До полюса

От дыма слезились глаза. Резко вздохнув, Чуя тут же начал удушливо кашлять, раз за разом пытаясь глотнуть вмиг исчезнувший воздух. Где-то на другом конце квартиры начинался пожар. Его не было видно, но в нос бил мерзкий запах горящего пластика и слышался стрекот сгорающих материалов. Всё вокруг превратилось в хаос из разорванного, разломанного, сжатого. Голова пульсировала. Вероятно, во время падения он обо что-то ударился. Коснувшись пальцами лба, Чуя ощутил липкое и влажное — кровь. Она медленно стекала по виску. Удар оказался сильнее, чем он полагал. Приподнявшись на руках, он попробовал подняться, кривясь от боли, которую доставляли впивающиеся в кожу разбросанные повсюду осколки. Ему было не привыкать выносить дискомфорт. Во время миссий они переживали и не такое. Однако любая предыдущая боль померкла перед тянущим чувством внизу живота. Оно буквально вновь прибило к земле, и его ноги разъехались, заставляя упасть на пол. Чуя жадно дышал, жмурился. Хотелось больше воздуха, хотелось вздохнуть полной грудью, но от ядовитых испарений получалось лишь удушливо кашлять. Опустив руку к животу, Чуя попытался успокоить тянущую боль, но она прекращалась лишь в момент, когда он сидел вот так, впиваясь глазами в расплывающийся перед глазами паркет. Переживания из-за Дазая, который всё ещё оставался на противоположном конце квартиры, не утихали ни на мгновение. Чуя понятия не имел, что с ним могло случиться. Визуально, взрыв произошёл в коридоре, возможно, в подъезде, и часть квартиры разнесло к чертям, именно ту, где располагалась ванная со спальней. Нужно было бежать и проверить, при необходимости, помочь. Чуя знал, насколько могут быть опасны обрушения, особенно в столь больших многоквартирных домах. В любой миг здесь всё могло рухнуть, сложиться подобно карточному домику, погребя под своими завалами сотни жизней, и у Дазая не было ничего — ни физической, ни эсперской силы, чтобы защитить себя. Дав себе на передышку полминуты, Чуя снова попытался подняться, и в этот раз получилось удачнее — в полусогнутом состоянии он добрался до места, где находился разворошенный, засыпанный пылью и бетонной крошкой диван, и снова ощутил, как его тянет вниз. Активировав способность, он попробовал удержать себя на ногах, но сил не хватало даже на столь элементарное, о большем и говорить нечего. Его бессилие достигло вершины. От отчаянья хотелось бить стены. У него ничего не получилось. Совершенно. Нужно сделать хоть что-то. — ДАЗАЙ! Его громкий голос разнесся по полуразрушенной квартире. — ДАЗАЙ! НЕ МОЛЧИ. Ответом ему была тишина. Паника липкой патокой обволакивала со всех сторон. Чуя закашлял. Едкий дым снова попал в лёгкие и глаза. Опустившись на пол, он попытался понять, что делать дальше, но внезапно его прервали раздавшиеся вдали шаги. Кто-то распахнул железную, перекорёженную дверь и проник в квартиру. Чуя не видел, но мог лишь догадываться, что теперь они здесь были не одни. Вновь оперевшись на дрожащие руки, он начал отползать в сторону, чтобы скрыться за опрокинутым кофейным столиком. Помогло слабо, однако за ним ощущалась мнимая защита. Ещё он начал искать глазами хоть что-то, способное защитить, и он невероятно жалел, что в этой квартире не было оружия, которое он всегда на всякий случай хранил в сейфе. Здесь же Мори не позволил ему держать ничего, боясь, что Чуя решится на запретное. К шагам добавились голоса. Они слышались сначала в районе спальни, пока Чуя отчётливо не услышал: — О, вот он тут, Рен. На пороге гостиной стоял молодой темноволосый мужчина с маской, закрывающей лицо. Видны были только глаза. Чуя уловил их жадный блеск, когда тот увидел его лежащим на полу. Ничего хорошего это не сулило, особенно когда, окрикнув своего напарника, незнакомец начал приближаться. — Мы думали, ты в