Неправильный Поттер. «Пуффендуй». Версия 2.0 от соавтора

             

⟣ · · ⟡ · · ⟢

             Я проснулся от какого-то приятного ощущения. Очень приятного. От чего-то, похожего на освобождение. Но не успел я задуматься: «Что бы это могло быть?», как осознал, что прямо в лицо мне светят наглые солнечные лучи, пронизывая веки и окрашивая реальность в алые тона. Неприятное такое «с добрым утром» от вселенной.       «Судя по всему — я забыл задёрнуть на ночь шторы, — лениво проползло в голове. — Серьёзное упущение».       Потом мне припомнился сегодняшний сон, и я понял: правы были психологи, когда говорили… — «Точнее, скажут лет через …дцать», — что в полнолуние абсолютно всем крышу срывает, необязательно быть для этого оборотнем. Шевельнув непривычно тяжёлой, словно с похмелья, головой, я попытался отвернуться от окна. Получилось плохо. Честно признаться — почти совсем не получилось. Шея настолько затекла, что мне показалось, будто та укоротилась. Я попытался натянуть на голову одеяло и оцарапал нос когтем.       «Когтем?!»       Вот тут-то я и распахнул глаза, по которым немедленно резануло подлое солнце, терпеливо дожидавшееся возможности сделать это пробуждение ещё более неприятным. Глаза, естественно, заслезились. Я, естественно, рефлекторно снова зажмурился. А попытавшись эти самые глаза протереть, только оцарапал нос. Снова. Я уже понимал, что всё случившееся произошло на самом деле, а не приснилось мне. Понимал, что всё ещё нахожусь в тельце не мышонка, не лягушки, а неведомой зверушки. Понимал, но упорно не хотел верить. Надеялся на старое-доброе детское правило борьбы со страхами: пока ты не видишь, этого вроде как и не существует на самом деле.       Но хотел я или нет, а глаза рано или поздно пришлось бы открыть. И чтобы солнце меня больше не слепило, стоило поднапрячься и отодвинуться. И вот когда я отодвинулся — делать это пришлось всем неуклюжим телом сразу, — то понял, из-за чего же я проснулся. Из-за того, что описался. И до сих пор уютно лежал на тёплом мокром пятне.       «Ну супер, блядь! Только об этом и мечтал, б… Ладно. Уже ничего не поделаешь. Надо успокоиться и осмотреться». Сказано — сделано. Я попытался осмотреться. Организм мне в этом не помогал, а скорее мешал изо всех сил.       «Как звери вообще умудряются что-то разглядеть, когда собственный шнобель перекрывает чуть ли не половину поля зрения? — навязчиво казалось, что я страдаю от сходящегося косоглазия. — И почему так херово видно? Ааа, бля! Я ж без очков. Тьфу ты, мать твою! Ну что за невезуха! Никогда не думал, что звери тоже могут страдать от плохого зрения. Хотя я же оборотень. У них… у нас вроде как регенерация и вообще здоровье железное, не?»       В общем, путём неизящных и энергетически сильно затратных телодвижений я обнаружил себя на мягкой обоссанной подстилке, под старым выцветшим махровым полотенцем. Это было всё, что я мог отчётливо разглядеть, в остальном же уверен не был. Но насколько смог разобрать, находился я в небольшой, почти абсолютно пустой комнате — очевидно, мансардной — со скошенным в одну сторону потолком. Сероватым, давно не белёным. Ну или это у меня теперь такое цветовосприятие было. На стенах «красовались» невнятного цвета обои с расплывающимся, ну или просто истёршимся от времени, рисунком. Пол был рассохшимся и пошарпанным, цвета детской неожиданности.       «Н-да, это сейчас, если брать в расчёт особенности моего пробуждения, как нельзя более актуально. Цвет сезона, можно сказать».       На этом самом полу, неподалёку от моей подстилки, стояла вроде как тарелка. Вроде как не пустая. Солнце в эту убогую обитель светило, ясное дело, через окно, которое, судя по доносившемуся до меня ветерку, было приоткрыто по летнему времени. Вот и всё, что имелось в моём распоряжении и в поле моего ограниченного носом и прочими дефектами зрения.       «Ну ладно, не совсем «всё». Ещё здесь есть дверь, очевидно перекрывающая мне путь к свободе», — что делал бы со своей свободой, проснись не в этой комнатке, а в Запретном лесу, я предпочёл не задумываться.       Приняв, что всё, пережитое мной в эту ночь, случилось на самом деле, а не приснилось в кошмаре, я сделал вывод, что никогда не буду аппарировать с животным, если хорошо к тому отношусь. Потому что ощущения аппарацию сопровождали феерические. Начало я помнил, а вот финал нет, так что смело можно было заключить: в процессе я потерял сознание.       «Хорошо хоть очнулся не в гипсе, — раздражённо пошутил я, припомнив крылатую фразу из старого фильма. — И где же я, интересно? В доме Снейпа, наверное. Не думаю, что он рискнул бы притащить в школу к детям опасную тварь, пусть и маленькую ещё. Он же не Хагрид и не Дамблдор, — следующая моя мысль почти в точности повторила известный перл советских кинематографистов: — А в Хогвартсе сейчас завтрак. Яичница».       В животе печально уркнуло. А потом мне сделалось очень-очень ссыкотно, потому как выстроилась логическая цепочка: на дворе уже как минимум утро, а я всё ещё не дома.       «А на дворе-то уже утро! — тут мне захотелось побиться крепким лбом обо что-нибудь. — Петуния наверняка уже заглянула ко мне в комнату, чтобы разбудить на ожидаемое сегодня торжественное вручение сертификата за двухлетний подготовительный курс и за младшую школу. И кого она там обнаружила? А никого! Потому что я не там, а тут. Валяюсь, понимаете ли, в луже ссанья! Так. Пора сваливать, — постановил я и поспешил поднатужиться и превратиться в человека. Ну и… и ничего не получилось. — Почему?! Я же читал!»       Я действительно внимательно читал в прошлой жизни отданную мне Сириусом Блэком тетрадь с подробным описанием обратного превращения. Тот ещё во времена собственной юности скопировал для их троицы полезные сведения из фамильного руководства по анимагии. Я сейчас сделал всё именно так, как было написано: представил себя в человеческом теле; сосредоточился на превращении; приложил усилие. Но ничего не получилось.       Я повторил. И ещё. И ещё. Но даже после десятого раза всё равно смены облика не произошло. Побиться лбом захотелось ещё сильнее, но с такой анатомией я только и мог, что рассадить свой гигантский нос об щелястый пол.       «Может, кого-нибудь покусать? — предложил я себе альтернативу и провёл языком по абсолютно голым дёснам. — А нет, не по «абсолютно». Вон что-то спереди царапается, два каких-то бугорка. Но в целом я сейчас, как та старая собака из анекдота: только и могу, что засосать насмерть».       Чтобы сильнее не расстраиваться, попробовал ещё попревращаться, но всё было бесполезно. От бессильной злобы захотелось по-детски расплакаться, и я завыл. На деле получилось, что запищал ультразвуком. Трезво оценил собственные умения: «Ей богу — комар. Вот зря я себя так обзывал. Накаркал».       Ну а если отбросить шутки — всё очевиднее вырисовывалась печальная перспектива: невзирая на желание, придётся мне провести в этом месте какое-то время. И до какой отметки скатятся наши отношения с родственниками, можно было только предполагать. А ведь не стоило сбрасывать со счетов и полицию. Наверняка тётка, как любой нормальный человек, не обнаруживший с утра ребёнка в его постели, подняла панику. Захотелось одновременно заплакать, побиться лбом и покусать. А ещё я понял, что хочу не только жрать, но и опять писать.       «Бля, боже! За какие грехи мне всё это? Сколько мне ещё терпеть эти унижения?» Но ной не ной, а писать хотелось. И не такой-то у меня богатый был выбор, чтобы помнить о чувстве человеческого достоинства. В конце концов, как раз человеком-то я сейчас и не был.       Впрочем, выбор был, тут я приврал. Я мог в очередной раз напрудить на подстилку или мог сделать то же самое, но на полу. По здравом размышлении я решил, что сухая часть подстилки мне ещё пригодится, а полу уже всё равно: «Заодно проверю, что там в тарелке, чтоб два раза не вставать».       Я окончательно выполз из-под полотенца и, утвердившись на четырёх толстеньких, но слабых лапках, попытался слезть с довольно-таки высокой — «Для меня сейчас и пара дюймов — Эверест», — подстилки. Шагнул, тут же потерял равновесие и скатился вниз, больно ударившись треклятым носищем. От досады и боли снова пискнул по-комариному и описался. Но и польза от падения была, кроме опорожнения мочевого пузыря без мук совести, — я подкатился почти к самой тарелке.       