До полюса

В детстве Чуя ничего не боялся. Бывали моменты, когда после очередного ужастика он подолгу лежал под одеялом, ожидая, что вот-вот появится монстр и сожрёт его прямо в собственной кровати. Но даже это было не страхом, скорее лёгким испугом, который отчасти приносил ему удовольствие. Потом, когда начались миссии, чувство страха и вовсе исчезло. Всё вывозил адреналин. Он скользил по своей реальности — смело, дерзко, держась за свою гравитацию, словно за невидимый меч. И никто, ничто не было ему страшно. До того самого момента, когда у него началась первая течка. А потом — до теста, что лежал перед ним, перечёркивая своими яркими полосками всю привычную жизнь, которую он жил и, на самом деле, любил. Кухня насквозь пропахла дымом. Чуя сидел на стуле, по-детски забравшись на него с ногами, и курил уже чёрт знает какую по счёту сигарету, отчаянно пытаясь осознать происходящее. Сразу после положительного теста он заказал ещё один. Точнее, ещё пять. А потом — нервно ждал, ходя с кухни в коридор и обратно, не говоря ни слова Дазаю, который растерянно пытался понять, что случилось. Но Чуя молчал. Не мог говорить. От напряжения сводило челюсть и желудок, и легче становилось только в движении, когда он менял положение в пространстве, снова и снова. После приезда курьера, он сразу же бросился в ванную. И его опасения только подтвердились. Все тесты твердили — он беременен. Симптомы последних дней лишь усиливали эти догадки. Это ошибка. Какая-то херовая ошибка. Такого не может быть. Мысли метались в голове, не давая возможности успокоиться. В какой-то момент в ванную ворвался Дазай и застал его сидящим прямо на полу. Разбросанные рядом тесты говорили сами за себя. Дазай только выдохнул — удивлённо и растерянно — а потом заставил его всё же выйти на кухню. Там Чуя сразу потянулся за сигаретами, пытаясь хоть как-то привести себя в чувство. И так они сидели уже минут тридцать, молча переваривая произошедшее. — Может, тебе не стоит курить? — осторожно сказал Дазай, но, заметив вспыхнувшее раздражение в его глазах, сразу понял, что это было лишним. — Ты идиот, если думаешь, что я его оставлю, — Чуя стряхнул пепел прямо на пол и снова глубоко затянулся. — Я ничего не думаю. Просто пытаюсь понять, что мы собираемся делать дальше. — Ты — ничего. А я пойду в больницу, где это достанут из меня. На этом всё. Сказанное задело Дазая. Чуя заметил это по блеску в глазах напротив, по короткому тяжелому вдоху. Но сейчас он был настолько погружён в свои переживания, что это волновало его меньше всего. Он был зол, растерян, даже напуган — и абсолютно не мог себя контролировать. Особенно рядом с Дазаем. С ним он и в лучшие дни позволял себе быть чересчур честным. А сейчас и вовсе сдерживаться не было сил. Ему было плохо. И он хотел, чтобы это было видно. Пусть даже только одному человеку, что был рядом. — Куда ты пойдёшь? Аборты в Японии запрещены. Об этом он не подумал. Точнее, даже в голову не пришло. Но Дазаю показывать это он не собирался — только раздражённо скривился. — Найду, где делают. Или того, кто делает. Но внутри меня эта штука не останется. Он затушил сигарету, подошёл к графину с водой и осушил сразу два стакана. Стало чуть легче. Сознание медленно приходило в себя, и он начал составлять в голове план. Взяв телефон, начал искать адреса клиник — те, куда можно прийти и узнать хоть что-то. Нашёл около пяти. Уже собрался было выдвигаться, как вспомнил, что на дворе ночь. И мысль о том, что ждать придётся ещё двенадцать часов, долгих двенадцать часов, вызвала болезненный спазм где-то внутри. Какого чёрта всё так. Он был готов разрыдаться прямо здесь. Настолько отчаянно, затравленно он себя чувствовал. И, возможно, действительно разрыдался бы, не будь рядом Дазая. А он и так уже увидел слишком многое. — Чуя, — тихо произнёс Дазай, подходя ближе и положив руку ему на плечо. — Пойдём ляжем. Уже поздно. Ты