спальне, искали, а, оказывается, сюда забрался, — довольно сказал тот и потянулся к висевшей на плече сумке. В руках незнакомца блеснула кожаная полоска с пропущенными через неё электродами — ошейник. Чуя оскалился и вновь попытался применить способность, отчего раздался хлопок, который оттолкнул приближавшегося к нему человека. Пусть не сбил, но остановил. Тот пошатнулся, даже растерялся, однако быстро пришёл в себя. Его губы растянулись в мерзкой ухмылке. — И это всё? — хохотнул он. — Может, мне тогда вовсе не стоит надевать его, раз у тебя совсем не осталось эсперской силы. Сказанное ударило по больному. Чуя вновь попытался применить гравитацию, но в этот раз она никак не подействовала. Незнакомец несколькими быстрыми шагами приблизился и, грубо притянув его к себе, обвил кожаной полоской шею, защёлкивая замок ошейника. Внезапно он замер, его ноздри жадно втянули воздух, пальцы метнулись к выбившейся рыжей пряди, трогая её, заставляя Чую яростно вспыхнуть. — Ох, так ты же беременный, — ухмыльнулся тот. Его руки скользнули по бокам Чуи. — Это от Дазая, да? Ого, вау. Времени вы зря не теряли, я смотрю. — Пошёл нахуй, — огрызнулся Чуя, вырываясь и отползая в сторону. Живот всё ещё невозможно тянуло, но сейчас он был готов на всё, лишь бы создать между ними расстояние. Тот лишь ухмыльнулся, однако за ним не потянулся. Просто стоял на месте и следил за неловкими попытками Накахары уйти в сторону. — Такой смешной. Лучше замри и жди, тебе вредно так активно двигаться. Послышались шаги, и в комнату вошёл ещё один человек. Высокий, светловолосый и тоже в маске, а под руки он держал связанного Дазая, который даже на ногах держаться толком не мог. — Харуто, ты куда пропал? Помоги мне. Он не лёгкий. Сразу встрепенувшись, Чуя увидел, что Дазай был бледен, словно в нём погас свет, а лицо покрывали красные подтеки и свежие ссадины. Но главное — он дышал. Тихо, медленно, но дышал. Руки Дазая были связаны за спиной плотным узлом верёвки, которая впилась в кожу, оставляя еле заметные следы. Голова его склонилась к груди, волосы спутались и слегка скрывали черты лица, делая его образ ещё более беззащитным. Чуя ощутил прилив тревоги — пусть Дазай оказался жив, но, находясь в плену врагов, был настолько уязвимым, беспомощным, что вся его сущность стремилась помочь, защитить. Как он всегда и делал раньше. — Может, стоит надеть на него ошейник? — Он связан. — И что? — У него нет атакующей способности. Просто не трогай его, чтобы не обнулил. Главное — рыжему надень, он вот может. — Он омега, к тому же беременный. Безвредный. И чего Такэда с ними тянул так долго? — хмыкнул темноволосый. — Тупые эсперы-малолетки, которые толком даже свою силу использовать не могут. Мы вдвоём их на раз-два уложили. — По отчётам они должны быть сильные, — другой пожал плечами. — В любом случае, будь начеку. Чуя слышал их будто сквозь пелену, однако не раз повторённое имя — Такэда — запустило цепочку воспоминаний. Так звали главу группировки «Синдикат», которого их послал убить Мори где-то год тому назад или больше. Долгое время с ним пытались сотрудничать, но по итогу он всё равно действовал наперекор интересам Портовой Мафии, и они убрали его, попутно разбив группировку. Синдикат развалился, остатки эсперов и исполнителей разбежались или примкнули к другим, а его территории перешли под управление Порта. Неужели Такэда Каору остался жив? Нет, такого быть не могло. Чуя отчётливо помнил, как Дазай полоснул ножом по горлу, и тот лежал в луже собственной крови. А потом, как они избавлялись от тела. Чуя саморучно подпалил его труп вместе с другими погибшими, поэтому его спасение было невозможным. Ни при каких обстоятельствах. Внезапно Дазай тихо застонал, распахивая глаза. Его движения были медленными, бесконтрольными. Скорее всего, во время взрыва он