До полюса

Рабочий день закончился ещё час назад, но Чуя продолжал сидеть за письменным столом. Раньше у него не было рабочего места, так как большую часть документации он разбирал в офисе, а если и приносил что-то домой, то работал прямо на кухне. Сейчас ситуация изменилась. По приказу Мори его фактически перевели на удалёнку, и то время, которое он не проводил на миссиях, он висел на телефоне, решал организационные вопросы, заполнял документацию и координировал отряды Портовой Мафии. В прошлом на этой должности был Курода Сосукэ, бета средних лет, но по какой-то причине его отстранили и обязанности передали Чуе. На удивление, он справлялся довольно неплохо. Многое было ему знакомо из практического опыта, поэтому задачи, которые носили скорее теоретический и координационный характер, давались ему довольно легко. — Молодец, Чуя-кун, — похвалил его Мори после месяца работы. — Знал бы, давно бы тебя сюда перевёл. На это сказать было нечего. Пусть Чуя хорошо ориентировался и ему не доставляло особой сложности решать поставленные задачи, он всё равно терпеть не мог свою новую должность и до ужаса скучал по своей прежней работе. Ему хотелось больше выездных миссий, больше практических задач и командной работы. В новой роли он чувствовал себя секретарём на побегушках, пусть на самом деле это было не так. Он выполнял действительно важные поручения, просто они были не тем, что ему было нужно. Каждый раз, завершая свой рабочий день, Чуя с тоской думал о том, как уговорить Мори вернуть его в офис Портовой Мафии, так как причины его перевода на удалёнку оставались для него неясными. Точнее, были, но казались невыносимо глупыми. Пусть Портовую Мафию в большинстве своем составляли альфы и беты, но были и сотрудники-омеги. Немного, но были. И никто не сходил с ума от их присутствия. К тому же, у Чуи была сила, которая полностью восстановилась, и в случае поползновений в его сторону он смог бы дать такой отпор, что мысли у совершившего это, а заодно и у всех остальных, отпали бы раз и навсегда. Однако Мори был непреклонен. — Не гони коней, Чуя-кун. Тебе нужно восстановиться. И организации сейчас не нужны конфликтные ситуации, поэтому будь добр — побудь дома. Объяснение казалось невозможно тупым и нелогичным. Ведь его допускали на миссии, пусть участие в них и приходилось выбивать у того же Мори невозможными усилиями, но он же справлялся. И всё шло хорошо. Никто даже пискнуть не успевал в его сторону или намекнуть на его вторичный пол — Чуя разносил всё в щепки. И результаты были отличными, намного лучшими, чем когда Дазай работал один или с кем-то другим. Всё же они были хорошей командой даже сейчас, когда между ними всё складывалось не совсем гладко. Поэтому Чуя не понимал, чем работа на миссиях отличалась от того, что он делал в офисе Портовой Мафии. Разве что им всем придётся признать, что омега допущен до управленческой позиции. Выдохнув, Чуя отбросил удручающие мысли. Выбора у него всё равно не было. Ему нужно было просто выполнять работу, которую возложили на него, без лишних слов и эмоций. Поэтому, как бы его ни трясло от чувства гадливой несправедливости, ему всё равно удавалось брать себя в руки, выполнять дела — и неважно, что в этот момент творилось у него на душе. На столе перед ним в стопку были выстроены папки, которые он с таким упорством заполнял весь вечер. Но сейчас всё было закончено, Чуя не только оформил отчёты, но ещё и отсканировал их, переслал Мори и перепроверил координаты для будущих операций Портовой Мафии. Теперь можно было заняться кое-чем другим. Отодвинув отчётные документы в сторону, Чуя начал открывать на ноутбуке недавно созданную папку с заглавными буквами TK. Дело Такэды Каору давно пылилось в архиве, однако после произошедшего нападения и инцидента с активацией Порчи его снова перевели в статус