Подполз — «Так безопаснее», — и сунул нос в содержимое. По непривычно чувствительным ноздрям ударил аппетитный запах молока. Я аж взвизгнул от восторга и закопошился, вставая. Пока вставал, сообразил, что тарелка, видать, была накрыта стазисом, чтобы сохранить кашу тёплой. С благодарностью обозвал Снейпа заботливым.       Но благодарность моя заметно увяла, когда я понял, что не умею есть по-звериному. Если я наклонялся, каша — «Сссука!» — забивалась в ноздри, и я захлёбывался. Если не наклонялся, то язык не доставал до каши.       «И чё делать?!» От злости я шлёпнул лапой по краю тарелки, — сам не понял, как смог при этом не упасть, — та резко наклонилась, и немного каши выплеснулось на пол. Ну тут дело пошло веселее. Хотя парочка заноз в языке прибавилась, однозначно.       Угваздавшись в каше, расколов в итоге тарелку, оставив рядом с первой ещё одну лужу, я вернулся на подстилку. С трудом всполз на верхотуру и рухнул обессиленный в стороне от мокрого холодного пятна. И мгновенно вырубился.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Не знаю, сколько я проспал. Собак у меня ни в одной жизни не было, а ни Блэк, ни Люпин не показатель, так что сколько спят после еды мелкие оборотнята, я не знал даже примерно. Проснулся снова от того же самого.       «Ну ё-маё! Мне так спать скоро негде будет. Нельзя с этим как-нибудь уже решить вопрос? Сколько я ещё возрастным энурезом страдать буду? Зла не хватает».       Жрать тоже уже опять хотелось, но я не спешил слезать с подстилки, только сдвинулся с мокрого. Просто я небезосновательно боялся, что, если начну активно шевелиться, а потом доем свои объедки, от усталости и тяжести в желудке опять засну. А надо было подумать. Утро я бездарно посвятил переживаниям, а стоило задуматься над первопричиной того, почему я оказался в «здесь и сейчас». Это ведь была отнюдь не встреча со Снейпом, а попытка избавиться от крестража. И стоило проверить, как тут обстояли дела.       Я вздохнул, заранее предвидя связанные со строением тела мучения. Полежал ещё немного, как следует пожалел себя и, набравшись решимости, сел. Стараясь не потерять равновесие, что было очень — «Очень!» — трудно, я сильно вывернул шею и уставился одним глазом себе промеж лап. Передних. Заодно и задних, там всё рядом оказалось. И активировал магическое зрение. Шею сводило, видно было отвратительно, но я разглядел краешек тёмно-серого пятна примерно на прежнем месте. Ну с поправкой на смену тела, конечно же. Если судить по куда более светлому цвету и заметно размытым очертаниям, то имело место очевидное разрушение ментального паразита.       С облегчением сменив позу, стараясь не обращать внимание на нос, навязчиво маячивший в поле зрения, я задумался под печальные завывания желудка: «Наверное, причина того, что я не могу вернуться в человеческий облик, — распад крестража. И когда процесс завершится, то вот тогда и… Все другие варианты… А какие у меня есть варианты? Что я теперь навсегда останусь в теле оборотня? Неее, это ваще не вариант! Даже думать о таком не желаю!»       Привычно постановив: не думать о плохом, я повторил утренний подвиг. Только каши в этот раз было куда меньше, и была та противно-холодной.       С трудом забрался обратно на подстилку, уложил на лапы тяжёлую голову, прикрыл глаза, чтобы не видеть этот проклятущий нос, и принялся мрачно размышлять: «Интересно, зачем я Снейпу? Хочет подрастить детёныша оборотня и распотрошить на ингредиенты для зелий? Скорее всего. Судя по отношению — аппарации — да. Но судя по тёплой каше — нет. Как понять? Ай похуй. Всё равно я раньше сбегу. Ведь сбегу же? Надеюсь. Да точно сбегу! А иначе мне не жить. О-хо-хо, куда я опять влез?» И вот под эти грустные мысли я снова провалился в крепкий детский сон.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Проснулся я, ради разнообразия, до того, как описался. Правда, несильно до, потому что всё равно описался тут же, на этот раз ещё и от страха. А испугался я резко распахнувшейся двери. Не самой двери, а того, что пряталось за: в дверном проёме развевалось нечто огромное и чёрное.       «Дементор! Бляааа! Мне пиздец! Спасайся, кто может!» — завопил я, но вслух раздалось уже привычное:       — Тяф-тяф! Ууу! Ууу! Ууу!       — Привет-привет, свинюшка, — послышался знакомый баритон в ответ на мои панические писки и попытки заползти под полотенце. — Как такое маленькое существо могло столько напакостить?       «Ох, Снейп! Нахрена ж так пугать? Я ж от страха чуть не обоссс… М-да, не «чуть», — ответил я, но вместо слов снова всего лишь разразился серией потяфкиваний и присвистываний. — Да ну нах! — обиделся я на судьбу. — Невозможно же разговаривать! — и поддел сам себя: — Удивительно, правда? Вообще молчать буду», — постановил я, вякнув напоследок.       — Ну и болтунишка ты у меня, — усмехнулся Снейп, парой взмахов палочкой ликвидируя устроенный мной бардак.       «Я сам у себя», — стоически промолчал я.       — Ну что? Всё хорошо? — поинтересовался он.       Я решил намекнуть этому в перспективе потрошителю обортничьих младенцев, что хорошо отнюдь не всё. Сел, демонстративно принюхался к подстилке и завыл.       «Ну не трогать же лапой мокрое? Не то чтобы я брезговал, но это слишком по-человечески, по-моему».       Снейп молчал.       «Наверняка сейчас скроил свою рожу скептическую с бровью приподнятой».       Потом он завозился. Как оказалось — достал палочку, но таких тонкостей на расстоянии я не различал. И вот достав палочку, этот нехороший молодой человек…       Я с перепугу, завидев летевший в меня зелёный луч, завопил так, что у самого барабанные перепонки от ультразвука чуть не лопнули. Попытался увернуться, естественно не смог, снова скатился с подстилки и взвыл уже от боли и обиды: «Бля! Что я тебе сделал-то?! Я даже не насрал тебе на пол, а ты сразу «Авадами» разбрасываешься! За что?! Пожиратель чёртов! А я ещё тебя уважал, а ты!.. Живодёр! Садист! Уёбок!»       — Да тише ты, — Снейп, похоже, испугался столь внезапного всплеска активности. — Что визжать-то так? — буркнул он, подходя ближе. — Это же просто диагностические чары.       «Да? Ну… ну ладно, извини. Ну извини, правда. Я не разобрал сослепу. Зелёное же, вот я и… Ну извини, не уёбок ты, беру свои слова обратно». Я кое-как перекатился с бока на пузо и, собрав в кучу конечности, снова сел, покачиваясь под тяжестью головы, словно трепещущее от сквозняка привидение.       Снейп молчал, нависнув надо мной чёрной массой. Я молчал тоже. Наверное, он смотрел на меня, но выражения его лица я различить не мог. Я и лица-то различить не мог: так, где-то над чёрной скалой — светлое пятно в окружении опять же чёрного, волос очевидно. Но выражение чужого лица меня мало волновало, меня волновало собственное будущее.       Снейпа, как тут же выяснилось, волновало то же самое:       — Ну и что мне с тобой делать?       «Отпустить на волю и не потрошить».       — Мне надо проверить твоё состояние. Посиди спокойно.       «Ладно. Посижу, чё уж, — и я уселся поудобнее. — Идиот!»       Я действительно сильно сглупил. Но догадался об этом только тогда, когда в меня полетело «Анимагус Ревелио». Что-либо предпринимать было поздно, увернуться я не успевал, да и…       «А смысл? Я ж не анимаг. Ну а если заклинание что-нибудь покажет…»       Но заклинание ничего не показало. Чары достигли меня, обволокли неприятной плёночкой и стекли, оставляя небогатую шёрстку вставшей дыбом и противное пощипывание в носу, как от зарождающихся слёз.       Я перемялся с лапы на лапу, чихнул и снова упал, громко пукнув.       Мой мучитель тихо хмыкнул насмешливо, — «Серьёзно? Смешно тебе? Ну, погоди у меня», — наклонился и подхватил меня с пола под пузо.       — А давай-ка мы с тобой сходим в одно место, — сказал Снейп и прижал меня к груди, уютно прикрывая ладонью.       «Ну я и мелкий, пипец! Ну давай «сходим», если только там не будет разделочной доски для ингредиентов», — буркнул я про себя, покачиваясь в такт чужим шагам.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Мой носильщик спустился на первый этаж. Обстановку я разглядеть толком не мог, но вот запахи ощущал остро.       «Или теперь стоит говорить «чуял»?»       Пахло пылью, старой бумагой и — совсем немного — таким неприятным запахом, который со временем пропитывает жилища сильно пьющих людей. Этакая смесь перегара, дешёвого табака и застарелой мочи.       — Тяф-вяааа! — «Фу, не удивлён, что ты на постоянку в Хогвартсе зависаешь. Тут жить — так себе удовольствие», — высказал я своё непрошеное мнение и опять чихнул. При этом из ноздри вылетел кусочек каши и прилип к чёрной мантии. — Ууу, — печально затрубил я, понимая, что за такое меня по головке не погладят.       Но ошибся. Как раз таки погладили и как раз таки по головке. По голове моей по бестолковой, хоть и тяжёлой, и большой.       — Точно надо тебя к специалисту. Кажется, это простуда, — заключил Снейп, удалил кашевую кляксу каким-то невербальным беспалочковым чистящим заклинанием и…

