-то ягодным, крайне вкусным, — как в дверь без стука вошёл ещё один молодой на вид гоблин. Такой же черноволосый и черноглазый, как «мой». В расстёгнутом белоснежном халате поверх простого тёмно-серого костюма. На короткой шее у того болталась связка измерительных лент; из нагрудного кармашка торчали какие-то металлические щупы и магловские карандаши; на лоб были задраны замысловатые гогглы.       — Мастер Рукожоп к Вашим услугам, — представился визитёр, вынудив меня извиниться и сбежать в туалет.       Когда я смог натянуть на лицо более-менее приличествующее ситуации выражение, — «Хотя какое выражение можно счесть приемлемым в такой ситуации?» — я выбрался обратно в люди. Точнее, в гоблины.       В кабинете у стола, напротив моего кресла, уже стоял ещё один стульчик со ступеньками. Там восседал артефактор с неприличной кличкой и, сцепив на животе непривычно длинные для гоблина пальцы рук — без единого перстня, зато упрятанные в кожаные чёрные гловелетты, — терпеливо ожидал моего возвращения.       — Прошу прощения, мастер Ррр… — я замялся.       — Ничего страшного, маг, — этот на слове «маг» тоже слегка запнулся. — Моё людское имя не каждый сразу выговорить может, — и пренебрежительно махнул рукой.       «А он вообще знает, что означает его «имечко»? Сказать? Не сказать? Скажу», — решил я и начал издалека:       — Я знаю русский.       Этого намёка хватило. Оба гоблина расхохотались.       Смех гоблинов был очень похож на разговор на их родном языке. Впечатление у меня создалось такое, будто я попал в горах под обвал. Захотелось втянуть голову в плечи и на всякий случай прикрыть руками.       Отсмеявшись, Руко… — «Нет, не могу я нормального мастера обзывать. Он мне ещё ничего плохого не сделал», — гоблин артефактор, отсмеявшись, пояснил:       — Русский я не знаю, маг, но знаю значение того слова, что выбрал своим людским именем. Это меня один болгарин «наградил». Каркаров. За дело обозвался. Я тогда самый первый заказ выполнял, вот и… Обмишулился маленько в расчётах, м-да. Так что за дело, за дело. А мне так понравилось словечко! А что? Звучно, грозно, по-гоблински! — тот вскинул сжатый кулак и прорычал: — Рррукожжжоп!       — Ну да, «грозно», — промямлил я, закусывая губу и отводя взгляд.       — Каркаров, хороший маг, объяснил потом, что это значит. Но русских в Англии мало, так что я всё равно решил оставить.       — Понятно, мастер, — кивнул я и попросил: — Но Вы уж не обижайтесь, я… Без имён, короче.       — Как угодно, маг. Как угодно, — снова лишь отмахнулся тот и поторопил: — Итак, к делу.       Ну мы и перешли «к делу».       Я озвучил желаемое, а меня попросили встать посередине кабинета, расставить ноги и раскинуть руки. И вот я такой витрувианский человек стоял и отвечал на сыплющиеся градом вопросы дотошного гоблина.       А мой всё ещё не управляющий извлёк из ящика большущие бухгалтерские счёты с золотыми и серебряными костяшками и принялся деловито теми клацать, — «Всё больше плюсуя, к сожалению», — обличая мои хотелки в мои же галлеончики.       «Заработанные собственным телом, между прочим!»       — Артефакт скрытого ношения или можно сделать просто украшение? — первым делом спросил мастер.       — Скрытого.       «Клац», «клац», донеслось от стола.       «Понятно, скрытого ношения дороже».       — Кулон? Браслет? Кольцо? Булавка для галстука? Что-то ещё?       — Ммм… — «Кольцо у меня уже есть. Кулон? А чё? Удобно. И Риддла… кольцо в смысле, с Камнем которое, туда же повешу. Да, так». — Кулон. И я хотел бы иметь возможность на ту же цепочку надеть кольцо. Вон то, — указал я подбородком на мою Прелесть.       Мастер нервно покосился в сторону стола и буркнул:       — Наденете. Ваш артефакт сочетается с любыми другими, можете не волноваться. Иллюзию материальную делаем?       — Конечно! — даже возмутился я, пока не увидел, как на счётах к стоимости приплюсовалось сразу два полных ряда костяшек. — «Бляааа! А мне денег-то вообще хватит?»       — За образец берём нонешнюю внешность? — мастер извлёк из кармана, явно с расширением пространства, громоздкий магический фотоаппарат со вспышкой.       — Эээ… Нууу…       — «Ну»? — зубасто оскалился тот, наставляя объектив на меня.       — Я… — «Бля! Не знаю! Эту? Ай, да хуй с ним!» — Эту!       — Отличччно! — раскатисто проворчал мастер, ослепляя меня магниевой вспышкой.       Пока я моргал, пытаясь вернуть себе зрение, древняя бандура уже снова исчезла в кармане белого халата.       — Закладываем возрастные изменения? — снова подступил ко мне мастер, но уже с планшетом и пером в руках.       «Уж не знаю, что там он умудрился накосячить в заказе Каркарова, но, по-моему, на всю жизнь извлёк урок».       — А так тоже можно? — удивился я и чихнул, неосмотрительно вдохнув облачко дыма от сгоревшего магния.       — Ну а то ж! — приосанился гоблин-артефактор, окидывая меня задумчиво-расчётливым взглядом. — На сколько лет, в таком случае, артефакт рассчитан будет?       — Эээ… — «Ну ё маё! Что-то я ни к одному деловому вопросу не готов оказался. На скока лет? До школы — точно. А потом…» — А продлить можно будет, если понадобится? — промямлил я, стесняясь своей неподготовленности к серьёзному делу.       — Можно, — благодушно кивнул мастер, приступая к измерению размера моей ступни.       — Тогда на пять лет и с возможностью продления на… на ещё… на пять, пожалуй, — ответил я, послушно балансируя на одной ноге.       Счётики в пальчиках «моего» гоблина звонко защёлкали, насмехаясь над моим списком покупок.       — Срок изготовления? — бесстрастно уточнил мастер, замеряя длину волос и скептически поджимая губу при виде остатков шрама на лбу.       — Эээ… А я не знаю. Побыстрее? — растерялся я.       — Срок? Три дня, пять, месяц? — замер тот с растянутой рулеткой в руках.       — Зависит от цены, — наконец сообразил я.       Мы оба, и я, и мастер, выжидательно уставились на оператора древней счётной машинки.       — Надбавка за срочность — двадцать процентов. Если желаете получить артефакт ко вторнику?.. — и хозяин кабинета замолчал, ожидая подтверждения от меня.       «Да я-то желаю. А вот хватит ли денег?»       — И если да, то сколько это чудо будет стоить? — робко поинтересовался я и зажмурился.       — Двадцать девять тысяч триста семь галлеонов, — отрапортовал он.       Мне захотелось притвориться Акелой и завыть. Но надо было что-то решать. Я припомнил, с какой катастрофической скоростью прибавлялись новые отметки на косяке кухни, припомнил поджатые тёткины губы и выдавил сквозь сдавленное мощной жабьей лапой горло:        — Желаю. — «Желаю, так вас и разэтак! Всё я желаю. Только платить не желаю. Йэээх!»       — Половина вперёд, — заявил мастер и оскалился, выглядя при этом не как уважаемый работник, а как какой-то рэкетир деляга низкого пошиба.       — Да, да, — безрадостно протянул я. — Я понимаю. Заберите из моего сейфа. — И вздохнул жалостливо-жалостливо.       Но ясное дело, никто меня не пожалел, все только рассмеялись снова, беззлобно, но всё равно пугающе.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

             Мастер удалился заниматься заказом, а я подсел к столу и вцепился в стакан с соком, как в спасательный круг. Хотелось приложить запотевший холодный бочок ко лбу и посидеть молча. Но время поджимало, рассиживаться не было возможности.       «Мой» мудрый гоблин терпеливо ожидал решения своего вроде как ещё не клиента, но и не совсем уже чужого человека.       «Вроде как. Наверное. По крайней мере, мне хочется в это верить».       Он не вмешивался в мои размышления, не подгонял, никак не пытался повлиять, за что я был крайне ему благодарен. Просто сидел и пил мелкими глоточками из своей — «С расширением пространства та, что ли?» — воистину бездонной чашечки. Молча, опасливо косясь на Камень.       Я тоже глянул на кольцо. Перед глазами почему-то встал в подробностях тот момент, когда Том Риддл, трогая кольцо, надетое на указательный, пальцами другой руки, спрашивает у Слагхорна про крестражи. А тот блеет в ответ: «Вы же интересуетесь чисто гипотетически?»       Радостный от нахлынувшего вдохновения, я поднял взгляд на гоблина:       — Прежде чем озвучить Вам своё окончательное решение, сэр, я хотел бы поинтересоваться. — И я нарочито манерным жестом зачесал назад волосы, привлекая внимание к лицу в целом. А потом повернулся так, чтобы свет от окна подчеркнул остатки шрама на лбу.       — Слушаю, — осторожно протянул мой собеседник, не отводя взгляд от знаменитой отметины.       Довольный подсказкой от канона, я продолжил вкрадчиво:       — Чисто гипотетически не могли бы Вы мне сказать, существует ли в этом банке сейф, оформленный на… Предположим, на Мальчика, Который Выжил. Ну или на ммм… Победителя Тёмного Лорда Волдеморта или что-то в этом роде. Сейф, куда благодарные сограждане направляли бы, скажем, материальное воплощение своей благодарности.       — Я Вас понял, — без насмешки ответил гоблин. — Банк Гринготтс — это банк. Только банк и ничто иное. «Благодарные сограждане», несомненно, «направляли материальное воплощение своей благодарности» некоему героическому сироте. Но делали это адресно. А абонентские ящики для таких целей арендуют на почте.       «Логично. Но как бы узнать подробнее?»       