До полюса

На следующий день он с трудом заставил себя выйти из дома. Настроение падало со скоростью света, стоило ему подумать о своём нахождении в офисе. Единственное радовавшее его событие — их отправят на миссию. Или на переговоры. Чуя чётко не понял указания Мори, которые тот прислал им накануне, но, так как они в любом случае перед этим шли к нему, Чуя не стал уточнять. После вчерашнего дня он чувствовал себя на редкость паршиво. Обычно подобная офисная рутина его не напрягала, а наоборот — была возможностью перевести дух после изнуряющих «работ в полях». Но вчера всё прошло черти как. Чуя до последнего пытался делать вид, что всё в порядке, однако чем сильнее он старался ухватиться мыслями за успокаивающую его нормальность, тем хуже ему становилось. В нос било множество запахов, и его собственный будто под их влиянием наоборот усиливался. Чуя чувствовал, как им пропиталась рубашка, пиджак, штаны и даже комната вокруг него. Тягучий, свежий, с нотками вишни и будто бы мяты — охарактеризовать его было сложно. В нём смешивалось не только упомянутое, но и нечто телесное, его собственное. Чуя долго нюхал себя, пытаясь понять, сильно ли теперь это было заметно, и приходил к неутешительным выводам — сильно. От него несло просто до невозможности. И если он, будучи омегой, настолько ярко улавливал свой запах, он с трудом представлял, насколько его ощущали альфы. Он же их запах чувствовал настолько резко, что порой начинала болеть голова. С неприятными, отталкивающими было легче — Чуя просто игнорировал их, стараясь уйти подальше. Однако когда его носа касалось нечто притягательное, приятное, то его вело. Он сам не осознавал, как тянулся, чтобы вдохнуть его, почувствовать на языке, и ноги сами неслись в сторону, хотя он даже не намеревался говорить с этим человеком в данный момент. И всё это было так странно. Чуя никогда не думал, что будет настолько сложно себя контролировать, но его тело будто жило своей жизнью и теперь диктовало свои правила. Ненавижу. После первого дня Чуя особенно чётко решил для себя, что не будет позволять ничему мешать привычной для него нормальности. Пусть его тело хочет одного, но ему нужно совсем другое. Он ненавидел всё, что диктовала ему физиология, а диктовала она покорность, слабость, уязвимость. Всё то, что абсолютно точно не про него. И если другим омегам нормально принимать подобные правила игры, он, Чуя, не собирается следовать им ни при каких обстоятельствах. Игнорируя любые нормы безопасности, правильности, тактичности, он продолжал жить свою жизнь. Например, вчера он вернулся поздно, хотя, идя по улице, чётко чувствовал, как в его сторону оборачивались. Он всё ждал, что кто-то из них рискнёт к нему подойти, но этого не случилось. Он благополучно дошёл до своей квартиры. Возможно, многие здесь знали, кто он есть на самом деле, и что с ними случится, позволь они себе к нему полезть, как пристают к множеству омег, возвращающихся по ночным улицам домой. Но сегодня был новый день. Его в офисе ждали Мори и Дазай. Теперь Чуя слышал их запах, ещё только поднимаясь на лифте. Один — тяжёлый, мускусный, с примесью чего-то хвойного — принадлежал Мори. А другой — более ледяной, эвкалиптовый и до ужаса свежий — Дазаю. Чуя ловил себя на том, что ему нравится, как они пахнут, и если сначала пришёл в ужас, то постепенно принял факт: лучше уж так, чем сидеть там, зажимая нос или дыша через рот. — Чуя-кун, проходи, — обратился к нему Мори, как только он открыл дверь и прошёл внутрь. — Доброе утро, Мори-сан, — и, пройдя дальше, он сел на свободное место на диване рядом с Дазаем. Они не виделись со вчерашнего собрания, и сейчас тот выглядел бледнее обычного, а под глазами расползлись большие синие круги. Всё это усугублял его высокий рост и худощавое телосложение. Раньше они с Мори смеялись, что подует ветер — и Дазая унесёт, особенно после того, как он резко вытянулся в