В тени клинка

Пока на соседних континентах гремели войны и шла борьба за власть, в королевстве Арделия царил гнет инквизиции. Маги и чародеи подвергались запретам, которые жрецы считали угрозой миру. Так они сеяли страх среди людей. В белых робах жрецы искали еретиков, колдунов и ведьм — любую «скверну», что, по их мнению, могла помешать мирной жизни. Особенно уязвимы были женщины. Необычный цвет волос? Знак тьмы. Умение лечить травами? Колдовство. Достаточно было одного доноса, чтобы жизнь обратилась в ничто. Маленькая Ридли, или просто Ри, как её называли в деревне, стояла на коленях посреди рыночной площади. Ей было всего двенадцать, но все уже считали её ведьмой. Она часто уходила в лес и возвращалась только поздно ночью. Люди шептались, что её мать занималась колдовством, хотя на самом деле она была просто знахаркой. Женщину сожгли год назад, как и положено поступать с ведьмами. Значит, и дочь ничем не лучше. Её медленно стягивали верёвками к столбу, чтобы потом придать огню, как и подобает ведьмам. — Ведьмин отпрыск! — выкрикнула бабулька из толпы, плюнув в сторону девочки. — Пусть огонь очистит землю! Толпа ликовала, предвкушая зрелище. Стражники несли вязанки дров, а воздух был пропитан запахом смолы и страха. Ри съёжилась в комок, слёзы жгли глаза, но она не кричала — знала, что это бесполезно. Люди считали её слёзы «ведьминской уловкой». Жрецы в белоснежных одеждах с крестами на груди тихо шептали молитвы. Ри закрыла глаза, чувствуя, как колотится сердце в ожидании конца. — «Мама… почему?» — шептала она про себя, глядя на небо. Огонь поглотит её, оставив лишь пепел. Толпа внезапно стихла. Сквозь гул прорвался высокий мужчина в потрёпанных доспехах, покрытых пылью и пятнами крови. Его лицо скрывал массивный шлем. Это был Грайв, глава наемников. Все знали его как лидера банды «Чёрные клинки», которая продавала мечи королям и разбойникам, странствуя по разоренным землям королевства. Несмотря на это, о них ходили неприятные слухи. Одни говорили, что они выполняли заказные убийства, другие утверждали, что члены этой банды — жестокие ветераны войны. Грайв шагнул вперед и швырнул тяжелый мешок с монетами к ногам капитана стражи. Золото зазвенело, заглушая крики толпы. — Эта девчонка пойдет со мной, — заявил Грайв, его голос был жёстким. — За определенную цену. Стража застыла, жрецы нахмурились. Но золото решало споры быстрее молитв. Толпа принялась шептаться: наемники обычно не вмешивались в дела инквизиции. Но Грайв был легендой — человек, переживший сотни стычек, чьи глаза видели больше зла, чем добра. — Забирай. Только чтобы духу её здесь больше не было. Ри открыла глаза и в ужасе уставилась на него. Спасение? От незнакомца в тяжелых доспехах? Страх сдавил горло — это могло быть ловушкой. Наемники нередко выкупали и похищали детей для рабского труда или для более жестоких целей. Она вжалась в грязь. — Нет… уходите! Я не… не пойду! — всхлипнув, она отползла. Он схватил её за руку. Мозолистые пальцы сжались, как тиски. Он прошептал так тихо, что только она могла услышать. — Огонь уже взял твою мать, девчонка. Думаешь, он пощадит тебя дважды? Ри замерла, дыхание перехватило. Его слова врезались в неё, как нож в старую рану. Год назад она стала свидетельницей гибели матери в огне. Её крики до сих пор преследовали Ри в ночных кошмарах. — Откуда… ты знаешь про маму? — прошептала она дрожащим голосом. Пальцы потянулись к нему, но замерли в воздухе. Грайв не сказал ни слова. Его сильная рука уверенно легла на плечо Ри и потянула за собой. Стражники молча расступились, а жрецы сплюнули проклятия вслед. В их карманах уже звенел увесистый мешок с монетами. — Знаю, и хватит, — бросил Грайв, не сбавляя шага. — В этом мире слабые гибнут, а сильные выжигают путь сами. Ты же хочешь стать сильнее? Ри сглотнула. Взгляд метнулся к эшафоту, где ещё дымились угли. Внутри неё всё дрожало, но слова вырвались прежде, чем она успела подумать. — Хочу… Грайв бросил на неё быстрый, пронзительный взгляд. В его глазах не было ни жалости, ни насмешки. — Тогда идём, — он резко развернулся. — Если хочешь выжить, молчи и не отставай. Отряд ждёт. Ри сжала кулаки и впилась ногтями в ладони, чтобы унять дрожь. Она пошла за Грайвом, не оглядываясь.

***

Они остановились у лагеря на опушке леса. Костер потрескивал, бросая дрожащие тени на лица наемников. Грайв первым остановился, и сгрузил Ри на землю, как мешок с зерном. Ри ожидала увидеть в отряде других детей, но, к своему удивлению, оказалась единственной. — Сиди тихо, девочка. Скоро ужин, но сначала осмотрись. Отныне это твой дом. Она кивнула, и села у костра, закутавшись в его рваный плащ. Ноги дрожали, а сердце бешено колотилось. Кто эти люди? Враги? Или спасители? Из палатки вышел воин — юноша чуть старше Ри, лет четырнадцати. Его черты ещё не успели огрубеть под грузом битв. Ри невольно замерла, не в силах отвести взгляд. Длинные волосы цвета неба блестели в свете костра. Это было редкостью в таком сером мире. Он улыбнулся без тени насмешки. Присел рядом, и осторожно протянул кусок хлеба и флягу с водой. — Я вижу, тебе страшно, — сказал он без привычной для ветеранов хрипотцы. — Но, как видишь, не все здесь злые. И мы точно не сжигаем людей. Он замолчал, разглядывая её с живым любопытством, в котором не было ни осуждения, ни пренебрежения. — Кстати, я Гилберт. Ри сглотнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Ты… считаешь меня ведьмой? — Ах, нет, — он засмеялся. — Просто девчонка в отряде — редкость. Значит, ты чего-то стоишь, верно? — Я… думала, это конец. Мама… её сожгли. Как ведьму. Гилберт кивнул, не отрывая глаз. Его рука мягко легла на её плечо. Это тёплое, почти братское прикосновение неожиданно успокоило её. Ри задумалась: что такой светлый и добрый человек, как Гилберт, делает в этом мрачном отряде? В его глазах не было жестокости или цинизма, только искреннее сочувствие. — Знаю, каково это — потерять всё в один миг, — тихо произнёс он. — Но есть и обратная сторона: ты ещё дышишь. У тебя есть шанс начать жизнь заново, не как «ведьма». Он чуть сжал плечо, словно передавая частицу своей уверенности. — Грайв не ошибается в людях, — Гилберт вытащил из-за пояса плоскую лепешку и протянул ей. — Ешь. Отдохнёшь, а завтра научу тебя держаться в седле. Слова звучали просто, но убедительно. Ри взяла хлеб и кивнула. В его голубых волосах и добрых глазах мелькнула искра надежды — первая с начала её путешествия в новую жизнь.