До полюса

Последующие дни Чуя проводил в одиночестве. Вернувшись тогда из табачной лавки, он обнаружил, что Рёма ушёл, заперев дверь на собственный ключ, и с того момента они больше не списывались. Чуя не собирался делать первый шаг навстречу. Он всё ещё был очень зол и считал, что именно Рёма должен первым сделать что-то для примирения, но тот продолжал молчать — и вот пошёл уже третий день, как они не связывались. Чуя давно не чувствовал себя настолько оторванным от реальности. Оказывалось, большая часть его окружения была связана с Дазаем или так или иначе касалась Дазая, и теперь, когда он пытался его избегать, — он оказался в своего рода изоляции. Чуя понимал, что ему нужно выстраивать свой круг — отдельный, независимый. Да, у него появились Рёма и Мидзуно, но этого было недостаточно. Особенно сейчас, когда с первым отношения трещали по швам, а со вторым только начиналась строиться связь, и о каком-то сильном доверии речи пока не шло. Нужно было время, нужны были силы — а ни того, ни другого у Чуи особо не было. Каждый день он лишь успевал закончить рабочие задачи, отчитаться перед Мори, в спешке заказать себе еду из доставки и потом лежать, усталым взглядом уставившись в потолок. А ещё он думал про Дазая. Слишком многое случилось за последнее время, и правда, вскрывшаяся накануне, переворошила всё. Чуя изначально считал, что начал отпускать, забывать, погружаться в новые отношения и что, наконец, этой тупой привязанности к Дазаю пришёл конец. Однако стоило увидеть его всего один раз за баром и осознать, насколько тот по-тупому заврался, сам себя загнал в ловушку — сердце невольно сжалось. Чуя всегда знал: Дазай — придурок. Наглый, невоспитанный, постоянно строящий из себя непонятно что, но при этом сочетающий в себе столько хорошего, родного, что от этой противоречивости голова шла кругом. Им часто было весело вместе, по сути, они невероятно хорошо проводили время и помогали друг другу. А теперь всё рухнуло. И Чуе было бы легче окончательно свести Дазая до уровня конченного мудака, который променял его на первого встречного, однако реальность оказалась совсем другой. Намного сложнее. Нужно просто разобраться. Поговорить, в конце концов. Говорить было тяжело. Гордость жгла горло и заставляла молчать. Чуе всё ещё было невероятно мерзко от их последней стычки. Тогда слова Дазая действительно попали по самому уязвимому, буквально сорвали кожу с самых глубоких ран. И они не были частью обычной перебранки — они были сказаны со злостью, с холодным расчётом и желанием сделать ему больно, от чего становилось ещё обиднее. Но Чуя бы принял его. Закрыл глаза на всё произошедшее, если бы Дазай сам постучался к нему в дом и начал этот треклятый разговор. И как бы ему ни было стыдно признавать — он ждал. Не звонка Рёмы, а именно звонка Дазая, от чего все мысли в его голове были только о нём. Осознав, что он буквально повторяет один и тот же паттерн отношений с двумя своими любовниками, его вконец передёрнуло. Возможно, мне действительно не стоило начинать новые отношения, — пронеслась мысль в голове по пути домой. Погода стояла хорошая. По-зимнему холодная, даже морозная, но безветренная и без осадков, поэтому Чуя решил прогуляться из офиса домой пешком. Сегодня Мори вызывал его по поводу разбора некоторых будущих миссий и в очередной раз подтвердил, что пока никуда не отправит их с Дазаем вместе, и, услышав это, Чуя даже расстроился. В момент ссоры он действительно не хотел с ним пересекаться, однако сейчас будто наоборот надеялся остаться с ним наедине, чтобы поговорить. У Мори, тем временем, были свои планы. После их драки он поставил Дазая в пару с Тачихарой и отправил их вдвоём в Токио, а Чуя остался в Йокогаме. Сам виноват — надо было держать себя в руках. Открыв дверь, Чуя вошёл в холл жилого комплекса и нажал на кнопку лифта. В руках у него была купленная готовая еда, и он планировал отдохнуть. Конечно, можно