активного. Началось расследование. Чуя настаивал, чтобы именно они с Дазаем, как главные пострадавшие и свидетели всех событий, занимались поисками и разбирались со всей ситуацией, но Мори вновь отказал им, сославшись на кучу причин, касающихся безопасности. Чуя даже не стал спорить, а просто взял всё на себя и занялся самостоятельным расследованием. У него был доступ в архив, дополнительные сведения тоже были получены им без лишних проблем, поэтому оповещать Мори особо не требовалось. Порой легче прикинуться послушным мальчиком-омегой, которым его все так стремились видеть, чем снова вступать в полемику. Чуя около месяца собирал информацию. Он прочёл все досье на Такэду, навёл справки по сбежавшим эсперам, состоявшим в «Синдикате», и подтвердил факт — Такэда мёртв. Он погиб ровно в тот момент, когда ему перерезали горло. Сомнений в этом не было. Зато появились догадки, что под именем Такэды может скрываться кто-то другой. Сначала Чуя подумал, что это сын или брат, но никакой информации о них не нашёл и продолжил поиски. Стабильно выделяя на это несколько часов после работы, он с кропотливым упорством сидел над документами, а порой ездил на встречи со свидетелями, однако расследование шло невероятно долго. Только вот я всё равно достану тебя из-под земли, ублюдок. Дело было даже не в мести, а в принципе. Чуя знал: его хотят убить, и не собирался ждать, когда нападение повторится. Лучше всего самому стать хищником. Напасть первым. И тогда правила игры стремительно изменятся. Пусть поймут, с кем связались. Внезапный телефонный звонок вырвал его из размышлений. Мельком глянув на дисплей, Чуя поднёс смартфон к уху. — Добрый вечер, Мори-сан. Что-то случилось? — Да, есть дело. Голос на той стороне звучал привычно спокойно, однако Чуя всё равно уловил в нём раздражённые нотки. На часах был уже десятый час вечера, и это было понятно. Мори не стал бы звонить, если бы дело не было неотложным. — Помнишь, месяц назад вы казнили Ичиро Курокаву? Того, который пытался собрать свою группу эсперов. — Ага, помню. Ещё бы он не помнил. Этот молодой эспер доставил им уйму хлопот. Парню было лет шестнадцать, но способность у него была боевая — он мастерски управлял огнём и посчитал, что способен объединить эсперов и пойти против всех остальных мафиозных групп. Сделать этого ему не дали. Пусть Дазай с Чуей потратили кучу времени, но в итоге поймали и устранили его по всем правилам. — Недавно появился ещё один. Говорит, что он последователь этого самого Курокавы и будет за него мстить. Тоже мелкий, но сила отменная. Прячется на западе Йокогамы и прямо сейчас напал на наше подразделение. Нужно, чтобы вы с Дазаем разобрались. В другой раз Чуя бы начал возмущаться — почему именно они? Неужели никто другой не может устранить мальчишку-эспера? Однако сейчас любая миссия была для него невероятно ценна, и он цеплялся за них, как за возможность продемонстрировать свою силу и работоспособность. — Хорошо, Мори-сан. Дазай уже там? — Тебе нужно с ним связаться, он не отвечает на мои звонки. Может, у тебя получится, Чуя-кун. Чёртов Дазай. Какого хрена, как всегда. — Хорошо. Я разберусь. — И после миссии сразу же с отчётом ко мне. Как только Мори положил трубку, Чуя тут же начал набирать Дазая. В последнее время между ними всё складывалось откровенно плохо. С той перебранки на корпоративной квартире прошёл месяц или больше, и с тех пор они ни разу не проводили время вместе вне немногочисленных миссий. Да и на миссиях они толком не разговаривали — обсуждали лишь рабочие вопросы. Чуя до ужаса злился на него, Дазай тоже, судя по всему, был обижен, и никто не собирался идти навстречу, пусть и ощущалось то самое тупое одиночество. Как бы Чуя ни пытался себя убедить — ему не хватало Осаму рядом. Даже не столько в роли любовника, сколько в роли близкого