До полюса

Заниматься сексом с другим, не Дазаем, было странно. В первую очередь — из-за непривычной тяжести чужого тела, которая сильно контрастировала с худощавостью и лёгкостью Осаму. Да, он был выше Рёмы, но Рёма в целом был крупнее, и под рубашкой у него скрывался более выраженный рельеф мышц. Чуе это нравилось — смотреть, трогать, получать желанную разрядку. С момента последней близости прошло почти полгода, и он даже представить не мог, как сильно соскучился по человеческому теплу. Когда они начали спать с Дазаем, секс стал чем-то привычным, обыденным, и он даже не замечал, насколько это было ему нужно. Возможно, после выкидыша его действительно отвращало всё, связанное с половым актом: внутри сидел страх, что всё повторится. Но время шло, всё забывалось, и Чуя не видел смысла ограничивать себя в удовольствии. Разумеется, с предохранением. Чуя несколько раз напомнил об этом Рёме и добавил, что в случае незащищённого секса оторвёт ему член. Тот посмеялся, но спорить не стал, и в день, когда они решили переспать, принёс аж несколько штук и с какой-то туповатой гордостью поставил их на стол, а ещё — флакон со смазкой. — Нихуя себе у тебя самомнение, — усмехнулся Чуя. — Неужели все истратим? — Кто знает, ночь долгая. Все они, конечно, не истратили, но из постели не вылезали долго — испробовали кровать, диван и даже стол. Чуе было хорошо. Невозможно хорошо. Но как бы он ни пытался забыться, всё равно возвращался мыслями к тому, что было между ним и Дазаем. И сравнивал. Их тела, движения, повадки и собственные ощущения. Всё было разным. Абсолютно непохожим. В Рёме не было той растерянной неловкости, резкости, нервной страсти. Все его движения были выверенными, спокойными, и за ними стояла сила, которая очаровывала. Сначала Чуе это было непривычно, словно в сексе с Дазаем они оставались более на равных, а тут ему приходилось сильнее подчиняться и вестись под чужим напором. Но потом втянулся. Ему даже понравилось отпускать и ощущать, как с ним делают всё, что угодно, а он может лишь плыть по течению. С Дазаем он то и дело перехватывал инициативу, стараясь сохранять баланс — здесь же ему такого просто не давали. Чуя думал потом это обсудить. Возможно, Рёма просто привык к такому со своими прошлыми партнёрами. А пока решил расслабиться. Однако сравнивать с Дазаем не перестал. Когда же ты оставишь меня в покое? — думал Чуя, находясь в полусне во мраке собственной спальни. Крепко обвив его талию, Рёма уткнулся носом в шею и спокойно спал. На глаза Чуе тоже наваливалась дремота, однако внутри всё ещё билась тревога, будто он делает нечто нехорошее. Изменяет. Предаёт. Глупости. Мы не вместе. И никогда не были. Да и Дазаю наша связь никогда не мешала снимать шлюх. Внезапно вспомнились последние слова Осаму и его объявление об отношениях. Неужели он действительно с кем-то сошёлся? Внутри неприятно заскребло, а во рту ощутился кислый привкус тоски. Даже находясь в постели с другим, он так и не избавился от него. Он и не надеялся Рёмой заменить отношения с Дазаем, но, по крайней мере, ожидал, что сможет остановить приливы этой тупой потерянности и бесконечного потока одиноких мыслей. Но не помогло. Ему всё ещё было плохо — пусть теперь забываться получалось не только в работе, но и в других отношениях. Повернув голову, Чуя увидел мирно спящего рядом Рёму. Его лицо было умиротворённым, спокойным — кажется, ему снилось нечто хорошее. Чуя не представлял, во что выльются эти отношения. Он не был готов переводить их во что-то серьёзное, возможно, даже хотел бы оставить всё на уровне близости без обязательств. Однако понимал — долго так продолжаться не сможет. С Дазаем они уже пытались, и всё закончилось ничем. Поэтому, если он не захочет повторить тот же печальный сценарий — придётся пойти на уступки и перевести отношения в более серьёзное русло. Ворочаясь в своих беспокойных мыслях, Чуя не заметил, как наконец провалился в желанный сон, а под утро проснулся