с трудом держишься на ногах. — Я не могу. Мне нужно выписать номера, мне нужно всё проверить, чтобы завтра... Телефон выскользнул из рук, с глухим стуком отлетел в сторону и упал поодаль от него. Это стало последней каплей. Чуя смотрел на него, понимая, что ещё немного  и его разорвёт на сотни миллионных частиц, из которых он уже никогда не соберётся. Примерно так он чувствовал себя во время первой течки. Тогда всё было похоже — мир рушился, почва уходила из-под ног. Но сейчас было хуже. Намного страшнее. Даже мысль о беременности всегда вызывала в нём ужас. Теперь, когда это случилось с ним… Он всё ещё не мог до конца поверить. А когда верил — готов был просто завыть от страха. Потому что это было слишком даже для его устойчивой психики. Рука на его плече сжалась чуть крепче, возвращая в реальность. — Чуя, пойдём. Тебе нужно отдохнуть. Он слышал его голос, как сквозь пелену. Возможно, поэтому и не сопротивлялся, когда Дазай повёл его в спальню и, почти как куклу, уложил на кровать. Одежды на Чуе почти не было — после душа он накинул только халат, и теперь, сбросив его, забрался под одеяло. А Дазай начал неспешно снимать свой костюм, в котором ещё пару часов назад был на встрече с Мори. Казалось, что с того «семейного» вечера прошла целая жизнь. Сейчас он ощущался чем-то далёким, почти нереальным. Все разговоры, шутки, обсуждения — утонули в гуле тревоги, которая охватывала тело каждый раз, стоило чуть расслабиться. Он не знал, что будет дальше. В попытке успокоиться, Чуя снова и снова прокручивал в голове завтрашний план: встать, перечитать список клиник, начать обзванивать и обходить. Где-то точно делают аборты. Делают же, иначе у каждого омеги было бы по пятеро детей. Возможно, за деньги. Большие деньги. Но они у него есть. А если что — есть связи. В крайнем случае можно обратиться к Мори. Кровать прогнулась под чужой тяжестью, и в следующий миг его талию оплели тёплые ладони. — Лисёнок, — прошептал Дазай, утыкаясь носом ему в волосы, прижимая крепче. — Всё будет хорошо. Обычно Чуя терпеть не мог такую сентиментальность и успокоения. И даже сейчас ему захотелось вырваться, показать, что на самом деле он не переживает, что он сильный и происходящее его совсем не трогает. Но, оказавшись здесь оголённым, под одним одеялом, ничего из этого делать совсем не имелось сил. И он будто наоборот был благодарен за эту примитивную ласку и нежность. Губы Дазая заскользили по его щеке, а потом — оголённой шее с плечом. Было приятно. Но когда рука Осаму скользнула ниже к животу и там мягко коснулась его, накрывая сверху, он напрягся. Ему была ужасна мысль, что тот может строить какие-то планы. Да, это был Дазай, Дазай никогда не хотел детей, они обсуждали это миллионы раз, однако теперь, когда события обернулись подобным образом, уже не был уверен на все сто. Возможно, у того играли инстинкты, и теперь, обнимая его, тот рисовал картину их совместного будущего, где он будет пропадать на работе в Порту, а его омега будет сидеть дома, готовить, создавать уют и каждый год рожать ему новых детей… НЕТ! Ни за что. Никогда. Он дёрнулся всем телом, отгоняя от себя жуткое наваждение, что яркой картиной выстраивалось перед его глазами. — Чуя, ты чего? — Слышишь, не знаю, о чём ты там думаешь, но я не буду рожать, — отчаянно выдохнул он, сжимая край одеяла. — Никогда и ни за что. Это случайность, ошибка, и я её исправлю. Объятие со спины усилилось. — Я понимаю. Я ничего не говорю такого и ни к чему тебя не принуждаю, — осторожно сказал Дазай. Вообще, его манера речи сегодня удивляла. Он никогда не был настолько аккуратен в выражениях и не придерживался столь тактичного общения. Это было дико, странно. Чую это напрягало, потому что их обычная резкая манера была ему ближе и приятнее, а сейчас даже по словам ощущалась инородность происходящего. — Я просто предупредил. Не строй себе иллюзий. Дазай промолчал и лишь мягче