Неправильный Поттер. «Пуффендуй». Версия 2.0 от соавтора

             

⟣ · · ⟡ · · ⟢

🚩🚩🚩 ВАЖНО! 🚩🚩🚩

🚩🚩🚩 ФАМИЛИЯ РОДСТВЕННИКОВ ГАРРИ — ДАРСЛИ. 🚩🚩🚩

      Совсем правильно, истинно по-английски, звучать это должно вообще неприемлемо для русского уха — «Дёсли». Но я люблю своих читателей, а потому воспользуюсь американизмом «Дарсли», тем более — американский английский равно международный стандарт.       Используя именно эту простую и распространённую английскую фамилию, аналог русских Ивановых, Роулинг хотела подчеркнуть обычность — «нормальность» — семьи тётки Гарри. Противопоставить тому, что скрывалось в якобы «просто Гарри». При переводе вложенный автором смысл утратился, и талантливые «переводчики» превратили Dursley в «Дурслей». Но русскоязычные фикрайтеры пошли дальше. Они не заметили, что в переводе канона употребляется только словосочетание «семья Дурслей»: есть, мол, некая «семья Дурслей», которая состоит из Вернона, Петунии и Дадли. Они сочли, что это аналог русского выражения «семья Ивановых». Иии…       Кто?! Кто тот человек, который первым употребил якобы единственное число от «Дурслей» — Дурсль? Кто этот «гений»? Кто породил неведому зверушку по имени Дадли Дурсль? А кто просклонял эту чудовищную фамилию, дав право на жизнь всем Дурслям сразу и каждому Дурслю по отдельности?       Максимум корявости, который имеет хоть какое-то право на существование благодаря официальному переводу, — это «Дадли Дурслей», «Вернон Дурслей» и «Петуния Дурслей».       Не желаю подливать бензина в костёр этого безумия и буду использовать нормальный грамотный вариант перевода фамилии «Dursley» пусть и американизированный. Тем более в этой работе у Гарри хорошие отношения с родственниками, и уродовать фамилию заурядной семьи британского среднего класса совершенно незачем и не за что. Так что только ДАРСЛИ, только хардкор. Благодарю за внимание.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Темнота. Тишина. Духота. Жара. Сверху что-то давило. Что-то мягкое.       «Многообещающе. Надеюсь, это не земля, которой наспех присыпали мою неглубокую могилку».       — Это чё, бля? Одеяло, что ли? — прокряхтел я, ворочаясь в жаркой темноте, и вздрогнул оттого, каким нежно-детским голоском я это выдал.       Совершенно неожиданные звуки открывающейся двери и шагов заставили меня снова вздрогнуть и напрячься. Где-то там, над моей бедовой головушкой, тётка Петуния по-молодому энергично озвучила основательно мной подзабытое:       — Опять свои ненормальности творишь, несносный мальчишка?       — Нет, тётя, — пискнул я и добавил, даже не соврав: — Я тут только что…       — Раз проснулся, так поднимайся. Мойся и завтракать. Я жду.       — Иду, тётя.       Послышались удаляющиеся шаги и тихий стук закрывающейся двери. Я заворочался активнее. Действительно надо было выбираться и осматриваться. Обживаться заново.       «Ну, Смерть! Ну!..» — вполне вежливо думал я, опуская всё невежливое. Хамить, даже мысленно, теперь побаивался: крепка была память о царапающих словно наждаком, кусающих морозом пощёчинах.       — Ну кто же так делает, мадам? — бурчал я, извиваясь насаженным на крючок червячком. — А как же подробный инструктаж? Слабо было дать человеку пару минут на моральную подготовку? На там… не знаю. Проверить парашют?       Ответа на свои стенания я вполне ожидаемо не получил. Зато наконец выпутал руку из одеяльного кокона, где спал подобно окуклившейся гусенице, укрывшись, как всегда любил, с головой.       «Что-то у меня метафоры всё сплошь самоуничижительные: то червяк, то гусеница. Это на меня так встреча со Смертью повлияла, что ли? Осознал наконец свою ничтожность перед лицом высшей силы? Тормоз. Стоило бы пораньше. Ещё в прошлый раз. А вообще, надо с этим завязывать, не глист я, а человек. Человечище!» Поругав себя, я нащупал ночник на тумбочке, нажал на кнопочку раз, другой, третий… Но лампочка так и не зажглась. Что в принципе тоже было вполне ожидаемо: тут ведь вроде как возмущения всяких-разных энергетических и, наверное, даже временны́х полей случились. Так чего бы лампочке и не перегореть?       