До полюса

В городской больнице Йокогамы царила гнетущая атмосфера. Белые стены, яркий, слепящий флуоресцентный свет, заливающий коридоры, где толпились люди в очередях, длинные, уходящие словно в никуда, проходы и множество врачей в белом, что ходили туда-сюда, громко стуча подошвами о тёмно-серый кафельный пол. Чуе никогда не приходилось бывать здесь раньше. Мори всегда водил их только в платные клиники, к самым лучшим врачам и специалистам, где не было никаких очередей, а даже если они и случались, то можно было подождать специалиста в комнате отдыха, попивая кофе из автомата. Оглядевшись, Чуя прошёл сквозь окружающую толпу к регистратуре. В одной руке он сжимал снятую при входе шляпу, намокшую от вновь начавшегося дождя, а в другой — пакет с тёплыми вещами, которые были в списке, и ещё немного того, что он по собственному желанию положил туда сам: бенто, заранее нарезанные покупные фрукты и сладости. Чуя не знал, насколько плохо или, наоборот, хорошо кормят в больницах, но надеялся, что принесённое им в любом случае порадует Мидзуно. Людей и правда было много. Одна из причин таких столпотворений — нехватка специалистов. Финансирование урезалось, и большинство врачей переходили в частные клиники или вовсе начинали другую деятельность, а оставшиеся пытались разгрести сотни пациентов, ежедневно штурмовавших бюджетные больницы. В любом случае, несмотря на отсутствие комфорта, это был единственный способ получить бесплатную медицинскую помощь в Японии. На регистратуре сидел молодой омега — Чуя понял это по мягкому, сладковатому запаху. В последнее время он научился очень хорошо определять чужой вторичный пол, хотя раньше не обращал на это внимания. Словно это помогало определить «своих» и понять степень безопасности вокруг. — Добрый день. Я Накахара Чуя, пришёл навестить Мидзуно Минатоя. Он поступил к вам вчера. По телефону мне сказали, что на моё имя выпишут пропуск. Подняв на него полный усталости взгляд, омега сказал: — Да, хорошо, сейчас посмотрю. Секунду, — и начал быстро дописывать лежавший под рукой бланк. После он поднялся со своего места, и Чуя заметил, что под обтягивающим джемпером был виден слегка выступающий живот. Принюхавшись, он лишь убедился, что омега был беременным. Сладковатый запах смешивался с молочным, пока ещё из-за небольшого срока едва уловимым. От мысли, что совсем недавно он был на его месте, по телу Чуи пробежала дрожь. Вспоминать не хотелось. Он погнал эти мысли из головы, стараясь сфокусироваться на окружающей обстановке. Йокогама. Больница. Я стою на регистратуре. Всё хорошо. Я в безопасности. — Держите, — омега протянул ему листок с данными для пропуска внутрь больницы. — Вам нужно пройти по коридору и подняться на третий этаж. Там будет комната для встреч с пациентами. Если Мидзуно Минатоя там не будет, вы можете попросить находящийся рядом персонал позвать его. — Хорошо, спасибо, — искренне поблагодарил Чуя и, быстро поклонившись, пошёл по указанному пути. В коридорах тоже толпились люди. Мест на всех не хватало, и они стояли у стен, по направлению ко входу в нужный кабинет, близко прижимая к себе папки, наполненные справками, анализами и результатами УЗИ. Мазнув по ним взглядом, Чуя двинулся дальше, дошёл до нужного этажа, где, завернув налево, оказался в просторном холле с множеством скамеек. На них сидели пациенты, одетые в белые одежды, похожие на сорочки — примерно такие были на Чуе, когда он сам недавно попал в больницу. Рядом с ними — посетители, родственники, близкие, пришедшие их навестить. Оглядевшись в поисках Мидзуно, Чуя подошёл к заполнявшей бумаги медсестре-бете. — Прошу прощения, мне нужен пациент Мидзуно Минатоя. Мне сказали, что он будет ждать меня здесь, — сказал он и протянул пропуск. Взяв его, медсестра приветливо ответила: — Минатоя-кун лежит в третьей палате, вы можете к нему пройти. Сам он, к сожалению, не сможет. Не сможет? По телу пробежала дрожь. Быстро поблагодарив медсестру, он двинулся дальше по коридору, от волнения крепко сжимая ручку пакета, пока не дошёл до нужной двери. Тревожно толкнув дверь, он вошёл внутрь и сразу же услышал: — Чуя-кун! Как рад тебя видеть. Спасибо, что пришёл. Мидзуно находился на самой