от настойчивых поцелуев. Дорожкой они спускались от губ по шее к плечам, где уже подключались пальцы, теребившие резинку на его пижамных штанах. Дазай? — Доброе утро, лисёнок. Открыв глаза, он увидел улыбающегося Рёму, который лежал на нём, недвусмысленно упираясь своей эрекцией в область бедра. По телу пробежалось странное чувство — дискомфортное, едва уловимое. Почти незаметное. Поэтому, проигнорировав его, Чуя, не раздумывая, подставил губы, позволяя завлечь себя в поцелуй, а затем и в утренний секс. Впервые за долгое время он проводил утро не один. Они долго лежали в кровати, лениво обнимаясь, потом заказали еды и перебрались на кухню. Там, налив им кофе, Чуя с неожиданным удовольствием отметил, что дома стало уютнее. Всё же приятно быть там, где не звенит тишина и есть с кем разделить вкусный завтрак. На тарелке лежали свежеиспечённые круассаны и неизвестные ему французские булочки с маслом. Заказ делал Рёма в своей любимой пекарне. Откусив, он зажмурился — хлеб оказался невероятно вкусным и свежим. Казалось бы, ничего особенного, но в это мгновение Чуя ощутил всю полноту простого удовольствия, особенно когда запил всё свежезаваренным кофе. — Не против, если я включу телевизор? — спросил Рёма и потянулся к пульту. — Не люблю завтракать в тишине. Чуя кивнул. Сам он по телевизору обычно смотрел только фильмы, поэтому было непривычно видеть на экране новостные сводки. Сразу вспомнились времена из детства, когда они с Дазаем также просыпались, сонные шли на кухню, где уже сидел Мори с чашкой кофе, а по телевизору сообщали о событиях последних дней. Когда он стал жить отдельно, то почти всегда избегал новостей — происходящее в Японии вызывало лишь тревогу и апатию, портя весь оставшийся день. Но ради Рёмы можно было потерпеть. — Сегодня в двенадцать в Палате представителей пройдёт пленарное заседание, на котором депутаты рассмотрят законопроект о регулировании оборота блокаторов течки, барьерных и медицинских контрацептивных средств, — начала свой монолог дикторка в строгом костюме на фоне ярко-синего экрана. — Документ уже вызвал оживлённые споры в обществе, поскольку, согласно проекту, продажа контрацептивов, включая презервативы, будет разрешена исключительно лицам с альфа-статусом. Для омег и бет доступ к таким средствам планируется ограничить — только по специальному медицинскому предписанию. Власти объясняют инициативу необходимостью повышения рождаемости, которая, по данным Министерства демографии, остаётся критически низкой в современной Японии. В официальном комментарии говорится, что «тенденция отказа от естественного цикла и длительное подавление инстинктивных фаз отрицательно влияет не только на демографическую ситуацию, но и на здоровье самих омег». В правительстве подчёркивают, что закон направлен на восстановление естественного баланса общества и «поддержку биологического потенциала нации». Однако критики документа предупреждают: подобные меры могут привести к ограничению личных свобод и фактическому контролю над телесной автономией омег. Что за хуйню они придумали на этот раз? В настоящее время блокаторы течки, противозачаточные таблетки и презервативы можно было купить в любой аптеке. Для омег это был единственный способ спокойно избежать нежелательного периода или пережить «жару» без альф. Чуя был далёк от политики, но, сидя на форумах, часто натыкался на дискуссии о мерах, направленных на повышение рождаемости. Из-за экономической ситуации омеги рождали мало, и никакие стимуляции не работали. Многие ждали нечто подобного. Когда-то, десять лет назад, под тем же предлогом был принят закон о запрете абортов. — Ожидается, что обсуждение в парламенте будет напряжённым: некоторые фракции уже заявили о готовности голосовать против, в то время как правящая коалиция намерена обеспечить принятие документа в первом чтении. Голосование запланировано на вечер. Мы будем следить за развитием событий и сообщим о результатах сразу после