прижал его к себе. Что это вообще за хуйня. Ему хотелось сказать ещё что-то, чтобы отрезвить и привести всё в порядок, но вместо этого он почувствовал такую невыносимую усталость, что прикрыл глаза и сам не заметил, как начал проваливаться в беспокойный сон. Реальность стала зыбкой, тягучей. Он падал вниз, погружаясь всё глубже и дальше, пока окончательно не отпустил свои мысли, что ужасными барабанами стучали внутри его головы. На следующее утро Чуя проснулся абсолютно разбитый и с трудом припоминающий вчерашний день. Несмотря на трезвые посиделки накануне, состояние сейчас было похлеще самого ужасного похмелья. Лежа на кровати, чувствуя рядом привычное тепло Дазая, он вспоминал всё произошедшее, и когда финал всего, наконец, визуализировался перед ним, ему вмиг захотелось провалиться обратно в спасительную тьму. Из-за плохого самочувствия Мори дал Чуе отгул, а вот Дазай должен был идти на миссию. В итоге он сидел рядом с ним на кухне, толком не притронувшись к своей чашке кофе, и быстро строчил сообщения своим подчинённым. — Тебе не обязательно идти со мной, — сказал ему Чуя. Он так и не прикоснулся к своему сэндвичу, пусть и специально разогрел его на завтрак. Аппетита не было от слова совсем. — Я пойду с тобой, — ответил ему Осаму, не отрывая взгляд от экрана. — Нахуя? — Чтобы быть вместе? Ты же даже не знаешь, куда идти, а вместе быстро всё найдём. — Как хочешь, — махнул Чуя рукой. — Если тебе нечего делать, то давай. Ему не хотелось показывать свою слабость и неспособность решить вполне конкретную проблему. Вчера он и так продемонстрировал слишком много недопустимых эмоций, из-за чего не хотел всё усугублять. Чуя собирался сам пойти по клиникам, разузнать всё и записаться на процедуру, но если Дазаю так хочется поиграть роль ответственного взрослого — то пусть, ему не жалко. С одной стороны, Чуе было даже приятно, что тот не трусливо абстрагировался от ситуации, а даже отменил договорённости и вызывался пойти с ним искать врача. — Только не смей никому говорить, — тихо предупредил его Чуя. — Я убью тебя, если кто-то об этом узнает. — Чуя-кун, за кого ты меня принимаешь? — Я просто хорошо вас знаю. — Кого — вас? «Альф», — пронеслось в голове, но вслух он ничего не произнёс. Теперь, оказавшись в подобном положении, Чуя острее прежнего ощущал свою чуждость и отличность. Долгое время он убеждал себя, что он такой, как они, что есть слабые омеги, которые ждут к себе снисходительного отношения, а он — другой, ему это не нужно. У него хватает силы быть наравне с альфами, отчего они принимают его за своего, и ему не нужно никакого специального отношения… И сейчас всё ещё не нужно, только вот равным себе он не чувствовал. Они с Дазаем, по сути, оказались в одной ситуации. Будучи молодыми и неопытными, занялись незащищённым сексом, вследствие чего Дазай ничего не потерял, а вот он, Чуя, обрёл настолько большие проблемы, которая способны полностью разрушить его жизнь. И злило не только тело, но и система, не позволяющая ему распоряжаться этим самым телом. Потому что Японии нужны дети, новые граждане, и единственный способ их получить по мнению вышестоящих — перекрыть любые способы прервать беременность. И благодаря чему он и оказался здесь, где ему нужно сражаться с системой, желающей сломать всё, что ему важно и дорого. Чуя не мог с этим смириться. Одна мысль об этом пробирала до ужаса своим отвращением. Он чувствовал себя в ловушке, что создали тело и система, и если не поторопится — потеряет всё. — Не важно, — отмахнулся Чуя. Делиться мыслями не хотелось. Ему и так было тяжело обо всем думать, и казалось, что, проговорив их, он даст им большую материальность, реалистичность, а вынести подобное он никак не мог. Поэтому и Дазаю ничего объяснять не собирался. В любом случае, разговоры ничего не решат, а весь масштаб ужаса тот не поймет, будучи альфой. Убедившись, что аппетит так и не появился, Чуя