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      «Бляааа, какая же ты всё-таки сука, Снейп», — застонал я.       — …то же Вы творите, профессор! — раздался где-то над моей налитой чугуном головой незнакомый голос.       «Да, «профессор», вот «что»? — из пасти у меня вырвался еле слышный свист. — Как же мне плохо».       — Нельзя с животными аппарировать. Тем более с такими крошечными! — продолжил разоряться всё тот же голос, явно принадлежащий кому-то молодому и мужского пола. — А Вашему волчонку не больше полутора недель. А то и меньше. Смотрите.       Меня невежливо, но аккуратно перекатили по чему-то мягкому, подняли под подбородок голову и раздвинули веки на одном глазу.       «Оставь меня… Я в печали, — простонал я, радуясь, что свет в помещении был приглушённым и история с утренним солнцем не повторилась. — О-хо-хо, спасибо господу за малые радости. Но когда б я знал, что буду радоваться такой ерунде». Правда, особо радоваться у меня элементарно не хватало сил, я чувствовал себя, как бельё после отжима в машинке-автомате, размазанным по стенкам барабана.       Между тем разговор над моей головой продолжался.       — Видите? — спросил неизвестный знаток животных.       — Что я, по-Вашему, должен видеть? — ответил вопросом на вопрос недовольный Снейп.       — Он ещё слепой!       «Я «слепой»?! Хотя да, я «слепой». Ну почти».       — Видите, глазки мутно-синие? Волчата начинают видеть день на десятый или чуть позднее. И слышать тоже. Так что он ещё совершенно беспомощный! А Вы? — укорил моего мучителя специалист по волчатам.       — Что я? Я не беспомощный, — фыркнул Снейп.       «Ха-ха. Смешно. Я тожжж… Ну почти».       — Я не это имел в виду, и Вы меня прекрасно поняли, профессор, — возмутился его собеседник и наконец осторожно положил мою голову обратно на то, на чём я валялся в полуобморочном состоянии. — Вы аппарировали со своим питомцем. Это недопустимо! Это издевательство.       «Вот точно! — я вяло вякнул. — «Недопустимо» и «издевательство». Совершенно согласен. Только я не глухой, почти не слепой и я не волчонок, мужик. Так что зоолог из тебя так себе».       — Я же не знал, — задиристо ответил Снейп, тем не менее принимаясь меня нежно поглаживать.       Точнее, это я предположил, что поглаживать меня начал именно он, потому что… Ну потому что лучше пусть крошечного меня гладил бы знакомый Снейп, чем незнакомый мужик.       «Хотя… Нет. Нет». Не то чтобы я имел что-то против мужиков в целом, но в таком размере, в каком я пребывал сейчас, лучше было знакомое зло, чем любой незнакомый мужик. Не то чтобы я считал Снейпа злом, но…       В общем, Снейп меня гладил. Незнакомый мужик куда-то отошёл и теперь производил шумы, обычно сопутствующие бытовым раскопкам, то есть копошению во всяких ящиках и шкафах. А я тем временем балдел под приятными касаниями, и размышлял о превратностях судьбы.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      «Вот мог ли я предположить, когда ввязался во всё это впервые, что буду наслаждаться лаской от Снейпа? Да нет конечно!» Конечно я о подобном не думал. Точнее, не думала.       Я/девушка в детстве, естественно, читала «Гарри Поттера» и фильмы смотрела неоднократно. Негодовала из-за ужасного подбора актёров, которым в большинстве своём стоило бы играть весьма поживших маглов, а никак не молодых магов. Те ведь жили, согласно утверждению самой же авторши, в несколько раз дольше обычных людей.       В собственной правоте я смогла позднее убедиться, так что — если кто-нибудь продолжает думать, что взрослеют и стареют маги по-магловски, а потом ещё век скрипят изношенными коленками, — спешу разуверить: Роулинг нам наврала. Дамблдор под всей волоснёй и в свои сто пятнадцать был достаточно моложав. Не удивился бы, узнай я, что бороду и волосы тот специально красил, чтобы добиться такой белоснежной благородной седины. МакГонагалл, ровесница Волдеморта, тоже выглядела далеко не старухой. Воблой сушёной — это да, но она просто по жизни такой была. Да и остальные-прочие… Вот Слагхорн, например. Тот был ровесником Дамблдора, если что, а бодро катался по Хогвартсу румяным колобком.       И это я всё к тому упомянул, что, в первой жизни я/девочка была влюблена…       «А кто не был? Нет, вот скажите мне: кто не влюблялся ни в кого из героев Поттерианы? Нет таких. Все влюблялись!»       Так вот, влюблена я/девочка была отнюдь не в Снейпа. И даже не в молодого Рикмана шерифа ноттингемского, как Роулинг. А в экранный образ Поттера времён четвёртого курса.       «Да, да, стыд-позор, каюсь, но Рэдклиффу тогда как раз так изумительно бровки подщипали, ммм! Не мальчик был, а конфетка нестриженая. Впрочем, не о нём речь, а о Снейпе».       Принц-полукровка переборол мою к нему неприязнь исключительно тогда, когда всплыло, на чьей стороне он был на самом деле. Но когда я подросла, то многое переосмыслила. В том числе и детское мнение о персонажах саги. И поняла, что Снейп был самым последовательным — пусть даже и в своей антипатии, — самым обязательным и самым морально сильным.       Северус Снейп всю жизнь был вынужден идти наперекор собственным желаниям, но не отступал. Потому что следовал долгу и ранее данным обещаниям. Вряд ли Снейп мечтал стать шпионом в стане «Пожирателей Смерти» и ежедневно рисковать расстаться с жизнью, но стал. Снейп явно не хотел мараться об убийство Дамблдора, но совершил эвтаназию в нужный момент. Снейп избавил Драко от навязанной обязанности совершить убийство, опять-таки в ущерб себе. Снейп ненавидел Поттера-старшего, но присматривал за его бестолковым отпрыском. Потому что пообещал. Правда, он не обещал, что Поттеру-младшему понравиться его опека, но это уже были детали. Принимать во внимание стоило только то, что каждый день на протяжении нескольких лет Снейп был вынужден терпеть «Круциатусы», но продолжал изворачиваться и лгать ради этого самого Поттера-младшего. Ведь даже будучи ребёнком, я со страхом ждала, что вот! Вот сейчас! Сейчас Волдеморт додумается поручить Снейпу, работающему в Хогвартсе, переправить к нему Поттера, учащегося в том же самом Хогвартсе. Ведь порт-ключи там работали и на вход, и на выход. Это подтверждено событиями пятого курса: отправкой Уизли из Хогвартса на Гриммо и отправкой Поттера в Хогвартс из Министерства. Но я ждала-ждала, а так и не дождалась. А позже узнала, что существуют такие вещи, как «авторский косяк», «дыра в каноне», «отсутствие обоснуя».       В общем, со временем я смогла оценить Снейпа как человека. И поняла, что он, как никто иной, достоин пусть не любви, но уважения и сострадания. Я/девушка хотела подарить этому человеку то, что он, по моему мнению, заслуживал. Потому и потребовала у Смерти сохранять Снейпу жизнь до тех пор, пока он не заведёт семью, не познает любовь и счастье.       «Кто ж знал, что он так продешевит, а Она так извратит моё требование? Хотя мне конечно стоило бы призадуматься, кому я взялась условия диктовать, но… Все мы крепки задним умом».       