Неправильный Поттер. «Пуффендуй». Версия 2.0 от соавтора

             

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      В ту ночь я ничего никому не устроил и не показал, как собирался. Я проблеее… Рано лёг спать, короче говоря. Укачало. Укачался, точнее. Укатали Сивку крутые горки. Так что аларм в Министерстве магии перенёсся.       А утром пришлось вставать в несусветную рань, потому что… Используя излюбленный приём литераторов всех мастей, можно сказать: реальность врезалась в меня, как грузовик, на полном ходу. Кое-что, о чём я уже успел основательно подзабыть, напомнило о себе самым неприятным образом. Как так получилось, что я не вспомнил об этом вчера? Наверное, мою рассеянность стоило списать на шок от перемещения. В общем — мне надо было идти в школу.       «Матерь божья, вот это да! И чё делать?» А ничего было не поделать, пришлось идти к пятилеткам.       «Ну…»       Пошёл. Точнее, Петуния нас с Дадли повела. Лет десять мне настолько некомфортно не было.       «Меня! Победителя Тёмного Лорда! Ну почти победителя. Тётка за руку через дорогу переводит. Пипец!»

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      «Ну…»       Сходил. Вернулся. Точнее — привели, опять словно под конвоем.       «Эх, детство, детство. Я по тебе ни разу не скучал».       Весь из себя загруженный, как ослик из обоза афганских наркокурьеров, сел пить традиционный пятичасовой чай.       Петуния косилась, но молчала. Дадли косился и пинал меня под столом ногой. Я не реагировал ни на него, ни на неё и думал.       Чай допили, печенье доели, Дадли унёсся к телевизору, а я принялся пытать тётку. Ну или она меня — это как посмотреть.       Первой вопрос задала Петуния:       — Гарри, что-то случилось?       «Ну раз Вы спросили, тётя…» — я коварно ухмыльнулся про себя, а вслух выпалил:       — Тётя, я не хочу ходить в школу! — и добавил в сердцах: — Сил моих больше нет на этих детей! — «Упс».       Петуния поморгала ошарашенно, а потом лицо её последовательно озарилось пониманием и омрачилось тем же самым:       — Тебя дразнят?       — Эээ… — «Ну вот как с такой тёткой можно было вести себя так, как я в прошлой жизни?» — тут же припомнил, что гадить получалось с трудом, совесть грызла беспощадно. — Нет, тётя. Просто… — «А чё я скромничаю? Скажу как есть». — Тётя, мне скучно. Я всё это уже выучил. Честно! Всё-всё! Тем более, ты мне рассказывала, что в среднюю школу я всё равно не пойду, а поеду в этот… Как его?.. Забыл. — «Ах если бы. Про «этот» разве забудешь?»       — В Хогвартс, — со вздохом «напомнила» Петуния, вставая, чтобы налить нам ещё чаю.       И да, она рассказывала мне и про моих родителей, и про магию, и про волшебный мир. А попробуй не расскажи, когда игрушки у ребёнка дружно маршируют по ковру, каша исчезает из тарелки и отнюдь не в желудок, а разбитая чашка сама собирается обратно из осколков. Тем более я был «на редкость умненьким мальчиком», — «Ага, лет так двадцати с хвостиком», — потому меня ввели в курс происходящего и попросили очень-очень постараться ни при ком, включая Дадли, свои способности не демонстрировать. Конечно не обошлось без запугивания правительственными тайными лабораториями.       «Но кто сказал, что таковые не существуют в действительности? Лично я всегда считал, что там, где есть контрразведка, есть и тайные тюрьмы, лаборатории, полигоны и прочее. А контрразведка есть у каждого правительства. Паранойя? А кто сказал, что, если человек параноик, за ним не могут следить?»       — Ты хочешь перевестись на домашнее обучение? Чтобы только экзамены ходить сдавать в школу? — задумчиво уточнила Петуния.       Дурой она не была никогда и, очевидно, сразу поняла свою выгоду: исчезать племяннику с глаз общественности проще будет, как тому чеширскому коту — по частям. Сначала перевестись на домашнее, а там все привыкнут, что я не мелькаю перед глазами каждый день. И когда уеду с концами, никто уже не будет постоянно спрашивать: «А что-то не видать Вашего племянника, миссис Дарсли». Так что моё предложение-просьба было выгодно для нас обоих, но… Но мне этого было мало.       — Нет, тётя. Я хотел бы сдать экзамены экстерном.       — За следующий год?       «Нет, не только. Но начнём с малого».       — Для начала да, — уклончиво ответил я, не желая смущать её масштабом своих замыслов.       — Ты так в себе уверен? Что вот прям «всё-всё» знаешь? — усмехнулась Петуния и припугнула меня, ну как сама посчитала: — Представь, как будет стыдно нам обоим, если я договорюсь о переводе тебя в первый класс младшей школы, а ты не сдашь экзамены?       — Уверен, тётя! Честно! — я вложил в свои слова весь дар убеждения, на который был способен. — «Кстати, неплохо было бы освоить беспалочковое внушение. Не совсем чтоб «Империус», но что-то вроде. Боюсь, в пятилетнем теле взрослому мужику без этого умения придётся туго».       — Ты же понимаешь, что за две недели до конца занятий такие дела не делаются? — уточнила Петуния, ненавязчиво пододвигая мне вазочку с конфетами.       «Желаете подсластить пилюлю, тётя? Мне, значит, конфетки под нос, а сыночку любименькому: «Дидди, кыш с кухни. Ты хорошо поел, не кусочничай», так? Вот Дадли-то не видит предательства материнского».       — Понимаю, — буркнул я, запуская в вазочку загребущую лапку. Я действительно понимал, что сейчас оставалось только сжать покрепче булки зубы и закончить свой первый — «И сильно надеюсь, что последний», — учебный год вместе с одноклассниками.       — Тогда потерпи, — подвела итог Петуния и пригрозила мне пальцем: — И чтобы без чудачеств своих!       — Да, тётя. — «Надеюсь, я всё-таки не сойду с ума».       