подростковом возрасте. Стоило ему устроиться на диване, как Дазай внезапно потянулся и двинулся к нему, касаясь своим плечом его. Места сразу стало мало. Чуя попытался отодвинуться, но упёрся в подлокотник. А Дазай, будто нарочно, ещё сильнее прижался к нему боком. Он уже хотел было наорать и отпихнуть, но в этот момент заговорил Мори: — Сегодня на повестке дня две задачи, которые я бы хотел доверить вам. Выполнять их нужно по отдельности, ваше общее присутствие там не требуется. Подобное было не редкостью. Например, Чую часто отправляли на переговоры, где он мог особенно проявить себя и выбить удачные сделки. А Дазаю доверяли допросы важных людей, которые содержались в подвалах Портовой мафии. Пару раз Чуя тоже занимался подобным, и потом долго не мог смыть с себя запах крови. Даже не принимая непосредственного участия в пытках, Чуя ощущал, как от него невыносимо несло металлически-солёным. Дазаю же было нормально. Он вообще не обращал на это внимания и с охотой соглашался выполнять подобные задачи. — Нужно съездить в Токио на переговоры с лидером «Касэнкай». Его не устраивает предложенный нами вариант по поводу использования порта Йокогамы. Нужно выслушать, понять, чего он хочет, а потом с отчётом — ко мне, — продиктовал Мори. — Хорошо, а что… — начал было Чуя, но его прервали на полуслове. — Нет, Чуя-кун, ты туда не поедешь. На переговоры отправится Дазай. — Дазай!? — непонимающе воскликнул он. Дазай был худшим вариантом для такого дела. Он совершенно не умел разговаривать с людьми, и там, где нужно было проявить гибкость, поступал так, как сам считал нужным. Порой это срабатывало, а иногда всё становилось настолько хуже, что исправить было уже невозможно. Чуя видел это на их совместных миссиях, когда переговоры с врагами или союзниками внезапно становились необходимостью, и Дазай волей-неволей в них участвовал. Уже после первой такой ситуации Чуя понял: лучше при возможности избегать подобного. А сейчас Мори сделал нечто совершенно немыслимое. — Нечему удивляться, Чуя-кун. Дазай — будущая глава Портовой Мафии, и он должен уметь вести переговоры. — Чего их вести, — пожал плечами Осаму. По его виду было понятно: ему это совсем неинтересно, и осознание этого факта сводило с ума ещё больше. Чуя знал, как вести переговоры, был хорошо осведомлён о «Касэнкай» и даже встречался с некоторыми их исполнителями. Это была его миссия, его задача, но сейчас её у него столь глупо и бессмысленно отнимали. Чуя хотел было возразить, однако внезапно его пронзило осознание. Видимо, он настолько поник, что Мори сразу это заметил и, внимательно взглянув на него, продолжил: — Времена меняются, Чуя-кун. Я больше не могу отправлять тебя на переговоры, по понятным причинам. — Да, я понимаю, — попытался как можно спокойнее ответить он, но голос всё равно предательски дрогнул. — Правда, ничего личного, Чуя-кун. Лишь расчёт. Стоит им почувствовать твой запах — и их мнение о тебе кардинально изменится. — Знаю. — Поэтому лучше, чтобы туда отправился Дазай. К тому же ему не помешает практика. Слишком долго ты выполнял эти обязанности за него. Дальше Мори начал инструктировать Дазая:  куда нужно поехать, какую машину лучше взять, на какой территории встретиться и как себя вести. Слушать это было невыносимо. Чуе было стыдно за свою неадекватную реакцию, ведь он всегда считал, что успех Портовой Мафии — на первом месте. А теперь его действительно больше нельзя было допускать к переговорам с альфами из других организаций. Он это понимал — но ощущение собственной никчёмности всё равно просачивалось в подкорку. Казалось, что весь путь, вся его карьера обесценилась в одночасье. — А что мне нужно будет делать, Мори-сан? — решился спросить он. Не могли же его позвать сюда только для того, чтобы проводить Дазая? — Есть одно дело, но о нём позже. Я пришлю информацию вечером, и ты спокойно во всём разберёшься. А сегодня… Хм, можешь