дальней койке слева, у окна. Подойдя ближе, Чуя заметил, что его нога была сломана и в данный момент подвешена на специальном устройстве. Сам Мидзуно, несмотря на широкую улыбку, был бледен, покрыт множеством ссадин и синяков. И это были лишь видимые повреждения. Казалось, его истязали несколько дней, и становилось страшно от мысли, что именно с ним могли делать. Чуя отвёл обеспокоенный взгляд, чтобы это не выглядело слишком навязчиво, и протянул пакет. — Я принёс тебе вещи, которые ты просил. И ещё кое-что. — Спасибо, Чуя-кун, я рад, что ты откликнулся. Можешь поставить это туда. Мне потом помогут переодеться. Здесь жутко милый персонал, все такие приветливые. Поставив пакет на тумбочку, Чуя, не зная, куда себя деть, неловко сел на соседнюю пустую койку. Ему хотелось спросить, но вопросы казались неуместными, и тогда Мидзуно заговорил сам. — Я могу всё рассказать, не стесняйся, спрашивай, — ухмыльнулся он. — В первую очередь хотел бы узнать, откуда ты взял мой номер? — Как от кого? От Рёмы. Я знал, что ты с ним встречаешься, и вот связался, чтобы он дал твои контакты. Сначала не хотел, упирался, такой он вредный, но после недолгих уговоров согласился. — От Рёмы? А как вы… — Познакомились? — перебил его Мидзуно. — Где-то год назад он был моим клиентом, и после секса мы разговорились. Потом ещё несколько раз встречались, он дал свой телефон, сказал в случае чего звонить, и я позвонил. Только вот помощь от альфы мне была не нужна, и, зная, что ты с ним, решил попытать удачу, связаться с тобой. От сообщённой информации у Чуи закружилась голова. — Только не ревнуй, Чуя-кун, у нас давно ничего не было. Да и вообще, он не в моём вкусе. — Я и не собирался, мы вообще не вместе. Лучше скажи — что случилось? Почему ты написал мне, а не кому-то ещё? Я не знал, что думать. — Просто, — он отвёл взгляд. — У меня толком никого нет. Когда всё произошло, я не знал, кому написать даже хотя бы, чтобы принесли вещи. Каким-то образом я растерял всех близких… Или их не было никогда. Потом я вспомнил о тебе и решил попробовать. И не прогадал. Ты добрый, Чуя-кун. К лицу Накахры ударил румянец, и он отвёл взгляд. Он не любил, когда его хвалили, особенно прямо в лицо. Вместо этого, вновь пробежав взглядом по избитому телу Мидзуно, он спросил: — Это сделали те двое альф? — Какие двое альф? — будто не понял Мидзуно, затем рассмеялся. — А, те двое, которые были во время нашей встречи. Нет, не они, Чуя-кун. После нашей встречи их было много. Это мои старые клиенты. Я сам виноват — слишком доверился и нарушил правила безопасности. — Правила безопасности? — Ага. А именно — никогда не встречайся на чужой территории. Только в борделях, в отелях любви, в переулках, но там, где есть люди. Хоть кто-то, чтобы в случае чего можно было позвать на помощь. Но клиенты часто настаивают, уговаривают. Я обычно не соглашаюсь, но тут был мой старый клиент, мы давно знакомы, и я согласился, — произнёс он, расставив руки. — Результат видишь сам. В горле у Чуи пересохло. Он догадывался, что именно произошло, но лишь от одного подтверждения его пробрало до костей. Глядя на Мидзуно, такого хрупкого, избитого, покалеченного, но всё ещё находившего в себе силы улыбаться — Чую охватила ярость. Он желал только одного — отплатить обидчикам, заставить их страдать, как никогда. — Мне нужны точные имена и данные, — произнёс Чуя. — Скажи, я разберусь. — Вау, ты прямо джентльмен! — Мидзуно распахнул глаза. — Очень приятно слышать, но… правда не нужно. Всё уже прошло. Такое бывает — издержки профессии. — Смеёшься? — Ничуть, Чуя-кун. Просто пойми, будет только хуже — и тебе, и мне. Просто забей, в следующий раз я буду умнее. Но мне приятно, что ты предложил. По правде говоря, никто и никогда ради меня на такое не был готов. Даже мои партнёры-альфы. Его голос звучал так искренне, так трогательно, что у Чуи сжалось сердце. — Ты уверен? Я смогу. Ты же знаешь, у меня есть способность. Я и не таких побеждал. — Не сомневаюсь, мальчик-гравитация, — хихикнул он, прикрывая рот рукой. — Правда, спасибо за предложение, но тут я сам. Мне ещё работать на этих улицах. Больше настаивать Чуя не стал. В этот момент Мидзуно потянулся к пакету и совсем