Окрылённый перспективами вскоре навсегда распроститься с надоедливой мелюзгой, я помчался к себе, прятать от Дадли полученные в качестве моральной компенсации конфеты. Ну и делать домашнее задание.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Когда заглянул в учебник и увидел сто примеров на сложение-вычитание в пределах сотни, прошипел, чуть ли не переходя на парслтанг:       — Сссколько там, она сссказала, до конца учебного года? Две недели? Надеюсь, я не сойду с ума. — «Но что поделать. Придётся страдать. Хотя… Кто сказал, что придётся делать это в одиночку?»       Выйдя из комнаты, я перевесился через перила и самым противно-слащавым голоском, на какой только был способен, громко пропел:       — Дадли, братик мой любименький, нам очень много задали по арифметике. Бери учебник и тетрадь и приходи ко мне в комнату, я помогу тебе с домашним заданием.       В ответ из гостиной не донеслось ни звука. Только Вернон, недавно вернувшийся из своей конторы, смотрел на меня из дверей их с Петунией спальни глазами по галлеону размером каждый.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      К счастью, пища для ума у меня имелась и сверх домашки первоклассника. К сожалению, те задачки было не решить так же просто, как элементарные примеры на сложение.       «Хотя…»       Некоторые точно можно было решить. И поздно вечером я, развалившись на кровати и шурша фантиками, стал прикидывать, как проверить, увенчались ли успехом мои манипуляции с куполом.       Сначала я думал просто пролеветировать диван: «А что? Тот большой, сил много понадобится», потом примеривался, не спалить ли дом старухи Фигг, желательно вместе с ней: «А что? Мне не привыкать, Квиррелла же сжёг. Ой ладно, что-то меня куда-то не туда унесло. Просто не люблю я эту соглядатайшу. А за что её любить-то?»       Арабелла Фигг ничего хорошего Избранному не сделала. Я как-то раз, исключительно ради проверки лояльности, спросил у неё: нормально ли это, чтобы дети в чуланах жили. Не то чтобы имелись прецеденты на самом-то деле, но хотелось выяснить роль бабуленции во всей этой афере с проживанием Избранного в мире маглов. Так эта сильно нехорошая сильно пожилая женщина заявила, что я должен быть благодарен и за такую жилплощадь.       «Вот так-то. Как говорят адвокаты и прокуроры: вопросов больше не имею». И я вопросов больше не имел. И не задавал, сделав выводы раз и навсегда.       В общем, от пожара Фигг уберегло только то, что её дом совершенно точно в границы купола не попадал. Ну и то, что мальчиком я уродился добрым.       «Ой, я ведь девочкой уродился. Хотя…» Хотя я точно не знал, рождался ли здесь повторно или меня «заселили» в уже готовое к употреблению тельце.       «А что касается Фигг… Можно ведь и просто так, из любви к английским традициям, ночь Гая Фокса на полгода пораньше отметить. Но я же добрый. Хотя… Как мне кажется, после всего пережитого я стал намного жёстче. Так ли это? Проверить на Фигг? Или не стоит? — по зрелом размышлении Фигг я оставил до следующего раза, диван тоже. Вместо этого я решил потренировать аппарацию. Подумал: — Двойная польза: и навык в новом теле восстановлю; и проверю, удалась ли манипуляция с куполом».       Выброс магии в пространство при аппарации куда как силён. Настолько, что след перемещения заметен ещё некоторое время. Иначе не существовало бы опасности привести преследователей за собой, аппарируя от погони. Так как у меня не имелось пока волшебной палочки, — «В том и польза концентраторов — помогают экономно расходовать силы», — остаточный выброс точно должен был заставить сработать стандартный отслеживающий купол. Расщепиться не боялся. Я вообще ни разу в жизни не расщеплялся. Рон — да, бывало и неоднократно, но не я. Тем более я уже аппарировал и в детском теле, и без палочки. В прошлой жизни я вполне сознательно перенёсся на крышу школьной столовой, как и было написано в книге. Правда, Роулинг не указала точный возраст Гарри, потому я не спешил с этим фокусом, дождался десяти лет. Но теперь-то я был парнем опытным, так что сам бог велел пробовать.       Но и этой ночью попробовать я не сподобился. На этом этапе воспоминаний я, невыспавшийся из-за раннего подъёма, просто-напросто заснул в окружении фантиков от съеденных конфет.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Утром повторился школьный кошмар, с той только разницей, что тётка пошла не домой, а к директору, договариваться.       Забирая нас вечером, она обрадовала впавшего в апатию от безнадёжности меня:       — Директор согласен, Гарри. Если тебе не нужна дополнительная подготовка, то ты можешь завтра попробовать сдать экзамены по материалам второго года обучения.       — А можно я сразу за всю младшую школу экзамены сдам?! — воскликнул я, пожирая тётку глазами. Апатии как не бывало.       — Эээ… Думаю, нет. Нет, Гарри. Это категорически невозможно, — замотала Петуния головой, подкрепляя отказ.       — Ну почему?! — буквально взвыл я. — Я же всё это знаю!       — Ты не можешь знать программу младшей школы. Это… это не… нереально, — ответила Петуния, поджимая губы.       «Сдаётся мне, кто-то хотел употребить совсем другое слово. «Ненормально», да, тётя? Бля буду, но в школу больше не пойду! Ну невозможно же после приключений Гарри Поттера, после магического сражения с великанами и троллями, оборотнями и инферналами, после смерти, в конце концов! Невозможно после всего этого сидеть среди пятилеток и ссориться из-за того, кто у кого карандаш взял и не вернул. Не-воз-мож-но! Ладно, дайте мне только самому до директора добраться. Я с ним поговорю. По-мужски. Потренирую внушение».       С тёткой я спорить не стал, но обиду затаил. Не прям вот на тётку, скорее на жизнь в целом. Из мелкой мстительности сегодня я не стал делать уроки с Дадли: «Вот пусть сама мучается, раз такая несговорчивая».

