До полюса

В южной части Йокогамы никогда не было безопасно. Даже в более мирные времена здесь всегда ошивалась всякая шваль, стекавшаяся со всего города и образовавшая банды, готовые перерезать горло за пару банкнот. Территория большая — вся в складах и заброшенных заводах. Куча мест, где можно спрятаться, укрыться, затаиться. Полиция предпочитала лишний раз сюда не соваться, из-за чего группировки чувствовали себя более свободно. Они не объединялись в нечто единое, скорее оставались разрозненными, неорганизованными, но всё равно опасными. Сейчас же ситуация ухудшилась настолько, что без вооружённой охраны сюда лучше было вообще не приезжать. Взглянув на мелькавшие за автомобильным окном улицы, Мори Огай хмыкнул и откинулся на кожаное кресло. Дело было сделано, и теперь он направлялся домой в надежде, что никакие отморозки не решат перекрыть улицу ради лёгкой наживы. Конечно, он с ними справится, но это задержит его, да и нервы изрядно потреплет. Поэтому ему бы больше всего хотелось, чтобы всё прошло спокойно. Для поездки он специально выбрал далеко не свою лучшую машину, а скорее наоборот — неприметную, неброскую, но всё равно бронированную и защищённую по высшему разряду. Повернув голову, он скользнул взглядом по соседнему креслу, где сидел худощавый мальчишка с копной рыжих спутанных волос. Тот кутался в огромное пальто Мори, потому что под ним на нём не было ничего, кроме больничной пижамы и кед на голые ноги. Бледный, измождённый, точно не выглядевший на свои восемь лет, он мелко подрагивал от холодного зимнего воздуха, проникавшего в салон автомобиля. О мальчике Мори знал поверхностно. Доктор N предпочитал не делиться информацией, особенно когда дело касалось его важных проектов. Он говорил только о деталях, которые обронил бы во время встреч, видимо, желая увидеть зависть в глазах собеседника. Это вызывало у Мори лишь улыбку. Он позволял N демонстрировать своё превосходство, но в то же время совершенно не видел в нём ничего выдающегося. Обычный пустоголовый, но до неприличия амбициозный и жестокий в своей жажде добиться результата. Вероятно, в других обстоятельствах он мог бы его оценить, но, видя, как тот изо всех сил пытается казаться лучше, чем есть на самом деле, лишь хмыкал и позволял ему говорить то, что хотелось. Доктор N занимался множеством проектов, большинство из которых были связаны с экспериментами по созданию нового оружия из эсперов. В первую очередь потому, что этого требовали власти. Проигрыш Японии в войне сильно ударил по её социальному и экономическому положению, погрузив страну на долгие годы в хаос, из которого все теперь усиленно пытались выбраться. Никто не хотел повторения, поэтому, несмотря на экономические трудности, правительство активно финансировало проекты по созданию массового оружия, в том числе и те, что курировал доктор N. Сначала всё складывалось удачно: новые лаборатории с дорогим оборудованием, щедрая оплата, большой штат сотрудников и всегда имеющиеся подопытные для исследований. Но со временем начались перемены, с которыми N отчаянно пытался бороться. Он ревностно оберегал своё детище и не позволял никому постороннему взять его под контроль, а именно этого и добивались власти. Примерно в это время Мори получил отчаянное сообщение от N с просьбой о помощи. Он уже был готов отправить всё необходимое, чтобы поддержать его и перевести вместе с проектами в подготовленную лабораторию вдали от Йокогамы, но не успел. Несколько дней назад N застрелили по пути домой. Дальше нужно было действовать быстро. Пока лаборатории расформировывались, до детей, которые по сути своей были невидимками для государственных баз данных, никому не было дела. Это давало Мори хорошую возможность пополнить свой штат и взять под контроль юных обладателей сильнейших сверхспособностей. Почти сразу он разузнал всё, что нужно, чтобы, заручившись поддержкой влиятельных лиц, получить доступ к закрытым отделам. Однако его ожидало разочарование. Изучив все палаты, он понял, что большинство подопытных эсперов уже перевезли в другие лаборатории. Осталось всего несколько, точнее — один, которого, скорее всего, планировали отправить не туда, куда остальных. Им оказался этот самый рыжеволосый мальчик — омега. До