сходить в архив и внести правки, которые давно просит Анго-кун. По поводу выполненных миссий. И, пожалуйста, сделай это и за Дазая — он туда не скоро доберётся. После указаний Мори они вместе спустились в кафетерий на первый этаж. Бывали они здесь нечасто, Чуя предпочитал питаться в других местах. И сейчас бы не пошёл, если бы рядом не начал ныть Дазай и не потащил его с собой. Пришлось идти. Время близилось к полудню, и сейчас здесь было многолюднее, чем обычно. Взяв простенький бенто, соевое молоко и упаковку нарезанных фруктов, Чуя сел за небольшой столик в центре и, пока ждал Дазая, который набирал как-то подозрительно много еды, принялся листать ленту новостей в соцсетях. Последние события не радовали. Всё чаще мелькали сводки об участившихся нападениях на улицах Йокогамы. В результате происходили ограбления, убийства и другие акты насилия. После войны экономика Японии так и не восстановилась — повсюду царила безработица и бедность, толкавшие людей на преступления. Правительство пыталось с этим бороться, но пока выходило плохо, и всё чаще заходила речь о смене главы государства на ближайших выборах. Чуя никогда особенно не интересовался политикой. Когда он был моложе, часто слышал от Мори рассуждения о текущем положении дел, что всё не так гладко и, возможно, в будущем грядут перемены — не в лучшую сторону. На фоне возросших мелких преступлений новости о выборах не внушали оптимизма. Страх перед преступностью часто толкал людей на необдуманные эмоциональные решения. Чуя сам находился по ту сторону закона, но, по его мнению, Портовая Мафия, напротив, поддерживала порядок в городе и сдерживала действия мелких преступников. По крайней мере, так говорил Мори, и он ему верил. Без Портовой Мафии в Йокогаме было бы куда хуже. Неожиданно рядом приземлился Дазай с подносом, полным еды. На удивление, он сел не напротив, как обычно, а рядом — как-то уж совсем близко прижавшись к нему. — Ты чего, блять?! — возмутился Накахара, отодвигаясь. — Что не так, Чуя-кун? — Какого чёрта ты сел сюда? Мест, что ли, нет? Дазай пожал плечами и принялся открывать палочки, совершенно не думая пересаживаться. Закатив глаза, Чуя тоже приступил к еде. От Дазая понимания не жди, если ему что-то взбрело в голову, то лучше просто смириться. Еда в кафетерии никогда не была вкусной. Это одна из причин, по которой Чуя не любил сюда ходить. Рыба — безвкусная, рис — сухой, а овощи — будто завядшие. Поковырявшись палочками, он заметил, как Дазай с аппетитом поглощает лапшу, уже успев испачкать в ней белую рубашку. Обычно он не ел так много, поэтому такое поведение удивляло. — Ты вчера целый день не ел? — усмехнулся Чуя. — Не поверишь, но так и есть, — ответил Дазай. — Не было времени. — И чем же ты таким занимался? — Делами, — пожал он плечами. Окей, можешь не говорить, — безразлично подумал Чуя, хотя ощущение собственной отстранённости неприятно укололо. Дазай тем временем расправился со своей порцией, потянулся — и снова оказался слишком близко. Его рука внезапно коснулась лица Чуи. От соприкосновения кожа к коже в нос ударил запах — запах Дазая. Чуя почувствовал его слишком остро и, сам не ожидая от себя такой реакции, вскочил, ощущая, как по телу расходятся вибрации. — Ты чего? — удивленно спросил Дазай. — Да ничего. Может, перестанешь меня лапать? — Я тебя не лапал. — Ага, заливай. Сначала в офисе, когда мы сидели, теперь вот здесь… Какого чёрта ты сел сюда? Напротив мест не было? Дазай на мгновение замолчал, будто обдумывая ответ. Это раздражало ещё больше. Не выдержав, Чуя сам отсел от него и наконец принялся за еду. Оставшийся напротив Осаму взглянул на него с полным непониманием и тоже продолжил есть. Чуя злился, потому что Дазай прекрасно осознавал, насколько ему хреново, но всё равно продолжал сокращать дистанцию и заставлял его реагировать подобным образом. Словно специально. Чуя всё ещё не до конца понимал свои