В общем, в Снейпа я/девочка влюблена не была, я/девушка Снейпа тоже не полюбила, но по-человечески зауважала. Прожив вторую жизнь, я/Гарри тоже любить его не начал, несмотря на то, что разглядел настоящую внешность. Хотя уважать не перестал. Настолько «не перестал», что даже решился отступить от канона и собственных тупых убеждений и помочь ему гарантированно выжить. Чуял, что нельзя Смерти доверять.       «Но вот поди ж ты, всё равно наеее… обманули. Ну что уж теперь».       Но сейчас, лёжа где-то там, возможно на смотровом столе в какой-нибудь магической ветлечебнице, постепенно избавляясь от остатков слабости и дурноты, я вспоминал лицо молодого Снейпа, увиденное мной сегодня ночью в лесу и… Я наслаждался прикосновениями его пальцев к моему зябнущему тельцу и…       «Н-да, ну я даю. Размечтался, поглядите-ка. Да-да, самое время об отношениях задуматься. Вот ни раньше ни позже, а именно тогда, когда ссаться под себя начал и кашей чихать. Да ещё и тогда, когда совершенно не ясны перспективы на будущее. Вплоть до того не ясны, что даже нет гарантии, что снова сделаюсь человеком. Да, только сейчас и стоило начинать», — посмеялся я над собой и перевернулся лысым пузом кверху, чтобы Снейпу удобнее было гладить.       Стоило бы отметить, что за вторую жизнь я не сделал две очень важные вещи: не сменил сексуальную ориентацию и не имел ни единого постельного партнёра. Гарри Поттеру «в исполнении» бывшей девушки по-прежнему нравились мужчины, и лучшие годы юности я так и пробегал по лесам девственником. Вытекало ли второе из первого, я не пытался разбираться. Порадовался, что до «девятнадцать лет спустя» я всё равно не доживу, а значит — переступать через себя и сношаться с Джинни нужды нет, можно ограничиться поцелуями. Так и прожил почти до восемнадцати, даже не пытаясь выстроить какие-либо отношения с кем-либо действительно интересным мне. Возможно я и замутил бы с Чарли Уизли, но тот был до отвращения гетеросексуален. Хотя и просто сексуален был о-го-го как. Вот Билл был не против пообщаться со мной поближе, но тут уже против был я: уж слишком тот напоминал мне Сириуса Блэка в юности. Да и четвертьвейла уже маячила на горизонте.       Но сейчас-то всё было иначе, сейчас я собирался жить долго и жить для себя, а не для галочки. Вот и задумался. Да, не вовремя, но хотя бы задумался.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Задумчивость мою разбил вернувшийся скорее всего продавец. Я не мог сказать с уверенностью, зрение у меня не наладилось вдруг по волшебству, но по-моему — мы находились всё-таки в зоомагазине, а не в ветлечебнице. Как-то маловато было света для медицинского заведения и пахло скорее едой и животными, нежели антисептиком и прочими зельями-лекарствами. Предположительно продавец, а не ветеринар с шорохами и постукиваниями вывалил рядом со мной много чего-то.       Мне уже стало полегче, потому я приоткрыл глаза и убедился в точности восприятия на слух: рядом действительно возвышалась кучка свёртков, пакетиков и коробочек.       — Вот, профессор, смотрите. Это специальная молочная смесь для собак и крупов. — И хозяин загадочного помещения протянул Снейпу какую-то стеклянную ёмкость.       Я проводил объёмистую банку заинтересованным взглядом, а в желудке у меня протяжно заурчало.       — А это бутылочка со специальной маленькой соской, — а потом этот зверовед на минималках совершенно спокойно задал вопрос, потрясший меня до глубины души: — Кстати, как он у Вас какал?       «Пока никак, бог миловал! — ужаснулся и передёрнулся я. Честно сказать, вообще не представлял, как смог бы это провернуть, если приспичило бы. — А ведь приспичит рано или поздно. Госсспади! Мало мне испытаний?» И я заскулил.       — Пока никак, — повторил мой… — «Хозяин? Ну получается, что так», — временный хозяин. — Но он у меня меньше суток. Я даже не знал, что это именно «он», пока Вы не сказали.       — Хм. А где Вы его взяли? — удивился противный продавец.       — Подобрал ночью в Запретном лесу, — признался Снейп.       Я же напрягся, боясь, что уж этот-то зверовед точно должен сообразить, что не волчонок я вовсе, а очень даже оборотень, пусть и маленький.       — О-о! — с уважением и где-то даже восхищением протянул тот. — Не буду спрашивать, что Вы там делали…       «А я б спросил», — вякнул я со своей подстилки.       — Ну почему же? — саркастично ухмыльнулся Снейп и почти повторил за мной: — Можете спросить.       «Бля, а мы с тобой совпадаем, Снейп», — вроде как посмеялся я, но пометочку себе сделал, хотя сейчас точно было не время.       Но зверовед-консультант был хоть и молодым, но очевидно умным и осторожным, — «Не чета мне», — а потому скромно ответил:       — Нет, не буду. Спрошу лучше, почему Вы принесли его ко мне? Просто для консультации? Или же Вас что-то насторожило?       — А почему Вы спрашиваете? — опять ответил вопросом на вопрос мой хитро-вредный хозяин.       «Правильно, Снейп, так и надо. Всегда так делай. Пусть это невежливо, зато очень помогает многое узнать о собеседнике и не рассказать ничего о себе. Хотя кого я учу», — но тут я вспомнил, что нынешний Снейп ещё не познал на собственной шкуре правильность этого утверждения.       Зверовед чуть перегнулся через, кажется, прилавок и загадочно понизил голос:       — Давно известно, что… — тот явственно смутился, но, прочистив горло, продолжил заговорщическим шёпотом: — что оборотни частенько простых волчиц того…       — Чего? — недоверчиво спросил Снейп, чуть отодвигаясь.       — Ну… Того сàмого. Ну… Понимаете?       — Допустим, — с сомнением в голосе согласился Снейп. — И к чему это Вы?       — А это я к тому, что от таких… к-хм, союзов рождаются чрезвычайно сообразительные волчата.       «Ишь ты, знаток какой. Ну точно — зверовед».       — Именно просто «волчата»? Не полуоборотни? — уточнил рассудительный Снейп.       — Именно что волчата. Но не совсем «просто». А вот такие, как Ваш. Я уверен, Вам повезло найти именно такого зверёнка. Смотрите, — зверовед цапнул меня за переднюю лапу и чуть потянул вперёд, — крупненьким вырастет. Смотрите, лапки толстенькие, но ровненькие. Прелестный малыш.       На этих словах мне на спину опустилась явно чужая, не снейпова, ладонь. И мне вдруг отчётливо захотелось зарычать на бесстыдно лапавшего меня незнакомого мужика, а то и цапнуть того беззубой пастью. Но я сдержался, огрызаться не стал, — «Я же вежливый человек», — кусать тоже не стал, побрезговал. Просто поджал хвост и пополз в сторону Снейпа, стремясь выбраться из-под гладившей ладони.       «Угу. Значит, внешне я волчонок? «Прелестный малыш»? — ползя, намотал я на ус новую информацию. — Ну лааадно. Буду знать. Это же хорошо? Да точно — хорошо! Раз я обычный волчонок, то меня не пустят на ингредиенты. А ещё это значит, что я гораздо симпатичнее, чем та страховидла с хером». При воспоминании об увиденном между лап моего донора вируса ликантропии, я искренне посочувствовал всем волчицам Запретного леса, кто хоть раз попадался у того на пути.       — Обратите внимание, профессор, Ваш зверёнок не принимает мою ласку, а стремится добраться до Вас. Он считает Вас своей матерью, — обрадованно заявил бестолковый продавец, за вопиющую глупость немедленно лишённый мной почётного звания звероведа.       «Кем-кем я его, по-твоему, считаю? Придурок. Какой ещё «матерью»? Он же мужик! Ну в смысле — мужчина молодой. Симпатичный даже вроде».       — Кем-кем? Какой такой «матерью»? Я же мужчина, — эхом моих рассуждений отозвался вслух Снейп.       «И всё-таки мы с тобой очень совпадаем. Это точно стоит обдумать. Позже».       Продавец разъяснил:       — У этих, как Вы сказали, полуоборотней, есть одна особенность, из-за которой многие правдами и неправдами стремятся раздобыть себе такое животное. Говорят, браконьеры даже ловят волчиц, а потом привязывают на ночь в Запретном лесу и в других местах, о которых известно, что оборотни проводят там полнолуние.       Я аж ползти прекратил и ещё раз от всей души посочувствовал волчицам.       — И чем же так ценны эти… эти гибриды? — чуть брезгливо поинтересовался Снейп.       — Если удаётся провернуть номер с волчицей, что, честно говоря, случается крайне редко, то новорождённого волчонка — а рождается всегда только один — передают заказчику уже через неделю. Потому что, когда малыш впервые открывает глазки, происходит своего рода фиксация на том маге, кого он увидел, — не поскупился на подробности продавец и продолжил умилённо: — И Ваш уже явно выделяет Вас. Узнаёт. Но пока у него в голове только одна ассоциация: кормит, дарит тепло и ласку — значит, мать.       Снейп скептически хмыкнул, тем не менее подгребая поближе меня, наконец добравшегося до него, а продавец уточнил:       — Предположу: Вы принесли своего питомца ко мне только потому, что были удивлены его сообразительностью, не так ли? Потому что выглядит он абсолютно здоровым.       — Да, только поэтому, — сухо подтвердил Снейп, взяв меня на руки.       «Ммм, кайф! Тёпленько как. Только жрать охота. Что там насчёт смеси-то? Давайте ближе к делу», — поторопил я про себя глупых людишек, которые не понимали, сколько сил надо для игр и роста бедному оборотнёнку.       А продавец продолжил разливаться соловьём:       — Не стоит удивляться. Эти звери очень умны и до самой смерти верны тому, на ком произошла фиксация. Из этих, как Вы сказали, гибридов получаются замечательные компаньоны. Кстати сказать, с животным-фамильяром аппарировать было бы можно. Кровная связь с магом облегчает ощущения, и животное привыкает к аппарации. Всё как с маленькими магами. Но у нас магия крови запрещена. Йээх, — продавец печально вздохнул, шурша свёртками, и откровенно признался: — Вам повезло. Я Вам даже завидую. Хотел бы я такого друга и помощника.       — Да, «повезло», — повторил Снейп, крепче прижимая меня к груди.       «Что? Оценил? Вот то-то же! А то: «Поттер — баран» да «Поттер — копия своего папаши». А я, между прочим, сообразительный и верный. Ой, — мне пришло в голову, что я как-то слишком быстро увлёкся недавней идеей. Стоило бы притормозить, а то я опять нёсся сломя голову не в приключения, так в отношения. Но тут я вспомнил свой физический возраст и понял, что до отношений мне, как до луны: — По крайней мере, до отношений со Снейпом. Вот же ж!..»       — Полагаю, продать его Вы не захотите, — уточнил погрустневший продавец.       Я аж дышать перестал от страха и заодно от наглости этого… этого…       «Вот!.. Я так и знал, что незнакомым мужикам доверять нельзя ни в коем случае. Сначала руки тянут, куда не надо, а потом норовят целиком захапать. Ну зверовед, ну гад! Не хочу тебя».       — Как можно? Он же меня матерью считает, — едко отшутился Снейп и перевёл тему беседы на как раз интересовавшую меня: — Так и что там про смесь для крупов?       Я на это отреагировал радостным попискиванием и копошением, а продавец завалил моего временного хозяина информацией о том, как смешивать, заваривать, разводить, нагревать, остужать и прочее. И напоследок сразил:       — И какать он должен как минимум два раза в день, — «Ну мать-перемать! Зачем столько-то?» — если нет, то это значит, что он недоедает.       «Ааа. Ну я, точняк, недоедаю. Ещё как. Эй, Снейп! Пошли жрать».       — Понятно. Благодарю. Тогда мы поспешим. Сколько я Вам должен?

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Домой мы…       «А не слишком ли быстро я начал называть эту хибару домом, м? Не хватало ещё и правда начать воспринимать Снейпа мааа… отцом».       В общем, в Спиннерс-энд мы переместились камином, что для моего несовершенного организма было тоже неприятно, но совсем не настолько, как аппарация. Сам того не желая, на выходе из камина я обсикал Снейпу мантию и немного руку, но он ни слова не сказал, только хмыкнул. Отнёс меня в келью на втором этаже, — «А как ещё называть это унылое жилище?» — уложил на новую зачарованную лежанку и оставил выть в одиночестве. Правда, ненадолго.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Буквально через несколько минут в комнатушке раздался хлопок, и появилась домовушка. Я даже испугаться не успел, как шустрая мелочь — «Это я про неё говорю «мелочь». А сам-то? Микроб?» — сотворила из воздуха табуреточку, подхватила меня вместе с подстилкой и, уложив себе на коленки, воткнула в пасть соску как раз подходящего размера.       Я ошалел от такого быстрого развития событий. Ничем иным не могу объяснить своё бесстыдство, когда я, взрослый человек, без возражений и стеснения зачавкал густой и тёплой сладковатой жижей с привкусом железа, что полилась мне на язык из соски.       «Из соски, бля!»       Тем не менее я послушно и жадно причмокивал; домовушка что-то там ворковала, поглаживая меня по спине; глаза мои неумолимо слипались, и только одна мысль копошилась в голове: «Хорошо, Снейп не видит моего позора. Хотя бы в первый раз. А потом я привыкну».       Дальше ничего не помню.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Ситуация с кормёжкой из бутылочки скорее всего повторилась, потому что сквозь сон я что-то вроде как ощущал, что-то вроде бы опять глотал, но делал это не просыпаясь.       Выбрался из сонной одури я уже в сумерках, когда в келью опять влетел Снейп и по-простому, по-магловски, включил свет. Оказалось, под потолком болталась на шнуре «лампочка Ильича» без малейшего намёка на абажур. Воняло от моего временного хозяина отвратительно: какой-то гарью, жжёной карамелью и болотным илом. Наверняка, какой-нибудь опыт пошёл не по плану. Я расчихался, и Снейп ушёл.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Вернулся он минут через десять, благоухающий свежестью и одетый в белую рубашку.       «Или раздетый? Если учесть, что без мантии поверх камзола и жилета я его никогда и не видел, тогда да, скорее — раздетый до рубашки».       Снейп снова покормил меня смесью. Я уже вроде как привык к такому издевательству, да и голод не тётка, а потому жрал и не выделывался. Потом он пролевитировал внутрь комнатушки какие-то штуки, которые я сначала толком не разглядел, но потом понял, что это было кресло-качалка и столик.       Этот вечер мы провели идиллически. В тёплом свете лампочки мой временный хозяин читал книгу и пил чай с пирожными. Я лежал у него на коленях и пускал слюни на те же самые пирожные, потому как мне подобное лакомство никто конечно же не предложил. Снейп гладил мне то спину, то пузо, то теребил уши. Я подставлял то первое, то второе, то третье под ласковую руку и чуть не мурчал от удовольствия.       Но я был бы не я, если бы всё и закончилось на этий ноте «ми». Точнее — ми-ми-ми. То ли я набрал нужное количество пищи за день, то ли Снейп не просто так массировал мне живот, но… Но случилось страшное: я захотел какать.       Я терпел, сколько мог. Надеялся погадить потом, когда он ушёл бы. Даже перспектива всё ночь нюхать свои какахи была мне не настолько отвратительна, как перспектива обосраться у кого-то на глазах. Но я не смог. Не дотерпел.       Занервничавшего меня Снейп опустил на пол и заинтересованно уставился.       А я опять взвыл ультразвуком от безысходности. Чуть покрутившись на месте и немедленно запутавшись в лапах, я понял, что с нынешней координацией рискую просто шлёпнуться в свою же кучу. А потому храбро закрыл глаза, сосредоточился, чутка раскорячился ну и…       «Велик соблазн промолчать, но я храбрый гриффиндорец, взрослый мужик, почти победитель Тёмного Лорда опять-таки, потому назову вещи своими именами: я накакал на пол на глазах у молодого симпатичного мужчины, с которым был бы не прочь замутить когда-нибудь. Каково, а? Боюсь, после такого между нами ничего не может быть».       Отойдя от места моего морального падения, я опять завыл расстроенно. Помимо прочего, меня посетила мысль: «А как, простите, зад подтирать?»       Снейп же сделал неверные выводы из ситуации, — «Слава богу, верных он сделать мог», — уничтожив «Эванеско» мою кучку, он нахмурился:       — У тебя болит живот?       — Ууу! — «Нет, Снейп, чувство собственного достоинства. И думаю, мы можем перейти на имена. Тебе просто некуда узнавать меня ещё лучше. Ты теперь знаешь даже цвет моего дерьма, Северус».       — Пойдём-ка вымоем тебе жопку, — постановил мой гиперответственный хозяин, выбираясь из качалки.       «Я знал! Я всегда знал, что эта народная мудрость правдива: как бы херово не было, всегда может стать ещё херовее».