Я смерил гоблина задумчивым взглядом и наткнулся на ответный хитро-расчётливый. Подпустив сладости в голосок, я протянул, стараясь соответствовать лучшему учителю, — «Тот как раз лежал на столе между нами», — которого только смог бы найти себе в деле лести и втирания в доверие:       — А не могли бы Вы поподробнее пояснить мне, сэр, как своему особенному клиенту, который пришёл к Вам в день своего и Вашего рождения, как такое возможно организовать? И как можно поточнее разузнать?       Гоблин оценил мою попытку по достоинству. Он осторожно, касаясь только коготком, подпихнул кольцо в мою сторону. Дождавшись, когда я спрячу то в карман, принялся объяснять.       Выяснилось, что на меня — «Мильярд процентов!» — наложено заклятье ненаходимости.       — В таком случае совы, не видя адресата, несут письма в определённый почтовый ящик. Такая услуга имеется. Стоит по-разному. Цена зависит от заказанного дополнительно: обнаружение проклятий, наложенных на корреспонденцию; обезвреживание таковых. Сортировка. Пересылка. Много чего. Но занимается этим почта, молодой человек. Не банк.       — Угу, — протянул я, понимая, что один фанонный миф только что помахал мне рукой, с зажатыми там завещаниями и прочей наличностью. — «Хотя стоит попытаться ещё». — А если кто-нибудь захочет, предположим, завещать Гарри Поттеру что-нибудь. Книги, там. Артефакты. Участок, — озвучил я свои влажные попаданческие мечты, совершенно теряя берега реальности.       Но такой замечательный и терпеливый уже почти мой финансовый управляющий не засмеялся. Он пояснил:       — В таком случае наследнику пересылается копия завещания. А после смерти завещавшего тот приглашается на оглашение завещания. Платит сбор и вступает в право. Это древняя практика, достатутная, поэтому у магов тут всё как у маглов. Если наследник не вступил в право, завещание хранится в архиве Министерства в течении десяти лет, затем вскрывается. Завещанная собственность отчуждается в пользу Министерства за неуплату взноса. И выставляется на торги.       — И как мне узнать, кто и что мне завещал? — неосторожно брякнул я, разозлённый на Дамблдора. — «Ведь понятно, откуда ноги растут у моей «ненаходимости». Меня уже давно письмами бы завалило, если бы он не подсуетился. Наверняка всё, что можно было присвоить, уже присвоено».       — Гипотетическому наследнику, — с расстановкой произнёс гоблин, указывая мне на оплошность, — нужно нанять представителя. Солиситора, говоря канцелярским языком. И пусть тот разбирается. Поднимет архивы. Найдёт завещания, пока срок не вышел. Но это делается тоже не банком. Банк, под поручительством финансового управляющего, только производит потом необходимую оплату просроченных взносов. Ну а после наследник, выгодоприобретатель иначе говоря, сможет вступить в права.       — Понятненько. Спасибо огромное. — «Ну логично. Если нужен адвокат, пойдёшь ведь не в банк, а в адвокатскую контору».       Гоблин учтиво склонил ушасто-носастую голову, принимая благодарность, и снова приложился к чашечке.       На этой познавательной ноте стоило бы закончить нашу беседу. Но меня, как небезызвестного Остапа, понесло. То ли подсознательно захотелось развенчать все мифы разом; то ли боженька за что-то обиделся, лишив и той крошечной толики здравомыслия, что ранее всё же была мне скупо им выделена. В общем, я повторил свой фееричный ляп с «приветствием», спросив:       — А можно мне пройти проверку крови?       Над этим вопросом мой собеседник тоже не засмеялся. Фанфики он, к моему счастью, совершенно точно не читал, а потому вопрос воспринял в корне неверно, зато всерьёз.       — Запросто! — обрадовал он меня и обеспокоился: — А что? Нехорошо себя чувствуете? Если так, то откладывать не стоит. Можете воспользоваться этим камином. Наверняка Вы уже пользовались дымолётной сетью, в этом нет ничего сложного. Бросаете порох под ноги и говорите: приёмный покой госпиталя Святого Мунго. А на ресепшене просите сделать Вам экспресс-анализ. Больно не будет, бояться не нужно.       Вот так я и узнал, что анализы, оказывается, сдают в больнице, а не в банке.       «Поистине новая для человека двадцать первого века информация».       — Но почему Вы у меня об этом спрашиваете? — с умеренным удивлением в голосе уточнил гоблин.       — Аммм… — очень глубокомысленно протянул я в который за сегодня раз. — «Почему», «почему»… Идиот, потому что. Маглорождённый? Сирота без опекунов-магов? Не местный? Попаданец, начитавшийся всякой… всякого? Выбери сам». — Да так, — буркнул я, так и не сумев подобрать более-менее подходящий и безопасный из предложенных самим собой вариантов. — Но я Вас понял. Спасибо за инструкцию, сэр.       — Не за что, — оскалился мой уже почти совсем управляющий финансами. — Тогда приступим к подписанию контракта?       — Ммм… — неопределённо промычал я, понимая, что отступать некуда. — А какое людское имя Вы себе выберете?

⟣ · · ⟡ · · ⟢