убрал сэндвич обратно в холодильник и пошёл собираться. Их ждало много работы. Он так и не нашёл, где именно  можно сделать аборт. Варианты были — омеги обсуждали их на анонимных форумах, где рекомендовали врачей, но, разумеется, на сайтах прейскурант на подобное не найдёшь, и нужно было ехать узнавать всё самостоятельно. Первая клиника в его списке находилась на другом конце Йокогамы. Поэтому, сев в машину, они направились по пригородной трассе, чтобы объехать все утренние пробки. Во время пути они почти не разговаривали. Чуя был целиком в своих мыслях, а Дазай продолжал отвечать на сообщения, периодически прерываясь на звонки. У него шёл рабочий день, в рамки которого он пытался вклинить их незапланированную поездку. Чуя один раз предложил ему забить и уйти по делам, но тот отказался. Уговаривать Накахара его не собирался. По сути, Дазай был прав — это была и его в том числе проблема, потому что без его ебаного члена ребёнок в животе бы не появился. Дорога до клиники из-за утренних пробок заняла около получаса. Когда они припарковали машину, Чуя хотел пойти один, но Дазай зачем-то увязался. Спорить он с ним не стал, пусть и чувствовал себя вдвойне неловко, потому что выглядели они как типичная парочка, которая пришла на консультацию по поводу случившейся беременности. Ну, в этом есть своя правда, — горько усмехнулся Чуя, открывая и заходя внутрь. В холле людей почти не было. Подойдя к регистратуре, Чуя, к счастью для себя, записался на приём к доктору Ишикаве, про которого прочитал на одном из форумов накануне. Форум был анонимный — там омеги Йокогамы обменивались контактами по поводу подпольных абортов и где именно их можно сделать. Там предлагалось три опции: пойти в клинику, пойти на дом к врачу или попытаться сделать самому. Первый — самый безопасный. Из-за медицинской реформы зарплаты медикам урезались, и большинство врачей по омежьему здоровью готовы были за деньги сделать операцию, особенно на небольших сроках — это не было чем-то невозможным. Там он и прочитал про доктора Ишикаву, и поэтому решил пойти к нему. Поднявшись на третий этаж, он сказал Дазаю ждать его там, а сам зашёл в кабинет. Доктор Ишикава оказался бетой средних лет. Увидев Чую, он заулыбался, сразу предложил ему сесть и выпить воды, если тому хочется. Он кивнул и, прежде чем начать, аккуратно упомянул о своей беременности, после чего доктор Ишикава поздравил его и предложил осмотреть, но Чуя мягко отказался. — Так-с, давайте тогда посмотрим вашу карточку. Накахара Чуя, всё правильно? — Ага, доктор, я тут немного по другому вопросу, — и он осторожно озвучил цель своего визита. От услышанного лицо доктора Ишикавы вмиг поменялось. — Простите? — Вы же слышали. Мне не нужен этот ребёнок. Я хочу сделать аборт и готов заплатить за это любые деньги. Вновь заглянув в карточку Чуи, доктор Ишикава пробежался по ней глазами, что-то обдумывая. — Боюсь, тут я ничем не могу помочь. Сердце Чуи упало. — Но я читал, что вы сможете помочь. Мне вас пореко… — Аборты в Японии запрещены, Накахара-сан. Это уголовно наказуемое действие, которое влечёт наказание и для врача, и для омеги. Не знаю, где вы это взяли, но я таким не занимаюсь. И вам не советую, Накахара-сан. Он врал. Чуя чувствовал это по его взгляду, манере речи. Скорее всего, он делал это раньше, а теперь прекратил, из-за чего до ужаса переживал. Чужой страх буквально витал в воздухе. — Вы здоровый молодой омега в своём фертильном возрасте, — продолжал он с нарочитой доброжелательностью. — Для вас естественны беременности, поэтому я советую вам принять и… Чуя не дослушал его невероятно полезный совет. Резко встав, он вышел из кабинета, с грохотом захлопнув за собой дверь. Было плевать на рамки приличия, порядочность. От услышанного в груди закипала горячая ярость. В коридоре Дазая не было — он куда-то испарился. Покрутившись на месте, Чуя вышел из клиники, желая убраться