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      А ночью проверил-таки купол и свои навыки в беспалочковой аппарации. Получилось. И то, и другое. И аппарировать со второго этажа на первый получилось и, как выяснилось, сбить настройки купола — тоже. Потому что из министерского Бюро по работе с маглами никто не заявился к нам в гости, посмотреть: кто это тут среди ночи Избранного украдает.       При этом я кое-что осознал. В воскресенье днём, сидя в саду, склеивая камушки в подобия рун и распутывая пальцами чары на куполе, много сил я не потратил, даже глядя на всё это безобразие магическим зрением. В понедельник и сегодня никакого ёмкого колдовства не осуществлял, кроме помощи самому себе в быту: подтянуть поближе, перенести на место и прочая мелочовка. А в школе так и вообще сдерживался изо всех сил. Но вот когда я перенёсся из своей комнаты в гостиную и шлёпнулся на диван с высоты примерно в ярд, — «И вовсе это не прицел у меня сбился! Так и было задумано», — мне стало так легко и хорошо, что я рассмеялся. Вот повалявшись на диване с дурацкой улыбкой на роже, я и осознал, что колдовать мне придётся много и регулярно. Потому что из-за всей этой ерунды с переносом я не особо углублялся в себя. Понял, что ощущаю свою магию привычно, на этом и успокоился. Но очевидно, на перенос потребовалась и моя магическая сила плюс к той загадочной «силе души», упомянутой Смертью. А за три дня в прошлом мой резерв явно восстановился в полном объёме. Восстановился и переполнил маленькое тело. Но понял я это только теперь, когда потратил часть сил на нарочито неаккуратную и неэкономную аппарацию. Потратил и ощутил, как расправляется внутри всё то, что до сих пор было сдавлено, словно ужато и упихано в вакуумную упаковку, лишённую пространства и воздуха. До этого я не обращал внимания на то, что мне было физически не совсем комфортно. Думал, — это из-за того, что я привык к иным росту и габаритам. Но похоже, мои ощущения были связаны с давлением переполнявшей меня магической энергии. Сейчас мне даже дышать стало легче.       «Понятненько», — отметил я глубокомысленно и аппарировал к себе, падая с высоты вперёд спиной на кровать. Адреналиновый наркоман однажды — адреналиновый наркоман навсегда.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      На следующее утро опять состоялась пытка школой. С тем только отличием, что после обеда меня забрала какая-то чопорная моложавая мисс из администрации и, выдав стопку тестов по всем предметам, засела со мной в пустом кабинете. Предметов было аж целых пять, — «Не надорваться бы», — в тестах в основном надо было поставить галочку у правильного ответа. Судя по взглядам, бросаемым на меня надсмотрщицей-экзаменаторшей, в мой успех она не особо верила.       «Удивлю тебя, мымра».       Потратив на всё про всё два часа, мы с мымрой расстались, категорически недовольные друг другом.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Вечер я посвятил доставанию Петунии. Потом к числу жертв моего нудного нытья присоединился Вернон. Вот он-то и оказался слабым звеном. После минут двадцати моего гундежа у мужика, утомлённого общением с персоналом и явно рассчитывавшего насладиться дома покоем, не выдержали нервы.       — Так! А ну тихо! — шваркнул он кулаком по столу, заставив вилки звякнуть, а Дадли — всхлипнуть. — Не о чем тут разговаривать. Петуния! Если он написал всё на высший балл, договорись об экзаменах ещё за год. Если и те напишет на «эй с плюсом», договоришься, чтобы проэкзаменовали его ещё за год. И так до первой оценки, отличной от высшей. Всё, я сказал.       — Спасибо, дядя! — «Я тебе тоже что-нибудь хорошее наколдую».       — Но, Вернон, он же устанет, — тётка взволнованно переводила взгляд с меня на своего мужа. — И если это платно?       — Я заплачу́. Уж явно оплатить экзамены будет дешевле, чем оплатить год учёбы и питания, — ухмыльнулся он в свои знаменитые моржовые усы, отрезая кусок свиной отбивной.       «Вот деловой человек. Уже и выгоду свою просчитал. Ну хоть так, хоть ради экономии». Мне было абсолютно всё равно, из каких побуждений Вернон на это согласился. Для меня главным был результат.       Расчувствовавшись, я вылетел из-за стола, пожал ему руку и похлопал по плечу.       Вернон подавился куском отбивной, а я, не задумываясь, применил «Анапнео». Бедолага замер с куском мяса во рту, лишившись дара речи.       «Бля. Надо было обнять, наверное, да? Да, точно. Ну теперь уже поздно. Буду надеяться, он подумает, что племянник жены стремится вести себя по-взрослому, а не вернулся назад во времени и просто чувствует себя с ним на равных. А про магию… Ай плевать».       И захватив пару печенюшек, довольный я сбежал к себе.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Усевшись с печеньем на подоконник раскрытого окна, наслаждаясь тёплым вечером, я снова стал думать.       «Господи, так, глядишь, привыкну. Перестану быть истинным гриффиндорцем».       Теперь, удостоверившись, что «большой брат» больше не в курсе каждого моего магического телодвижения, стоило прикинуть, что же делать с крестражем внутри. Радовало по крайней мере, что тот во мне был пока один. Откуда бы взяться второму? А вот это и был уже упомянутый мной ранее поступок Дамблдора, после чего я позволил себе некоторые отступления от канона. «Великий Светлый», сразу после разборок с Волдемортом в Министерстве, подселил в меня часть своей души.       «Ну я так думаю, что своей. Но а какой ему резон чью-нибудь чужую подселять? Вот и я думаю, что никакого».       