по-детски начал восхищаться купленными вещами. — Ну всё, теперь я точно не пропаду! — сказал он, разорвав пачку конфет и сразу закинув одну в рот. — И от голода не умру. — Может, тебе ещё что-то принести? Я так, по чуть-чуть всего нахватал. — Да тут более чем достаточно. Я даже не рассчитывал. Скажу ещё раз — ты добрый, Чуя-кун. Спасибо. И он снова невольно залился краской. Чуя пробыл с ним до самого последнего часа посещений. Они говорили о самых разных вещах, совсем не связанных с произошедшим. Как выяснилось, Мидзуно неплохо разбирается в кинематографе и за время их разговора нарекомендовал ему кучу фильмов к просмотру, опираясь на его вкусы и предпочтения. А ещё они обсуждали еду, вино и музыку. Чуя пообещал сводить его на рок-фестиваль, который будет проходить летом, а ещё — принести коллекцию дисков. Последующие дни Чуя после работы приходил навестить Мидзуно в больнице, где оставался от десяти минут до часа, разговаривая с ним на самые разные темы. Он всегда приносил с собой еду, сладости, всякие приятные мелочи и даже деньги, которые тихо клал в пакет. Чуя не знал, насколько в них нуждался Мидзуно, но ему было спокойно от мысли, что они у него есть и ему не придётся думать, где достать их в случае необходимости. Предлагать напрямую было неловко, однако если бы Мидзуно попросил — Чуя дал бы без промедления. — Ты снова пойдёшь к своему другу в больницу? Или я могу надеяться на совместный ужин? — спросил его Рёма утром, когда они собирались каждый на свою работу. Чуя не стал говорить, к кому именно он ходит, ограничился лишь обобщённый словом «друг». Этого было достаточно для всех. Вчера им наконец удалось провести время вместе, поэтому после посещения Мидзуно Рёма подобрал Чую на машине, и они поехали к Накахаре домой. — Сегодня не пойду, — ответил Чуя. В офис ему сегодня было не нужно, но он в любом случае хотел прийти в норму. — Так что можем поужинать. В тот момент, когда Чуя проходил мимо дивана, Рёма схватил его за талию, потянул на себя, заваливая и медленно целуя в шею. — Эй, надо же собираться, — недовольно хмыкнул Чуя, но сопротивляться не стал и позволил целовать себя. — Ничего, тебе никуда не нужно идти. Ты работаешь из дома. — Но надо принять душ! Рука Рёмы скользнула под одежду Чуи, проводя пальцами по животу, а потом выше — по груди, задевая соски. От прикосновений по телу пробежали мурашки, и с губ сорвался тихий стон. — Такой чувствительный. У тебя совсем скоро течка, я чувствую, — прошептал Рёма ему на ухо. — И хочу быть рядом. Чуя тоже это понимал. Всё происходящее в его организме говорило о её скором наступлении, начиная от странного нестабильного эмоционального состояния и заканчивая периодически возникающей тянущей болью внизу живота. Вообще, он думал, что она наступит раньше, но, похоже, цикл окончательно сбился и не спешил наступать. Во многом это его даже радовало, если течка будет происходить реже, чем раз за сезон. — Может, мне пока к тебе переехать? Чтобы точно не пропустить и сразу приступить к делу, — Рёма потянулся ближе, касаясь быстрыми поцелуями шеи, плеча, спускаясь ниже… Внезапно его обдало волной паники. Чуя не мог понять, что именно его обеспокоило, но одна мысль о том, что ему придётся подпустить к себе альфу во время течки, ужасно пугала. Ему не хотелось снова быть настолько уязвимым, подвластным, неспособным дать отпор. Будто он не доверял и снова ждал подвоха. Но от кого? От Рёмы? За всё время их отношений Рёма ни разу не дал повода сомневаться в нём. Он всегда был заботливым, внимательным, всегда прислушивался и помогал. Чуе было хорошо с ним в постели, и он знал, что, когда наступит течка, Рёма сделает всё правильно, не причинит боли, дискомфорта и не унизит, но почему-то ему всё равно становилось страшно. Словно он не был готов и ему вновь хотелось провести течку наедине с собой. Даже если будет очень плохо физически. Единственная настоящая польза от альфы, и ты даже не хочешь ей воспользоваться, — злился сам на себя Чуя. Но он правда не мог. Никак. Единственное, чего ему хотелось, — спрятаться под ворохом одеял и ждать, пока жар с болью не отступят от его тела. — Знаешь, — тихо сказал Чуя, пока Рёма продолжал бродить руками по