оттуда как можно скорее. Его буквально трясло от гнева. Он не понимал, почему на том форуме активно советовали этого долбаного доктора Ишикаву, если он настолько резко его отшил и строил из себя дурака, будто не имеет понятия, о чём речь. Где этот чёртов Дазай?! Чуя оглянулся по сторонам и начал набирать Осаму. Как выяснилось, он отошёл за водой в соседний магазин, и его пришлось дожидаться уже в машине. — Ну как? — спросил он, садясь в салон и открывая бутылку газировки. — Никак, — огрызнулся Чуя. — Едем в следующую. — Думаешь, там получится? — Не ебу, я впервые в таком говне оказался, как видишь, — и Чуя завёл мотор. Дальше было ещё четыре клиники, и в каждой из них он получил отказ. Кто-то объяснял причину, а кто-то делал вид, что никогда подобным не занимался и даже угрожал пожаловаться, если Чуя продолжит настаивать. Всё заняло целый день, и под вечер Накахара чувствовал себя выжатым донельзя, словно из него выкачали все силы и оставили таким пустым, слабым, что он с трудом узнавал себя. А ещё его вновь начала мучить тошнота, только её причина была теперь непонятна — то ли от его нового положения, то ли от голода, ведь за весь день он так ничего и не съел. — Слушай, а что насчёт Мори? — внезапно спросил Дазай. Они сидели в машине, охлаждаясь под кондиционерами. Осаму купил две коробки лапши и сейчас ел одну из них, Чуина же порция осталась нетронутой. — А что Мори? — Он доктор. — Хочешь, чтобы он мне делал аборт? — нервно хохотнул Чуя. Это даже звучало абсурдно. — Ну, может, порекомендует кого-то. У него же должны быть связи. Или, может, действительно сам сделает. — Ага, конечно. — Не заводись, — одёрнул его Дазай. — Будто у нас есть выбор. Мы уже обошли все больницы Йокогамы. Чуя не хотел ничего рассказывать Мори. Признаться ему было сродни самому большому провалу в жизни. Ведь он всегда стремился доказать Мори, как своему опекуну, а потом боссу, что он представляет из себя большее, чем омегу. И у него получалось. Несмотря на свою природу, Чуя всегда показывал лучшие результаты, чем Дазай — в плане физических навыков, организаторских способностей, переговорных процессов. Во всём. Он действительно отлично вёл дела, ровно до этого момента. И теперь ему казалось, что его ошибка перечеркнула всё, ведь она буквально доказала, что природа всегда берёт своё. Нет-нет-нет. Это всё чушь! Пальцы крепко сжали руль, по спине прошла дрожь. Мысли пчёлами жгли его изнутри, и Чуя снова ощутил ужасное отвращение к самому себе. Ведь что бы он ни думал — доказательство вот оно: лёг под альфу, как шлюха, типичная омега, и залетел, а теперь мечешься, отрицаешь, но по сути, что ты есть на самом деле? — Чуя, — ладонь Дазая накрыла его руку, мягко сжимая. — Если не хочешь, мы можем подумать ещё, поехать в другой город или ещё что. — Да какая разница уже. Он всё равно узнает, — Чуя набрал сообщение Мори с предупреждением, что они к нему сейчас заедут. — Погнали, он в офисе. И, заведя машину, они поехали по вечерним улицам обратно в здание Портовой мафии. Всю дорогу Чуя пытался понять, как вообще начать разговор. Любая мысль о том, чтобы сообщать о случившемся, вгоняла его в ужасный стыд, и он с большей охотой бросился бы с моста, чем согласился бы на признание. Пару раз он даже порывался развернуться и продолжить решать всё самостоятельно, но за прошедший день он так сильно устал, что, подгоняемый отчаянной растерянностью, продолжал ехать по направлению к офису Портовой мафии. Мори часто задерживался, поэтому его нахождение на работе в столь поздний час не было чем-то удивительным. — О, вы вместе? — немного сонно протянул Мори, открыв дверь и пропуская внутрь. На столе, стеллажах, полках лежало множество документов, которые Огай разбирал перед их приходом. Видимо, он даже не собирался домой — работа шла полным ходом. Пройдя вглубь кабинета, Дазай сразу же занял свободное место на диване, а Чуя остался стоять, не