поддаться деструктивным мыслям и скатиться в пучину самобичевания, но это ни к чему не приведёт. Нужно просто набраться сил, всё обдумать и поставить все точки над «i» — и в отношениях с Дазаем, и с Рёмой. Так будет правильно, по-взрослому. Можно вечно убегать и делать вид, что всё решится за него и без него, но тогда и дальше придётся жить в этом аду из непонятных противоречивых чувств. Поэтому, дав себе день-два на обдумывание, Чуя собирался сказать о своём решении, а пока — спокойно переждать течку. Она у него уже начиналась, точнее, должна была начаться через час или два. Это ощущалось физически: слабость, тянущая боль внизу живота, сильный запах, от которого альфы оборачивались на него. Не теряя ни минуты, Чуя поспешил домой из ресторана, чтобы успеть до того, как она разойдётся вконец. Когда лифт довёз его до нужного этажа, Чуя вышел и пошёл по коридору в сторону своей квартиры. На этом этаже жил только он; две другие ещё не были заселены. В будущем Чуя думал даже выкупить их и расширить свою жилплощадь, дополнительно огородив себя от лишнего шума. Но это были только планы. В любом случае, жильё тут было бизнес-класса, и вряд ли в ближайшее время кто-то решится на их покупку. Можно было не торопиться. В квартире стоял вечерний полумрак. Переступив порог, Чуя бросил пакет на стоящую в коридоре тумбочку и начал снимать обувь. В наушниках играла музыка, от чего он не сразу почувствовал, что что-то не так. Пальцы дрожали, заплетались, из-за чего он возился со шнурками дольше обычного. По телу бегали мурашки, а в нос бил сладкий, приятный запах — и его буквально повело. Что за хуйня? Сорвав наушники, Чуя кинул их на тумбу рядом и зашагал вглубь квартиры. Когда он оказался на кухне, то потянулся к выключателю — ничего. Свет не горел. Видимо, выбило пробки. Это было неудивительно, последний месяц лампочки постоянно мигали, и у него уже случались перебои со светом, когда происходили скачки напряжения. Тихо выругавшись, Чуя пошёл в спальню, чтобы взять фонарик и потом уже пойти в коридор включить электрощиток, но внезапно кто-то дёрнул его назад, и он упёрся спиной в чужую грудь. Талию обвили руки, к шее прижались губы и медленно начали спускаться ниже. — Что за хуйня?! — выругался Чуя уже вслух и сразу, на автомате, попытался активировать способность, но из-за наступившей течки ничего не произошло. В нос ударил сильный, плотный, мускусный запах, от чего его затрясло ещё сильнее. — Тише, это я. Тебе ничего не угрожает. Голос Чуя узнал сразу — Рёма. Именно он стоял за его спиной, испуская феромоны, которые всё сильнее воздействовали, не позволяя ему освободиться из захвата. В обычном состоянии Рёма, несмотря на свой более высокий рост и более крепкое телосложение, не был физически сильнее, но в момент течки всё менялось. Тело омеги ослабевало, против воли подчиняясь альфе. Резко дёрнувшись, Чуя попытался освободиться, но ничего не вышло. Обнимающие его руки держали крепко. — Блять, отпусти меня. Какого хуя ты вообще здесь делаешь? — Пришёл мириться, — прошептал Рёма, целуя его в щёку. — Ты же этого хотел, этого ждал… Я знаю. — Но не сейчас, — выдохнул Чуя. Он старался дышать через рот, чтобы не вдыхать феромоны, но получалось плохо. Тело отзывалось на находившегося рядом альфу, и он почувствовал, как начала активно выделяться смазка между ног. — Уйди, блять, пожалуйста… Я сказал, что не хочу с тобой спать. Резким движением Рёма накрыл рукой его пах, сжимая. — Как же не хочешь? Только посмотри на себя, — его губы коснулись уха. — Ты весь течёшь, такой готовый, желающий меня. Не переживай, я сделаю тебе хорошо. Расслабься… — Отъебись от меня! — резко крутанувшись, Чуя всё же освободился из его захвата и, сделав несколько шагов назад, отошёл на безопасное расстояние. Он попытался активировать способность, но гравитация не работала — она буквально отключилась. Но даже оставаясь абсолютно беззащитным, Чуя