Неправильный Поттер. «Пуффендуй». Версия 2.0 от соавтора

             

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Смерть отправила меня сюда, в мир, о котором я имела, как мне тогда казалось, исчерпывающее представление.       «Чтобы Ей, этой Высшей Сучности, пусто было на этом Её том свете!»       Также при мне остались все воспоминания. Такая милость была оказана якобы для того, чтобы мне — на те поры наивной юной упрямице — проще было обрести желаемое. Обещано мне было, будто: испытаю доселе не испытанное; смогу насладиться жизнью по собственным правилам; обрету то, чего мне недоставало в первой жизни.       «Короче, как в любой говня́ной афере: «Соглашайтесь-соглашайтесь, девушка/юноша/женщина/мужчина, а уж мы Вам за это…» А штрафные санкции, как водится, мелким шрифтом внизу страницы. Почему именно мне такое счастье — сделка с самой Смертью — привалило? Выиграла в генетическую лотерею, как сейчас — в смысле как тогда, когда я первый раз жила, — модно было говорить. Типа имелась в моей душе какая-то уникальная частица, родственная Смерти, которая позволяла выдержать и общение с Ней, и перенос в другой мир. Гордиться тут нечем, я такая не одна. Нас таких не то чтобы много, но и не совсем мало. О нас наслышаны. Даже обозначение придумали: «Дитя Смерти», под которым и занесли в анналы. Ну это остальных занесли в анналы, а меня так просто в анал. Занесло. Но я об этом узнала, опять-таки как водится, уже после попадания. Точнее — попадалова».       И вот сейчас я, уже давно не девушка…       «В смысле — юноша уже давно, а не глупости всякие!»       Так вот. Сейчас я, уже скоро восемнадцать лет как юноша, нёсся сломя голову по призрачному вокзалу, дополнительно наскипидаренный встречей с Дамблдором.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — «Приключение», бля. «Очередное», бля. «Для высокоорганизованного», бля, «разума»! Шли б вы все! — шептал я на бегу. Уставшие ноги шевелились с натугой, но злость и обида, кипевшие в душе, помогали преодолеть телесную слабость. — Господи, какой же я тогда был дурой! Да почему «был»? Я и есть! Повелась… повёлся на обещания. А итог? — я оскалился, кривя губы в подобии усмешки. Губы, кстати, были потрескавшимися и кривились не безболезненно. Но я терпел.       Три узкие металлические ступеньки я попытался преодолеть одним скачком, но споткнулся и зацепил порог. Выругался:       — Да что ж ты, бля!       Влетая в тамбур, успел выставить руки вперёд и избежать «поцелуя» с полом. Кое-как восстановив равновесие, повернул влево и ввалился в открытую дверь. Цепляя кедами ковровую дорожку, пронёсся по узкому коридорчику в противоположный конец купейного вагона. Я был уверен — Смерть там. Это ощущение было слишком иным, чтобы можно было спутать хоть с чем-то.       Дверь с грохотом отъехала, почти отлетела, к стене, открывая вид на уютное купе.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      На левом диванчике мирно сидела девочка в белом платьице. Лет примерно семи. С затянутыми бельмами глазами. Миллионы людей узнали бы демоницу Лилит из третьего сезона «Сверхъестественного». Так оно и было. В нашу первую встречу Смерть сказала, что подсознательно я представляла Её именно такой.       «Ну может быть. В любом случае меня в том сериале интересовала не Она, а лапочка Дин Винчестер».       Перед «девочкой» на обычном для любого купе откидном столике стоял привычный русским гранёный стакан в металлическом подстаканнике. Почему-то с эмблемой РЖД — крылатым вагонным колесом.       «Угу. Наши поезда — самые поездатые поезда в мире. А это я что так себе представляю подсознательно? Священный Грааль?»       — «Ммматушка»! — буквально прорычал я, ещё более раздражённый всем увиденным, плюхаясь на диванчик напротив. Стоило бы конечно успокоиться и вести себя уважительно, ведь не с простой девочкой предстояло разговаривать, на самом-то деле. Но мне было реально трудно совладать с собой.       Смерть чуть повернула голову.       «Должно быть, сейчас Она смотрит мне в лицо. Хрен угадаешь, когда у собеседницы нет зрачков».       — И почему же Вы нарушили наш уговор? — выдавил я более-менее вежливо. Но кулаки сжались крепко. Я даже не брался предсказать, что же случится первее: коротко остриженные ногти проткнут кожу на ладонях; или же кожа лопнет сама, но на костяшках.       