человека, с которым можно поговорить, переброситься шутками или просто отдохнуть. Сейчас Чуя почти всё время был один — дома, на работе, на миссиях. Одиночество обступало со всех сторон и особенно сильно задевало, когда находишься в ссоре чуть ли не с единственным близким человеком во всём мире. Но Чуя не собирался извиняться первым. В их конфликте виноват был только Дазай, который в своём обычном эгоизме отказывался слышать «нет» и вообще не хотел его хоть сколько-то понимать. Поэтому, как бы одиноко ни было, Накахара продолжал жить своей жизнью, заполняя её рабочими делами по полной. Наконец короткие гудки прекратились, и уже буквально перед отсоединением Чуя услышал: — Чего трезвонишь, вешалка для шляп? Ты видел, сколько сейчас времени? — Собирайся, я заеду за тобой через десять минут. — В смысле!? У меня выходной. И тут Чуя услышал смех. Он точно не принадлежал Дазаю — слишком высокий, весёлый, игривый. Он там не один, — ревность острой бритвой прошлась где-то внутри, вспарывая и задевая всё, что было так тщательно спрятано. — На западных границах нападение, — Чуя пытался говорить спокойно, хотя от каждого чужого смешка на фоне собственный голос был готов дрогнуть. — Это связано с Ичиро Курокавой. — Курокавой? Интересно, — и дальше он что-то шепнул человеку рядом, послышался влажный звук поцелуя и снова перешёптывания. — Хорошо, я собираюсь. Через сколько будешь? — Я же сказал, идиот, через десять минут. — Всё, понял-принял. Жду, Чуя-кун. И дальше раздались длинные гудки. С кем он там? Какого чёрта вообще… Чуя прекрасно осознавал, что это не его дело. Они не пара, не клялись друг другу в верности, а после последнего отказа Дазай вполне имел право пойти и найти кого-то другого. Особенно в период гона, который у него совсем недавно закончился. Они абсолютно свободны в своём выборе, только вот легче от этого не становилось. К уже и без того клокочущему одиночеству в груди добавлялась тупая ревность, что с каждым мгновением раздувалась до невозможных размеров. Чуя пытался успокоиться, отвлечься, занять свои мысли предстоящей миссией, но ничего не получалось. И, будь его воля, он бы ни за что не стал встречаться сейчас с Дазаем. Но выбора у него не было. Никогда не было. Поэтому, взяв ключи от машины и накинув на плечи пальто, Чуя вышел из квартиры и направился в сторону паркинга, где пару часов назад оставил свою машину. Впереди его ждала бессонная ночь. Всё, что могло пойти не так, пошло не так. Чуя не рассчитывал на быструю миссию и скорое возвращение домой. Обычно, когда им приходилось вот так экстренно выезжать на устранение эспера с боевой способностью, это растягивалось на день или даже больше. Сейчас они управились за полсуток, но при этом пришлось поднять на уши половину города, и из-за устроенной перестрелки на главных улицах Йокогамы позже Мори придётся разбираться с полицией и властями. Проблем ожидалось куча. Чуя уже прикидывал, сколько всего нужно будет заносить в отчёт, и ему становилось дурно. От осознания этого никакой радости от устранения последователя Курокавы он не получил — будто не выполнил миссию, а полностью завалил. К тому же, их ранили. Во время погони на автомобилях одна из пуль, выпущенных Дазаем, отрикошетила и пробила ему плечо. Насквозь. Чуя не просто не успел отреагировать — обычно он мог держать фокус на двух вещах, отчего даже ведя автомобиль в условиях гонки и обстрела ему удавалось удерживать щит. Сегодня ничего не получилось. Не последнюю роль играл их полный рассинхрон с Дазаем. Они не разговаривали друг с другом — исключение составляло только обсуждение рабочих дел, а всё остальное время они находились в немом молчании, и Чуя отчётливо ощущал отсутствие былой связи с ним. Все его чувства застилала обида. И это до ужаса пугало. Обычно, находясь с Дазаем рядом, он ощущал единство, силу — они словно становились одним целым, что придавало их дуэту такую мощь. Пусть они и раньше ругались, это не сказывалось на результатах. Сейчас же всё было по-другому — личные обиды и возникшие ссоры были настолько глубокими и тяжёлыми, что их просто не получалось скрыть, и это приводило к огромному количеству ошибок. Чуя пытался. Правда пытался не выносить личное за пределы личного, однако когда он заехал за Дазаем на квартиру и увидел, как тот выходит оттуда с незнакомой омегой, его накрыла невозможная ярость. Ему хотелось удавить Осаму прямо там, своими руками. Сделать ему так больно, как только можно, чтобы он почувствовал пусть небольшую, но часть его опустошения и ревности. В реальности он ничего не сделал и даже не сказал — просто молча позволил тому сесть в машину, после чего они вместе отправились в западный район Йокогамы. В итоге, после завершения миссии, они сидели в полной тишине — Дазай с пробитым плечом, а Чуя с царапинами от осколков и повреждённым глазом. Обычно они помогали друг другу перевязать раны, но сейчас Дазай пытался самостоятельно остановить кровь и замотать место выстрела. Получалось херово: пальцы были перепачканы кровью, бинт постоянно развязывался и путался, а каждое неосторожное касание доставляло резкую боль, отчего Дазай скалился и ругался сквозь стиснутые зубы. Устав наблюдать за его страданиями, Чуя с мнимым безразличием спросил: — Давай помогу? — Сам разберусь, — раздражённо хмыкнул Дазай. — Ну как знаешь, — пожал Накахара плечами. Пусть внешне он выглядел спокойным, внутри всё пылало яростью. Чую до безумия злило глупое, инфантильное поведение Дазая. Они вполне могли бы сейчас сбавить обороты взаимной обиды, сделать шаг навстречу друг другу и хотя бы попытаться всё разрешить. Поделиться тем, что задевает, что беспокоит. Со своей стороны Чуя шаг сделал — и не получил в ответ ничего, кроме глупой агрессии. — И вообще, с чего такая забота, а, Чуя? — ухмыльнулся Дазай, глядя на него сквозь спадающую на глаза чёлку. Из-за усталости и потери крови он был излишне бледен, и тёмные глаза на этом фоне приобретали ещё более безумный блеск. — Прям будто тебе не всё равно. — Мне никогда не было всё равно, придурок. Хватит делать из меня монстра, — он пытался держаться, но с каждой секундой становилось всё тяжелее сдерживать закипающую ярость. А Дазай продолжал. — Ну, разве только как ценный сотрудник. Партнёр, — последнее слово он произнёс особенно издевательской интонацией. — Но не более. Потому что работа на Мори для тебя важнее всего. Ради неё ты готов на многое. — Заткнись, пока я тебе не врезал. — Может, тебе стоит отсосать? Такой дружеский совет. Кому-нибудь из исполнительного комитета. Думаю, они оценят твою самоотдачу и сразу повысят по службе. Как говорится, если не получается — пользуйся своими главными преимуществами… Чуя не дал ему договорить. Резко поднявшись со своего места, он схватил Дазая за грудки и вздёрнул, заставив того скривиться. Рана на плече тут же закровоточила, окрашивая бинты алым. — Ты действительно так хочешь, чтобы я тебе уебал?! — Я всего лишь говорю правду, — улыбался он сквозь боль. — Не надо так реагировать. Это слова всего лишь приятеля. Коллеги. Можешь и двинуть, это как вариант. Уверен, полегчает. Будь его воля, Накахара врезал бы. Да так сильно, чтобы выбить всю дурь и дерьмо, сочившееся из его поганого рта. Но не мог. Дазай и так потерял слишком много крови, держался буквально из последних сил, и получив удар, вряд ли бы остался в сознании. Кровотечение могло усилиться, и тогда Чуе самому пришлось бы разбираться с последствиями. Этого он не хотел. Единственное, чего он хотел — уйти отсюда как можно скорее и не видеть Дазая.  