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Всё время экзекуции по мытью моей жопки в частности и по купанию меня в глубокой миске в целом, я стоически молчал. Мне нечего было высказать этому миру. Я достиг предела унижений, которые может выдержать за один день среднестатистическая мужская психика.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      После купания Северус завернул меня в мягкое полотенце и уложил в какую-то корзину, откуда я не мог выбраться. Поставил корзину на кухонный стол, где до этого меня купал, и занялся бытовыми делами, рассуждая вслух:       — Интересно, откуда ты взялся на опушке. Выбраться из логова ты вряд ли смог бы. Тебя куда-то несла мать? Или браконьеры разорили логово, а потом тебя потеряли? Или тебя специально выбросили в качестве отвлечения, когда на браконьеров напали оборотни? А почему тогда они не аппарировали? Ааа, знали небось, что с маленькими нельзя! Побоялись сами себя лишить добычи, вот и спрятали тебя, чтобы забрать позднее. А сами, наверняка, аппарировали от оборотней. А ты выполз из укрытия и… Глупый! Тебя могли сожрать, — он подошёл и погладил меня. — Ладно, главное — теперь ты здесь. Здесь с тобой ничего не случится.       Кажется, на этих его словах я всплакнул от умиления.       — Как же мне тебя назвать? — продолжил рассуждать мой временный хозяин, явно готовясь проверять за столь многофункциональным столом ученические работы.       «Акела, — вякнул я, впрочем не надеясь на понимание. Но получить в качестве моральной компенсации за всё пережитое хотя бы шикарное имя очень хотелось, пусть даже всего на пару недель. — Ну или сколько мне тут чалиться?»       — Может, Белый Клык? Мне в детстве Джека Лондона нравилось читать, — выдвинул Северус предложение, выкладывая на стол перья и чернильницы.       «Мне так-то тоже». Да, Гарри Поттеру пришлось много читать английской классики. Развлекаться-то надо как-то было. Это в первом моём детстве в сети имелось море триллеров на любой вкус, а здесь пока имелись книги и телевизор.       «Но не смотреть же мультики с Дадли? Иногда смотрел конечно, но…»       — Нет, — отверг он свою же идею, откручивая крышечку с чернильницы. — Уж больно похоже на Хагридова Клыка. Тем более не буду же я всё время звать: «Белый Клык, Белый Клык». Обязательно сокращу, вот и получится точно, как у Хагрида.       «А у Вас, профессор Снейп, как я погляжу, на меня большие планы, — я хихикнул, на деле забавно фыркнув. — Зря. Увы, но вскоре нам суждено расстаться. Надеюсь. Надеюсь, не навсегда».       — Я бы назвал тебя Блэки, раз ты весь чёрный, но у меня с этим именем дурные ассоциации, — признался он, почесав мне между ушей.       «Угу. У меня тоже. А я, получается, весь чёрный? А разве волки такими бывают? Мне казалось они серые. Ну такие… пёстренькие, — тут мне с ностальгией припомнился ещё один выдуманный зеленоглазый брюнет, и я завозился, высовывая голову за край корзинки: — Слышь, Северус? Назови меня Ночная Фурия! Хотя… Ты таких даже не знаешь, где тебе. Страшные твари, между прочим. Круче хвостороги. Хотя сейчас я вот точно Беззубик», — я вздохнул печально, понимая, что и это крутое имя мне не светит.       — Может, Волчонок назвать? А что? По-моему — неплохо, — высказался Северус, собирая волосы в коротенький хвостик на макушке.       «А по-моему — так себе», — возразил я и вытаращился на этакое зрелище изо всех силёнок. И даже могу утверждать, что разглядел в общих чертах чужое лицо, благо расстояние было всего-то пара футов.       «Во! Ты всегда так носи, тебе идёт, — похвалил я его причёску и унёсся в мечты: — А он действительно достаточно симпатичный. Вот если бы ещё за резинку это перо воткнуть — так вааще хоть в Голливуд, индейца в вестернах играть. И носяра в тему как раз — вождь Белое Перо». И я снова фыркнул.       Северус вырвал меня из потока не оформленных, но с явным эротическим уклоном фантазий своим замечанием:       — Хотя нет. Это ты сейчас волчонок, но ты же вырастешь. Что ли, Волком будешь? Нет, нехорошо.       «Хочу быть Акелой! Хочу!»       — Хммм… Какие у нас ещё есть волки в литературе? — призадумался он, водя пером по щеке. — Кто про животных писал?       «Киплинг! Вспомни босса своего. Как у него гадючку звали? Вот то-то же».       То ли я так сильно «излучал» в пространство свою идею, то ли и правда мы с ним совпадаем, но мысль моего временного хозяина двинулась в нужном направлении:        — Киплинг. Чудно. И британец, и маг.       «Да что ты говоришь? Не знал».       — Решено, — радостно провозгласил Северус, почесав мне под челюстью. — будешь Шер-Ханом.       «Чёооо?! Снейп! Приди, блядь, в себя! Акела! А-ке-ла! А-ке-ла! Да что с тобой не так? — я чуть корзину не опрокинул, так завозился, переполненный негодованием. — Я не котик, чтобы Шер-Ханом быть! Я собачка! То есть не собачка я! Ай ну тебя!» И совершенно не испытывая угрызений совести, я напрудил в полотенце.       — Шер-Хан, тебе пора спать. К режиму и месту стоит приучаться с самого детства, — заявил этот придурок, абсолютно не видя собственной неправоты.       Подхватил корзину и бутылочку и поволок меня в мою келью.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Покормленный, я был уложен, накрыт купленным в комплект к лежанке одеяльцем и оставлен в темноте и одиночестве.       Я лежал, злился и изыскивал способы неповиновения и мести. Уже засыпая, решил, что принципиально не буду отзываться на дурацкое кошачье имя. Почему не мог смириться с непонравившимся именем всего-то на несколько дней, я даже не пытался разобраться, обиженный на весь мир: на себя, на Смерть, на Северуса и на киплинговского Шер-Хана заодно.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Следующее утро для меня началось, уже привычно, с самопроизвольного опорожнения мочевого пузыря. Выписав всё накопленное за ночь, мысленно я искренне поблагодарил продавца-звероведа за проданную лежанку, ведь несмотря на произошедший казус, подо мной было сухо. Но щенячья физиология всё равно не позволила мне долго наслаждаться жизнью, на этот раз заявив о себе кишечными позывами. Я закопошился, заёрзал, примерился было спуститься на пол, а потом подумал: «Зачем? Подстилка же зачарована на исчезновение продуктов моей жизнедеятельности. Так кто сказал, что какашки тоже не исчезнут? Стоит проверить».       Проверить действительно стоило, я ничего не терял. Если я был прав, и с лежанки исчезало всё, то получилось бы избегнуть очередного сеанса позора, когда Северусу пришлось бы убирать за мной. Если прав я не был, и чары были рассчитаны только на жидкость, то с мелкого меня и взятки гладки: подумаешь, щенок нагадил на спальное место.       Если бы я только знал, что такое логичное рассуждение повлечёт за собой массу проблем, то насрал бы на пол. С другой стороны, выгоды я тоже поимел. Но обо всём по порядку.       Эксперимент мой удался, какашки с лежанки исчезли, совершенно не оставив следов. Испытывал ли я брезгливость или что-нибудь подобное, гадя там, где спал? Не стану отрицать — некоторый когнитивный диссонанс присутствовал. Всё же лет назад — «Дай бог памяти…» — поболее чем три десятка с половиной меня накрепко приучили к гигиене, как и любого дееспособного человека. Но альтернативы я не видел.       