продолжал говорить: — И свали из моего дома, уёбок. Между нами всё кончено. Теперь уже точно. Не хочу тебя больше видеть. Рёма тихо рассмеялся и снова двинулся на него. — Это расставание? Ничего себе, какая драма. Только вот неужели ты думаешь, что я просто так отсюда уйду? — он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Я альфа, а прямо передо мной — течная омега. Это биология, физическая потребность. К тому же, ты мой парень, я имею право заявить на тебя по закону. — Мы с тобой никогда не были вместе, — прошипел Чуя. Он отошёл дальше, вставая за стул, будто надеясь, что это хоть как-то его обезопасит. — Это проговаривалось не раз. — Но мы регулярно спали, жили вместе — этого достаточно, чтобы подтвердить наши отношения. Так что нехорошо водить за нос своего альфу, Чуя. Позволь мне сделать то, что я должен. Самому же легче станет. — Иди нахуй, — живот прострелила сильная боль. — Повторять не буду. Выметайся из моего дома, уёбок. — Обязательно. Как только я с тобой закончу, — и Рёма снова двинулся на него. Тело было тяжёлым, неподвижным, но Чуя в последний момент увернулся, и руки Рёмы поймали лишь пустоту. — Будем играть в догонялки? Ну, давай, поиграем. Прямо как в древние времена, когда альфы преследовали омег, чтобы покрыть их. Мне нравится. В следующий миг Чуя выставил руку вперёд, вызывая гравитацию — ничего. Даже хуже, чем обычно. Он ничего не чувствовал, ни единого разряда не пробежало по рукам, и это напугало его намного сильнее, чем возбуждённый альфа перед ним. Он настолько был обескуражен, что упустил момент, как Рёма оказался рядом с ним, и его пальцы крепко сжали запястья, дёрнув на себя: — Попался. Чуя встрепенулся, отступая. Резко двинувшись назад, он вновь попытался освободиться. И когда одна из его рук оказалась на свободе, он занёс её для удара, в надежде разнести тупую ухмылку напротив себя. Чтобы тот ни говорил, ни думал — Чуя не боялся. Ему было лишь обидно и больно от нового разочарования. Всё повторилось вновь. Или даже стало хуже. Просто потому, что он опять подпустил слишком близко к себе. Рёма увернулся, но Чуя всё же заехал ему по лицу. Тот начал отступать. В миг силы к нему вернулись. Будто осознание всего ужаса и безысходности заставило его бороться, противостоять. Он не мог позволить себя взять против воли. Кем бы ни считал его Рёма в своих безумных фантазиях — он не опустится до такого, просто не позволит этому случиться. И он был готов бороться до конца. — Замри. Тело остановилось, руки повисли в воздухе. Словно его сковали невидимые цепи. — Сделай шаг назад. И он послушно выполнил, чувствуя, как по телу пробежало дрожь. Как и всегда случалось, когда он слышал приказ альфы. Любое сопротивление прекратилось, все его попытки противостоять были взяты под контроль. Его будто скрутили, перекрутили, посадили на цепь. — Не двигайся. Удивительно, но он был спокоен. Чуя ясно помнил первый раз, когда Мори применил на нём свою силу и насколько оно выбило его из колеи. Ощущение своей абсолютной беспомощности вкупе с невозможностью двинуться — здорово прошибают, но теперь будто всё было по-другому. Словно сама попытка Рёмы изнасиловать его уже была настолько шокирующей, что происходящее сейчас было вполне логичным сюжетом. Чуя не боялся, он даже это предугадал. И стоя перед ним, ни один мускул не дрогнул на его лице. Ведь случилось ровно то, чего он подсознательно ждал — против него применили самое действенное оружие против омег. Потому что ничего больше ты не умеешь. Губы Рёмы растянулись в ухмылку, искажаясь до неузнаваемости. Глядя на него, Чуя с трудом узнавал человека, с которым ещё пару дней назад делил постель и уютно завтракал на этой же самой кухни. — На колени. Ноги подкосились, и его потащило вниз. Чуя отчаянно дёрнулся обратно, не желая опускаться, но тело беспрекословно слушало альфу, желая поддаться, угодить, абсолютно не обращая внимания на то, что хотел он