завершения полового созревания, которое происходит ближе к восемнадцати, невозможно без медицинских вмешательств определить вторичный пол. Поэтому всю информацию о нём он узнал из карточки, лежавшей на столе. Как и другие незначительные факты. Мори не знал точно, зачем ему всё это, но эсперы были ценны. Они — живая валюта, которая никогда не обесценится. А из обрывков полученной информации было ясно: здесь содержались действительно ценные кадры. Одна жалость — ему удалось заполучить лишь одного. И то омегу. В салоне автомобиля было тепло, пахло дорогой кожей и лёгкими древесными нотами парфюма. Чуя, укутавшись в его пальто, сидел неподвижно, словно боялся, что любое лишнее движение станет ошибкой. Протянув руку, Мори осторожно коснулся его плеча. На удивление, мальчишка не дёрнулся, лишь замер, настороженно вслушиваясь. Как же тебя там звали?.. — Ты Чуя? — вспомнил он. — Я Мори Огай. Я здесь, чтобы помочь тебе. Он уже говорил эти слова, когда забирал его из палаты. Тогда Чуя не сопротивлялся, но и сам не пошёл, поэтому Мори не нашёл ничего лучше, чем взять того на руки и унести в машину. Он опасался, что мальчишка может начать вырываться или даже применить силу, но, видимо, N хорошо их выдрессировал — Чуя послушно сидел на руках, не дергаясь. — Мы сейчас едем туда, где ты будешь в безопасности, — Мори аккуратно поправил пальто на его плечах. — Может, ты голоден? Или хочешь пить? Чуя не ответил, лишь молчаливо посмотрел на него широко распахнутыми голубыми глазами. Мори не знал, насколько тот вообще приспособлен к нормальной жизни, умеет ли говорить. Он бы и не удивился, узнав, что детей в лаборатории держали, как скот. Чего-чего, а вот гуманности N точно не хватало. Чтобы не пугать мальчика, Мори убрал руку и чуть отодвинулся, создавая между ними больше пространства. И Чуя действительно будто бы выдохнул, немного расслабился. За годы работы с детьми Мори уяснил: всегда нужен индивидуальный подход. Какие бы эффективные методы ни использовались, важно учитывать, подходят ли они конкретному ребёнку. Только после этого можно действовать. Он всегда уважал их личные границы, видел в них личностей и никогда не напирал. Благодаря этому он неизменно получал их полное доверие. И здесь тоже не сомневался — обязательно его получит. Рано или поздно. Остаток пути они провели молча. Мори время от времени проверял уведомления на телефоне, просматривал отчёты и скучающе бросал взгляд на порт, мелькавший за окном. На своей территории он чувствовал себя спокойнее. Здесь, конечно, тоже могло случиться всякое, но контроль ощущался куда сильнее. Он знал: если кто-то решит пойти против него — через пару часов голова предателя окажется у него на столе. Наконец, машина остановилась у входа в жилой комплекс. Здесь, в пентхаусе, он оборудовал для себя огромную квартиру, чтобы иметь возможность быстро добираться до офиса и всегда держать на виду всё, что происходит в мафии. Ведь большинство его сотрудников жили именно здесь — в предоставленном им жилье. Это была не щедрость. Только чистый расчёт. Мори знал: лишь преданность, подкреплённая комфортными условиями, заставляет человека идти на многое. Поэтому для самых ценных сотрудников он никогда ничего не жалел. Выйдя из машины, он вывел Чую следом за собой и, крепко сжав его руку, повёл внутрь высотного здания. Тот плёлся за ним, спотыкаясь, путаясь в слишком длинном пальто и болтающихся на ногах кедах, но старался не отставать. Когда они зашли в холл, Мори провёл карточкой по сканеру, открывая раздвижные двери, и направился прямо к лифту. По пути он встречал некоторых подчинённых. Они почтительно здоровались, стараясь не задерживать на нём взгляд. За это он был им благодарен — ему не хотелось, чтобы Чуя чувствовал себя небезопасно, особенно когда ему только что удалось найти к нему подход. Двери лифта закрылись. Мори снова провёл карточкой по сканеру — кабина начала подниматься на самый верхний этаж с ограниченным доступом.