Я по въевшейся привычке напялил, в очередной раз тяжело вздохнув, очки и принялся осматриваться в полумраке. Сейчас я был в «самой маленькой спальне», где в прошлой жизни проживал до тех пор, пока на считаные дни не переехал в чулан под лестницей. Ну и куда скоропостижно был возвращён после получения письма из Хогвартса. Понять: сколько именно мне теперь лет, не представлялось возможным. Даже будь в комнате светло, зеркало здесь завелось только в мои лет двенадцать, так что… Тельце маленькое, голосишко писклявенький — всё, что я пока знал о себе.       Просеменив к окну, осторожно раздвинул тяжёлые плотные гардины. По моим несчастным глазам резанул свет ясного утра. Проморгавшись, я пригляделся. На деревьях, росших вдоль улицы, и на кустах в саду шевелились на лёгком ветерке ярко-зелёные свежие листочки. На клумбах цвели тюльпаны и нарциссы.       «Значит — поздняя весна. Судя по всему — третье мая. То есть меня и правда, как было обещано, перенесло ровно на сколько-то лет назад. Угу», — заключил я и отпустил штору. В комнате на контрасте показалось ещё темнее.       Почти на ощупь я побрёл к выходу, благо было недалеко.       Распахнув дверь, постоял на пороге, снова щурясь от солнца, радостно заливавшего лучами маленький холл, куда выходили двери всех помещений второго этажа. Снова вздохнул. Посетовал: «Что за утро, только и вздыхаю, бля. Ну и матерюсь ещё». И наконец покинув своё мрачноватое убежище, побрёл в ванную, умываться и чистить зубы.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Оглядев в зеркале знакомую мордашку лет, навскидку, пяти, я полез в душ. Потому что… Ну во-первых потому, что хотелось смыть с себя пусть и оставшиеся в прошлой уже жизни, на прошлом теле пот, кровь и грязь. А во-вторых, мне нужно было хоть немного времени, чтобы прийти в себя. Не говоря уже о том, что хотелось бы прикинуть собственные действия хотя бы на самое ближайшее будущее. Так что я полез в кабинку.       Сначала я просто наслаждался горячими струями, а потом налил на ладошку дядькин шампунь и углубился в планирование.       «В планирование завоевания магического мира, бу-га-га! Ну и магловского до кучи. Шутю. Наверное. Для начала надо просто восстановить нормальные отношения с Дарсли. Смерть ведь сказала, что перенесёт именно в прошлое, а ни в какой не в параллельный мир. Значит, отношения точно нужно восстанавливать. Если ещё возможно. Хорошо бы, чтобы мне было поменьше лет. Чтобы я не успел ещё к этому времени чего-нибудь непростительного сотворить», — невесело размышлял я, продираясь неловкими детскими пальчиками сквозь шухер на голове.       Если бы я сознательно не изводил своих местных родственников, мы вполне могли бы чудно сосуществовать. Свои магические выбросы я всегда контролировал и направлял. Но ведь в первый раз я тупо попёр(ла) по канону. И кто бы только знал, сколько всего мне пришлось накуролесить, чтобы получить заветное письмо из Хогвартса именно на адрес чулана под лестницей. Канонный перекрашенный парик учительницы, уменьшенный свитер, отращенные за ночь волосы и аппарация на крышу школы даже не были одной десятой ото всех абсолютно осознанно учинённых мною пакостей. Но поскольку теперь ситуация была иной, то не имело смысла продолжать творить гадости.       Возможно, Вернона и Петунию нельзя было назвать образцовыми родителями и опекунами, но жилось Гарри Поттеру, то бишь мне, с ними вовсе даже и не плохо. В своей допоттеровской жизни я много прочитал(а) фанфиков, где этих персонажей чуть ли не демонизировали. Но это явно был не наш случай. Домового эльфа из меня не пытались делать, нагружая непосильным трудом. Помогал я тётке по дому и саду в меру детско-подростковых возможностей. Но так и Дадли приходилось тем же самым заниматься. Еды мне всегда давали вдосталь. Одежда тоже была нормальной. Да, с плеча кузена, но только та, что имела приличный вид. Да и ушивала тётка вещи.       «В конце концов, не в вакууме же я жил. Городишко наш маленький, все друг друга знают. Ну прошёлся бы я разок по улице этаким Гаврошем-оборванцем в штанах, верёвкой подпоясанных. Прошёлся бы второй. А на третий соседи сказали бы, что или Вернон зарабатывает недостаточно, или Петуния безрукая, раз не может племянника обиходить. А если бы пошёл слушок, что Дарсли экономят на сироте, тут и вовсе позору не оберёшься. Бля, какой я умный стал. А чё мешало в прошлый раз вот так же точно канон проанализировать и жить нормально? А? А всё юношеский максимализм проклятый, всё дух противоречия. Эх, дети-дети, сколько мы ерунды во вред себе творим, лишь бы не делать так, как взрослые говорят. Ладно, хватит гундеть как старпёр душный. Что было — то было. Теперь главное — не проеее… и второй шанс не прокакать».       Я шагнул под лейку, чтобы смыть шампунь.       Прошлая неудача в этом мире постигла меня исключительно из тупого упрямства. А подтолкнула к такому поведению обида и злость за собственную глупо-бытовую и очень раннюю смерть.       Я/девушка жил(а) вдвоём с матерью. Та много работала, ещё больше зарабатывала, времени у родительницы с трудом хватало на случайно зачатую дочь и совсем не хватало на поиск достойного спутника жизни. Такой пример для подражания и избыток финансовых возможностей сказались на мне не самым лучшим образом.       «Хотя… Тут можно и поспорить. Недостатки имелись конечно, но зато не имелось особых пороков. Ну кроме гордыни. Зато не пила, не курила, по мальчикам бегала умеренно. И предохранялась».       Как я понимал теперь, с высоты своих лет, девушка из меня получилась не самая приятная в общении и не самая лёгкая по характеру. Неженский у меня сложился характер, прямо сказать. В общем, я/девушка выросла, во-первых, сильной личностью, а во-вторых… Сильной личностью. Глядя на мать, я привыкла всего и всегда добиваться самостоятельно, отвечать за слова и поступки. Я ни на кого не оглядывалась, ни под кого не подстраивалась, потому что просто не видела на примере родителей, что иногда приходится и на компромисс идти. Я пёрла по жизни как танк, не сворачивая, а лишь ровняя с землёй препятствия, робко возникавшие на пути. Вполне возможно, что моё триумфальное шествие вскоре натолкнулось бы на нечто непреодолимое, но раньше, чем это случилось, я умерла.       То есть не вот просто так взяла и умерла, а Смерть вырвала меня из отличной, подчинённой исключительно моим правилам и моим хотелкам жизни. Она подстроила аварию, где я погибла в мои цветущие девятнадцать, и поставила перед фактом, что Ей необходима помощь. На вполне резонный вопрос: «Почему помощь нужна именно моя, и какого вообще хера?!», получены были разъяснения о той самой уникальной частице.       Осознав, что в задумчивости собрался намылить волосы уже как минимум в четвёртый раз, я отряхнулся по-собачьи, добавляя брызг на стены кабинки, и потянулся за другой хорошо знакомой бутылочкой.       Как я уже говорил, нас таких, с частицей проклятущей, не мало, но и не совсем чтобы по пятачку за пучок. Достаточно редко мы появляемся. Последний вот, например — до меня который, — почти три века назад родился. Три сотни лет для вечной Смерти не срок конечно, но и ждать ещё столько же, пока не появится снова душа с нужными характеристиками, этой мадам резону не было. Вот меня и выдернули, лишь только подросла до вменяемых кондиций. Ну это Смерть подумала, что до вменяемых, а оказалось…       «То, что оказалось, короче».       Подводя итог — вот так я очутилась в первый раз в мире Гарри Поттера. С невнятными обещаниями и без инструкций. И привычно попёрла вперёд, не желая никому помогать. Особенно той, из-за которой я из пятикомнатной квартиры с видом на Московский Кремль «переехала» в какую-то то ли лощину, то ли впадину… В жопу мира, в общем. И с перспективами дальнейшего перемещения в чулан и ещё более ранней, хоть и более героической, кончины. Я решила: «Я об этом не просила, вот и меня ни о чём просить не надо. Хууу… Фиг Вам всем, смерти и прочие сучности».       Смыв тёткин бальзам-ополаскиватель, я прищурился, выбирая гель для тела. А заодно прикидывая, как и когда буду чинить глаза. От качества зрения реально хотелось зарыдать, — «Или кого-нибудь покусать!» — я успел отвыкнуть от такого неудобства за без малого год.       