сам. За это Чуя ненавидел свой вторичный пол. За это он ненавидел всё, что с ним происходит. Скалясь, стискивая зубы до боли, он рухнул на пол, ощущая мышцы буквально каменными. Чуя попытался дёрнуться, чтобы встать или хотя бы отодвинуться, но ничего не получилось. Он полностью был в чужой власти. Рука Рёмы коснулась его головы, и пальцы впились в растрёпанные рыжие волосы. — И нужно было так сопротивляться? Я же желаю тебе лучшего, Чуя. Ты весь горишь, у тебя жар, — на фоне звякнула пряжка ремня, послышался звук расстёгивающейся ширинки. — Просто расслабься. Всё пройдёт хорошо, обещаю. И снова ощущение тоски. Такой колючей, холодной, пробирающей насквозь. Это предательство било сильнее самых быстрых пуль и самых мощных ударов. Внутри всё рушилось, разбивалось, словно проходило ураганом. Даже видя и слыша всё происходящее, так сложно было поверить. Чуя отчаянно надеялся, что всё случившееся — сон, что сейчас он откроет глаза и уткнётся в тёплое тело рядом с человеком, который его любит и уважает. И ни за что не предаст. Резким движением он отодвинулся назад. — Стой на месте. Тело снова на миг обездвижилось, но всего на секунду, и, словно разрывая невидимые путы, Чуя рванул назад, отодвигаясь на безопасное расстояние. Рёма повторил фразу ещё несколько раз — и ничего не происходило. Его свобода оставалась за ним, и лишь лёгкая вибрация говорила о том, что на нём испытывали приказ. — Какого хуя?! — буквально воскликнул он. Ухмылка вмиг украсила губы Чуи. Ему стало смешно, насколько человек перед ним теперь выглядел беззащитным, а ведь он всё ещё оставался омегой, лишённым силы гравитации. Теперь было не страшно. Одолев силу «приказа» и уже почти не чувствуя тянущей боли в животе, которая стала лишь фоном, Чуя сам двинулся на Рёму, готовясь буквально разорвать его в клочья. Он не знал, откуда у него взялась энергия. Будто противостояние «приказу» добавило ему сил, и он с лёгкостью отразил удары, вкладывая в своё нападение всю мощь, которую получал на тренировках в Портовой Мафии, а потом и дома. Поддерживание физической формы всегда было неотъемлемой частью его рутины. Это была гарантия его свободы, если вдруг он лишится возможности использовать гравитацию, как сейчас. Поэтому ему не составило труда даже в полумраке увернуться от удара Рёмы, а потом самому заехать ему по лицу, разбивая нос. Кровь окрасила паркет, и Рёма жалобно застонал, ругаясь и выплёвывая алую слюну. Еще одним ударом сбив его с ног, а затем подойдя ближе, Чуя поднял его за шкирку и потащил к двери. В ушах стоял шум. Чуя слышал ругательства и проклятья, и понимал, что ещё за это получит, но ему было плевать. Главное — поскорее выбросить это гнильё из своего дома и жизни. Открыв дверь, он выпихнул запачканного в крови Рёму и, прежде чем закрыть, предупредил: — Выметайся отсюда, пока я не вызвал охрану. Они точно церемониться не будут. Поверь мне. И наконец отделил их друг от друга железной дверью. В крови всё ещё стучал адреналин, но стоило ему остаться одному, как усталость сразу же обрушилась на него. Живот сильно затянуло, мышцы снова стали слабыми, тяжёлыми, и, тихо постанывая, Чуя опустился на колени в коридоре, прижимая их к себе. Волна жара накрыла его с головой, и всё стало ощущаться настолько ярко, что закружилась голова. То ли симптомы пришли с запозданием, то ли он их просто не чувствовал, пока противостоял Рёме. Но всё это было лишь шумом за сценой. Совсем неважным, ничтожным. Главное — он смог защитить себя. И теперь он остался один. Течка протекала привычно мерзко, но на этот раз словно легче, чем обычно. То ли дело было в привычке, адаптации, то ли действительно по непонятной причине она была не такой тяжёлой, и он проще её перенёс. В любом случае, всё закончилось, и теперь, после четырёхдневного перерыва, он смог вернуться к своей привычной жизни. Загрузив постельное бельё с домашней одеждой в стиральную машинку, Чуя пошёл на