Произошло всё весьма буднично и как-то даже скучно. Ни тебе долгих речей, положенных по сценарию всем злодеям, ни спецэффектов. Хотя, признаю, больно было. И очень. А момент-то как удачно был подобран — закачаешься. Дамблдор просто отправился со мной вместе к себе в кабинет из атриума Министерства магии. Тем самым знаменитым порт-ключом, сделанным из золотой головы статуи чародея. В книге он зачем-то задержался в Министерстве — хотя совершенно непонятно зачем: послать Фаджа он успел до этого — и явился чуть позднее, камином. А в моей реальности мы переместились вместе, и я, не успев оклематься, получил «Петрификус тоталус» в лоб.       Очнулся обездвиженным и лишённым голоса, прикованным к полу в какой-то круглой, вполне приятной и светлой комнате. Зайдя туда в любое другое время, когда там никого не приносили в жертву, я и не подумал бы, что такую можно использовать под всякие злодейские делишки. До этого тёмные ритуалы с жертвоприношениями ассоциировались у меня с мрачным пещерами или, на крайний случай, с женскими туалетами.       «А вот поди ж ты».       Дамблдор заколол каким-то нарядным кинжалом лежавшего по соседству со мной мужика, а потом принялся читать длинное заклинание. Что с ним происходило, я в точности не знал, потому что голова моя тоже была зафиксирована, и видеть в стороны я мог только скосив глаза. Но слышать мне ничто не мешало, и приятно ему не было, это я точно мог сказать. В смысле — Дамблдору приятно не было, а не мужику. Мужику было уже всё равно.       Когда, скрипя зубами и постанывая, Дамблдор добрался до конца заклинания, ко мне подлетел какой-то клок чёрного дыма. А потом стало так больно, что больше я ничего не запомнил. Как я прямо там от болевого шока не помер, сам не понял. Утешало только то, что больно было не мне одному.       В себя пришёл оттого, что Дамблдор наложил на меня «Обливиэйт». Правда, на мою память это никак не повлияло: что помнил, то всё равно не забыл; что не помнил, так и не вспомнил.       «Почему? Не знаю. Единственное имеющееся у меня объяснение — так получилось из-за того, что во мне уже жил кусок Волдеморта. Типа имелся второй поток сознания. Или вторая личность. Пусть и неполноценная. Не знаю. Думать, что крестраж обладает хоть каким-то сознанием, — отвратительно. Хочется тут же до скрипа вымыться не только снаружи, а и изнутри. Так и до психоза недалеко, поэтому лучше не задумываться вовсе».       Признаваться, что стирание памяти не сработало, я, естественно, не стал. Чуть позже разыграл медленное возвращение в сознание, поморгал, «удивляясь» вслух тому, что так дерьмово себя чувствую. Получил стандартный ответ, что перенапрягся, и был отправлен в вотчину мадам Помфри. Спасибо хоть, что не своим ходом, как после василиска на втором курсе, а на зачарованных носилках в сопровождении недовольно бурчащего и тоже сильно потрёпанного Снейпа.       Понять, что это был за ритуал, не требовало великого ума. Я уже пережил нечто подобное в возрасте одного года и трёх месяцев — это во-первых. Правда, тогда никто не читал заклинание, да и больно мне было совсем не настолько. Но дымная фигулина была один в один, только поменьше размером. В принципе этого «во-первых» мне, при знании канона, было достаточно, чтобы понять, что сотворил Дамблдор. Но было ещё и во-вторых, и в-третьих. Во-вторых, уж очень тот дым был похож на возникавший после уничтожения цацек Волдеморта. Ну а в-третьих, я потом прочёл про ритуал создания крестража. Подробное описание имелось в «Тайнах наитемнейшего искусства», книжечке, которую Грейнджер спиии… призвала с полки как раз таки — «Вот же совпадение!» — в кабинете Дамблдора. Так что да, в меня тогда подселили второй крестраж.       Но этого ещё не случилось, — «И никогда не случится, уж я постараюсь», — сейчас нужно было решать, как поступить с тем, что уже хранилось во мне до поры до времени, как то пресловутое Кощеево яйцо в утке.       «Ну не яйцо Кощеево, а смерть на кончике иглы, но в целом понятно, — кинув какой-то пичуге, копошившейся в кустах, последний кусочек печенья, я стал рассуждать дальше: — Опять идти по известному сценарию, чтобы вместо последнего звонка по окончании семи школьных лет получить «Аваду» от Тёмного Лорда? Вообще не вариант. Спровоцировать Квиррелла на ту же самую «Аваду», но на шесть лет раньше? Нууу… Возможно, возможно. Пока отложу. Если не придумаю ничего лучше — воспользуюсь».       Пить яд василиска тоже было «не вариант». Как выяснилось в прошлой жизни — это бесполезно. Меня, живой сосуд, яд не убил, — «Что конечно же не может не радовать», — но и крестраж не растворил, увы. Но хотя бы придал некие свойства моей крови, которыми я позже воспользовался при спасении Снейпа, укушенного Нагайной.       «Я слишком много отвлекаюсь», — одёрнул я сам себя, соскользнул с подоконника и выглянул за дверь комнаты.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Просочившись в ванную, снял футболку и уставился в зеркало:       — Вот ты где, зараза.       Нет, это я не утраченный жизнь назад бюст обнаружил. Это я крестраж «поприветствовал». А разделся потому, что крестражик-то во мне малюсенький, всего-то чуть больше полутора процентов от целой души. С моим нынешним зрением да в нынешних масштабах организма такой без лупы и не разглядеть толком, а на фоне чёрной футболки — и подавно.       «Преувеличиваю конечно — или, наоборот, преуменьшаю? — но в целом, думаю, идея понятна: крестраж маленький, я маленький, глаза видят плохо. Сколько проблем, сколько проблем! Ох».       Конечно, я этот крестражик ещё в прошлой жизни свежеобретённым магическим зрением изучил — «А что, кому-то было бы неинтересно?» — и отметил, что в моих магических структурах тот закрепился весьма поверхностно. Всё-таки Волдеморт ритуал никакой специально не проводил, так что ничего удивительного в этом не было. Вот кусок Дамблдора, тот в меня впился как надо. Хищнически, собственнически.       «Наверняка он в моё тело без проблем вторую половину душонки своей подтянул, — печально вздохнул я, глядя на небольшую, но противную густо-чёрную кляксу, пятнающую мою ауру. — И стал Гарри Поттер масляно поблёскивать очочками и путано изъясняться».       Так вот, относительно куска Волдеморта поясню: тот уцепился за особый слой ауры, который имеется только у существ, наделённых магией: вампиров, великанов, вейл, гоблинов, домовиков, оборотней, троллей, прочих-остальных ну и магов-людей. У всех вышеперечисленных ауры весьма отличны друг от друга, что значило — глупенький огрызок «присосался» к некой переменной. Я ещё в прошлой жизни думал: если стать другим магическим существом, это ощутимо сдвинуло бы место прикрепления крестража к носителю, а следовательно — нарушило связь. Привёл бы такой сдвиг к уничтожению крестража?       «Вполне возможно. Почему нет? Это ведь логично».       Естественно, это была только теория. Пусть и логичная, но…       «Но почему бы не проверить экспериментальным путём? В конце концов, если не получится, тогда можно будет раздразнить Квирреллморта у зеркала Еиналеж — ну или Желание, кому как нравится, — и получить от него в лоб уже там. Почему нет?»       Стать я мог бы только вампиром или оборотнем, остальными нужно было родиться, так что выбор был невелик. А поскольку, как по мне, лучше раз в месяц по лесу побегать, чем постоянно человеческой крови хотеть, то выбора не было и вовсе. И я решил рискнуть. Вот прямо там — в ванной перед зеркалом, по пояс голый, с чуть светящимися зеленью глазами — и решил: «Когда там у нас полнолуние? Где там у нас Сивый гулять любит?»       Умылся, приготовился ко сну и, натянув футболку, пошёл обратно к себе.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Закрыл окно, поменял наконец лампочку в ночнике и снова стал думать, уже забравшись в кровать: «Для того, чтобы стать оборотнем, надо…» Я не знал, что ещё можно предпринять для заражения, кроме как подставиться под укус.       В Лютном продавались кости, когти, клыки оборотней — в «Дистальной фаланге». Это достаточно известный магазин, торгующий костями, окаменелостями и всевозможными товарами, вырезанными и собранными из костей. Зашёл я туда как-то раз — шикарные там столики продавались, просто шикарные. Очень мне понравились. И шкатулки костяные продавались тоже красоты́ неописуемой.       «И цены́».       Кровью и шерстью оборотней торговал Шайверетч в своих «Ядах и отравах». Это местечко тоже располагалось в Лютном. А вот слюной не торговал никто. Вывод напрашивался сам собой: либо редкость несусветная; либо товар настолько криминальный, что вот так запросто не купишь. И значило это только одно: искать оборотней мне придётся самостоятельно.       Особо сложным это не было. Все знали, что, «если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от» Запретного леса в полнолуние. Проблемой было выживание после встречи. Моё выживание, естественно. Оборотню-то что сделалось бы. Поскольку вряд ли какой-либо оборотень согласился бы накапать мне заразной слюны в скляночку и идти охотиться дальше, — «Ну или чем там оборотни в полнолуние занимаются?» — то мне пришлось бы подставиться под укус. Ну а потом свалить, чтобы до конца не доели. Свалить можно было бы аппарировав. Но чтобы не утащить в аппарацию и оборотня, нужно было бы предварительно вырваться из его зубов. И тут вставала проблема — мне сейчас было всего шесть неполных лет. Пусть магически я был силён, но физических сил у меня имелось столько же, сколько у любого малыша-шестилетки. А значит — нужно было оружие.       «Где взять? Опять придётся думать. Так точно привыкание к мыслительной деятельности разовьётся. Хотя особо думать тут не над чем, понятно, что придётся делать самому, — перебрав в памяти всё, что было в моём распоряжении, я пришёл к выводу, что ничего более подходящего на роль оружия, кроме тёткиной садовой тяпки, мне не найти. — Дядькины клюшки для гольфа слишком длинные. Ружьё он ещё не приобрёл, чтобы я мог утащить и смастерить обрез. Да и отдача… В смысле — от ружья. Хотя и от дядьки тоже. А купить бейсбольную биту в спортивном… Мы не в Америке, где бейсболу, как любви, все возрасты покорны. Маленькую детскую биту придётся заказывать и ждать, а полнолуние уже через пару недель. Так что без вариантов. Тяпка конечно не ахти какое оружие, но… Если наточить и доработать — потянет».       Успокоенный, я уснул.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Потратив первую половину дня на вялое отбрыкивание от Дадли и его будущих прихлебателей, послеобеденное время я опять провёл с мымрой из администрации. В глазах так и не представившейся мне мисс горел огонёк азарта, хотя на лице читалось явное недоверие. Очевидно, тётенька не могла определиться: хвалить меня за успехи или подождать и насладиться провалом выскочки.       «Не в этот раз, мыыы… мадам. Я конечно не гений, но уж считать-писать на уровне российского четвероклассника умею. Даже по-английски».

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Домой мы трое возвращались через кафе-мороженое. Пришлось подкупать Дадли вкусненьким, потому что тот истерил, тоже желая закончить школу экстерном. Пузан-младший по-детски наивно был уверен, что может всё сделать ничуть не хуже меня. Петуния скрипела зубами, наверняка проклиная племянника и дурацкие инициативы, но улыбалась и по десятому разу объясняла Дадли одно и то же. Ну не могла образцовая мать позволить себе на людях прописать сынуле поджопник.       Я тётке сочувствовал, но с помощью не лез. Сидел тише воды ниже травы и наслаждался вкусненьким. Про себя же чуть злорадно подхихикивал, потому что Дадли на самом деле мальчиком рос избалованным, а Петуния словно этого не замечала. Вот пусть увидит.             «Давай, тётушка, займись воспитанием своего поросёнка».