реакции — и его напугало, насколько сильно его повело от запаха Дазая. До конца обеда они почти не разговаривали. Когда с едой было покончено, Чуя отнёс свой поднос и сказал: — Я пойду в архив. Меня ждёт куча писанины. Дазай всё ещё сидел над своей недоеденной тарелкой, сосредоточив всё внимание на включённой PSP. Его зверский аппетит пропал так же быстро, как и появился, из-за чего он остался сидеть в окружении множества недоеденных онигири и салатов. — Тебе, кстати, нужно поторапливаться, — предупредил Чуя. — Исполнители «Касэнкай» не любят, когда на их встречи опаздывают. — Не переживай, разберусь, — отмахнулся Дазай и снова принялся проходить уровень. Чуя мог только закатить глаза. Пусть делает что хочет. Не мои проблемы, — и он направился прочь из кафетерия. Архив располагался на нулевом этаже. Что удивительно, он почти соседствовал с отделом, где содержались пленные Портовой Мафии. Чуя бывал здесь нечасто. С самого начала Мори ориентировал их больше на практические задачи и сквозь пальцы смотрел на их неказистые отчёты, которые они просто закидывали ему для вида. Однако в последний год появилась необходимость фиксировать детали миссий — где, что, с кем, чем закончилось. Особенно важно было отмечать, был ли бой с эспером и что с ним потом произошло. А так как Чуя с Дазаем постоянно вступали в такие бои, накопилось много неоформленного. Мори регулярно тыкал их за это, просил зайти к Анго и всё доделать. Но, видимо, теперь решил всё свалить на Чую — у которого, оставшись без текущих задач, просто не было выбора. Пройдя по длинному коридору, он вошёл в тёмное, запылённое помещение, где посреди высоких, заполненных цветными папками, полок всего сидел Сакагути Анго и что-то внимательно записывал в лежащий перед ним документ. От скрипа двери он приподнял голову и посмотрел на Чую поверх стеклышек своих круглых очков: — Вечер добрый. Документы — вон на том столе. Можешь сесть прямо туда. Если будут вопросы — спрашивай. — Привет, — бросил Чуя и прошёл мимо, садясь на неудобный стул. Работа предстояла долгая и нудная. Взяв ручку, Чуя принялся проглядывать мелкий печатный шрифт, вспоминая, что и когда произошло, а произошло здесь многое. Первое, что попалось ему на глаза — миссия на Хоккайдо, куда они отправились в погоню за сбежавшим эспером. Тот напал на Портовую Мафию, похитил огромное количество денег и скрылся. В итоге им пришлось преследовать его несколько недель. Они потратили невероятное количество времени на дорогу, затем на поиск самого эспера и бой с ним. У него была сильная способность — Чуе впервые за долгое время пришлось активировать Порчу, а потом позволить Дазаю тащить себя обратно к машине и сесть за руль. Чудо, что они никуда не врезались: Осаму не умел водить, но каким-то образом довёз его до базы и принялся обрабатывать раны. От воспоминаний по спине пробежали мурашки. Эспера они победили, но восстановление после Порчи было ужасно долгим и тяжёлым, а обратный путь до Йокогамы — мучительным. Но они справились. И теперь, сидя здесь, Чуя вспоминал всё и вносил ручкой необходимые детали. Всё же, несмотря на множество совершённых ошибок, он не мог не признать, что они с Дазаем хорошо справлялись — даже из самых страшных передряг выходили почти невредимыми. Дальше шёл отчёт об ещё одной миссии, потом — о другой и ещё о множестве похожих. Некоторые были страшными, опасными, когда их жизнь висела на волоске, а другие, наоборот, будничными и скучными. И все — из разных лет. Чуя вчитывался в текст, погружаясь в воспоминания, порой забывая, что перед ним не увлекательный роман, а его собственное прошлое. Со стороны оно казалось другим — будто всё это было не с ним. И, глядя на это, Чуя не понимал, что чувствует. Наверное, это была растерянность, неловкость. Он делал столько безумно важного, но теперь ему было сложно соотнести себя настоящего с собой из прошлого. Будто всё произошедшее