кухню наливать себе кофе. Теперь происходящее не казалось чем-то невыносимым. Он вполне справлялся сам, без таблеток или альф, ему нужно было лишь время, чтобы привыкнуть, но зато теперь он точно знал — человек ко всему привыкает. Даже к самому ужасному. А ещё, что он способен противостоять приказу альф. Тогда с Рёмой всё получилось импульсивно, бесконтрольно. Возвращаясь к воспоминаниям того вечера, он не понимал, как так вообще вышло, но тот приказ абсолютно отличался от приказа Мори или Дазая, возможно, потому что Рёма был слаб или у него самого внезапно появились силы. С этим предстояло разобраться. В любом случае, Чую вдохновляла мысль о способности не подчиняться альфам, когда они применяют против тебя самое подлое оружие. Чёрный кофе на завтрак казался невыносимо вкусным, особенно со свежим сэндвичем и чизкейком, которые ему принесли пять минут назад в доставке. Было приятно сидеть на по-зимнему тёмной кухне под светом маленьких лампочек, есть аппетитную еду и слушать на фоне коллекцию любимых рок-композиций. И да, радовала вновь обретённая свобода. Он не мог сказать, что отношения с Рёмой были ему совсем уж неприятны. Им было хорошо вместе, уютно, в сексе тот вообще был прекрасен, только вот фоново Чуя всё равно ощущал дискомфорт, будто находится не на том месте или, как в данной ситуации — не с тем человеком. Поэтому, когда всё закончилось — полегчало. Он будто наконец вздохнул полной грудью и позволил себе остаться наедине с самим собой, а это было необходимо. Чуя блуждал в своих мыслях словно в лабиринте, но всё не находил выхода, потому что каждый раз отвлекался на других и закрывал пустоту внутри отношениями, которые в действительности были ему не нужны. Интересно, Дазай сейчас дома? Чуя уже даже не корил себя за это беспокойство. Пора признать, что Осаму не был для него чужим человеком, и, возможно, он чувствовал к нему сильно больше обычной привязанности… Он не знал. Не понимал. Сначала внутри кипела обида, которую, казалось, никогда не успокоит ничто и никто, однако время шло, и, увидев его тогда в баре, Чуя понял, что точно скучает. Скучать по Дазаю было странно. Ему не хотелось это признавать, но щемящее и болючее в груди говорило об обратном. Поэтому, помучившись и помучив себя, он решил просто встретиться и поговорить с ним, чтобы понять, как им дальше сосуществовать, а потом — будь что будет. Отпив кофе, Чуя услышал вибрацию и поднял телефон — писал Мидзуно. М: меня выписали, Чуя-кун. Ура!? Ч: поздравляю! дома сейчас? М: ага, вот полчаса назад вернулся. жуть как не хочется разбирать вещи. Ч: ну не разбирай тогда :) М: слушай, а не хочешь сходить выпить? можно в тот же бар. давно там не были. Ч: выпить я не против, только вот тебе можно? М: мне всё можно пхпх Чуя сомневался в правильности происходящего, но морализаторствовать не собирался. Он не нянька и даже не старший брат, а Мидзуно не ребёнок и сам может решить, что ему делать. Ч: оки, тогда сегодня в девять? М: ага, буду тебя ждать там. Отправив в ответ подмигивающий стикер с котом, Чуя отложил телефон в сторону. Ему однозначно не помешает развеяться. Работы сегодня должно быть немного, и если он постарается, то закончит с отчётами даже раньше. Мори в данный момент был в отъезде и не требовал от него помощи у себя в офисе, что делало выполнение задач ещё более посильным. Допив кофе, он пересел за рабочий стол и открыл ноутбук. Настроение было более чем хорошим. Он думал о встрече с Мидзуно, о задушевных пьяных разговорах, о вкусном пиве и мясе, которое всегда подавали в том баре. Ему не хватало таких вечеров, а ещё — встреч с самим Мидзуно. За последнее время они хорошо сблизились, и в его компании Чуя чувствовал себя намного комфортнее, чем в компании своих прежних друзей — Тору и Сейдзи. Наверное, потому что впервые мог быть собой и не бояться проявить себя настоящего. Он просто разговаривал, делился тем, чем хотел, позволял себе