заседания. После эпизод сменился, и на экране показали восстановление одной из главных улиц после недавней стычки эсперов. Но Чуя уже не слушал — его охватила волна жгучей ярости. Пусть он не пользовался блокаторами течки или оральными контрацептивами (по словам доктора Хаяши, они тоже могли вызвать аллергическую реакцию), однако презервативы покупались им регулярно и были единственным способом заниматься сексом без последствий. И теперь их собирались у него забрать. У него и у других омег по всей стране. — Интересно, почему они хотят запретить их и бетам? — посмеялся Рёма. — Будто они могут беременеть. Чуя не мог разделить веселья. Его самого будто пришибло огромной плитой, и он всё ещё с трудом верил в сказанное по телевизору. Уловив его беспокойство, улыбка сошла с лица Рёмы. — Прости за реакцию, не подумал. — Всё норм, — отмахнулся Чуя и снова уткнулся в телефон, бездумно скролля ленту. — В любом случае, не волнуйся. Альфам их не запретили покупать, поэтому готов быть твоим барыгой и снабжать тебя. Хоть на год вперёд куплю. К тому же, это и в моих интересах. — Ага, всю жизнь мечтал даже в таком зависеть от альфы, — горько усмехнулся Чуя. Безумно захотелось курить, и, находясь у себя дома, он не собирался терпеть. Поднявшись со своего места, он подошёл к окну, открыл его и закурил прямо в комнате, выдыхая дым наружу. От зимней прохлады по телу пробежала дрожь, сразу стало холодно. Рёма наблюдал за ним — сначала молча, но в какой-то момент не выдержал. — Чуя, мне кажется, ты слишком драматизируешь. Закон ещё даже не приняли, — в его голосе слышались нотки раздражения. — Нечего надеяться, что его тормознут, — он стряхнул пепел прямо на пол. — Примут, как и принимали всё остальное. Нет ни одной причины сомневаться. Рёма растерянно смотрел на него, будто не зная, как реагировать. Чуя ничего и не ждал. Он привык, что альфы не понимают и части проблем, которые выпадают на долю омег или бет. Да я и сам их ещё совсем недавно не понимал. Просто потому что они меня не касались в полной мере. Он не чувствовал вины, скорее, ему было обидно, что он вообще оказался по эту сторону ситуации. Сейчас он был готов отдать всё, что угодно, лишь бы просто об этом не думать и жить свою жизнь без оглядки на всё, что касалось его тела. Но вместо этого приходилось бороться — с системой, со стереотипами и с самим собой. Внезапно со спины появился Рёма и как-то неловко, даже глупо, обнял его. Они будто вмиг оказались в слезливой мелодраме. — Не переживай, как-нибудь справимся. Чуя хмыкнул, ухмыльнулся и пихнул его локтем в живот, заставив немного отстраниться. — Я и сам разберусь. Поверь, не самое ужасное, что со мной случалось. — Не сомневаюсь, — сказал Рёма, отступая назад. — Но семьёй легче противостоять проблемам, знаешь ли. — Какой ещё семьёй? — чуть было не подавился кофе Чуя. — Ну, нашей. Если всё удачно сложится. От сказанного у Чуи почти волосы встали дыбом, и, будто считав реакцию, Рёма поспешил оправдаться. — Не сейчас, я так, просто… Мечтаю. — Давай только без меня, — прохрипел Чуя. — Мы с тобой это обсуждали. — Да, помню. Однако, — Рёма снова подошёл со спины и уткнулся носом ему в волосы. — Кто знает, что будет через год или два. Возможно, ты и сам захочешь. — Очень вряд ли, — отрезал Чуя. Его до ужаса напрягал подобный разговор. В первую очередь потому, что ему было хорошо с Рёмой, и меньше всего ему хотелось — давления по поводу перевода их отношений в плоскость чего-то более серьёзного. Они не обсуждали это часто, но Чуя достаточно чётко обозначал своё желание иметь отношения без обязательств. Поэтому эти странные фразы со стороны Рёмы заставили его напрячься. Он всё ещё надеялся, что это была просто неосторожная, глупая шутка, какие тот нередко позволял себе. Юмор, впрочем, точно не был сильной стороной Рёмы, поэтому Чуя позволил себе не заморачиваться — его совесть, в любом случае, была чиста. Но обсудить это ещё раз не помешает, мало ли что. — В