сильно ударился и всё время после провёл без сознания. — Смотрите, очнулся. Тот, кого звали Рен, запустил пальцы в тёмные волосы и потянул назад, заставляя Осаму запрокинуть голову. — Всё ещё не верю, что эта шавка Мори. Мы точно того поймали? — Поверь, того. — Ну и славно. — Кстати, огонь потушили? — Ага, пламя не распространяется, — кивнул Рен. — Отлично, можем повеселиться, — и Харуто перевёл взгляд на Чую. — Слушай, Рен, ты когда-нибудь трахал беременную омегу? — Ещё бы, — усмехнулся тот. — Я же женат, у меня дети, а терпеть девять месяцев не был готов. И они мерзко засмеялись в унисон. — А я вот нет, — и Харуто облизнул пересохшие губы. — Босс сказал, что мы можем делать что хотим? Главное — убрать их. Предлагаю расслабиться, прежде чем двинуть дальше. — Только не забудь зафиксировать на камеру, чтобы предоставить всё Такэде-сану. — Ох да, это мы предоставим. И Харуто, достав из кармана куртки телефон, кинул его Рену. — Включай камеру, начнём фиксировать. И этого подвинь — пусть смотрит, как я буду трахать его омегу. — А я? — После меня, разумеется, — Харуто скинул с плеч куртку и, потянувшись, развернулся к Чуе. — Ну что, малыш, приступим? Чуя предпринял ещё одну попытку активировать гравитацию, но и на этот раз ничего не произошло. Даже не было привычного покалывания в пальцах. Сила будто обнулялась на полпути, затухала, оставляя пустоту. Это было похоже на эффект от прикосновения Дазая, только сейчас причиной был не он, а ошейник, туго сжимавший шею. Заметив его попытки, Харуто снисходительно улыбнулся. — Только посмотрите, котёнок пытается обнажить коготки. Успокойся, крошка. Штука на твоей шее пресекает любые попытки активировать способность. Хотя ты и до этого особо ничего не мог, — Харуто присел на корточки, заглядывая Чуе в глаза. — Я слышал, что омеги-эсперы с возрастом теряют свои способности, а во время беременности они и вовсе сходят на нет. Ты же это почувствовал? А знаешь почему? Потому что твоё тело заботится об ублюдке в твоей матке. Отдаёт все силы туда. Так что, можешь даже не пытаться. Его рука потянулась к нему — к щеке, к лицу, но Чуя дёрнулся назад, всё ещё продолжая безуспешно вызывать силу. Харуто это лишь веселило. Ему нравилось наблюдать, как тот беспомощно пытался избежать чужих прикосновений. Засмеявшись, он схватил Чую за волосы и резко дёрнул на себя, заставляя его искривиться от боли, пробежавшей по всему телу. — Будешь рыпаться — повешу за эту красоту под самый потолок, — хмыкнул он и, наклонившись, провёл носом по волосам. — Как же ты сладко пахнешь. Почти молочно. Невероятно! — Пошёл нахуй, ублюдок! Не трогай меня! Чуя снова прогнулся в спине, дёрнулся в сторону. — Да чего ты сопротивляешься?! Тебе же нравится. Все вы, омеги, сначала рожи корчите, а потом с хуя слезть не можете. Поверь, тебе понравится быть со мной. Подо мной. Я покажу тебе то, чего вот он, — Харуто кивнул в сторону связанного Дазая, — никогда тебе не делал. Ни одна омега не уходила от меня неудовлетворённой. Внезапно Чуя замер. Перестал бороться, просто расслабился, позволяя чужим рукам делать всё, что угодно. Его накрыло холодное безразличие ко всему происходящему. Что есть тело? Лишь мясной мешок. И если кому-то оно так необходимо — пожалуйста. Пусть хватают, рвут, жрут, пользуют. Ему было уже всё равно. Он вдруг понял, что переживёт всё. Ему нет дела до внешнего, до того, как жадно и похабно трогали его чужие руки. Его тело теперь существовало отдельно, а сам он видел себя словно со стороны — уставшего, замученного, покрытого пылью и кровавыми подтеками. И стало легче. Почти спокойно. — Чего это ты улыбаешься? Нравится? Я знаю, нравится. Можешь не отрицать, — рука Харуто прошлась по его груди, забралась ниже, в штаны, и коснулась паха. Заметив отсутствие сопротивления, он ещё больше