Желательно никогда. Поэтому он позволил себе лишь швырнуть его вниз, заставив удариться о пол. — Ожидаемо. — Пошёл нахуй, — бросил Чуя и, не оборачиваясь, пошёл прочь к своей машине. Его совершенно не волновало, как Дазай будет добираться до дома. Водить он не умел, такси сюда не приедет, и с его ранами оставлять его здесь было крайне рискованно. Но Чуя был уверен — эта мразь справится. Он всегда выживал, даже когда в очередной раз позволял себе поиграть со смертью. Значит, и теперь выберется из трущоб Йокогамы самостоятельно. В любом случае, терпеть его рядом с собой всю обратную дорогу Чуя не собирался. Усевшись в машину, Накахара завёл мотор и, не позволяя себе думать дольше положенного, поехал прочь. Не домой — дома он просто сошёл бы с ума. Особенно в полном одиночестве. Ему нужно было забыться. Желательно в компании других, тех, кто его не знает и не станет давать непрошенные советы. Поэтому, недолго думая, он повернул направо и отправился в сторону центра, где ярким светом горели огни ночного города. В этом баре Чуя никогда раньше не бывал. Его выбор определил не случай, а расчёт — желание не столкнуться ни с кем из друзей Дазая или их общих знакомых, которые часто ошивались в привычных для них местах. Риск был небольшой, но всё же был, а значит, лучше обезопасить себя от нежеланных встреч. Не найдя ничего лучше, он быстро загуглил по картам более-менее приличное заведение с нормальными отзывами и сразу направился туда. Так он и оказался в небольшом тёмном помещении, где в полумраке зала расселись одинокие фигуры и парочки, что тихо переговаривались под шум джазовой музыки. Чуя выбрал место за стойкой. Перед ним стоял уже второй бокал виски, и перед глазами начинало приятно плыть. Алкоголь глушил то паршивое, мерзкое чувство, что клокотало всю обратную дорогу и разгоняло тяжёлую вину. Я не виноват. Он заслужил. Проглоченный виски резко обжёг горло, заставляя тепло разливаться по телу. Становилось лучше. Или ему просто хотелось так думать. В любом случае, он расслаблялся всё сильнее. Обычно омеги не сидели за барными стойками, особенно в незнакомых заведениях, а он сел, проигнорировав любые косые взгляды в свою сторону. Он не понимал, почему должен вести себя как-то иначе только потому, что общество ожидает от него этого «иначе», опираясь лишь на свои тупые представления о вторичном поле. — Ого, кто тут у нас? Рыжий омега из Портовой Мафии? Мидзуно Минатоя буквально каждый раз вырастал из-под земли, появляясь там, где его меньше всего ждёшь. Чуе уже начинало казаться, что тот его преследует. Будто ходит по пятам, выжидая момента, чтобы появиться и снова сбить с толку. Окинув того взглядом, Чуя понял — вряд ли. Мидзуно работал. Или только что закончил работу. Макияж яркий, почти вырвиглазный, одежда открытая, чересчур откровенная. А ещё в нос сильно бил омежий запах. На Чую он не действовал, но ощущался довольно сильно. Вряд ли Мидзуно был в течке — скорее использовал усилители запахов, которые часто применяли проституированные омеги для привлечения клиентов. — Только не говори, что следишь за мной, — усмехнулся Чуя, отпивая виски. — Никак нет, я тут по делам. Эй, налейте мне ещё ликёра! — крикнул Мидзуно бармену. Голос у него был высокий, звонкий. — А деньги у тебя есть? — бармен-бета приподнял бровь. — Сегодня «за счёт заведения» не получится, на смене я, а не Масадо. Мидзуно издал театральный вздох полного разочарования. — Ох, какая жалость, — его ладонь коснулась лба. — Вот так и надейся на этих альф, а потом они на работу не выходят и не наливают бесплатный ликёр. — Хочешь, я угощу? — внезапно предложил Чуя и потянулся за кошельком. Отсчитав нужное количество йен, он протянул их бармену, и через полминуты перед ними стоял заказ — бокал с ликёром и очередная порция виски. — Вау, вот это неожиданно, — Мидзуно взял бокал. — Омега за меня ещё никогда не платил. Ты полон сюрпризов… Накахара? Я не ошибаюсь? — Ага. Накахара Чуя. Можно