любом случае, я тебя поддержу, — заключил он и, к радости Чуи, быстро сменил тему: — Кстати, что насчёт ужина в китайском ресторане? С Дазаем они не виделись больше месяца. Общих миссий не было, точнее, никаких не было вообще, и Чуя проводил большую часть времени за телефоном или перед компьютером, чему впервые был даже рад. Впервые он просто отпустил всё, что связано с работой и карьерой, позволив себе по-обычному наслаждаться жизнью: ходил по ресторанам или спокойно проводил вечера дома. Их роман с Рёмой развивался стремительно. Они виделись при первой возможности и проводили время почти каждый день. Даже если не удавалось остаться у друг друга на ночь (а из-за работы такое случалось нередко), они выбирались на совместный бранч в кофейню или встречались за поздним ужином. Чуя чувствовал, что Рёма влюбляется в него. По крайней мере, ощущалось его постоянное пристальное внимание и желание присутствовать во всех сферах жизни. Он помогал, поддерживал, желал спокойной ночи — его было так много, что порой становилось трудно дышать. Чуя пытался его притормозить, чтобы всё не заходило слишком далеко, но, кажется, оно неслось туда само. И Рёма, пусть и не поднимал тему о серьёзности их отношений, всё же считал, что они в отношениях, и каждый раз при первой возможности называл Чую своим парнем. Это жутко фрустрировало. Чуя чувствовал себя обманщиком и трусом, не способным просто поговорить с ним, но он боялся разрушить то хорошее, что возникло между ними. По опыту он знал: если начнёшь выяснять отношения — жди беды. В любом случае, я уже говорил ему об этом, — думал Чуя по пути в офис Мори, куда нужно было отнести документы. — Если он надумал себе лишнего, то это исключительно его проблемы. Поэтому Чуя не стал накручивать себя раньше времени, а продолжал наслаждаться спокойствием, которое наконец появилось в его личной жизни. Например, сегодня у него с Рёмой выпадал совместный вечер. Он планировал прийти к нему в гости, выпить вина, съесть пару кило королевских креветок, а потом заняться сексом. Последнего хотелось до ужаса. Через полмесяца ожидалась очередная течка, и, будто готовясь к ней, его либидо буквально улетало в космос. От мыслей о будущем вечере становилось тепло. Это придавало сил поскорее разобраться со всеми делами, поэтому Чуя решил заехать к Мори раньше запланированного — отдать документы и потом со спокойной душой поехать за Рёмой к его офису. Однако, поднявшись на нужный этаж и войдя в кабинет Мори, он понял, что совершил ошибку. — О, Чуя-кун, ты сегодня раньше, — удивлённо сказал Огай, указывая на свободное кресло. Место рядом было занято Дазаем. От неожиданности Чуя не сдержался и выпалил: — А он что тут делает?! — Вообще-то, в отличие от некоторых, я пришёл в назначенное мне время, подставка для шляп, — тут же ответил Дазай, даже не взглянув на него. Чуя решил не садиться. Скрестив руки на груди, он сказал: — Я занёс отчёты. Там всё об операциях в Нагое и Токио. В деталях, со всеми нюансами, как вы и просили, Мори-сан. Могу идти? — Нет, присядь, пожалуйста. Я надолго не задержу. Попытка сбежать не увенчалась успехом, и Накахаре всё же пришлось занять место рядом с Дазаем. Из-за близости с ним внутри всё вибрировало — от ненависти, злости или никуда не ушедшей тоски, он не знал. И самого себя раздражала эта реакция. Будто не имело значения, с кем он теперь и где — его всё равно тянуло к Дазаю, по-животному, глупо, до боли. Из-за этого нахождение в одном помещении становилось невыносимым. — Я думаю отправить вас в Токио на следующей неделе, — начал Мори, не отрываясь от документов на столе. — Нужно встретиться с исполнителями «Широи хасу» и разъяснить некоторые вопросы… — Мори-сан, вы уверены, что это хорошая идея? — перебил его Дазай. — Ведь подставка для шляп не выдержит и взорвётся, если я буду поблизости. Тогда нам всем не поздоровится. — Заткнись, — рыкнул на него Чуя. Его руки сжались в кулаки, и на пальцах блеснул красный