опьянеть и не беспокоиться ни о чём, особенно о последствиях. Когда Чуя проводил время с альфами, он постоянно не позволял себе отпустить копившееся внутри напряжение, так как не знал, что может случиться в следующий раз. День прошёл спокойно и быстро. Не успел он и глазом моргнуть, как наступил вечер, а за окнами стемнело. Когда все дела были сделаны, документы разложены по папкам, а ноутбук выключен, Чуя переоделся в удобный мягкий свитер, светлые джинсы, накинул поверх бежевую куртку и двинулся к выходу из квартиры. На улице было уже совсем темно, снова крупными хлопьями сыпал снег. Выйдя во двор, он накинул на голову капюшон и направился к уже дожидающемуся его такси. Сев, он ещё раз уточнил адрес, откинулся на спинку кресла и снова уткнулся в телефон. Обычно дорога до центра занимала около двадцати минут, поэтому, если не случится долгих пробок,  он приедет вовремя. Машина мчалась по ночному городу, проезжая по широким дорогам и улицам. Чуя лениво листал ленту новостей, периодически останавливаясь, чтобы скинуть мем Мидзуно. Раньше они с Дазаем постоянно обменивались всяким, даже если ехали рядом, но теперь, когда всё поменялось, такой радости у него больше не было. И ему было приятно, что Мидзуно быстро подхватил эту идею, и, получив первый мем от него, отреагировал стикером, а спустя пару минут скинул уже рассмешившую его картинку. Всё шло как обычно, однако нечто необъяснимое не давало покоя. Расслабиться не получалось, и Чуя не мог понять, почему. Что-то тревожило на уровне подсознания, как будто он забыл закрыть дверь, выключить плиту или не обратил внимания на важную деталь. Чуя снова прокрутил в голове все события. Вроде бы водитель вёл себя как обычно — разве что поздоровался слишком быстро и затем поспешно закрыл отделяющее его от пассажирского места окошко. Но такое случалось и раньше, не все хотели общаться, ничего экстравагантного. Тогда в чём дело? Вдруг машина резко повернула, и по телу пробежали мурашки. Что-то определённо шло не так. Глянув в окно, Чуя понял, что они ехали уже не к центру, а по трассе, ведущей к выезду из города. В этот момент в салоне запахло чем-то странным, кислотно-ядовитым. Пальцы сжали кожаную обивку кресла, и Чуя приподнялся, пытаясь разглядеть водителя, скрытого за специальной перегородкой. — Эй, мы куда? Останови машину! Но тот не отреагировал, а будто наоборот — поддав газу, ускорился. — Ты охуел там?! — выдохнул Чуя и начал активировать гравитацию, желая остановить машину, как внезапно, после глубокого вздоха, громко закашлял. В нос ударил резкий химический запах, вокруг начал клубиться странный дым, заполнявший собой всё пространство. Он попытался откашляться, но становилось лишь хуже. Горло драло, чесалось, глаза слезились. Закрыв нос, он попытался открыть дверь — она была заблокирована, а водитель всё также скрывался от него за перегородкой. Он оказался в ловушке. В последний раз дёрнув дверь, он рухнул на сиденье, чувствуя, как слабеет. Какой же я придурок. Он снова попробовал подняться, но силы полностью покинули его, и он вновь упал на сиденье, уронив голову на кожаную обивку. Вокруг всё закрутилось, воздух стал тяжёлым, плотным, с трудом проходил через горло. Чуя обессиленно потянулся к лежавшему рядом телефону, но в тот момент, когда его пальцы коснулись экрана, перед глазами окончательно всё поплыло, и он провалился в кромешную тьму. Вокруг сгущалась мгла. Он падал в темноте, переворачиваясь, кружась, чувствуя, как к горлу подступала удушливая тошнота. Гравитация не работала, и ему приходилось лишь беспомощно барахтаться в воздухе. И так несколько минут. Несколько минут долгого падения, пока, наконец, не открыв глаза, он не уткнулся взглядом в каменный серый пол. А ещё — в свои колени в светлых штанах. Сплюнув вязкую слюну, Чуя попытался сфокусироваться на своих ногах. Перед глазами всё ещё плыло. Он сидел на стуле, руки были сведены за