повеселел. — Вот видишь, так надо было сразу. Резким движением он повалил Чую на спину и, забравшись сверху, прижался губами и языком к его шее. Мерзко. Невыносимо мерзко. Каждое чужое касание заставляло содрогаться от отвращения. Но что-то внутри удерживало в состоянии безразличного оцепенения. Он снова смотрел на себя со стороны — наблюдатель, который лишь позволяет трогать, использовать то, что к нему самому уже не имеет отношения. Это не я. Это не я. Это не я. Его руку перехватили и цепко сжали, заставляя зажмуриться. — Ты красивый. Даже жаль убивать. У тебя были бы такие же красивые дети. От меня — особенно. И снова касания, которые превращались в тюрьму. Но не для него. Не сейчас. Он зажмурился, и в голове крутилась лишь одна мысль: Это не я. Это не я. Это не я. И становилось легче. Легче, когда это не ты. Легче, когда не с тобой. — Слушай, Харуто, тут приказ от босса. Нужно скинуть фотку Дазая, — донёсся, словно из другого мира, голос Рена. — Так сфоткай, я-то тут при чём? — с неохотой ответил он, отрываясь от шеи Чуи. — Нужно именно тело. С отрезанной головой. — Вот и займись. Не видишь, я занят, — и он снова припал, скользя мокрыми поцелуями ниже по груди и стягивая с Чуи пижамные штаны. Где-то в стороне послышался звон лезвия. Резко обернувшись и заставив Харуто хоть на миг отстраниться, Чуя увидел, как Рен вытащил нож и двинулся в сторону всё ещё не пришедшего в себя Дазая. Тот был абсолютно беззащитен перед надвигающейся угрозой. По телу пробежала дрожь. Теперь стало по-настоящему страшно. Если о себе он уже перестал бояться, то мысль о том, что он может потерять Дазая навсегда, пронзила ледяным ужасом. Сотни раз они были на волоске от смерти. Сотни раз каждый спасал другого. Но никогда ещё они не были настолько уязвимы. А всё потому, что раньше у Чуи была сила, которой он мог снести полздания, и тогда никто не смел преградить ему путь. Никакой тупой альфа. — Ты чего уставился? — чужая рука сжала его подбородок, заставляя посмотреть на себя. Харуто привычно ухмылялся. — Смотри на меня. Хочу видеть твои красивые глаза. Чуя снова попытался активировать гравитацию — и внезапно ощутил в пальцах знакомое покалывание. Да, оно. Это было оно. Ещё одна попытка: он сконцентрировался на Рене, стоявшем у другого конца комнаты. Хотел сбить его с ног, вдавить в пол, пока тот не задохнётся. Но вместо силы — лишь разряд тока, пробежавший по рукам. Ну давай же. Давай. Последний раз, помоги мне. И в следующий миг его тело тряхнуло от удара изнутри. Сила, всё это время гнездившаяся в нём, вырвалась наружу, расползаясь по телу красными метками, покрывая руки и шею. Метки будто обозначали своё освобождение. Теперь его тело принадлежало ей. Порча. Осознав происходящее, он отчаянно попытался остановить процесс. Это было не его желание. Использовать Порчу на верхних этажах высотки без того, кто способен её остановить — чистое безумие. Будь он здесь один на один с этими ублюдками — он бы пустил её в ход не раздумывая и даже порадовался бы такому исходу. Но рядом был Дазай. Всего в нескольких метрах. И вряд ли тот придёт в себя, прежде чем Чуя под воздействием Порчи не разнесёт всё к чертям. Он попытался сдержаться, но сила уже вырывалась на свободу, заставляя поддаваться ей. И он поддался. Порча подняла его вверх, проломив потолок, высоко к небу. Там его подбросило ещё выше, и руки сами начали двигаться, подчиняя себе гравитацию — вместе со всем пространством вокруг. Порча управляла им, а он — всем миром. Последнее, что он успел увидел, прежде чем потерял сознание — Йокогаму, что маленькими лоскутами мелькала внизу. И он сразу подумал о Дазае. О том, что, вероятно, именно так и закончилась их история. А потом Чуя провалился в окружающую тьму, окончательно утратив контроль над собственным телом. Теперь уже по-настоящему.