свет активированной способности. — А чего, не правда? Вон как ты нос воротишь, весь трясёшься. — Тихо, — оборвал их Мори. — Помните, о чём мы говорили? Мне нет дела до вашего личного — ровно до того момента, пока оно не идёт во вред организации. А сейчас именно это и происходит. Дазай раздражённо закатил глаза, но Огай будто этого не заметил и продолжил говорить своим холодным, спокойным тоном. — Я требую дисциплины и выполнения приказов, вы уже давно взрослые, должны вести себя согласно свои должностям, а не устраивать этот концерт со мной в роли единственного зрителя. Я понятно выражаюсь? — Мы всё поняли, Мори-сан, — тихо ответил Чуя. Ему было невыносимо стыдно, что из-за тупого Дазая ему приходилось выслушивать всё это от собственного босса — человека, который уж точно не должен был знать о происходящем между ними. И всё потому, что кое-кто не мог сдержать своих истерик и хотя бы здесь держать лицо. — Надеюсь, к этой теме мы больше не вернёмся, — уже теплее закончил Мори и передал Чуе папку. — Дело «Широи хасу» требует от вас большей внимательности и ответственности. Все детали и необходимые координаты указаны в документах. Если останутся вопросы — пишите по внутреннему мессенджеру. Есть вопросы? Дазай поднял руку: — А на сколько это всё? — Как управитесь. Минимум два дня. — Значит, опять без выходных, — недовольно простонал Дазай. — Мори-сан, когда вы уже начнёте предупреждать о своих «суперсрочных поездках»? Это же невозможно! — Ровно тогда, когда ты перестанешь быть вечно всем недовольным, Дазай-кун, — улыбнулся Огай. — Жду вас с отчётом после окончания миссии. Чуя поднялся со своего места, надеясь, что Осаму задержится у Мори, но тот будто специально сразу пошёл следом. Двигаясь впереди, он чувствовал, как тот быстрыми шагами нагоняет его и теперь почти дышит в спину — не прибавляя ходу и не сбавляя, чтобы оставаться в этой раздражающей близости. Вызвав лифт, Чуя отодвинулся на шаг и кинул взгляд в окно. Небо было серым, тяжёлым — кажется, начинался дождь или даже снег. Погода вполне соответствовала настроению. Глупо было ожидать, что их больше никогда не поставят с Дазаем в пару для выполнения миссий, но он всё же надеялся на хоть какую-то отсрочку. В любом случае, Чуя был готов. Он умел отключать эмоции, когда было нужно. Когда дело касалось Дазая — становилось сложнее, но он справится. Выполнит работу и вернётся к Рёме, который будет ждать его в Йокогаме. Будто прочитав его мысли, Дазай по-щенячьи наклонился, заглянул в глаза и спросил: — К кому это ты так спешишь, Чуя-кун? — Не твоё дело, — отрезал он. — Да ладно, можешь не скрытничать. Я уже всё знаю про твоего нового старпёра. Ох, никогда бы не подумал, что ты любишь постарше! По телу пробежала дрожь раздражения, а в пальцах кольнуло — способность невольно начала активироваться. — Схуяли ты об этом знаешь? — Да ты и не особо скрываешься, — ухмыльнулся Дазай. — Об этом уже весь Порт знает. Тебя видели в ресторанах, барах и на Идзэсаки-тё. Даже несколько раз. Со мной ты, кстати, был куда осмотрительнее, Чуя. — А зачем мне вообще скрывать? — хмыкнул Чуя. — Я имею право заводить отношения. В этот момент приехал лифт. Не дожидаясь ответа, он зашёл внутрь и сразу нажал на кнопку «первый», но Дазай успел проскочить и встал рядом. Двери закрылись, и кабина помчалась вниз. Они снова остались один на один. — Ого, так у вас всё серьёзно, — продолжил Осаму. — И как он? Хорошо трахает? — Получше некоторых, — уколол он в ответ. — Чуя, что за детские попытки вызвать у меня ревность? Мне уже давно всё равно. — Тогда какого хуя ты мне ебёшь мозги?! — воскликнул Накахара. Происходящее уже начинало раздражать. — Почему нельзя просто выполнять свою работу и жить своей жизнью, Дазай?! — Я просто спрашиваю! Даже, можно сказать, беспокоюсь. Этот Хасэгава Рёма — крайне подозрительный тип, и ничего хорошего от него не жди. Но ты почему-то отказываешься даже думать об этом. — Может, потому что мне