Спустишься за мной в ад?

Тьма, холод и острая пульсирующая боль в затылке — вот, с чем столкнулся четырнадцатилетний мальчишка, когда пришёл в себя. Голова кружилась, тошнота подкатила к горлу и он, с трудом перекатившись набок, после приподнялся на локтях, силясь совладать с горечью на корне языка. Лишь убедившись, что внутренний мир не собирается его покидать, мальчишка огляделся: в комнате, стены которой были обшарпаны, на одном единственном окне висела решётка. Три низкие и узкие кровати располагались почти вплотную друг к другу, но никто не собирался услужливо уложить похищенных детей на них — их принесли и оставили лежать на дощатом холодном полу. Фэй Ду не помнил, как оказался здесь. В последних воспоминаниях — до внезапно настигнувшего беспамятства — он возвращался со школы домой с букетом белоснежных лилий для мамы. Её состояние оставляло желать лучшего на протяжении месяца, поэтому он решил потратить ежедневно выделяемые карманные деньги на букет, чтобы порадовать её. Мама любила цветы. Но когда её состояние ухудшалось настолько, что она могла часами смотреть пустым взглядом в стену, а после опрокидывать на пол всё, что оказывалось под рукой — естественно, что сил не находилось ни на то, чтобы спуститься в сад, ни чтобы составить композиции для многочисленных ваз в доме. В такие периоды Фэй Ду старался приносить ей цветы лично. Раз у мамы не было сил вернуться к занятию, которое успокаивало её в менее тяжелые «фазы», то он взял на себя скромную ответственность приносить «занятие» ей лично. Правда до дома мальчишка так и не добрался. Букет белоснежных лилий, вероятно, остался лежать посреди дороги: его либо растоптали, либо ветер разнёс цветы по улице. Сам мальчишка всё в той же школьной форме — правда теперь со следами грязи и пыли, — не имел представления о том, где очутился. Свыкнувшись с болью в голове, он наконец сфокусировал взгляд и осмотрелся, почти сразу узнав лежавших с ним на полу ребят. Чжоу Хуайсинь и Чжан Дунлай. Они учились в одной школе, что не было удивительным для детей обеспеченных семей — их родители стремились внести нотку престижа в жизнь будущих наследников с самого детства. Даже Фэй Ду, отец которого относился весьма осмотрительно ко всему, не избежал возможности продемонстрировать, что у него хватает денег, чтобы отправить сына в элитное учебное заведение. При этом мужчина «поскупился» на репетиторов. Во-первых, он не любил чужаков в доме. Во-вторых, он считал позором для репутации семьи Фэй заработать что-то не своими знаниями и навыками. Он с куда большим удовольствием мучил бы Фэй Ду лично, заставляя учить допоздна и наказывая за никудышные результаты, чем опустился бы до помощи со стороны. К счастью, Фэй Ду был неглупым и хорошо схватывал новый материал, — а может, инстинкт под названием «не провоцировать Фэй Чэнъюя лишний раз» так работал, — потому на наказания в отношении учёбы практически не нарывался. Чжоу Хуайсинь, насколько он знал по его рассказам, всегда обращался к брату, чтобы тот помог с какой-нибудь темой, а количество репетиторов Чжан Дунлая было невозможно определить — те менялись со скоростью звука. Он доводил каждого или одинаково неуспешно занимался с любым из них, чем доводил своего отца. Чжан Дунлай был в одном с Фэй Ду классе, а Чжоу Хуайсинь — в параллельном, если бы их отцы не были партнёрами по бизнесу, как знать, довелось бы им найти общий язык. Фэй Ду в свои четырнадцать отличался замкнутостью, Чжан Дунлай был легок на подъём, но ему иной раз не хватало всей своей непринуждённости, чтобы пробить эту ледяную броню, а от Чжоу Хуайсиня вообще непонятно было, чего ожидать: он то витал в облаках, отстранённый от всего, то вдруг становился каким-то общительным электровеником с бездной идей, как если бы его втихушку подзарядили. Чжан Дунлай не особо обращал на это внимания — просто не особо уживался с ним, когда младший Чжоу притихал, — а Фэй Ду, реагировавший на малейшее изменение необыкновенно чутко, так до конца и не привык к «переключениям». Любой резкий и громкий звук или движение отзывалось напряжением во всём теле и готовностью принять удар или обороняться. Одно было непонятно: как они втроем оказались здесь, если не собирались вместе в день, когда кто-то хорошенько приложил их по затылку? Фэй Ду отчётливо помнил, что Чжоу Хуайсинь позвал их посидеть в новом открывшемся тематическом кафе по какой-то компьютерной игре, на что Чжан Дунлай в ответ проворчал, что за ним лично явится отец после занятий, чтобы проконтролировать, что он весь день просидит за уроками после недавней двойки за контрольную. «Если увильну — устроят домашний арест», — скривился тогда парнишка. Фэй Ду не называл причин отказа, лишь сказал, что и