В предыдущее прохождение квеста под названием «Жизнь Гарри Поттера, Мальчика, Который Выжил в Хогвартсе» я позволил себе отступление от канона. Одно-единственное…       «Ладно, не одно. Два». Да, я позволил себе два отступления. Во-первых, я воспользовался знакомством родителей Гермионы в среде медиков. Летом после шестого курса я наградил «Конфундусом» коллегу её родителей, чтобы тот, несмотря на малый возраст пациента, провёл операцию по лазерной коррекции моего никакущего зрения. На это меня сподвиг один абсолютно неканонный поступок Дамблдора — но об этом я расскажу позже, — да и попросту не был я уверен, что с такими глазами дотяну до победного конца.       «Вот уж на редкость точное выражение, прямо будто специально про Гарри Поттера».       А вторым отступлением было то, что я спас Снейпа. Там, на полу Визжащей хижины, я вылечил его, но…       «Но, как выяснилось, зря. То есть не зря конечно, а… Короче говоря, мои действия не гарантировали его выживание».       Машинально притянув с самой верхней полочки привычным беспалочковым невербальным «Акцио» дядькин «Олд Спайс», я изругал себя за беспечность и наметил: «Самым первым делом, сегодня же, разобраться со следящим куполом над домом. Однозначно. Если не хочу попасть на карандаш в Отделе неправомочного использования колдовства».       И ещё кое с чем стоило бы разобраться — с Дадли. Тот — «Вполне может быть, что не без моего посильного вклада», — чуть было не вырос говнюком и гопником. И ради общего — «Так его и разэтак», — блага стоило бы в этот раз до подобного не доводить. Но если судить по размеру отражения в зеркале — кузен вполне мог потерпеть.       А вот следящий купол потерпеть не мог. Мне совершенно необходимо было кое-что там подправить, чтобы иметь возможность пользоваться магией без постоянной оглядки. Я так сжился со своими способностями, что наверняка буду использовать те даже не замечая.       «Вот как только что. Да и не только в быту мне пригодится магия. Коль уж в этот раз я собираюсь действительно жить, то придётся зарабатывать. Ну или хотя бы воровать для начала. Шутю. Наверное. В любом случае для реализации доступных мне способов заработка придётся пользоваться магией. Потому что в моих нынешних физических кондициях без колдовства заработать можно только извращениями».       Если бы Поттеры не отказались от Джеймса, его жены и потомков, то сейчас у меня имелся бы доступ к фамильному сейфу в банке Гринготтс. Но вступив в не одобренный старшими членами рода брак, Олень лишил своего ребёнка и принадлежности к роду Поттер, и финансовой «подушки». А у самого Джеймса сейфа не имелось, равно как и накоплений.       К сожалению, нельзя принимать душ хотя бы пару часов. Поэтому вылезать пришлось куда как раньше, чем я хоть до чего-то конкретного додумался. Только и решил, что надо засесть в саду и всё обмозговать как следует.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Я выглянул из ванной комнаты. В воздухе уже витали ароматы традиционного английского завтрака. По внутренностям словно плеснуло кислотой, так вдруг захотелось есть. Я сглотнул голодную слюну и прислушался. Внизу было тихо, разговоров слышно не было. А вот храп Вернона из-за двери по соседству слышен был. Заглянув в комнату Дадли, и кузена я обнаружил сладко дрыхнущим.       «Понятненько. Раз оба дома и спят, хотя солнышко уже светит вовсю, значит — выходной».       Потирая разбурчавшийся желудок, я спустился на первый этаж и уставился на яркий настенный календарь, что висел в прихожей над столиком с телефоном. Убедился, что чуть ранее в зеркале верно оценил свой возраст. На дворе стоял май тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, — «Угу, на двенадцать лет назад меня забросило, значит», — но число было четвёртым, а не третьим.       «Один денёчек где-то потерялся, значит. Да и наплевать. Счастье, что руки-ноги и магическая сила при мне. Да и знания из мозгов никуда вроде бы не делись».