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Оставшиеся до полнолуния дни прошли примерно по одному сценарию. С понедельника по субботу: школа с дополнительными тестами после обеда в компании всё более удивлённой мымры; вечером сад и работа над усовершенствованием тяпки. В воскресенье школа заменялась церковью и променадом по городку, где на каждом шагу приходилось тормозить и ждать, пока Дарсли вежливо раскланяются с прочими обывателями.       «Ох уж этот мне двадцатый век. Ох уж эта английская провинция».       С тяпкой я решил не мудрить, а использовать два отличных заклинания: «Бомбарда» и «Инсендио», благо руническую запись обоих прекрасно помнил. Оборотень ведь не особо неубиваемое существо. При наличии волшебной палочки и знаний программы четвёртого курса Хогвартса справиться с любым оборотнем, и даже не с одним, не проблема. Главное — чтобы не напали со спины, а ты сам чтобы не ворон считал, а действовал. Ну и меткость ещё не помешала бы конечно.       На остро заточенный металлический наконечник я придумал нанести руны взрывающего заклинания, а вдоль рукояти — несколько раз цепочку огненного. По моей задумке это должно было работать так: шваркнул остриём — получился взрыв. В запись заклинания я внёс изменение, которое делало взрыв направленным строго вдоль острия. Чтобы не взорвалось всё мне в лицо и не оторвало руки нафиг. Этот приём я рассматривал в качестве средства ближнего боя. Этакого орудия последнего шанса, выстрела в упор, которым придётся воспользоваться, если оборотень вцепится в меня и не отпустит. Ну а огненное заклинание после моей корректировки должно было работать как магловский огнемёт. Просто навёл тяпку на цель, подал магию через пальцы в рунические цепочки, и вот тебе струя напалма. Это стало бы средством для боя на дистанции.       «Простенько и со вкусом», — заключил я и приступил к процессу нанесения рун на тяпку. Начать решил с рукояти, так как дерево проще поддаётся обработке. Я возмечтал выжечь руны, проведя магию через какой-нибудь металлический стержень. Стащил у Вернона из гаража большущий гвоздь и…       «Ага. Не тут-то было!» Для начала пришлось научиться проталкивать силу через сопротивляющийся металл. Ну и в процессе гвоздь грелся. Логично? Логично. Я ведь этого и добивался. Но в моих мечтах об идеальном мире и идеальных гвоздях те грелись не равномерно, а только в нужных местах, только на острие, как паяльник. Ох и намаялся же я. Первый гвоздь стёк к моим ногам каплями раскалённого металла. Второй… В общем, было нелегко. Зато понял, почему волшебные палочки деревянные, а не — как в фанфиках разных — костяные да железные. Но план тренировок на ближайшие несколько лет теперь у меня имелся. И венцом умений там значилось: нагреть гвоздь так, чтобы кончик был раскалён, а шляпка оставалась холодной.       Было ли мне страшно? Умеренно. Возможно, адреналин Битвы за Хогвартс из прошлой жизни ещё не до конца из мозгов выветрился. Но как я и сказал: оборотень не бессмертный и ко встрече с ним я тщательно готовился. И подготовился.       В ночь перед полнолунием я аппарировал в ближайший лесок и провёл полевые — хотя скорее «лесовые» — испытания тяпки. В Литтл-Уинджине таким заниматься было негде, очевидно же. Всё работало так, как и задумывалось мной. Струя огня била вперёд ярдов на десять, а воронка от взрыва, после удара остриём в землю, осталась хоть и небольшая, но… Если такая вдруг появится в чьём-нибудь теле, тому бедолаге не позавидуешь.       Испытав свой первый артефакт, я со спокойной душой вернулся досыпать. Днём мне предстояло писать тесты за последний, четвёртый, класс младшей школы, а ночью меня ждало сами знаете что. Потому стоило хорошенько отдохнуть. Возможно стоило и завещание написать, но я всё ещё оставался самоуверенным и беззаботным.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      И вот настал день «икс». С тестами было покончено. Все предыдущие я написал на высшие баллы, о чём в моём реальном возрасте даже стыдно упоминать. Как написал последние, сегодняшние, мне было плевать, всё равно со младшей школой в любом случае я «завязал» бы.       Вечер тянулся медленно и вязко, мне начинало становиться не по себе. Тело словно переставало подходить по размерам. Кожа ощущалась скорлупой яйца, готовой треснуть от малейшего неловкого движения выросшего птенца. Я понял, что перестарался, экономя силы ради визита в полуночный лес. Надо было быстренько что-то предпринять.       «Диван к моим услугам», — подумал я.       Выглянул в холл. Прислушался. И различив, как мне показалось, голоса Петунии и Вернона в их спальне, уже привычно аппарировал в гостиную, рассчитывая весело шлёпнуться с высоты задницей на мягкий диван.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Ну шлёпнулся. Задницей. Диван оказался почему-то непривычно-упругим и крякнул подо мной мужским голосом. Слегка отрикошетив от чужого пуза, я сполз на пол, развернулся и уставился на пузовладельца. А тот, соответственно, на меня.       Оказалось, Вернон, удобно расположившись на диване, в полной темноте наслаждался стаканчиком вискаря на сон грядущий. А теперь он ошалело пялился на меня.       — Ааа… а тётя там с кем болтает? — поднимаясь на ноги, нахально спросил я и пояснил так, словно это должно было извинить моё на него падение: — Я думал, это ты с ней там.       — «Ааа» с подругой. По телефону, — вполне мирно ответил он, очевидно догадавшись, что я рассчитывал провернуть трюк с путешествием сквозь потолок в отсутствие свидетелей.       — А-аа, — понятливо кивнул я, вспомнив, что в спальне Вернона и Петунии была телефонная розетка, и изредка тётка позволяла себе поболтать с подружками, с комфортом устроившись в подушках. — «Эх, мой айфончик, я о тебе ещё помню. Через столько лет», — Ну я пойду? — осторожно уточнил я, для наглядности потыкав пальцем в потолок, и шагнул к лестнице.       Вернон отпил виски, пошевелил усами и спросил со смешком:       — А что, на ещё один трах-тибидох силёнок не хватает?       «Мужик, ты решил меня «на слабо» взять?»       — «Хватает», — ответил я осторожно. — «Он, конечно, вроде как расслабленный и добрый, но зачем зря нервировать и нарываться?»       — Ну а если хватает, так и лети отсюда, Каспер, — Вернон сделал рукой движение, очень напоминающее то, каким отгоняют надоедливую муху. — И тётке чтоб — ни словечка! — для наглядности, чтобы я понимал, о чём следует молчать, он встряхнул стакан, заставив брякнуть кубики льда.       — Понял, — покладисто согласился я и даже не добавил: «Тогда ты тоже». — Ну я… полетел тогда? — уточнил я на всякий случай.       — Давай-давай, — поторопил он меня, добавляя себе ещё на два пальца виски.       — Угу. — И я аппарировал к себе, даже забыв провернуть фокус с падением на кровать.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Наконец настала ночь. Из-за облаков показалась огромная яркая луна, ясное дело — идеально круглая. Все Дарсли сладко спали, — «Вернон так уж точно», — и я, как был в пижаме и тапочках, закрепив на носу клеящими чарами клятые очки и ухватив покрепче верную тяпку, аппарировал в Запретный лес. Имелось там на опушке одно очень приметное деревце. Лишённое коры, высушенное солнцем и отмытое дождями до костяной белизны, то не упало, а продолжало цепко держаться корнями за почву, выступая из ровной стены живого леса. Вот это-то деревце я и выбрал в качестве ориентира. Думал ли я, что что-то может пойти не по сценарию? Как это? Не думал. Потому что и сценария у меня не было. Так. Укус, побег, а там посмотрим.       Поиски оборотней не заняли много времени. Не понадобилось ни «Ревелио», ни заклинания усиления слуха, завывания и порыкивания доносились из чащи даже в нескольких местах. Мне желательно было встретить одиночку, а не стаю. По вполне понятным причинам. Потому я аппарировал поближе туда, откуда донёсся одноголосый вой. Теперь стоило поторопиться, чтобы не встретиться с теми, кто, как и я, поспешил на этот громкий зов.       Выбравшись из подлеска на вполне приличных размеров полянку, залитую лунным светом, я остановился в центре и заплакал. Типа я несчастный, потерявшийся ночью в лесу ребёнок. В пижаме и тапочках. Совершенно домашний и безобидный.       «Ну-ну».       Оборотень мне попался то ли не голодный, то ли чересчур умный. К сожалению, вот так запросто, по щелчку пальцев, вылезать из кустов он не собирался. Сидел, принюхивался, присматривался. Приценивался.       «Ну что ты там сидишь, падла? Вылазь. Вылазь, кому говорю! Видишь, мальчик я маленький. Холодно мне и страшно. А что тяпка в руке, так мало ли у кого какие игрушки? Может, я дитя потомственных пуффендуйцев? Грядку не взрыхлил — считай, день зря прожит».       Словно услышав мои понукания, — а может, не пожелав делиться с приближающимися конкурентами, чей ответный вой раздался уже куда ближе, — оборотень наконец-то вышагнул под свет луны.       «Ой, мамочки! Лучше бы ты и дальше в кустах сидел».       Да уж, с выбором объекта я явно промахнулся. Этот оборотень был таким огромным, что куда там Люпину. А ещё у скотины был весьма осмысленный, хотя и переполненный злобой взгляд, а чёрные губы растягивала явственная ухмылка.       Я тоненько взвыл от ненаигранного страха, старательно поворачиваясь к оборотню той стороной, с которой тяпка в моей руке была бы менее заметна.       Гад шёл на меня уверенно, в бочкообразной груди клокотало тихое низкое рычание. Возможно, я утрировал, но мне казалось, будто он довольно посмеивался. Добравшись до меня, оборотень присел на задние лапы, потому что росточком я ему был примерно до одного места. Да-да, до того самого, которое не преминуло шокировать меня габаритами, потому как штанов оборотни, понятное дело, не носят.       Я судорожно сглотнул, в ужасе прикипев взглядом к гигантским гениталиям: «Это, чё ли, и у меня такое будет? Да ну нах!» Я с трудом сдержал желание аппарировать оттуда к чёртовой матери, чему очень помогли мощные когтистые лапы, сжавшие мои плечики. На макушку что-то капнуло и потекло за шиворот, — «Это чё? Слюни? Фууу! Бляааа, какая гадость!» — а лицо обдало зловонным дыханием.       Оборотень шумно принюхался, продолжая на выдохах довольно клокотать. В лопатки мне впились здоровенные когти, и я не сдержал очередной писклявый вскрик. Оборотень заворчал ещё довольнее и смачно лизнул меня от подбородка до лба, заляпав очки до почти полной непрозрачности и напоследок поставив дыбом чёлку. Это было до жути противно. Горячо, склизко, вонюче…       — Фууу, бляааа, — выдавил я, борясь с приступом тошноты. — «Пиздееец! Не, если он меня сейчас не укусит, вертел я на одном месте такое заражение! Кусай, сссука! Чё лижешь?» — высказать всё это вслух хотелось очень, но я опасался насторожить оборотня, уж слишком разумным был у него взгляд и рациональным поведение. — Пусти, животное! Я папке нажалуюсь! — вякнул я, желая спровоцировать его наконец на активные действия.       «Животное» рыкнуло, подцепило когтями под воротник мою пижамную курточку и рвануло в разные стороны, попутно оставляя на лопатках, ключицах и плечах глубокие борозды. А потом этот гурман, распаковав таким образом конфетку, схватил меня за бока, приподнял и цапнул.       Как же это было больно! Мне на шею и плечо словно кипятка плеснули. Я заорал во всё горло и, ни о чём не думая — благо он укусил меня за левое плечо, и правой рукой я мог двигать, — вонзил остриё тяпки куда-то в корпус обидчика.       Раздался приглушённый «бумк», и уже оборотень взревел, брызжа слюной мне в лицо, оглушая децибелами и вонью.       Не откладывая, я размахнулся и ударил ещё. В этот раз «бумк» был гораздо громче. Перед глазами блеснули искры. Что-то хрустнуло, в лицо и на грудь плеснуло горячим. В следующее мгновение лапы оборотня судорожно сжались, загоняя когти мне между рёбер. Я опять взвыл от боли. Последовал миг свободного падения и жёсткое приземление на спину. А следом мне на бёдра и ниже рухнуло что-то тяжёлое, а на живот опять полилось горячее.       Позднее, когда я анализировал этот момент, я осознал насколько же мне повезло. Повезло, что оборотень меня поднял, иначе я просто не дотянулся бы ему до жизненно важных частей тела тяпкой. Повезло, что поднял не прижав руки к телу, а именно подхватив за бока, иначе я не смог бы пошевелить руками. Повезло. Вот просто повезло. Иначе всё, не было бы меня.       