его семейные обстоятельства вынуждают отказаться в этот раз, и бессовестно прикрылся Чжан Дунлаем: «Если это кафе будет не таким хорошим, как в рекламе, второй раз идти не захочется, но разве Дунлай когда-то слушал нас? Он захочет проверить сам. Если не собираемся втроем — смысл собираться вообще?» Чжоу Хуайсинь тоже не хотел никуда идти в одиночестве. С кем ему тогда делиться впечатлениями и кто наделает кучу фотографий для него? Они договорились пойти туда в пятницу после занятий и разошлись. Но если Чжан Дунлая должен был забрать отец, как он мог очутиться не пойми где в принципе? Это что, плохой розыгрыш? На стене не было ни календаря, ни часов, поэтому и дата, и время были для мальчишек загадкой. Наручных часов и телефонов в кармане ни у кого не обнаружилось. Фэй Ду, разочарованный в отсутствии средств связи, поднялся и, пошатнувшись, приблизился к двери, пока его едва успевшие очнуться друзья осознавали произошедшее. Дверь предсказуемо не поддалась, и Фэй Ду в сердцах пнул её носком ботинка. — Отец решит, что я сбежал, чтобы не заниматься, и убьёт меня, — взвыл Чжан Дунлай первым делом, когда сознание полностью прояснилось. Чжоу Хуайсинь, последним обнаруживший пропажу телефона после того, как похлопал себя по карманам, поник — брат сегодня поздно ночью обещал прилететь в Яньчэн. Он собирался не ложиться, дожидаясь его возвращения. Глянув на отчаяние одного и то, как поник другой, Фэй Ду рассудил, что никто из них не решил провернуть неудачную шутку. И тогда тревожное предчувствие охватило его сердце. Фэй Ду одновременно и любил, и терпеть не мог замкнутые помещения. С одной стороны, они вселяли ощущение безопасности, с другой — напоминали о подвале. Решётка на окнах, не работающий переключатель света, закрытая с той стороны дверь, обшарпанные стены и облупившийся потолок — всё это невольно отсылало к воспоминаниям о подвале. Кинув взгляд через плечо на одну из коек, юноша едва не дёрнулся — разыгравшаяся фантазия подбросила ему картинки того жуткого кресла, на котором всегда покоился поджидавший его металлический ошейник. Наваждение быстро прошло, но мурашки, пробежавшие по кожи, надолго оставили после себя неприятное покалывание. — Ты правда думаешь, что гнев отца — единственная из проблем? — язвительно уточнил Фэй Ду. В школе не бывало ситуаций, когда ему бы приходилось проявлять характер, а с отцом он попросту не решался. Теперь, оказавшись в ситуации, когда нервы с каждой секундой натягивались всё сильнее, но при этом рядом не было сдерживающей фигуры Фэй Чэнъюя, мальчишка был далёк от чувства такта. — Подумай лучше о том, всё ещё ли среда. Кто бы их сюда не привёл, если ему было выгодно держать их без сознания подольше, разве он бы не сделал это? Чжоу Хуайсинь при этих словах помрачнел ещё больше. Если не среда, значит, брат мог и вовсе улететь обратно. По лицам друзей Фэй Ду быстро понял, что те продолжают думать о мелочах жизни, очевидно не осознавая вероятно нависшей угрозы, и почувствовал себя каким-то неправильным. Разве любой нормальный человек, оказавшись непонятно где, лишённый средств связи и запертый, не должен беспокоиться, ну, например, о том, не хотят ли его убить самым мучительным образом? Продать на чёрном рынке? Изнасиловать? Если бы это был какой-то маньяк — убил бы на месте, к чему куда-то тащить их. А раз они ещё живы, но родители их не обнаружили при всех ресурсах — их средства связи выкинули до того, как привезли сюда, хорошенько запутав след. Вопрос оставался за тем, был ли придурок, похитивший детей бизнесменов, шантажистом, садистом или извращенцем. Для них благоприятным исходом был шантаж. Их бы не тронули, просто засняли бы видео с угрозой и отправили предкам, чтобы получить деньги и укатить с наживой. Но медленной и мучительной смерти Фэй Ду не хотелось. Пыток ему хватало дома. Последний вариант и вовсе вызывал животный ужас. Вновь взглянув на друзей и сопоставив свои мысли с их выражениями лиц, мальчишка безутешно заключил, что с его образом мышления что-то не так, и прошествовал к окну, привстав на носочки, чтобы выглянуть наружу. Окно располагалось высоко: скорее для освещения помещения днём, чем для того, чтобы из него смотрели. Обзор закрывали деревья, но меж переплетёнными ветвями деревьев можно было увидеть вдалеке ворота. Где бы они ни оказались — это место, кажется, хорошо охранялось. Или просто имело ограждение для «внушительности». Чжоу Хуайсинь, вдруг оправившись от своей странной прострации, подскочил к нему, и Фэй Ду едва рефлекторно не выставил перед собой локоть, отшатнувшись в сторону. Встревоженный, мальчишка не обратил внимания на реакцию друга, он уцепился пальцами за решётку и подтянулся, старательно вглядываясь куда-то.