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Большая светлая кухня, отделённая от зоны гостиной круглым столом и короткой барной стойкой, встретила меня ожидаемым малолюдьем: лишь Петуния возилась у плиты. Пахло жареным: — «Исключительно в хорошем смысле», — яичницей, беконом, картофельными оладьями, грибами и прочей вредной вкуснятиной.       «Ммм, моё любимое — холестериновый взрыв. Как же есть-то хочется! Будто этот потерянный день я тоже по-настоящему прожил, притом не жрамши ни разу».       Я взгромоздился на козы́рное местечко — на высокий стул за барной стойкой. Когда я или Дадли завтракали по одному, нам позволялось сидеть здесь, играть во взрослых джентльменов, так сказать. Но я всегда подозревал, что тётке просто не хотелось лишний раз менять скатерть. У образцовой домохозяйки Петунии Дарсли семейные трапезы всегда сервировались на белой крахмальной скатерти. Всегда. А ни я, ни Дидди особой застольной аккуратностью в таком возрасте похвастать не могли. Постирать за всей семьёй — одно дело, а за единственным маленьким поросёнком — совсем другое.       «Так что не осуждаю».       Едва я взобрался, как завёл светскую беседу:       — Доброе утро, тётушка. Чудесный сегодня денёк, не правда ли?       Она глянула на меня подозрительно, но ничего не сказала. Точнее, сказала только:       — Действительно. Отличная погода.       — Дядя и Дадли ещё спят, — выдал я констатацию факта, надеясь получить объяснение. Непонятен мне был этот момент, потому что дядька даже по выходным всегда вставал достаточно рано. — «Вдруг случилось чего-нибудь в этот неучтённый день третье мая, а я и не в курсе?» И я не прогадал.       — Они вчера очень поздно вернулись от Марджори. Ты уже давным-давно заснул. Так что пусть отдохнут.       «Ну «пусть». Кто против-то? Точно не я».       Петуния поставила передо мной тарелку с жареными безобразиями, чьи запахи уже выжали из меня пару унций голодной слюны, и плюс — тарелочку с тостами из белого хлеба. Кофе, естественно, мне никто не предложил. Стакан молока и розетка апельсинового джема завершили этот парад чревоугодия.       «Божественно!»       Я честно старался не жрать, а есть, но, судя по взглядам тётки, получалось не очень.       — Добавки? — неуверенно спросила она.       — Если можно, — состроил я просительную мордочку. — «Раз уж я опять ребёнок, буду пользоваться своими наивными глазищами и прочей внешностью. А что? Это ж не канон, это ж новая жизнь. Я считаю, ради достижения великой цели все средства хороши. Почему бы и не поторговать лицом? И плевать, что я пока даже не догадываюсь, что это за цель, для выполнения которой меня сюда заслали. Опять. И что это за награда такая загадочная. В любом случае: на голодный желудок великие дела не делаются».       Вручив мне вторую тарелку с точно таким же содержимым, Петуния поступила как истинно русская женщина: села напротив, подпёрла кулаком подбородок и уставилась на меня умилённо. Тётке всегда нравилось, когда её стряпне отдавали должное, а мы втроём всегда рады были доставить ей такое простенькое удовольствие. Правда, только для меня это не имело последствий, для Вернона же и Дадли — увы.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Наконец-то насытившись, я, как самка комара с раздувшимся — только что не от крови — брюшком, отвалился от стола.       «Нет, определённо надо что-то с этим делать. Мало было червяка и гусеницы, так теперь вот ещё и комариха».       — Фух, хорошо-то как. Спасибо, тётя, было очень вкусно. Я пойду в саду поработаю, а то там, по-моему, сорняки в нарциссах проклюнулись. — «Хотя для начала стоит переварить завтрак где-нибудь под кустом».       Изо всех дел по хозяйству в тёплое время года я предпочитал заниматься садом. Быстренько выполнив с умеренным применением волшебства всё нужное, остальное время я валялся на травке, читал и лентяйничал. Тётка смотрела на такое отношение к порученной работе по дому сквозь пальцы, потому что всё равно на моей магической силе растения росли как на дрожжах. Цветы и прочие кусты вокруг дома номер четыре по Прайвет-драйв всегда были на зависть соседкам. Конечно, умелым магом-садоводом я стал не сразу, но в процессе моего обучения ни одно растение не пострадало. По крайней мере фатально. Дадли никогда не любил отдыхать в саду, предпочитая тусить у друзей, а став постарше — болтаться на улице. В моих глазах это лишь добавляло саду баллов. Правда, время от времени мне всё равно приходилось выходить «на большую дорогу», чтобы нарваться на кузена с его подпевалами.       «Ну канон же. Раз было написано: «Гарри бегал от Дадли с дружками по всему городку» — значит, положено бегать. Вот и превозмогал как дурак, временами огребая люлей. Ой всё!»       — Ну пойди, — согласилась с моими планами на день Петуния. — Азалии заодно полей с удобрением. Я потом сама подрежу, тебе не достать будет.       — Да я достану, тётя, — заверил я и для наглядности приманил с верхней полки буфета конфету из вазочки.       И нет, я не хотел спровоцировать скандал. Как, думаю, уже стало понятным, Дарсли от проявлений моей магии начали шарахаться отнюдь не сразу. И мне реально повезло, — «Спасибо, Смерть, если слышишь», — что я оказался именно в этом году. Потому что «закручивать гайки», то есть конкретно гадить родственникам и пугать, я начал со своего шестилетия. Так что на данный момент тётка ещё была вполне лояльна к моей «ненормальности».       — Ах! Научился! — всплеснула руками Петуния. — Ну вы только посмотрите. А я-то всё голову ломаю: чем это от тебя пахнет?       «Эээ… Не понял».       Я уставился на неё задрав бровки и получил упрёк:       — Ты зачем взял гель для душа Вернона?       «Упс. Бля, спалился. Да я просто взял тот, которым сам пользовался… Ну да, в свои семнадцать. Конспиратор хууу… плохой, короче, из меня шпиён», — но объясниться как-то надо было, потому я потупил глазки, шаркнул ножкой и промямлил, розовея щёчками:       — Я решил, что с сегодняшнего дня начну новую жизнь, — «И ведь опять не соврал! Правда, это не я, это за меня решили, но…» — Вооот. И я решил, что буду вести себя по-взрослому. Ответственно. Как дядя. Я вообще хочу стать на него похожим, — «Лишь бы только не фигурой. Нет, ну кто тут гений? Я считаю — я! Шикарно получилось: и за гель оправдался; и польстил в должной мере тёткиному выбору спутника жизни; и замотивировал грядущие изменения в лучшую сторону в собственном пакостном поведении. Гений, как есть — гений».       Петуния меня похвалила, но поверила, по-моему, не до конца. Впрочем, конфету отбирать не стала, несмотря на неподходящее для сладостей время дня.       «Хотя когда оно подходящее-то?»       В общем, я о́тбыл в сад.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      С полчаса лениво погревшись на солнышке пузом кверху, я приступил к работе. Выполов несчастные хилые сорнячки, удобрив и подрезав с помощью «Диффиндо» кусты азалий, уселся на скамью-качель под тентом и принялся за конфету. Ну и заодно — разглядывать упомянутый купол. Магическим зрением вязь заклинания, накрывавшего дом, была преотлично различима.       Этот крайне полезный навык — магическое зрение — я начал развивать тогда же, когда и изучать древние руны. Ну и не очень древние тоже. А потребовалось мне и то, и другое, когда решил заняться артефакторикой.       Впервые я познакомился с этой магической смесью науки и ремесла перед третьим курсом, когда согласно канону сбежал от Дарсли в «Дырявый котёл». Познакомился и увлёкся. Не сразу, постепенно, но увлёкся. И сильно. Тогда я целыми днями был предоставлен самому себе и принялся с энтузиазмом углублять знакомство, так сказать. В школе стало сложнее изыскивать время на своё увлечение, я ведь прятал растущие знания и умения, чтобы соответствовать книжному прототипу. Но третий курс у Гарри Поттера был на редкость беден на события, потому я без особых проблем продолжал заниматься полезным хобби.       Также очень удобно получилось, что на четвёртом курсе от Избранного отвернулся «лучший друг». Рон не таскался за мной по пятам, а был занят, строя из себя королеву драмы. Гермиона тогда же с головой нырнула в первую любовь. В общем, для обоих в приоритете были собственные чувства и переживания, а не куда-то запропастившийся друг-приятель. А меня затянуло. Да так, что все свободные дневные часы и пару-тройку ночных, урывая у сна, я тратил на изучение книг и артефактов, что нашлись в Выручай-комнате.       