наконец хорошо? — Скорее потому, что ты наконец чувствуешь себя востребованным. Прям как самый стереотипный омега. И зачем тогда нужен был весь спектакль про «сильного и независимого», Чуя? — его голос стал по-настоящему злым. — Ведь, как выяснилось, всё, что тебе нужно, — это прыгать на члене альфы и принимать его узел. Вот увидишь, не пройдёт и немного времени, как понесёшь от него щенков. А сколько было слов, сколько грандиозных речей про свободу... Чуя сам не понял, как в следующий миг со всей силы заехал ему по лицу. Брызнула кровь, раздался хруст — возможно, он сломал Дазаю нос или выбил зуб, но это его не остановило. Нанеся первый удар, Чуя, не имея возможности использовать способность, начал наносить следующие. Растерянность Дазая быстро прошла. Словно очнувшись, он двинул в ответ, вцепился в него, и они покатились по полу прямо из лифта, когда двери наконец открылись. Всё превратилось в хаос. Чуя чувствовал вкус крови — своей или чужой, — видел вокруг встревоженные лица и попытки их разнять, но, словно сорвавшись с цепи, всеми силами стремился сделать Осаму больно. Хоть физически, раз способность была недоступна. Чтобы он заткнул свой поганый рот раз и навсегда. И он делал — колотил его руками, ногами, уворачивался от встречных ударов. Несмотря на свой вторичный пол и недавнюю операцию, он всё равно одерживал верх. Множество тренировок не прошли даром, и в минуты ярости он превращался в машину для убийств. Ненавижу. Ненавижу. Как же я тебя ненавижу. В итоге их всё-таки оттащили друг от друга, а вскоре появился разъярённый Мори. Никогда раньше Чуя не видел его настолько злым, даже в подростковые годы, когда они с Дазаем отказывались его слушаться. Так они снова оказались в кабинете Огая — на этот раз, сидя на отдалённых друг от друга стульях. Рядом стояла охрана, готовая при необходимости удержать их. Окинув взглядом Дазая, Чуя отметил, что постарался на славу. Тот выглядел ужасно — бледный, потрёпанный, с разбитым носом. Кровь медленно стекала по подбородку, и он то и дело пытался остановить её рукавом или закидывал голову. Подойдя к нему, Мори довольно грубо сунул в руки бинты: — Не закидывай голову назад, вся кровь в горло пойдёт. Чуя не сдержал смешок. Сам он, конечно, выглядел не лучше. Мельком взглянув на отражение в стеклянной двери, увидел себя тоже изрядно побитым и с ярким синяком под глазом. Красавец, ничего не скажешь. Но главное — он ответил и не стал терпеть, пока эти мерзкие слова лились из чужого рта. Его продолжало трясти от злости, и если бы не Мори — не факт, что он снова не бросился бы на Осаму. Настолько сильно произошедшее разорвало его изнутри. Хотелось поскорее уйти домой, однако Мори только начал разговор: — Я не пойму, вам семь лет? Что вы устроили в холле?! Они молчали, не смотрели друг на друга. — Я сто миллионов раз повторял, чтобы ваше личное не выходило за пределы спальни и тем более не перетекало в дела организации. Разбирайтесь друг с другом дома — бейте, деритесь, занимайтесь чем угодно, но здесь я этого не потерплю. Как же ему не нравилось, что Мори знал об их отношениях. Всё было лучше, когда это оставалось только между ними, пока на него не приклеилось клеймо — «пара Дазая Осаму». Теперь уже бывшая пара. — Последнее предупреждение. Вы поняли? Они кивнули. Едва заметно. Чуя продолжал впиваться взглядом в стену, словно в тумане. Эмоции потихоньку утихали, и на их месте оставалась лишь пустота. — Дазай-кун, оставь нас. На удивление, тот сразу послушался. Видимо, Дазаю тоже не хотелось находиться с ним поблизости. Встав со своего места, он быстрым шагом вышел из кабинета, напоследок громко хлопнув дверью. Чуя остался один на один с Мори, продолжая сидеть в той же застывшей позе и с пустым взглядом. Как мы вообще оказались в этой точке? — Чуя-кун, — обратился к нему Огай, уже мягче. Впервые за разговор Чуя поднял взгляд. — Между вами всё настолько плохо? — Мы просто расстались, Мори-сан. Но ведь чтобы