спиной, и, потянувшись, понял, что они связаны. Шею тоже что-то сковывало, и он был готов биться об заклад, что это снова был лишающий эсперов способности ошейник. Сука, что опять за хуйня. Стараясь игнорировать жуткую головную боль, Чуя попытался выпрямиться и принять более удобное положение. Когда он откинулся на спинку стула, то понял, что находится в тесной бетонной комнате, где не было ничего, кроме висевшей под потолком одинокой лампочки. Такие помещения часто использовались как пыточные. Или как место, где можно удерживать пленника. В любом случае, он был спрятан где-то далеко от посторонних глаз, и его положение не сулило ничего хорошего. — Кажется, мы снова оказались в некотором дерьме, Чуя. — Дазай?! Резко обернувшись, игнорируя головокружение и слабость, он увидел, что позади него, на точно таком же стуле, сидел связанный Дазай. Выглядел он помято, но пободрее. Скорее всего, уже давно пришёл в себя. Руки у него тоже были связаны, шею оплетал такой же ошейник. Они будто оказались в проклятом лупе, и теперь всё повторялось вновь. Моргнув, Чуя убедился, что ему не мерещится, и выпалил: — Какого хуя происходит, уёбок!? Что мы тут, блять, делае… — и, не договорив, закашлял. Горло ужасно першило. — Ты так возмущаешься, будто я имею понятие, — тихо хохотнул Дазай. — Я в таком же положении, как и ты. — Я тебе не верю, ты постоянно пиздишь. — Думай что хочешь. В любом случае ситуация не изменится. Мы заперты с тобой здесь. — Ахуенно, спасибо. Всю жизнь мечтал. — Не поверишь, но мне тоже такое себе с тобой находиться в одном месте. Ну, знаешь, псиной воняет. Внезапно откуда-то взялись силы, и Чуя попытался развернуться на стуле, чтобы пнуть Дазая ногой, но вместо этого удалось лишь немного сдвинуться с места. Зато теперь он мог лучше разглядеть лицо Осаму. Тот выглядел, как всегда, до гадливости самодовольным. — У тебя вот вообще не выходит не быть говнюком хотя бы пять минут? — Чуя-кун, это не я начал. Это ты очнулся и сразу же напал на меня с обвинениями! Хотя я тут, как бы, тоже только что открыл глаза и понятия не имею, где я. — И где ты был до этого? Дазай на миг замолчал, будто растерявшись, но быстро, сбросив с лица любое замешательство и снова нахально ухмыльнувшись, ответил: — На миссии, конечно же. Мори отправил в Токио, и когда я оттуда возвращался — заказал машину, где меня, походу, траванули газом. — Аналогично. Я ехал на встречу, когда это случилось. — Значит, это была спланированная акция. Кому-то было нужно, чтобы мы оказались здесь вдвоём. — Осталось понять, кому, — хмыкнул Чуя. — Всего лишь надо припомнить полсотни мафиози, которых мы убили или припугнули. Дазай демонстративно зевнул. — Скучно. И спать хочется, — он прикрыл глаза. — Хоть ты меня веселишь. Мне не хватало твоего голоса. — Иди к чёрту, Дазай. После всего — не смей говорить, что по мне скучаешь. — Скучаю, не буду врать. Но оправдываться не буду. Тебе действительно лучше быть без меня, Чуя. От сказанного кровь бросила к лицу, и теперь настала его очередь растерянно замолчать. Чуя не был готов к подобной сокрушающей искренности со стороны Осаму. Обычно он скорее умрёт, повесится где-нибудь на люстре, чем признается, что по кому-то скучает. Пусть это и было произнесено в игривой, будто несерьёзной манере, но, слыша его голос, видя эмоции, а потом ещё вспоминая его каждодневные ночёвки в баре, он осознал — Дазай говорил правду. Чуя не успел ничего сказать. В этот момент в коридоре раздались шаги, и с протяжно-скрипящим звуком дверь отворилась. В помещение вошло несколько человек в тёмных костюмах и масках, закрывающих половину лица. В руках у двоих из них были автоматы, которые они сразу же нацелили, готовясь в любой момент пустить их в ход. — Дазай Осаму, Накахара Чуя, давно не виделись, — сказал самый невысокий из них. Пройдя вперёд, он посмотрел на них сверху вниз. — Приветствую вас в своей резиденции. Можете звать меня Такэда-сан.