Несмотря на заливавший мозги адреналин и дезориентацию после удара об землю, я сообразил, что лежать не время, и забарахтался. Скуля от букета ощущений в плече, с трудом спихнул ногами тлевшую и вонявшую палёным мехом, шашлыком и кровью тушу. Благо хоть та удачно не погребла меня под собой целиком. Перевернувшись и встав на карачки, я отполз в сторонку, волоча за собой тяпку и стараясь не опираться на раненую руку. Тоненько поскуливая от дёргающей боли, распространяющейся от раны, кое-как протёр пальцами очки. Через замазанные всем подряд линзы видно было хуже некуда. Я выматерился от души, сразу за все потрясения этой ночи, и поклялся сам себе страшной клятвой, что в этот раз не буду ждать, а сразу же займусь зрением. Прищурившись, кое-как различил в свете полнолуния мохнатую кочку невдалеке, над которой курился лёгкий дымок. А рядом с собой — оскаленную волчью башку с окровавленной пастью.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Кусты раздвинулись, и на поляну, насторожённо принюхиваясь, выбралось ещё три оборотня.       И вот тут я понял, что сейчас меня будут немножечко убивать. А ещё я понял, что началось превращение: «И что делать? Мне надо остаться в лесу. Я теперь дикое, агрессивное магическое существо. Я не могу вернуться домой, я там всех сожру! Но если я останусь, сожрут меня. Вот эти трое парней и сожрут».       Дальше я функционировал в каком-то странном автоматическом режиме, просто не успевая задуматься над следующим действием. Подхватил тяпку, пустил в троицу самую мощную и долгую струю огня, на какую только было рассчитано заклинание, и на остатках сил аппарировал к тому самому приметному деревцу.       Я ещё успел расслышать испуганный рык и полный боли визг кого-то из оборотней, а дальше меня подхватило неаккуратной воронкой перемещения, закрутило, выплюнуло, шваркнуло об землю и полностью накрыло болью. Мышцы рвало, суставы выкручивало, позвоночник вытягивало, колени неестественно выгибало. Я преображался в магическое существо. Переполненное злобой, лишённое сострадания, подверженное влиянию луны.       «Что же я наделал», — ещё успел подумать я.       А потом навалилась темнота.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Очнулся я спустя какое-то время. Себя ощущал непонятно: боли не было, но была жутчайшая слабость.       Присмотревшись к окружающему пространству, я осознал, что, по всей видимости, валяюсь в траве, полностью перекрывшей мне поле зрения. Где я, толком было не понять. Повозившись и с трудом приподняв голову, увидел невдалеке то самое приметное дерево, выделяющееся на фоне стены свежей зелени, как скелет выделялся бы на фоне одетых в чёрное людей.       «Значит, аппарация удалась, — сделал я простой вывод. — Логично, ведь жив ещё».       Что-то мешало мне смотреть. Я мотнул головой, чтобы отбросить в сторону чёлку, но от привычного движения меня так повело, что даже опрокинуло на бок. Я замер, где упал, и затаился. Но вокруг было спокойно, никто не спешил на меня нападать. Я попытался посмотреть на свою руку. Половину поля зрения опять перекрыло что-то тёмное, а рук было не видать.       — Чё за херня? — сказал я, но вслух раздалось: — Тяф-тяф-ряф! — «Чегооо? — мысли заворочались в голове: — Значит, я обратился. Но почему я в своём уме? И почему я не могу встать?»       Я снова завозился, перевернулся и попытался подняться. В конце концов, стоять на четырёх точках опоры должно было быть проще, чем на двух. Так я думал. Наивный! Не тут-то было. Ноги… — «Тьфу ты, лапы», — лапы дрожали и разъезжались, а непропорционально большая и тяжёлая голова тянула слабую шею вниз. От обиды я, сам не понял как, тоненько заскулил.       И тут я всем тельцем ощутил ритмичное подрагивание земли: «Что это?! Неужели тролль? Или великан? Мне пиздец!»       Дрожание земли усилилось, а по непривычно чувствительным ушам резанул шорох травы.       Стало так страшно, что мой скулёж перешёл в свист, почти в ультразвук. Я и рад был бы заткнуться и затаиться, но глупое тело совсем меня не слушалось. Мой человеческий мозг снова был заперт в оковах бестолковой непослушной плоти, живущей инстинктами. Точно как почти восемнадцать лет назад в теле младенца. Вот только тут не было родителей, которые худо-бедно, но могли спасти.       Кратко попрощавшись с жизнью и извинившись перед Смертью за собственную дурость, я зажмурился изо всех сил…

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      И тут кто-то схватил меня за шкирку и поднял над землёй, напугав до мокрого подгузника. Ну а поскольку подгузника на мне не было…       Я висел и сикал. Стыдно было до ужаса, но сдержать позыв крошечного несовершенного организма я не мог.       Когда я закончил, меня встряхнули, словно…       «Нет, эту ассоциацию я даже самому себе додумать не позволю!»       В общем, меня подняли повыше, явно чтобы рассмотреть, и я обомлел: на меня, скептически изогнув бровь, смотрел Северус Снейп собственной персоной. Совсем молодой, не измученный постоянным нервным напряжением двойной жизни, без скорбных складок от крыльев носа и вниз, без суровой морщины между бровей. Да ведь ему и было-то сейчас всего двадцать шесть.       Он смотрел на меня.       Я смотрел на него.       — Как ты тут оказался? — спросил он.       «А он ничё такой», — подумал я. Удивился собственным мыслям, тут же на всякий случай поджал хвост и заскулил. Но хотя бы стало понятно, что не великан это шёл и даже не тролль, а человек. Просто я обернулся не страшным оборотнем, а какой-то мелкой тварюшкой.       «Интересно, а мышеоборотни бывают? И как так получилось? Тот мудила зубастый дефективным оказался, что ли? Все мутагены в хер с яйцами стекли, что ли? И нафига я всё это терпел тогда?»       Снейп пристроил меня на плечо и огляделся. Я тоже невольно огляделся вместе с ним, потому что он не головой крутил, а поворачивался всем корпусом. Смотреть вниз было до крайности неудобно. Ещё неудобнее, чем просто вперёд. Но кажется, вещей моих поблизости не было. Одно из двух: или в темноте не бросались в глаза, полностью пропитавшись кровью оборотня, или слетели во время аппарации.       «Очень даже может быть. Если изменения начались ещё на той поляне, до того, как меня скрутило болевым приступом, то вполне возможно. Что ж, тем лучше. Совсем я не хочу, чтобы меня приняли за… Не знаю, на кого я сейчас похож, но надеюсь, на кого-нибудь милого. Хотя, при моих нынешних габаритах даже то страшилище, которое меня укусило, будет смотреться достаточно мило. Но вот тяпку жаль. Придётся ведь как-то с тёткой объясняться. Хотя об этом я подумаю потом, когда… А кстати, когда? Когда я смогу обратно очеловечиться? И за пижаму мне влетит, и за тапочки. Эх. И что теперь?»       А меня тем временем завернули во что-то тёплое и приятно пахнущее, прижали плотно к крепкому телу и…

⟣ · · ⟡ · · ⟢