расстаться — нужно было быть вместе. Были ли мы вместе? Всё стало до ужаса запутанным, и Чуя хотел лишь одного — чтобы всё это закончилось. — Расставание — это всегда больно. Понимаю. Но в любом случае подобного не должно происходить здесь. Чуя кивнул, снова стыдливо отводя взгляд. Мори никогда не рассказывал о своей личной жизни и всё, что касалось её, всегда оставалось тайной. — Я обещаю себя контролировать, Мори-сан. Такого больше не повторится. — Надеюсь, Чуя-кун, — кивнул он, а затем внезапно спросил: — Кстати, что ты думаешь о законопроекте, ограничивающем продажу блокаторов течки и противозачаточных? Его уже на полном серьёзе собираются принять в ближайшее время. Резкая смена темы выбила его из колеи, и он на миг растерялся. — Думаю, о моей позиции вы и так можете догадаться, Мори-сан. — Догадываюсь, — кивнул тот, — но, как видишь, у всего этого есть свои причины. Людям свойственна эмоциональность, импульсивность. Иногда нужна сильная рука, чтобы их направить. Для этого всё и делается. — Ага. Именно поэтому этот закон касается только омег, — горько усмехнулся Чуя. Вступать в спор с Мори ему не хотелось, но удержаться не получилось. Слишком болезненной и личной была тема. — Альфам ведь не нужна сильная рука, да? — Почему «не нужна»? Нужна, но в других сферах. Если не будет сильной руки — наше общество развалится. Сегодня вы с Осаму поддались эмоциям, и если бы я не остановил вас, всё бы тут разнесли. Так же и в обществе. Поэтому в следующий раз, когда решишь сказать что-то «против», подумай: точно ли объект твоего возмущения не направлен на то, чтобы сделать тебе лучше? Чуя не понимал, к чему этот разговор. Он и так чувствовал невыносимую вину из-за случившегося и точно не хотел, чтобы теперь Мори использовал это против его позиции. Да, драка с Дазаем произошла случайно, возможно, из-за накопившихся эмоций, но это точно не значит, что теперь такое будет повторяться регулярно и что ему нужна «сильная рука», которая сможет остановить его в нужный момент. — Мори-сан, я понял, — кивнул он просто из желания наконец уйти отсюда. — Вы хотели ещё что-то сказать? — Нет, Чуя-кун, можешь идти. Оставайся на связи. Поклонившись, он пошёл к выходу из офиса. На улице уже стемнело. Зимний холод обступил его со всех сторон, лёгкий морозец покусывал щёки. Поглубже укутываясь в шарф, Чуя вызвал такси и закурил. А ещё было до ужаса тоскливо. Он пытался думать о том, что совсем скоро увидится с Рёмой, у них будет тёплый вечер, который выгонит всё одиночество из его души. Но пока ничто не помогало. Он ощущал бесконечный холод и одиночество, словно оказался на Северном полюсе среди льдов, снега и бескрайней ночи. И сколько бы он ни кутался, ни пытался согреться — ничего не помогало. Оледенение пробралось глубже, к сердцу, выгнав всё тепло и радость, оставив лишь темноту, которая тянула его в себя, на самый край Северного полюса. Внезапно зазвонил телефон. Сначала Чуя подумал, что это Рёма, но на дисплее отразился незнакомый номер. — Да? — ответил он. — Накахара Чуя, я звоню вам из главной городской больницы, — зазвучал высокий женский голос с той стороны. Первая мысль — что-то случилось с Дазаем, и по спине побежали мурашки. — Вчера утром к нам доставили Мидзуно Минато, сейчас он находится в стабильном состоянии и попросил, чтобы вы приехали и привезли ему вещи. Список я могу выслать вам сообщением. — Да, могу, — не раздумывая ответил он. — Во сколько и куда я могу подъехать? — Сегодня вы уже не успеете. Завтра часы приёма с двенадцати до трёх. На ваше имя будет создан пропуск. Назовите его на регистратуре, и вас проведут в комнату встреч. — С Мидзуно точно всё в порядке? Можете рассказать, что случилось? — К сожалению, я не могу распространять личную информацию, но сейчас он в стабильном состоянии и переведён в общую палату. Чуя выдохнул. Значит, всё не так страшно. Интересно, откуда у него мой номер. — Спасибо вам, я завтра приеду. Можете так и передать ему.