зная, куда лучше себя приткнуть. — Так что случилось? — Мори скрестил руки на груди и с усталой строгостью посмотрел на них. Это было плохой идеей. Чуя снова захотел трусливо удрать или оставить всё на Дазая — пусть сам объясняется, если вызывался помогать. Однако было уже во всех смыслах поздно. Толком не просчитав, не подобрав слов, он на выдохе вывалил на него всю информацию — слишком запутанно и скомканно, сразу же переходя к проблеме поиска врача, не делая акцента на своём положении, которое по сути и являлось главной темой обсуждения. — …мы обошли клиник шесть, позвонили ещё в три, но везде слышали отказ, — продолжал Чуя, невольно избегая встречи взглядом с Мори. — У меня есть мысль найти частных, и вот решили узнать, может, у вас есть связи или варианты, как это можно сделать. Я все расходы беру на себя и вообще всё беру на себя. Я не создам никаких проблем. Наконец он поднял взгляд. Удивительно, насколько он сейчас ощущал себя наскодившим щенком, который не может набраться смелости, чтобы понести наказание. Однако реакция Мори удивила его. Когда Чуя решился взглянуть на него, то увидел растянувшиеся в улыбке губы и странный, почти дикий блеск в глазах. — Так ты ждёшь ребёнка, Чуя-кун? Вот так сюрприз! — он перевёл взгляд на притихшего на диване Дазая. — И, как понимаю, отец тоже тут. Какая прелесть. Кровь бросилась к лицу, и Чуя понял, что его щёки предательски краснеют, а Мори продолжал улыбаться. — Удивительно, как быстро вы успели. Прошло же всего ничего. Или вы ещё до первой течки Чуи начали встречаться? — Нет, мы… Мы не встречаемся. — Тогда у меня ещё больше вопросов, чем ответов. Но не суть, в любом случае вам следует вступить в нормальные отношения, тебе получить метку и жениться. Омеги не должны спать с альфами вне отношений, и если уж так случилось, то лучше жениться как можно скорее. Я же часто это повторял, Чуя-кун. Его сердце упало. — Ребёнок? Женитьба? Мори-сан… — Можете не жениться, до рождения ещё есть время, но метку лучше получи, чтобы все знали — у ребёнка есть отец, и ты не залетел как подзаборная шлюха, которая не смогла удержать себя в течку. Произнесённые слова били по самому больному, и на миг Чуя действительно почувствовал себя глубоко виноватым, словно он совершил нечто по-настоящему предосудительное. Просто потому, что Мори всегда был для него авторитетом. Чуя никогда не называл его отцом и даже не считал кем-то подобным, но по сути он был единственным взрослым, кто взял заботу о нём, когда он так в ней нуждался. И от этого слышать всё сейчас было невозможно больно. — Я не хочу рожать, — он отрицательно покачал головой. — Я его не оставлю. — Так говоришь, будто у тебя есть выбор, — хмыкнул Мори. — Напоминаю, что аборты в Японии запрещены. За их совершение светит несколько лет тюрьмы. — Но омеги делают аборты. Я слышал, читал. К тому же, вы можете… — Дазай, — перебил Чую Огай, — выйди, пожалуйста, на пятнадцать минут. Нам нужно поговорить. — Может, не стоит, Мори-сан? — Дазай с подозрением посмотрел на них, словно стараясь найти подвох. — Не переживай, твой омега будет в безопасности. Мы просто поговорим. От озвученного Чуя буквально был готов задохнуться в возмущении. Его будто сводили до роли слабого беззащитного существа, которое не может постоять за себя и полагается только на своего альфу. Только вот он был сильнее, ловчее Дазая. Даже без использования способности он мог уложить его очень быстро, и никакая защита ему не нужна. Ни от него, ни от кого-то другого. Его буквально пробрало от негодования, но он ничего не сказал. Просто продолжал стоять и переваривать сказанное Мори. Дазай снова окинул их взглядом, однако в этот раз послушался и вышел в коридор — туда, где стояли диваны для ожидания. После того как дверь хлопнула, Мори посмотрел на него как-то более мягко и спросил: — Скажи мне, Чуя-кун, каков смысл нашей жизни? Ради чего мы все живём? — Нашли, что