«Сиротский приют Хэнъань»

Гласила вывеска над воротами. — Приют? — в непонимании выдохнул Чжоу Хуайсинь. — Эй, какой дурак меня сюда запихнул? Разве сирота может выходить из элитной школы Яньчэна? У меня есть отец и брат! Посмотрите на мою форму! Сироты так не одеваются! — отлипнув от окна, он со своими возмущенными замечаниями подбежал к двери, надеясь докричаться до людей по ту сторону. — Мы в приюте? — услышав его возмущения, Чжан Дунлай с таким пренебрежением оглядел окружающую его обстановку, будто само нахождение здесь было для него унижением. — Отвратительная шутка. Старшие! Вы хоть знаете, что мой отец сделает с вами за такую ошибку? Вероятно, его не лишённые отваги, но не без доли слабоумия товарищи не услышали, что в коридоре прозвучали шаги. Зато услышал Фэй Ду. Он не присоединился к их возмущенным и бойким комментариям, так и оставшись стоять у стены. Во взгляде его, направленном на дверь, на секунду мелькнула какая-то затравленность, и дыхание перехватило. Вскоре послышался скрип. Мальчишки рванули вперёд, незамедлительно и одновременно получив грубый и сильный толчок в грудь, опрокинувший их на спину. Появившийся на пороге мужчина скривился ещё более брезгливо, чем ранее Чжан Дунлай, и, глядя на детей свысока, небрежно кинул на ближайшую кровать три комплекта абсолютно идентичной одежды, больше напоминающей робу. — Ваше положение здесь не имеет значения, беспризорники. Шевелитесь, работа не ждёт.

***

Тем временем в Яньчэне СМИ активно распространяли громкие вести:

«Наследники трёх крупных компаний города не вернулись домой из школы, мать одного из них покончила с собой, могла ли она знать о том, что случилось с сыном?»