разом обесценилось, и сейчас у него не было ничего, совершенно ничего. Время на часах бежало вперед. Через три часа Анго поднялся со своего места, дал указание оставить ключи на ресепшене — и ушёл, оставив его одного. Чуя продолжал работать. Он уже сделал так много, но стопка бумаг будто не уменьшалась. Невозможно было поверить, что всё это произошло с ними. В конце концов, не выдержав, Чуя опёрся на руку и прикрыл глаза. Навалилась невероятная усталость. Он не планировал спать — всего лишь хотел прикрыть глаза, чтобы отдохнуть от режущего глаза света, но в итоге погрузился в сон и проснулся только, когда услышал дребезжание открывающейся двери, что вмиг разбудило его. В архив вальяжно вошёл Дазай и сразу же непринуждённо сел на стол — прямо поверх документов, которые пару часов назад так старательно подписывал Анго. — Спишь, Чуя-кун? — Иди нахуй. Я работаю, — зевнул он и указал рукой на стопку. — Ты не представляешь, сколько здесь всего. Мне казалось, ещё немного — и я сойду с ума. — Мне тебя пожалеть? — усмехнулся Дазай. — Нет, просто заткнись, — и, откинувшись на спинку стула, Чуя внезапно вспомнил, что Осаму не должно быть здесь. — А ты чего не в Токио? — Уже вернулся. Зашёл к Мори, но его там не было. — Так рано? — Ага. Переговоры сорвались — эти придурки взорвались из-за сущей ерунды, а я не видел смысла с ними что-то выяснять. Хлопнул дверью и ушёл. Пусть идут нахуй. Я вообще не вижу смысла с ними о чём-то договариваться. — Не видишь? — Чуя с трудом сдерживал удивление. — Ага. «Касэнкай» ослабели, вся их сила держится на лидере-эспере, который совсем скоро отколется от них и начнёт формировать вокруг себя новую группировку. Есть смысл идти сразу к нему, а не тратить силы на этот сброд, — объяснил Дазай. — Воу, ничего себе, — выдохнул Чуя. — Так значит, тебя выперли? — Я сам ушёл. — Ну, как скажешь, — хохотнул он, уже не сдерживаясь. — Ушёл так ушёл. Всё случившееся было слишком ожидаемым. Дазай никогда не ходил на переговоры один, и с его отношением к миссиям было вполне предсказуемо, что он скорее попытается провернуть очередной «гениальный» план, чем станет следовать указаниям Мори, направленных на благо Портовой Мафии. Дазай всегда делает то, что считает нужным. Вот и сейчас — то же самое. Чуе было немного совестно, но он испытывал чувство торжества. Будь он на месте Осаму, договор с «Касэнкай» уже лежал бы на столе в офисе Мори. Но Огай решил не рисковать и отстранил Чую от миссии — за что и поплатился. Пусть в следующий раз посылает кого-нибудь более опытного. Иначе есть риск испортить всё сотрудничество с другими группировками. — Ты закончил? — спросил Дазай. — Ну, вроде бы, — соврал Чуя. На самом деле документы ещё оставались, но он не собирался сидеть с ними дольше положенного. Ничего, завтра доделаю. — Пойдём к тебе? Вопрос не вызвал бы удивления, если бы был задан месяц или больше назад, но сейчас нечто необъяснимое заставило Чую напрячься. Точнее, он прекрасно понимал причину тревоги — и от этого только сложнее было внятно сформулировать отказ. Чуя хотел бы провести время с Дазаем. В последние недели они почти не виделись, и даже совместные миссии стали редкостью — всё чаще проводили время по отдельности. А ему хотелось вернуть их прошлое, когда они спокойно сидели плечом к плечу, без недомолвок и этого странного ощущения отстранённости. — Ко мне? — тупо переспросил Чуя. — Или ко мне, — пожал плечами Дазай. — Посидим, поиграем, как раньше. «Как раньше» — звучало приятно, соблазнительно. Чуя бы всё отдал, чтобы всё стало как раньше. Но было ощущение, что этого уже не будет. Никогда. Поэтому, пробежав глазами по Дазаю и попытавшись разобраться в своих ощущениях, Чуя откинул с лица прилипшую прядь рыжих волос и проговорил: — Пойдём лучше в бар. Хочу в бар. Дазай будто хотел возразить, но в итоге просто улыбнулся и кивнул. Они вышли из здания Порта и, вызвав такси, поехали