Какое-то время собеседница позволяла мне любоваться своим страшным детским личиком, потом ответила:       — Он сам пожелал покинуть тот мир. Я лишь не стала ему отказывать.       — «Сам»? — меня захлестнуло возмущение. — Да Вы просто избавились от него! Вы избавились от Снейпа, наплевав на поставленные мной условия.       Смерть отозвалась равнодушно:       — Ты закончил с претензиями? Время утекает сквозь пальцы. Стоило бы решать наши проблемы побыстрее.       — Какие «наши проблемы»? — взвился я. — У нас никаких проблем нет.       Маленькая мымра напротив меня то ли опечаленно, то ли утомлённо — «Хрен поймёшь, когда у собеседницы нет эмоций», — вздохнула. Но о смене Её настроения ярче любых слов и выражений лица свидетельствовали изменения вокруг. Стало как-то зябко, сердце мне сдавило кратно усилившейся тоской. Показалось, что в гости к нам вот-вот пожалует, тоже на стаканчик чая, парочка Её миньонов в длинных чёрных балахончиках.       Я поёжился и пообещал себе быть сдержаннее с сильными мира сего.       «И не сего тоже».       — У нас одна, но грандиозная проблема, — монотонно заговорила «девочка»-Смерть. — Я поняла, насколько непростительно наивна была при нашей первой встрече. Я отправила тебя в новый мир и ждала, что ты начнёшь действовать. Исполнишь то, что должно. Напрасно ждала. Слишком высокого мнения была о твоих умственных способностях.       В купе ещё ощутимее похолодало. Теперь при дыхании изо рта у меня вырывались еле заметные, но всё же облачка пара. Куда более густой пар поднимался от стакана. Но не от губ Смерти.       «Значит, это тело не дышит? Или дышит холодом? Ох, не о том мне думать надо. Не о том».       Она придвинула стакан, а я вместо оправданий выдал что-то больше похожее на очередной наезд:       — А как, по-Вашему, я должен был выполнить то, о чём меня даже не просили? Не расскажете мне, глупому?       На удивление Смерть снизошла до объяснений:       — Обязательно. Но позднее. Сначала расскажу про Снейпа. Он действительно сам пожелал расстаться с той жизнью. А так как все поставленные тобой условия формально были выполнены, я не стала отказывать.       У меня, честно говоря, глаза на лоб полезли. Я запустил пальцы в непослушные волосы, подозреваю — ещё сильнее разлохматив, и уточнил недоверчиво:       — Вы хотите сказать, что… За те жалкие… Сколько? Час? Два? Три? За то время Снейп успел выполнить все три условия? Обрести любовь, счастье и семью?       «Девочка» не осторожничая отпила горячий чай. Кивнула, то ли одобряя вкус, то ли в подтверждение моих слов, и ответила:       — Этот твой Снейп — большой оригинал. Был.       — Он не мой. «Был», — вяло огрызнулся я. Навалились усталость и осознание, что всё было зря. Стянув с переносицы ненужные очки-велосипеды и, бросив на стол, я попросил: — А мне чаю можно?       — Нет.       — Эээ… А воды?       — Если выпьешь здесь что-нибудь или съешь, то умрёшь, — равнодушно пояснила Смерть, сама в очередной раз безболезненно отпивая явный кипяток.       «И ведь даже не дразнится. Просто сопереживание ей не ведомо».       И тут до меня дошло.       — Погодииите. Погодите-погодите! А мне не похрен ли? Я же только что умер. Так где тут проводница с бутербродами? — и заворотив ноги в перепачканных кедах на диванчик, я заорал: — Гарсон! Шампанского!       — Достаточно кривляний, — по-прежнему бесстрастно сказала «девочка», а меня словно хлестнуло по щеке порывом холодного ветра, прятавшего в недрах мелкую ледяную крошку. — Ты не мёртв.       — Но…       — Выслушай.       Я получил по другой щеке, и теперь обе горели совершенно одинаково.       «Интересный способ помочь собеседнику обрести равновесие», — подумалось мне, но желание ёрничать и перебивать пропало напрочь.       — Простите, — пробурчал я, сдерживая порыв потереть саднящие щёки. Слишком бы это напомнило то, как дети трут зад, получив поджопник за непослушание.       «Девочка» смерила меня тяжёлым взглядом незрячих глаз:       — Свою любовь Снейп к тому моменту уже нашёл. Правда, не желал это понимать. Ты его знаешь: что не вписывается в его картину мира, того он не соизволит увидеть даже в упор.       — Предположим, — вроде как вынужденно согласился я, хотя готов был кровью подписаться под каждым словом собеседницы. Именно таким Снейп и был.       — Счастье он познал в тот момент, когда понял, что не придётся убеждать семнадцатилетнего мальчика добровольно идти на заклание, — продолжила Смерть подводить итоги нашей сделки.       — Ммм… предположим, — кивнул я и осмелился вставить комментарий: — По-моему, это могло только подарить облегчение. Насколько же заниженные требования к понятию «счастье» нужно иметь?       Смерть безразлично пожала плечами.       — Допустим, — согласился я, понимая, что от меня уже ничего не зависит. — «Поезд ушёл, как говорится. Причём в прямом смысле».       Действительно, поезд с поднявшимся в вагон Северусом Снейпом, наверняка уже отошёл от перрона. Я ведь потому и разозлился так, что встретил на туманном вокзале того, кто гарантированно должен был остаться в живых. Того, чью жизнь почти восемнадцать лет назад я выторговал у Смерти при первой нашей с Ней встрече.       — А последнее условие? — спросил я, уже смирившись, что и здесь объяснение найдётся. И не прогадал.       — Что есть семья, как не люди одной с тобой крови? А своей кровью ты с ним поделился, — равнодушно ответила «девочка».       Я уставился в окно, потому как сил не было видеть эту страшную бельмастую рожу. Не было сил видеть вообще хоть кого-нибудь. Но за окном сквозь туман тоже виднелись сновавшие по платформе люди. За время нашего разговора там стало достаточно оживленно. Кто-то стоял потерянно, ожидая неизвестно чего, как Колин Криви, например. Кто-то бегал, явно разыскивая кого-то. Кто-то уже нашёл, и парочки, а то и компании, умеренно-радостно обнимались. Мелькнули розовые волосы Нимфадоры Просто Тонкс, тащившей на буксире своего вечно безынициативного муженька.       Я отвернулся от окна и стал смотреть в пластиковую поверхность откидного столика, стараясь задавить снова зашевелившуюся обиду.       — Ладно, — я глубоко вздохнул. — С этим всё понятно. Он всё равно умер, я старался зря…       — Ты не старался, — перебила меня «девочка». — Ты абсолютно не старался. Ты не сделал ничего. Ты не справился. В этом всё и дело.       Гнев вскипел во мне совершенно неожиданно и чуть не вырвался наружу.       — С чем?! С чем я должен был справиться? — голос мой дрожал. — Никаких дополнительных условий не было. Я идеально отыграл эту роль. Я всё сделал так, как было написано в этой сраной книжке.       — «Роль» ты отыграл прекрасно, — Смерть согласно склонила голову. — Но я отправила тебя в тот мир не для того, чтобы ты играл.       — А для чего? — мне очень хотелось наорать на Неё, но останавливало горящее от пощёчин лицо. — Для чего меня запихнули в этот дурацкий, нелогичный, непродуманный мир?       «Девочка» обе руки положила на столик и вперила слепой белёсый взгляд будто сразу внутрь меня, минуя и глаза, и кости черепа.       «Отвратительное ощущение. Словно тебя не то что раздели, а сняли кожу и разобрали на органы. А теперь перебирают кишки, а ты умираешь от стыда за вроде как самой природой положенное тем содержимое».       Я прикрыл веки в попытке спрятаться от пронзительного взора незрячей собеседницы и, старательно сдерживаясь, поинтересовался:       — В чём проблема? Ты сказала, чтобы я сыграл свою роль. Я сыграл. Что не так?       «Девочка» переплела пальчики лежавших на столе рук. Взрослая поза в исполнении пухловатой малявки должна была смотреться смешно, но меня только пугала.       — Это была ошибка, — монотонно начала Она. — Моя ошибка. Мне не стоило употреблять это выражение, отправляя тебя именно в тот мир. Ты неверно меня понял. И принялся действительно просто отыгрывать роль. Чужую роль. Роль Мальчика, Который Выжил. Ты не жил. Ты играл. Ты просто повторял сценарий. Ты не воспринял вторую жизнь как свою, не боролся. А потому и не выполнил то, на что я рассчитывала.       — Ну извини, — развёл я руками, даже не пытаясь изобразить раскаяние. После вспышки эмоций всем моим существом завладела всепоглощающая усталость. Пропал куда-то недавний гнев; исчезла обида; даже боль в натруженных мышцах отошла на задний план. — Найди себе кого-нибудь поумнее и дай грамотно составленное техзадание. Ты ошиблась со мной, но учтёшь свои ошибки, и в следующий раз тебе повезёт, — посоветовал я, даже желая искренне, чтобы Ей на самом деле повезло в чём бы там ни было, чего Она хотела, но не получила от меня-дурака.       Смерть склонилась вперёд и чуть ли не зашипела на меня:       — Не могу! Ты не воспользовался своей наградой. А это была сделка. Сделка не закрыта.       От по определению бесстрастной и беспристрастной сущности, сейчас явно поддавшейся именно страсти, во все стороны плеснуло морозом. По столику от детских ручек, вверх по стакану и моим очкам поползли ледяные узоры. Меня мгновенно пробрала дрожь. Было и холодно, и страшно.       — Т-то есть на т-тебя д-давят обязательства? — уточнил я, стуча зубами.       Смерть отодвинулась, выпрямилась. В купе тут же стало теплее. Наледь на окне потекла вниз каплями конденсата, а на столике вокруг стакана и очков расплылись маленькие лужицы.       — Я не могу повторить попытку, пока не завершена предыдущая, — заговорила Она монотонно, как раньше. — Ты должен был получить награду. Заслуженно или нет — неважно. Получил бы заслуженно — прекрасно. Значит, я получила бы своё. Воспользовался бы незаслуженным — был бы наказан. А я попыталась бы с кем-нибудь другим. Более… — Она не стала оскорблять меня пояснениями, всё и так было понятно. Лишь повторила для особо одарённых, таких, как я: — Но получить награду ты был должен.       — Но теперь-то поздно ведь уже, — промямлил я, впечатлённый вспышкой смертоносного гнева. — И честно говоря, я не понял, как получить всё то, что ты мне обещала. Может, если бы сообразил, то не вёл бы себя так. Ну так, как я повёл. Как в книжке то есть.       — Сам виноват. Сам! — Ещё одна царапающая льдинками пощёчина прилетела по моему многострадальному фейсу. — Если бы захотел изменить свою судьбу, то понял бы, как обрести награду. А заодно и выполнил бы свою миссию. И мне не пришлось бы… — Она оборвала свою речь и закончила очень просто: — Ты вернёшься.       — В самое начало?! — испуганно выдохнул я. — «Опять, будучи взрослым, терпеть годы младенчества? Опять строить из себя ребёнка? Тогда я хотя бы изучал незнакомый ранее английский. Можно сказать — был в том же положении, что и все младенцы. А теперь? Я не выдержу!» — Я не выдержу это всё, — повторил я вслух.       — «Это всё» тебе и не придётся. Наверное. Я могу перенести тебя назад на некоторое количество целых лет.       — На «некоторое»? — повторил я. — И на которое?       — Это зависит от силы души, — непонятно пояснила «девочка», обнимая обеими ладошками стакан, чай в котором тут же вскипел, переливаясь через край, выплёскиваясь на пухлые детские кисти.       — «От силы души»? — опять тупо повторил я, ещё пребывая в шоке от перспективы возвращения во вселенную Гарри Поттера. — Чьей? Моей?       — Неважно.       Смерть дёрнула рукой, стряхивая чайные капли, и теперь я точно мог сказать, что сделала Она это раздражённо.       Больше мне не хотелось испытывать на себе силу Её эмоций, потому я мудро промолчал.       — Я перенесу тебя на как минимум десять лет назад, — сказала Смерть, одним пальцем отодвигая почти пустой стакан, и добавила: — Скорее всего — больше.       — И в этот раз я смогу делать всё, что захочу? — робко уточнил я, пытаясь понять: рад ли.       — Ты и в прошлый раз мог делать абсолютно всё, что тебе было бы угодно. Но одно моё неверно подобранное выражение всё испортило. Я не учла этого, признаю́ свой просчёт.       Я склонил голову, пряча лицо, не желая демонстрировать удивление от творящегося вокруг: «Смерть признаёт собственный проёооо… ошибку. Проявляет эмоции. Меня лупят по мордасам снежным вихрем и вообще чуть не заморозили нахрен. А! И моя личная смерть опять отменяется. Так рад я? Ну хоть чуть-чуть? Или совсем нет?»       — Так, а что я должен буду для Вас сделать? — спохватился я.       Она поманила меня пальцем, и я, внутренне морщась от такого страшного соседства, пересел на Её диванчик. «Девочка» протянула руку ладонью вверх, и я, мучимый нехорошим предчувствием, вложил свою перепачканную в детскую короткопалую.       — Узнàешь.       И меня поглотила тьма.

⟣ · · ⟡ · · ⟢