Крайне довольный собственной находчивостью, я засуетился, завозился, слез и побрёл к дверям, поджидать своего временного хозяина. Маленько только не учёл, что Ужас Подземелий всегда был парнем резким. Стоило бы вспомнить и вчерашнее его появление, и всегдашнюю манеру входить в кабинет.       В общем, только я доковылял до двери, как та распахнулась, отправляя меня в полёт до ближайшей стенки.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      В себя пришёл в компании Северуса и всё того же звероведа.       — …читься постоянно помнить, что с Вами живёт маленькое хрупкое существо. Не оставлять в пределах досягаемости мелкие предметы, зелья, пищу, косметику, сигареты, алкоголь. Ну и ценные предметы стоит поднять повыше       — Я понимаю, — покаянно пробурчал мой бестолковый хозяин, дрожащими холодными пальцами поглаживая мне болезненную шишку промеж ушей.       «Бля. Хорошо хоть шею не свернул».       — Если уронили какой-нибудь мусор, никогда не оставлять на полу, — назидательно перечислял зверовед. — Смотреть вокруг, стараться постоянно держать питомца в поле зрения, не позволять забираться в узкие пространства и туда, откуда он может свалиться. Прежде чем делать шаг, необходимо посмотреть под ноги. И конечно же — аккуратно открывать двери!       — Я понимаю, — согласно повторил Северус. Судя по тому, что до сих пор не оборвал нотацию звероведа, и по тому, как чётко я ощущал дрожь чужих пальцев, он был по-настоящему взволнован.       «Приятно, чёрт возьми, когда за тебя переживают. Только вот в стену башкой летать неприятно. Не хотелось бы повторения. Впрочем, сам виноват. Не щенок же я на самом-то деле. Есть же мозги в башке. Ну по крайней мере должны быть».       — Намажете шишку мазью от ушибов, и всё пройдёт. Подойдёт обычная человеческая. А вот укрепляющее зелье нужно специальное. Сейчас.       Зверовед куда-то утопал, чем-то позвякал и вернулся. Меня взяли за верхнюю челюсть, надавили на щёки и влили в открывшуюся пастьку что-то прохладное и не совсем уж мерзкое на вкус.       «Ладно, признаю — совсем не мерзкое. Мятно-коричное, как сахарная глазурь на булочке. А можно ещё?» — вякнул я.       Но естественно, понят не был. Зато тут же был прижат к груди и даже почти поцелован в ухо. Почти. Но это реально было очень близко, я всей шишкой ощутил чужое тёплое дыхание.       «Сеееверус, а ты совсем не такой безразлично-ледяной, каким стараешься казаться! Я тебя раскусил, зельевар ты мой подземельный. Ужас ты мой, летящий на крыльях ночи. Но ты так больше не летай. Не летай, голова у меня одна, — подхихикивал я про себя, заново знакомясь с профессором Несмеяной Снейпом. — Этот Северус конечно моложе канонного Снейпа один точка ноль, но ведь всего на пять с небольшим лет. Что же с ним за эти годы случилось, что он настолько «заморозился»? Или это произошло потом? Или я просто был всё ещё настолько глупо эгоцентричен, что не разглядел живого человека за книжно-экранным образом? Наверное, всего понемногу. Да и что теперь гадать?»       — Поняли, куда надо нажимать, чтобы дать малышу лекарство? — деловито поинтересовался зверовед. — Вот сюда, на щёчки. — И тот ещё раз продемонстрировал на мне.       — Да. Благодарю за лекцию, — ответил Северус, и извинился: — Прошу прощения за беспокойство, — чем вызвал смешок собеседника.       — Ох, профессор. Поверьте, мы ещё не раз с Вами увидимся.       — Не хотелось бы в подобной ситуации, — сухо заметил мой временный хозяин, бережно поддерживая меня под пузо.       — Тут всё зависит от Вас. Задержитесь на минутку, пожалуйста, я запишу вас с малышом в книгу постоянных клиентов, — попросил всё ещё не рассмотренный мной как следует зверовед.       Снова утопал, зашуршал, притопал обратно, снова зашуршал и наконец начал шкрябать пером по бумаге, произнося вслух:       — Мистер Снейп и… Полную кличку питомца, пожалуйста.       «Акела Северусович Снейп».       — Шер-Хан, — с умеренной гордостью в голосе ответил Северус.       «Не слушай его, зверовед! Не слушай».       — Хм. Это не моё дело конечно, — протянул хозяин сего богоугодного заведения, — «Магазин это или всё-таки лечебница?» — но а что ж Вы волку кошачье имя дали?       «Вот! Слушай звероведа, Северус! Слушай».       Видимо, господь тоже прислушался к возмущению одного маленького оборотнёнка, потому как в голосе моего хозяина послышалось сомнение:       — Но тигр — это не совсем кот, смею заметить.       — Но Акела, вожак стаи, прирождённый аристократ, — воодушевлённо начал переубеждать моего упрямца зверовед, которому я разом простил все прежние прегрешения.       — Я подумаю, — сдержанно отозвался Северус.       И мы распрощались со звероведом-ветеринаром на полставки.       Если кто-то подумал, что расстались мы надолго, то этот кто-то ошибся. Обзаведшийся приблудным питомцем Северус Снейп вёл себя как классическая еврейская мамочка, которая носится с каждой какашечкой своего драгоценного сынули. Но в том-то и заключалась фишка, что у его «сынули» какашечек не было. Больше — нет.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Сегодня было воскресенье, и весь день Северус посвятил мне. По возвращении домой шишка была намазана мазью, а я был накормлен. Потом, держа меня на руках, он провёл тщательную магическую дезинфекцию моей кельи. Сказал, что для маленьких главное — это чистота.       «Ну-ну. Тебе видней. Из нас двоих только у тебя есть «маленькие». Это я не о себе, если что, это я о слизеринцах».       Пока он принимал душ, я торчал в своей корзине, кляня несовершенное волчачье зрение и маясь от невозможности разглядеть что-нибудь интересное. Потом он завтракал, а я, уже снова накормленный смесью, исследовал кухню. Исследовал очень умеренно, потому что я не щенок, а следовательно лазанье по пыльным углам никакой радости доставить мне не могло. На кухне я был вынужден оставить пару-тройку луж, поскольку моя чудесная лежанка осталась наверху.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Потом я, в рамках следования режиму и приучения к месту, был водворён в келью на дневной сон.       Спавшего меня Северус покормил ещё раз, потому, проснувшись под вечер, я снова был вынужден обтяпать на лежанке свои делишки.       «Вот же организм. Не оборотнёнок, а какая-то фабрика по производству говна. Вполне себе промышленные масштабы. Может, стоит жрать поменьше? Но я ведь расту. Ладно, посмотрим».       Полюбовавшись ещё чуть посветлевшим — ну как мне показалось — пятном крестража, я позвал моего вполне неплохого хозяина. Близко к двери, наученный горьким опытом, больше не подходил.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Северус снова меня накормил, я снова пошарахался по кухне, пока он ел сам, а потом опять проверял ученические работы.       Потом Северус снова меня покормил, и мы сидели в кресле качалке. Потом он спустил меня с колен на пол, отложил книгу и, наверное, начал за мной внимательно наблюдать.       «Ну или любоваться. Я же выражения его лица не вижу».       Совершенно не понимая, чем вызван подобный пристальный интерес, я походил по келье, устал и завалился на пол.       