спросить, Мори-сан, — хмыкнул он. — Мне задвинуть сложную философскую концепцию? — Нет, скорее я жду услышать очевидное и самое простое. Чуя знал, что тот скажет, но вслух не произнёс и продолжил молча смотреть себе под ноги. — Размножение, — сказал за него Мори. — Все живые существа делают всё возможное, чтобы продолжить свой род, и каждый для этого выполняет свою функцию. Альфы оплодотворяют и защищают омег, омеги рожают как можно больше детей, а подчиняющиеся альфам беты создают условия для их комфортной жизни. Так было всегда. И только продолжая такой путь, мы можем создавать здоровое и продуктивное общество, которое живёт и развивается. Видишь, у каждого своя роль, Чуя-кун. И ты, как мы знаем, омега, который должен выполнить и свою. — Но, Мори-сан, я не могу… Я работаю в Портовой Мафии, я занимаю высокую должность и делаю столько важного. Вы сами говорили! Неужели я должен от всего этого отказаться, чтобы просто сидеть дома и рожать детей? — Понимаешь, Чуя-кун, твоё нахождение в роли сотрудника Портовой Мафии было незапланированной случайностью, на которую я пошёл просто чтобы проверить твой потенциал. И ты действительно хорошо справлялся, ровно до того момента, пока твой организм не проявил себя как омега. Возможно, ты сейчас думаешь, что ничего не поменялось, просто потому что можешь себя защитить гравитацией и статусом. Но знаешь, что будет дальше, Чуя-кун? Твоя способность начнёт затухать. Так происходит у всех омег с возрастом. В детстве их способности находятся на одном уровне со способностями альф, но потом они начинают увядать. Год за годом, а следом — и физическая мощь. Не пройдёт и пяти лет, как ты перестанешь быть полноценным эспером. И зачем тогда ты будешь нужен организации? Возразить было нечем, и он лишь злостно произнёс: — Зачем тогда меня вообще изначально здесь держали? Чтобы помучить и потом выгнать, как ненужную шавку? — Возвращаемся к утверждению, что у всех своя роль, — спокойно продолжал Мори. — Ты — омега. Что бы ты ни говорил, ни делал, ни отстаивал. Если ты хочешь быть счастлив, по-настоящему счастлив и полноценен, ты должен выполнить долг — передо мной, организацией и даже страной. А именно — родить детей, желательно не одного, а нескольких. Это твоя основная и главная миссия. — Я не хочу! — отчаянно выкрикнул он, сжимая кулаки. Его буквально било изнутри яростной беспомощностью. — Это никогда, слышите, никогда не сделает меня по-настоящему счастливым. — Ты ещё просто не понимаешь, слишком юн и неопытен. — А вы-то прям много понимаете, — огрызнулся Чуя, отворачиваясь и только через мгновение понимая, что впервые он позволил себе быть настолько резким и неуважительным с Мори. Огай нахмурился, мягкость тут же сменилась холодным недовольством, и он резко сделал шаг вперёд, отчего Чуя машинально отшатнулся, не желая, чтобы тот к нему приближался и тем более дотрагивался. Не сейчас — он никого не хотел чувствовать рядом с собой. — Замри, Чуя-кун. Голос прозвучал по-другому, будто он вырывался не из губ Мори, а раздался над ухом, словно кто-то прошептал, прижавшись близко со спины. Слишком громко и пробирающе. Чуя попытался снова сделать шаг назад, но не смог. Тело вмиг окаменело. Он снова предпринял попытку двинуться — ничего не получалось: ноги оставались неподвижны, руки лежали по швам, пока Мори продолжал своё наступление и не оказался прямо напротив него. — Вот видишь, теперь ты слушаешься. Хороший мальчик. Теперь Чуя был уверен на все сто процентов, что слова произносил не Мори, потому что губы того оставались неподвижны. Но голос точно принадлежал ему. Будто за спиной стоял ещё один Огай и шептал ему слова прямо над ухом. Если бы он только мог, то обернулся бы и проверил. Но это было невозможно. Он продолжал стоять, выполняя данный ему приказ, будто на нём применили способность, лишающую возможности сопротивляться. Рука Мори скользнула к лицу Чуи и