просто Чуя. — Спасибо тебе, Чуя-кун, — Мидзуно отпил. — Хочешь, я и тебе отплачу? Я с омегами тоже могу. Только попроси. И в следующее мгновение его глаза, полные соблазнительной похоти, устремились на него. Никогда раньше другой омега не смотрел на Чую подобным образом. По правде говоря, он вообще редко виделся с другими омегами, и такое общение можно было пересчитать по пальцам одной руки. Но он не растерялся. Приняв подачу, словно мячик в пинг-понге, он мастерски отразил удар. — Пожалуй, откажусь. — С омегами тоже классно спать. Даже в чём-то лучше, чем с альфами. Хотя бы нет риска, что залетишь. Каким-то необъяснимым образом Мидзуно умудрялся задевать самые болезненные темы. Делал он это нарочно или из-за своей неосторожной многословности — было непонятно. Но у него снова получилось. Сохранять хладнокровие становилось всё труднее, ещё и алкоголь подталкивал к не совсем спокойным мыслям. Чуе пришлось сделать большой глоток, чтобы сбить подкатывающую тревогу. — Тут дело не в том, что ты омега. Я просто без симпатии не занимаюсь сексом. — Я тебе не симпатичен? — Мидзуно снова по-кукольному надул губы. — А я ведь многое умею. — У всех свои вкусы. — Это да. И насколько я помню, в твоём вкусе — темноволосые забинтованные исполнители Портовой Мафии? Если бы Чуя был пьян по-настоящему, он бы вспылил. Любое упоминание Дазая вызывало неприятную жгучесть, смешанную с мерзкой кислой ревностью. Ему не хотелось о нём говорить. Не хотелось даже думать — особенно зная, где тот сейчас и с кем. Но всё в его голове заволокло алкоголем. Мысли стали мягкими, податливыми, несерьёзными. И имя Дазая его не задело — лишь заставило криво улыбнуться и пододвинуться к Мидзуно ближе. — Знаешь, есть такое. — Согласен. Он хорош. От сказанного лицо Чуи непроизвольно изменилось, но Мидзуно быстро его успокоил, хлопнув по плечу. — Не боись, Чуя-кун, я с ним не трахался, — он внимательно следил за реакцией и осторожно продолжил: — Но трахались омеги, которых я знаю. Твой Дазай… он не сказать, что себя сильно контролирует. Да и у тебя метки не было. Как я понимаю, вы не вместе. — Есть такое. Всё сложно, — Чуя откинулся на спинку стула. Мерзкое тоскливое одиночество снова подбиралось, и он вновь отпил виски, почти допив бокал, вновь обжигая себе горло. — Но меня это не волнует. Мы абсолютно свободны в своём выборе. — Интересно. Наверное, мне тоже близок такой подход. Зачем связывать себя отношениями, если можно быть со всеми и ни с кем? Чуя кивнул. Сказанное звучало логично. Звучало так, как ему хотелось. Наверное. Опустив лицо на руки, он попытался прислушаться к себе — внутри всё болело. Так сильно и отчаянно, что он ощущал это даже сквозь выпитый алкоголь. — Слушай, Чуя-кун, а у тебя были ещё альфы? — А тебе какое дело? — Да никакого. Мы же так, болтаем. По-дружески. Как старые знакомые. Чуя отрицательно покачал головой. — А я сразу это понял, — со знанием дела сказал он. — После близости с первым альфой всегда так. Это наша омежья природа — привязываться к альфам, видеть в них единственных и неповторимых, даже если сами мы этого не хотим. Но есть выход — начни спать с другими, и постепенно это чувство тоски уйдёт. Откуда он всё знает?! Эта мысль посещала Чую с их первого знакомства. Мидзуно будто видел его насквозь, как бы он ни пытался замаскироваться, спрятать свои настоящие чувства и мысли. — Правда, начни, — продолжил он. — Разорви эту связь и поймёшь, что весь мир на этом Дазае Осаму не сошёлся. Чуя хотел. Хотел этого больше всего на свете. Но не секса с другими — а чтобы просто перестало быть так одиноко и больно. — Но если я не хочу с ними трахаться? — Почему? Просто найди того, кто будет тебе нравиться. Позволь себе очароваться. Это ведь так приятно! Ну, влюбляться. Вот я давно ни в кого не влюблялся. — Разве? Мне казалось, у тебя от ухажёров