Северус куда-то вышел, а я поспешил в его отсутствие пописать. Заодно и покакал.       «Удачно как получилось», — счёл наивный я.       Мой временный хозяин вернулся с очередной бутылочкой смеси. Это был явный перебор кормления, я совсем ещё не был голодным. Но попытка скрыться под креслом не увенчалась успехом, я был отловлен и скручен, а бутылочка с соской подсунута мне под нос.       Сначала я игриво крутил задом носом и похихикивал: «Не думал я, что между тобой и моей тёткой так много общего, кормилец».       Потом принялся отворачиваться всерьёз и взывать к голосу разума: «Северус! Детей нельзя перекармливать, у нас потом будет склонность к полноте».       Потом начал отпихивать его руку с бутылочкой всеми четырьмя лапами и откровенно капризничать: «Не хочу. Убери. Не хочу, я сказал. Не-не-не!»       А потом случилось это. Меня стошнило.       — Ууу, ууу, — «Ну вот. Я же предупреждал. А ты не слушал меня. Плохой Северус».       Убрав тошнилки, мой чересчур усердный хозяин о чём-то задумался.       — Так. Так-так, — изрёк он наконец. — А пойдём-ка мы… — «С тобой сходим в одно место?» — …с тобой сходим в одно место.       «Опять? Второй раз за день? Да мы звероведа так задолбаем. А что будет дальше? Ууу, представляю», — Ууу, — высказал я своё мнение, на которое, вполне ожидаемо, внимания никто не обратил.       Ну и конечно же мы опять навестили вроде как зоомагазин.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — И снова здравствуйте, — поприветствовал нас уже явно собравшийся «прикрывать лавочку» зверовед. Ну если судить по тому, как тот вздохнул, когда часы, сразу после выхода нас из камина, пробили восемь раз.       — Вечер добрый, — вежливо ответствовал Северус, но ничуть не смутился и извиняться не начал. — Шер-Хан не какал сегодня, — сразу зашёл он с козырей.       «У бля. Это я сглупил. Не ожидал, что дело примет такой оборот. И чё?»       — Кладите, — предложил зверовед.       Я опять был водворён на то мягкое, где с печальной регулярностью приходил в себя уже пару раз за последние сутки.       Сначала тот общупал мне пузо, спровоцировав ещё один приступ рвоты, — «Ну люди, ну изверги. Вот потому оборотни на вас и охотятся», — потом наложил на меня какие-то чары, отчего в кишках у меня взбулькнуло и невыносимо — «Вот просто невыносимо!» — захотелось на лежанку.       «В смысле — на горшок».       Ну и естественно я обгадился, — «Нет, ну а что они ожидали?» — но мне даже стыдно не было, потому как тут уж я выступил явной жертвой произвола и насилия.       Пока я оклёмывался, а Северус чистил меня чарами, зверовед копался в моём дерьме очевидно производил копрограмму.       — Вы знаете, профессор… Я не вижу ничего патологического, — далее последовала ода содержимому моего кишечника в частности и здоровью в общем. И мудрый зверовед — «Ну ведь реально же хитрожопый до невозможности. Как он меня раскусил, а? Влёт!» — разложил Северусу мою аферу по полочкам: — Думаю, Ваш Шшш… малыш просто понял, как решить свою проблему.       — И какая у него проблема? Только не пытайтесь убедить меня, что он стесняется при мне испражняться.       «Угу. Я мог бы тебя сильно удивить».       Зверовед — «Дурак!» — заржал как конь некормленный:       — Ну конечно же нет! Это же просто смешно, — «Да? Посмотрел бы я на тебя в такой ситуации. «Смешно» ему, поглядите-ка!» — Проблема маленьких животных в том… Вот Вы знаете, как животные метят свою территорию?       — Знаю, — кратко ответил Северус.       — Вы наверняка имеете в виду содержимое особых желёз, — отмахнулся от его знаний зверовед. — Но вот тигры, например, выбирают специальные места — хорошо продуваемые возвышенности — чтобы ветер разносил запах их экскрементов, тем самым сообщая конкурентам, что территория занята под логово, и чужакам там делать нечего. Но это сильный тигр. У тигра практически нет естественных врагов. А вот мелкие животные, наоборот, вынуждены уходить подальше от логова, чтобы справить свои нужды. Дабы не привлечь случайно более крупного хищника к самке и детёнышам. Поговорка: не гадь там, где живёшь, основана на наблюдении за животными.       — Вы хотите сказать, что он не гадит потому, что находится в состоянии стресса? — слегка агрессивно уточнил явно задетый за живое Северус.       Мне даже захотелось как-то утешить моего малоопытного, но такого старательного хозяина. Так что я ткнулся носом ему в ладонь и присвистнул: «Не расстраивайся, из тебя получилась отличная мамаша-наседка».       — Нет, Ваш малыш не в стрессе, — заверил его зверовед. — И организм у него функционирует отлично. Я хочу сказать, что Ваш умненький мальчик нашёл способ решения своей, как он явно счёл, проблемы с могущими выдать его запахами. Наверняка он осознал, что на лежанке не остаётся луж, а значит — и запаха мочи. И точно так же он принялся поступать и с кучами. Я же говорил, что такие волчата очень сообразительны.       Северус гордо хмыкнул и подгрёб меня поближе:       — Тогда не смею Вас более задерживать. Примите за визит в неурочное время и хлопоты.       Звякнули монетки, зверовед довольно потёр ладони, всучил нам на прощание зачарованный же лоток, «На будущее» — как тот сказал, и мы отбыли домой.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Сидя за кухонным столом совсем уже поздно вечером, опять поедая пирожные с чаем, Северус задумчиво сказал торчащему из корзины, сохнущему после купания мне:       — Значит, ты не тигр по манерам.       «Ну! А я про что? — я радостно завозился в полотенце, почуяв намёк на взаимопонимание, и не удержался от критики: — А ты заладил: «Шер-Хан, Шер-Хан». Говорю же: Акела я. И куда ты столько кондитерки на ночь жрёшь? И куда ты это всё деваешь? Тощий, как… я не знаю. Вредно это, Северус, диабет разовьётся».       Но тарелку с одуряюще благоухающим ванилью, сливками и сахаром вредным великолепием он не отодвинул. Зато продолжил бормотать под нос:       — Как он там сказал? Истинный аристократ? Вожак стаи? Ну поглядим, — и подытожил: — Значит… Знаю — банально, избито, но раз уж так подходит… Значит, быть тебе Акелой, мой аристократичный засранец.       Я аж взвизгнул от восторга. Завертелся, — «Уж как мог», — закопошился. Корзина пошатнулась, а Северус рассмеялся красивым низким бархатистым смехом и принялся извлекать меня из полотенца. Прижатый к его груди, всё ещё радостно машущий куцым хвостиком-морковкой, я от избытка чувств лизнул его в щёку.       Он замер.       Я тоже. Я опустил голову и затаился: «Эээ… Сорян. Прощеньица просим, значицца. Не, ну серьёзно, извини. Сам собачьи слюни на лице ненавижу. Как к Хагриду ни зайдёшь, Клык вечно лизаться лез. Извини, я так больше не буду».       И тут мне что-то капнуло на макушку. Прямо на почти уже сошедшую шишку. Что-то…       — Тяф? — «Северус?»       — Как хорошо, что я тебя нашёл, — пробормотал он невнятно и шмыгнул носом.       — Тяаааф, — «Но ведь это же надолго. И что теперь делать? Как мне от тебя уходить?»       Вот где крылась настоящая смертельная опасность пребывания в доме Северуса Снейпа. Не в том, что меня пустили бы на ингредиенты, — «Теперь уже точно нет», — а в том, что кое у кого в итоге разобьётся сердце.       «Теперь уже точно да».

⟣ · · ⟡ · · ⟢