потрепала его по щеке, словно щенка. — Вот теперь ты и ощутил силу приказа. Омеги подчиняются альфам, Чуя-кун. Это заложено в их природе. Именно поэтому ты больше некомпетентен как сотрудник мафии. Любой достаточно влиятельный альфа может использовать это против тебя, лишив тем самым любого сопротивления, как я сейчас. Теперь ты понимаешь, кто ты есть? Чуя мог лишь смотреть на горящие глаза перед собой и чувствовать, как земля уходит из-под ног. Никогда раньше никто не применял на нём нечто подобное. И он всё ещё не верил, что Огай делает это не с помощью способности, а просто потому что он альфа, который имеет силу над омегами. — А сейчас слушай ещё раз внимательно, Чуя-кун. Он сразу почувствовал, как его тело напряглось, готовясь получать информацию. Даже если бы он попытался заткнуть себе уши, включить музыку, накрыться подушкой — он бы всё равно его слышал. Потому что так хотел Мори. Потому что так хотел альфа. — Ты выносишь этого ребёнка и родишь его. А ещё вы скрепите свои отношения с Дазаем. Будете жить в его квартире, в твоей или купите что-то ещё — не важно, деньги я на это дам. На время беременности и кормления ребёнка ты отстраняешься от своих обязанностей, а после — посмотрим. Я не против, если ты снова начнёшь работать в Порту, но твоя должность будет зависеть от твоих способностей на тот момент. Как я упомянул ранее, часто у омег они почти полностью затухают. Всё сказанное Мори произнёс обычно, без использования приказа, но тем не менее он продолжал действовать, не позволяя Чуе отвести взгляд, двинуться или что-то спросить. — Если ты ослушаешься, попробуешь сбежать, навредить себе или ребёнку, то наказание придётся нести не только тебе, но и Дазаю. А ты прекрасно знаешь, какие наказания у тех, кто не выполняет приказы босса Портовой Мафии, — улыбнулся он. — Так что советую тебе выполнить свой долг, свой самый главный долг как омеги. Ты же всегда выполнял все мои приказы? Вот и сейчас сделай то, что от тебя требуется, Чуя-кун. Слова разом стали непосильны, и он стоял, тупо уставившись перед собой, ощущая всё происходящее сумбурным сном. Хотелось проснуться. Прямо вот сейчас — открыть глаза и оказаться в безопасном прошлом, где не было ничего, связанного с его проклятым телом. — Кстати, ты уже побывал во всех клиниках Йокогамы? Спешу предупредить, что никто из них не будет тебе делать подпольный аборт. Я об этом позаботился заранее, снабдил всех доступных врачей информацией о тебе. Поэтому можешь не тратить время — никто не будет рисковать, — Мори вновь снисходительно потрепал его по щеке и сделал шаг назад. — Мы поняли друг друга? Чуя поднял на него затравленный взгляд. — Я не смогу. — Ты сможешь. Это не самое сложное, что приходится делать, дабы выполнить свой долг. К тому же, я готов тебе во всём помогать. Я никогда не считал, что должен заменить тебе отца, но тем не менее мы стали достаточно близки, и я постараюсь сделать всё, чтобы ты чувствовал себя комфортно во время беременности. И твой будущий ребёнок, когда он появится, — тоже. Это сон, сон, этого не может быть. В происходящее всё ещё не верилось. Разум отказывался принимать реальность, как будто всё происходящее — лишь затянувшийся кошмар. Хотелось закричать, метаться по комнате, крушить всё вокруг, но он застыл, онемевший от ужаса, парализованный страхом. Даже сейчас, когда «приказ альфы» больше не сдерживал его, он не мог двинуться с места. В этот момент дверь в кабинет распахнулась, впуская внутрь поток холодного воздуха, и вслед за ним вошёл Дазай. Его шаги были быстрыми, встревоженными. Он молча подошёл к Чуе и мягко коснулся его плеча, будто пытаясь понять, что произошло. Но тот не отреагировал. Ни взгляда, ни движения — он был полностью погружён в осознание происходящего. — Ну вот, — Мори окинул взглядом Осаму, потом Чую. Таким довольным его можно было увидеть редко. — Теперь мы настоящая семья. Во всех смыслах.