его телу. — Я пока не готов проводить течку вместе. Прости. Рёма остановился и с непониманием посмотрел на него. — В каком смысле — не готов? — В прямом, — как-то совсем резко сказал он, но, осознав это, продолжил более мягко. — Для меня это всё сложно, понимаешь? После той беременности стало ещё хуже: тогда, в первую течку с альфой, я себя совсем не контролировал. Стал совсем другим человеком. Мне тревожно. И поэтому думаю провести эту течку лучше одному, как и прошлую. — Но Чуя… Как так? Я сделаю всё правильно, приятно, я позабочусь о тебе! Ты не будешь чувствовать страх, обещаю. И он придвинулся ближе, обнимая его руками, притягивая к себе. Внезапно Чуе стало вконец дискомфортно и захотелось выбраться, но в последний момент он одёрнул себя. Это выглядело бы совсем странно. Поэтому он замер в чужих объятиях, переборов чувство неприязни. — Дело не в тебе. Я с любой альфой чувствовал бы себя так… Мне нужно время, чтобы разобраться в себе. — И сколько? — голос прозвучал отстранённо, технично. Чуя пожал плечами. Он правда не знал. — То есть не факт, что и в следующую течку у нас что-то будет? Прекрасно. Последнее прозвучало с нескрываемой пассивной агрессией, и Чуя уже взорвался. — Блять, а что ты от меня хочешь!? Чтобы я насильно себя заставлял? — Мне просто хочется, чтобы ты хотел меня так же, как и я тебя! — Так я и хочу! Но не в течку. Вот и всё. Рёма ничего не ответил. Повисла гнетущая тишина, где было слышно лишь тихое гудение холодильника на фоне. Чуя почти физически ощущал, как разрасталось чужое недовольство и обида, отчего сам начинал вскипать. Он не понимал, какого чёрта его опять к чему-то принуждают, почему вновь требуют того, чего он не хочет. После тех конфликтов с Дазаем Чуя пообещал себе — никогда не позволять другим заставлять себя. Возможно, он бы даже согласился, если бы Рёма спокойно это принял, а не начал устраивать истеричный концерт с одним зрителем. А ещё говорят, что омеги не умеют себя контролировать. Напряжённое молчание длилось несколько минут. Отодвинувшись от него, Рёма теребил пряжку ремня, метая раздражённый взгляд по комнате. Чуя не собирался ждать, пока тот разродится. Включив телефон и войдя в почту, он начал проверять сообщения от Мори, отвечая на них и мысленно планируя, что нужно было сделать сегодня. День обещал быть тяжёлым, и он не собирался лишний раз грузить себя. — Скажи мне, Чуя-кун, — внезапно заговорил Рёма. — Я тебя чем-то обидел? Дал повод усомниться в себе? — С чего ты взял, — ответил он, не отрываясь от рабочей переписки. — Почему тогда ты решил не подпускать меня к себе? — В смысле «не подпускать»!? Мы вчера трахались, а сегодня с утра я тебе отсосал. Сорри, но как-то тупо говорить после такого, что я тебя «не подпускаю к себе». — Я про течку! — Блять, Рёма, какого хуя тебе неймётся? Я уже говорил, что не чувствую себя безопасно. Мне нужно время, чтобы привыкнуть. — И ради этого готов терпеть боль и дискомфорт? — Да, представь себе, готов, — яростно выпалил Чуя. — Не знаю, какие у тебя там мысли о жизни омег, но я по жизни разгребаю какое-то дерьмо просто потому, что мне не повезло родиться в этом теле. И поверь, пережить очередную течку без альфы для меня вообще нихуя не проблема. — Ага, а Дазая ты подпускал. Ну вот нахуя, а. — А он-то тут при чём? Может, ещё твоих бывших вспомним? — У меня не было никаких особенных отношений с моими бывшими, а вот ты почему-то ставишь меня ниже этого сраного Дазая Осаму. Внутри неприятно кольнуло, и Чуя понял, что если он сейчас не подышит воздухом, то взорвётся настолько сильно, что никакие отношения между ними сохранить не получится. Недолго думая, он поднялся со своего места и пошёл в коридор, где висело его пальто и шарф. — Я пойду, пройдусь немного. Если нужно будет уйти, то дверь знаешь, как закрыть. Ответа он не услышал. Рёма остался сидеть на месте, впиваясь взглядом в выключенный перед ним телевизор. Да и похуй, — пронеслось у него в голове, и он громко хлопнул входной дверью. Оказавшись на свежем, прохладном утреннем воздухе, Чуя разом почувствовал себя лучше. До работы оставалось ещё несколько часов, к тому же срочных задач не было, и он мог позволить себе неспешную прогулку вдоль