Чуя стоял рядом, не двигаясь, и лишь его глаза цепко бегали по зеркальным стенам лифта, где отражался его собственный силуэт. Вероятно, он вообще впервые видел себя со стороны. Мори даже не сомневался, что мальчик, скорее всего, не понимает, что это он сам, а не какой-то другой ребёнок за стеклом. И если это действительно так, то его это радовало. Значит, никакой негативной реакции на других детей нет, а это значило, что предстоящая встреча должна пройти успешно. Раздался звонок, лифт остановился и они вышли в просторный холл, где оказались сразу напротив железной двери. Мори никогда не пренебрегал безопасностью, поэтому использовал несколько уровней доступа, особенно когда дело касалось личного жилья. Открыв ее, используя карточку, код и ключ, он вошёл внутрь, заводя за собой Чую. В квартире стоял полумрак. Тёплый свет уличных фонарей пробивался сквозь панорамные окна, отбрасывая на пол и стены мягкие золотистые отблески. Помещение было просторным, но не загромождённым лишними вещами — стильный минимализм, в котором каждая деталь была подобрана с безупречным вкусом. Пол из тёмного дерева, мягкие глубокие кресла и широкий кожаный диван, расположенный напротив встроенного в стену экрана. Вдоль одной из стен тянулись книжные стеллажи, заполненные в хаотичном порядке: старые фолианты с тиснёными корешками соседствовали с современными изданиями. Кухонная зона была отделена от гостиной массивным островом с мраморной столешницей. Над ним висела стильная люстра с приглушённым светом, но сейчас она была выключена, и всё вокруг погружалось в густые тени. Где-то в глубине квартиры горел свет и слышался шум игровой приставки. Значит, Осаму не спал. Опустившись на колени перед Чуей, Мори снял с него пальто и кеды. — Сейчас ты умоешься, а потом мы подыщем тебе что-то из более тёплой одежды. В ванной Чуя, на удивление, не растерялся. Он подошёл к умывальнику и сразу понял, что нужно делать. Видимо, в лаборатории их тоже заставляли умываться. Чуя намочил руки, неумело протёр лицо, скорее размазав грязь. Чтобы ему помочь, Мори протянул мыло, прекрасно понимая, что это лишь временная мера и потом нужно будет отправить его в душ. Но лучше сделать это после ужина. Неожиданно за спиной раздался шум, и, обернувшись, Мори, увидев того, кто стоял в дверном проёме, улыбнулся. — Привет, Дазай-кун. Рад тебя видеть. Ему было восемь лет, и Мори подобрал его год назад, когда вместе с Хироцу отправился в отдалённые районы Йокогамы, перешедшие под их контроль. Они буквально кишели беспризорниками. Сбиваясь в кучи, мальчишки и девчонки бегали по свалкам, разрушенным постройкам, нападали на прохожих, воровали и даже убивали. Эсперов среди них сразу находили и забирали власти, до остальных дела особого никому не было. Зная это, Мори не рассчитывал наткнуться на них, потому что понимал, как раньше здесь всё зачищалось. Но каково же было его удивление, когда его попытался обокрасть неприметный темноволосый мальчишка, а когда Мори попробовал остановить его при помощи активируемой способности — тот её обнулил. Он буквально не мог пользоваться силой некоторое время. И Хироцу тоже не мог. Но мальчишку в итоге они поймали, но уже не с целью наказать. У Мори были совсем другие планы на него. Так Дазай оказался в его доме. Уговаривать того долго не пришлось — тёплая постель, еда и игрушки уже были весомыми аргументами, чтобы остаться здесь. Мори первое время старался его не трогать, давая возможность освоиться, и лишь потом повёл на медицинское обследование. Дазаю это не понравилось. Он вёл себя отвратительно, и Мори с трудом удалось провести осмотр, а затем взять анализы. Так он узнал, что по вторичному полу Дазай — альфа, а ещё что у него есть несколько инфекций, которые необходимо будет пролечить. Ничего серьёзного, но Мори уже с трудом представлял, как будет уговаривать Дазая пить нужные таблетки и проходить необходимые процедуры. Однако одно его радовало — Осаму был альфой, а это означало, что его способность со временем будет только усиливаться, а не угасать, как бывает у омег. Эсперы встречались среди людей с любым вторичным полом, но у каждого их способности проявлялись по-разному. У омег они чаще всего выражались слабо и со временем затухали, у бет оставались, но не были особо мощными, а вот альфам повезло — их сила не только сохранялась, но и могла усиливаться с возрастом. Поэтому, когда выяснилось, что Чуя — омега, это невероятно расстроило Мори. Возможно, если бы ему не пришла в голову одна идея, он бы вообще