В дальнейшем события развивались жёстче, но в целом и на пятом, и на шестом курсах времени на шлифовку своих знаний и умений у меня хватало. Мне ведь не приходилось на самом деле бессмысленно следить за Малфоем. А уж месяцы проведённые в палатке и вовсе были потрачены с пользой, благо Рон свалил, а с Гермионой мы сосуществовали посменно.       «Ну а теперь, как любят говорить коренные одесситы: поясню за купол. Тот самый, что укрывает дом Дарсли».       Купол был вовсе не защитным, а очень даже отслеживающим. Не из материнской любви, а стандартным министерским, какие устанавливались над домами маглорождённых. Согласно странно-вывернутой бюрократической логике, любое колдовство, творящееся под куполом, не могло быть ничьим, кроме проживающего там волшебника.       «Странный вывод, на мой взгляд. Мало ли кто там колдует? Может, Минерва МакГонагалл заглянула в гости к будущему ученику и давай: столы в свиней превращать и голозадой кошкой по шкафам прыгать. Ну да ладно, не всем же быть такими гениями, как я».       Всякий раз, когда внутри такого купола кто-либо использовал магию, сигнал поступал в Отдел неправомочного использования колдовства. До поступления ребёнка в Хогвартс все подобные сигналы априори считались неконтролируемыми детскими выбросами. После — автоматически становились нарушением Декрета о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних. «Чудесная» система. Даже домовой эльф — «Добби — ещё один маленький гений. Прям коллега мой по гениальности», — моментально разобрался, как можно запросто подвести неугодного мажонка под нарушение закона.       Выбросы, силы которых хватало на перекраску стен, левитацию предметов или пирокинез — считались мелочью. На такое не обращали внимания. А вот если ребёночек взрывал что-нибудь — дом, например — то служащим Бюро по работе с маглами приходилось аппарировать на место происшествия, восстанавливать разрушенное и «чистить» память свидетелям.       Всё это я упомянул просто в качестве ознакомительного момента. Значение же имело лишь то, что служащие Бюро могли вносить изменения в заклинание, поддерживающее купол. Для этого был необходим пароль. Ну или просто нужно было на уровне разбираться в рунах и иметь времени в избытке. Я, как нетрудно догадаться, разбирался и имел. А магическое зрение мне очень и очень помогало в подборе пароля. Так что через три часа я осторожно подправил пару десятков рун, заглушив сигнал.       «Однако стоит проверить, получилось ли у меня достичь желаемого. Устрою-ка я этой ночью «неконтролируемый выброс». Помощнее. Чтобы точно превысить минимум, необходимый для прибытия бригады обливиэйтеров. В любом случае развлекусь. Если не получилось перенастроить купол — так хоть полюбуюсь на толпу озадаченных министерских негениев».

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      В целом, мой первый день новой, третьей уже, — «Вот блин, а? Ну я даю!» — жизни прошёл прекрасно. Дадли встал поздно, потом засел перед теликом, ему было не до меня. Тётка тоже в моё копошение на клумбах не лезла, даже обед мне на улицу вынесла. Дядьку я и вовсе мало интересовал: не сломал ничего, в том числе собственную шею, ну и отлично.       А я увлёкся экспериментами с рунами. Выложил под кустами нужные цепочки мелкими камушками. Слегка скрепил камушки между собой, насколько хватило мощи беспалочковых чар вечного приклеивания.       «Хотя в таком исполнении скорее условно-вечного, но да ладно. Посмотрим, как пойдёт. Понравится — переделать нетрудно».       Присыпал земелькой, чтобы видно не было. В теории должна была увеличиться продолжительность цветения, а само цветение — усилиться.       В саду я проторчал до самого вечера. Манипуляции с куполом были необходимы. А с рунами для цветов… С рунами для цветов мне просто было интересно повозиться. Но не менее, чем избавиться от министерского пригляда, — а скорее даже более — необходимо было обдумать самую первую жизнь. И понять: что же за награда таинственная ожидала меня в мире Гарри Поттера. Вот я и ломал голову. Меня уже основательно поташнивало от непрестанного раскачивания на качелях в течение нескольких часов, но я стойко терпел и копался в остатках своей прежней личности.       «Чего же я/девушка не могла получить и испытать в своей, скажу без ложной скромности, достойной зависти жизни? В чём нуждалась? Не понимаю. У меня было всё. А чего не было, того я точно добилась бы в течении ближайших лет… семи, максимум. Планы; учёба в престижном вузе; шикарные внешние данные. И это я не говорю про материальное — такие мелочи Смерть, думаю, вообще не учитывает. Ума вот не было и жизненной сметки. Возможно — терпения. Зато было упрямство и упорство. И моральные силы на борьбу. Так чего же мне не хватало? — я понимал, что должен выяснить. — Потому что если не разберусь со всем этим со второй попытки, третью могут и не дать. Вернее будет сказать — точно не дадут. И это ещё что! Ладно награда, разберусь как-нибудь. А вот что я должен для Неё выполнить? Но всё-таки какая же я тогда была глупая. Не задумываясь потратила почти восемнадцать лет на воспроизведение куцей и убогой жизни книжного мальчика. А могла бы, между прочим, наслаждаться происходящим. Хотя бы иногда. Но нет! Зачем нам? Мы ж такие гордые». — И я расстроенно поцокал языком, осуждая прошлую себя.       То, что сейчас моя точка зрения диаметрально переменилась, — не было удивительным на самом-то деле. Во-первых, почти восемнадцать лет — вполне достаточный срок для взросления, я ведь осознавал себя с самых первых минут в новом мире. И если по первости я был(а) уверен(а), что стоит жить только так, как решил(а), то ближе к завершению эпопеи меня частенько обуревали сомнения и даже порой сожаления. Но тогда уже поздно было сворачивать с выбранного пути, слишком многое было испорчено безвозвратно. Вторая встреча со Смертью тоже сильно на меня повлияла. Прочистила остатки мозгов от гриффиндорства и прочего упрямства. Особенно помогли пощёчины — это наглядно продемонстрировало, насколько же на самом деле Смерть была ко мне снисходительна и терпелива раньше.       «Но думаю, больше на снисхождение рассчитывать не приходится, — вздохнул я печально и подытожил: — Ладно. Буду просто жить. Не играть роль, а действительно жить. Пошлю к Мордреду в шифоньер канон, пусть тамошние боггарты повеселятся. Со временем, подозреваю, и задача моя прояснится. Сказала же Смерть… Как там Она сказала… Эээ… «Ты не жил… Ты не воспринял вторую жизнь как свою, не боролся. А потому и не выполнил то, на что я рассчитывала». Вот. То есть, если бы боролся, то натолкнулся бы на препятствия. И в полном согласии со своим складом личности разметал бы нахрен всё, посмевшее мне помешать, и… И получается, тем самым выполнил бы то, что от меня хотела Смерть. Как всё, оказывается, просто. Наверное. На первый взгляд. Утешает, что наши с Ней интересы, получается, совпадают. И цели. Моя — получить награду, из чего бы та ни состояла, а Смерти — чтобы я получил награду, освободив Её от сделки. Ну и крошечный нюанс — мне, кровь из носу, надо получить награду на законных основаниях. А иначе — кирдык».       Да, вежливая незрячая девчушка ещё при первой встрече рассказала, что бывает с теми, кто Её разочаровывает и подводит.       «Рассказала-рассказала, а то как же. Зачем бы иначе та я подписалась на путешествие в мир детской книжки? От великой любви к персонажу Снейпа, что ли? Ага, щаз. Я его конечно уважаю, но не настолько. Просто штрафные санкции мне на случай несогласия такие выкатили, что… Бррр! Не стоит на ночь глядя вспоминать».       Я сполз с качели и шаткой походкой моряка дальнего плаванья, только что вернувшегося из рейса, поковылял к двери заднего входа, подводя итог: «Ладно. У меня ещё тьма времени на обдумывание. Да и действовать я в таком возрасте по большому счёту не могу толком. Но идею я запомнил».

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Лечь спать пришлось без ужина, потому что при одном только взгляде на овощное рагу и тушёную баранью ногу меня чуть не вывернуло.       «Будет впредь наука, «качок» несчастный, — ругал я себя, укутываясь в одеяло с головой. Даже идея вкрутить новую лампочку взамен перегоревшей чуть не отправила меня на свидание к унитазу. — А говорили, что полёты у меня в крови. Что ли, полёты так отличаются от качелей?.. Буэээ…»

⟣ · · ⟡ · · ⟢