жилого комплекса. Конфликт с Рёмой пожрал слишком много нервов сразу. Ему нужно было восстановиться, разобраться в себе и обдумать дальнейшие действия. Конечно, он не считал, что они расстанутся, однако это очень хорошо продемонстрировало всё то, что Рёма, судя по всему, так упорно прятал. И было невозможно обидно, что вроде бы взрослый, солидный человек позволяет себе так легко вестись на эмоции и по-детски эгоистично злиться из-за отсутствия желаемого. Чуя всё больше приходил к выводу о повальной инфантильности альф, и это имело вполне логичное объяснение — альфы могли позволить себе быть инфантильными. Пусть общество и требовало от них быть сильными, влиятельными, иметь много денег и обеспечивать во всём омегу, но это было ничто по сравнению с тем, через что проходят беты и тем более омеги. Их общество выстроено по правилам альф, и всё окружающее их делалось с целью создать комфортное общество для них. Не для бет или омег, которые выполняют лишь роль прислуги, а только для альф. Именно поэтому они могли позволить себе быть инфантильными. Тем же, как Чуя, приходилось рыть носом землю, чтобы создать себе относительный комфорт и безопасность. Покопавшись в карманах, Чуя понял, что забыл сигареты на столе в коридоре, и без промедления направился в сторону улицы, где располагались магазины, несколько кафе и пекарен. Там же, напротив бара, был магазин табака, где Чуя регулярно покупал сигареты. Порадовавшись, что они работают круглосуточно, он быстро зашагал туда. На улице вновь начался дождь со снегом, и, так как у него не было зонта, он поспешил поскорее зайти внутрь. Там его встретил запах перегара. Бар был не самый лучший, дешевый, с небезопасной и не самой комфортной аудиторией, часто состоящей из мафиози. Пусть Чуя там многих знал и для него это было не опасно — их общество он не любил. Подойдя к окошку табачной, он постучал и произнёс: — Доброе утро, можно мне пачку «Mevius»? — Добрый, Накахара-сан! Оригинальные или «Sky Blue»? — спросил сонный парень-бета, который, по всей видимости, работал здесь всю ночь. — Оригинальные, пожалуйста. Пока он искал их под прилавком, взгляд Чуи скользнул по залу бара, видимому через открытую дверь, и внезапно он заметил знакомую фигуру. Сначала показалось, но, приглядевшись, он лишь убедился — за барной стойкой сидел никто иной, как Дазай. Точнее не сидел, а спал. Голова его была опущена на руки, пальто валялось рядом, а на столе справа стоял бокал с недопитым виски. — Он здесь всегда так, — сказал парень, протягивая Чуе сигареты. Они часто с Дазаем вместе покупали здесь сигареты, и он, по всей видимости, тоже его запомнил. — Приходит почти каждый вечер, напивается вхлам и засыпает прямо тут. Ближе к полудню просыпается и уходит. Его никто не трогает. Каждый вечер? Слышать это было странно. Обычно Дазай ходил в бар в центре, встречался с Одасаку, Анго или с множеством своих любовников и шлюх. Он оказывался всегда в центре тусовок, разбрасывая деньги направо и налево. Таким видел его Чуя, таким он был с ним, и у него не возникало ни малейших мыслей, что Осаму будет вести себя по-другому. Может, его с кем-то перепутали, и это не он приходил в этот Богом забытый бар. — Да нет, вряд ли он будет тусить здесь каждую ночь. Он обычно ходит куда-нибудь в центре, — прокомментировал Чуя. — У него там много любимых заведений. — Ну, я его почти каждую смену вижу, а я сейчас много работаю, — пожал плечами бета. — Он ещё обычно под утро покупает сигареты, когда уходит. Чуя снова кинул взгляд на заснувшего Дазая. Открывающаяся перед ним картина неприятно задела за сердце. В прошлый раз Дазай хвастался своими новыми отношениями, но разве могут быть отношения, когда он чуть ли не каждый день проводит в не самом лучшем баре, лишь бы напиться? Чуть не поддавшись искушению подойти к нему, Чуя замер, не позволяя себе сделать ни шагу. Это было бы унизительно, это было бы ничтожно. Слова Дазая из воспоминаний всё ещё отзывались болью, и он не мог позволить себе после подобного прийти к нему с поддержкой. Поэтому, кинув на него последний взгляд и спрятав в глубинах сердца всю жалость, Чуя пошёл прочь, крепко сжимая в пальцах только что купленную пачку сигарет.