оставил мальчишку в лаборатории. Мори давно интересовало, насколько сверхспособности могут передаваться по наследству и можно ли целенаправленно получать людей с даром, сведя нужных эсперов. Он никогда не интересовался оружием массового поражения, как N, но вот селекция казалась ему куда более притягательной. Все знали: у кого есть эсперы — тот и на вершине. А Мори не желал терять власть, поэтому возможность вывести людей с нужными способностями была для него слишком заманчивой. Вероятно, Чуя не сможет служить мафии как боец, но когда подрастёт, его можно будет свести с кем-то подходящим и проследить, передастся ли сила их детям. Протянув Чуе полотенце, Мори повёл его на кухню. Дазай к этому времени уже отбежал от двери и, забравшись на подоконник, теперь следил за ними оттуда. — Кто это, Мори-сан? — спросил он, наклоняя голову. — Его зовут Чуя. И теперь он будет жить с нами. — Я не хочу. Вот вредина,— хмыкнул Мори, доставая из холодильника заказанные накануне куриные ножки. — Почему? Вы одного возраста, сможете играть вместе. — Не хочу, — упрямо повторил Дазай. — Ну, тут у тебя нет вариантов. Придётся уживаться. Играть вместе я вас не заставляю. Дом большой, сможете сидеть каждый в своей комнате. Дазай угрюмо посмотрел на Чую, который неотрывно следил за разогревавшимися в микроволновке куриными ножками. Ему, похоже, было совершенно все равно на вынужденное соседство — сейчас его занимало только желание поесть. Пока они ехали в машине, Мори угостил его крекерами, но этого оказалось недостаточно, чтобы утолить голод. Поэтому, когда перед Чуей оказалась тарелка с курицей и картошкой, он набросился на неё, словно дикий зверь. Ел неаккуратно, быстро, заглатывая еду большими кусками, не используя палочки или другие столовые приборы. Мори молча наблюдал за ним, не вмешиваясь. Уроки этикета он сможет преподать позже — сейчас главное завоевать доверие. — Мне он не нравится, — хмыкнул Дазай, совершенно не стесняясь того, что объект его нелюбви находится прямо перед ним. — Ты его даже не знаешь. — И не хочу знать. Мори лишь улыбнулся. За год жизни с Дазаем он привык к его закидонам и давно не воспринимал их всерьёз. Осаму всегда сначала артачился, злился, относился с недоверием, а потом привыкал и сам начинал тянуться. Поэтому, хотя и нельзя было точно сказать, насколько они поладят, у Мори были вполне обоснованные причины надеяться, что в итоге всё сложится хорошо и в будни Осаму будет общаться не только с ним. К тому же Чуе тоже нужна была социализация, а рядом с ровесником она определённо пройдёт лучше. — Наелся? — спросил Мори Чую, который провёл пальцами по опустевшей тарелке. — Если нет, можешь попросить добавки, но немного позже. Нужно понять, насколько эта еда привычна для твоего пищеварения. Чуя лишь опустил голову и с интересом начал рассматривать узор на скатерти, проводя по ней пальцами. Поднявшись, Мори принялся убирать тарелки, обдумывая, где лучше обустроить вторую детскую. Оптимальным вариантом была одна из гостевых комнат — там пока что стояли стандартные стол, шкаф и кровать. Можно временно разместить Чую там, а чуть позже заказать дополнительную мебель и сделать всё по-настоящему уютным. Мори не хотел, чтобы мальчик чувствовал себя здесь гостем. Ему очень хотелось создать здесь для Чуи новый дом. Разложив посуду в посудомойку, он обернулся и увидел, что Дазай приблизился к Чуе и теперь стоял рядом, внимательно его разглядывая. Накахара смотрел на него с недоверием, но не убегал, лишь нахмурился и изучающе таращился на пока ещё незнакомого ребёнка. Заметив это, Мори ухмыльнулся. Всё-таки он был прав — Дазай заинтересовался Чуей, несмотря на первоначальную неприязнь. Пройдёт ещё несколько дней, и они будут играть вместе, совершенно забыв о разногласиях. Так бывает у детей. Им скучно — они сбиваются в группы, придумывают игры, и ничего, кроме этого, их не волнует. И Дазай, каким бы необычным и талантливым он ни был, всё ещё оставался ребёнком, а значит, компания другого точно пошла бы ему на пользу. Мори в очередной раз убедился, что поступил правильно. Пройдёт ещё много лет, прежде чем он сможет оценить, оправдаются ли вложенные усилия, но внутренний голос уверенно твердил: Ты на верном пути. Продолжай.