отбоя нет, — спросил Чуя. — Рабочие издержки, — хохотнул Мидзуно, отпивая почти законченный ликёр. — Я уже не помню, когда в последний раз спал с тем, кого люблю и хочу. Как-то не получается. Да и сейчас мне надо много работать. Кстати, закажешь мне ещё стаканчик, Чуя-кун? Сказанное кольнуло, будто выдернуло из тумана. Чуя вдруг посмотрел на сидевшего перед ним парня под другим углом. Мидзуно никогда не казался опечаленным. Он всегда был яркой вспышкой, мгновенно приковывающей внимание, стоило ему появиться в помещении. Даже сейчас на них смотрели. Чуя чувствовал эти взгляды — и все они были обращены в первую очередь на Мидзуно. Но… он снова посмотрел на него внимательнее. Худой, бледный, спрятанный за откровенно яркими шмотками. Что же ты на самом деле чувствуешь? На боку, у серебряной бляшки ремня, виднелась синяя гематома, уходящая ниже. На бёдрах — мелкие синяки, на руках и пальцах — ссадины. Только сейчас Чуя понял, сколько всего тот скрывает под маской нарочитой весёлостью. — Повторите, пожалуйста, — обратился Чуя к бармену, указывая на пустой бокал с ликёром. — Или ты хочешь что-то другое? — Да нет, всё отлично. Чуе казалось, что стоит расспросить его, разделить эту боль, которая невысказанным комком таилась в груди напротив. Но слова застревали. Язык будто прирос к нёбу, и казалось, начни он говорить — непременно заденет и свои собственные раны. — Поэтому советую поэкспериментировать, Чуя-кун, — продолжил Мидзуно, отпивая, пачкая губы. — Отпустит, станет легче. Не дело это, настолько фиксироваться на тех, кому ты не нужен. Но ведь я ему нужен. Перед глазами промелькнули воспоминания, словно кадры плёнки. Чуя помнил каждое из них. Помнил поцелуи, жаркие объятия, чувства, разрывающие в клочья. И они были взаимные. Осаму хотел быть с ним. А Чуя сам его оттолкнул — из-за страха, непонимания, нежелания идти на уступки. Но как же это было хорошо. С Дазаем было невозможно хорошо. До ужаса. И сейчас, представляя себя рядом с кем-то другим, его буквально парализовало. Он не представлял, что сможет ещё раз открыть своё тело и душу кому-то настолько интимно. Чуя потянулся к телефону, взгляд остановился на контакте Дазая. Хотелось позвонить и высказать всё. А потом сорваться и приехать, перечеркнув прошлые ссоры одним порывом. Можно будет просто забыть, отпустить, жить дальше, выстраивая мир между ними. Дазай хотел секса, но Чуя теперь понимал — он тоже этого хочет. И тогда хотел. Его испугал лишь чужой напор, вновь загнавший его в тревожное состояние. Мне просто нужно было время, чёртов Дазай. Нет, обида никуда не ушла. Её подпитывали сегодняшние слова. Чуя не представлял, как после всего позвонит ему. Это было бы так унизительно, так жалко. Поэтому, убрав телефон, он продолжил пить, наблюдая, как к Мидзуно подходят клиенты и начинают с ним интимно шептаться. Тот в одно мгновение изменился. Никакой грусти, тоски — лишь улыбка-маска и лёгкий смех, перемешанный с флиртом. Альфам это нравилось. Они смотрели на него жадно, распахнутыми глазами, тянулись коснуться талии или наклониться ближе к уху. — Пожалуй, мне нужно идти, Чуя-кун, — сказал Мидзуно, допивая остатки и спускаясь с барного стула. — Приятно было с тобой посидеть. — Это твой друг? — спросил один из альф. — Может, он с нами пойдёт? Деньги у нас есть. — Думаю, ему это не интересно, да и с деньгами у него всё в порядке. Так что довольствуйтесь только мной. — Да мы и не против, — захихикали они, переглянувшись. Внезапно Мидзуно наклонился ближе и мягко коснулся губами щеки Чуи. В нос ударил запах его духов — лёгкий, ненавязчивый, но удивительно приятный. От его близости по коже побежали мурашки. Будь он трезв, отреагировал бы иначе. Но сейчас всё застало его врасплох, и он словно оказался героем чужого фильма. — Было приятно провести время, Чуя-кун. До встречи.