в центр города. В машине громко играла музыка, какой-то старый рок, и шум гитарных риффов приятно успокаивал. За окном мелькала ночная Йокогама — привычные пейзажи с новостройками, шумными улицами, бесконечными прогулочными набережными и тёмным океаном, что волнами бился о берег. Чуя расслаблялся. Он всеми силами держался за ощущение привычной лёгкости, которая всегда сопровождала его в поездках. Сейчас ему почти удавалось её вернуть. Ту самую — из прошлого, которая так стремительно сменилось тревожным настоящим. Вот они вышли из такси и зашли в бар — маленький, неприметный, затерянный между серыми высотками Йокогамы. Им уже приходилось бывать здесь раньше, и, насколько Чуя помнил, здесь было очень вкусное вино. Поэтому, оказавшись внутри, он сразу заказал бокал красного сухого, а Дазай привычно взял виски. Людей было немного, обстановка — спокойная. Они устроились за одним из отдалённых столов, подальше от посторонних глаз. Помимо алкоголя, на столе появились и закуски. Чуя ничего не заказывал, а вот Дазай — да. Его аппетит в последнее время удивлял, и Чуя не удержался от вопроса: — С ума сошёл? — Я просто ничего не ем дома, — посмеялся Дазай, откусывая кусок вяленого мяса. — В смысле "не ешь"? — Не хочу. Вот и не ем. — А здесь, типа, хочешь? — Тут всё уже готово, сразу приносят. Удобно. Дазай и так был невероятно худым, бледным, с вечными синяками под глазами, и оттого его слова про голодовку лишь сильнее тревожили. Чуе хотелось врезать ему по первое число, но он молчал. Он смотрел на Дазая и не мог отвести взгляд. Сердце застучало как-то слишком быстро, глухо отдаваясь в груди. Беспокойство смешивалось с нежностью, и Чуя поймал себя на мысли, что хочет зарыться пальцами в эти непослушные каштановые волосы и сжать — крепко, чтобы он не вырывался и был близко-близко... — Ты чего так на меня смотришь, Чуя-кун? — Дазай слегка наклонил голову вбок. Так он выглядел даже более очаровательно. — Беспокоюсь о тебе, придурок, — буркнул он в ответ. — Правда? — Дазай глупо хохотнул и отпил виски. — Как мило. — Вот получишь — и ничего милого не будет. Он пододвинулся ближе, их колени соприкоснулись. — И что же именно я получу? Губы у Дазая были сухие и мягкие. Чуя крепко сжимал ворот его рубашки, притягивая к себе, углубляя поцелуй. Ему нравилось руководить процессом и чувствовать, насколько Дазай податлив в его руках. Чуе нравился его запах. Сейчас, находясь так близко, утыкаясь носом в его щеку, он ощущал особенно ясно все его оттенки. Это была не просто свежесть и эвкалипт, но и что-то смолистое, древесное, до невозможности вкусное. Хотелось уткнуться ему в волосы. И Чуя это сделал. Наконец он мог себе это позволить. Чёрт, как же приятно. В отпрядённый момент рука Дазая легла ему на талию, притягивая ближе, и Чуя почувствовал его возбуждение. В этот миг, под воздействием вина, его проняло от осознания, насколько тот его хочет. Прижавшись крепче, Чуя продолжил целовать его, позволяя Дазаю запустить руки под рубашку и гладить длинными пальцами его живот и грудь. Под утро он вызывал такси. Оба были пьяны, уставшие, разгорячённые. Ожидая машину, Чуя то и дело ловил на себе взгляд Дазая. Было понятно, чего тот хотел, на что надеялся, но не решался спросить. И хорошо. Чуя не смог бы ответить согласием. Как бы ему ни хотелось, он не был готов — и не был уверен, будет ли когда-либо. Стоя сейчас на утренней улице Йокогамы, Чуя наконец мог признаться самому себе: Дазай его привлекал. Очень привлекал. И ему хотелось бы поехать с ним в одну квартиру, где можно будет целоваться, обниматься и спать рядом, близко-близко... Только вот этим всё не ограничится. Дазай, как и любой другой альфа, наверняка захочет большего, а в таком состоянии он не сможет ему отказать — и совершит ошибку, о которой будет жалеть. Чуя знал это. Даже сейчас будучи настолько пьяным и возбуждённым. В итоге, добравшись до жилого корпуса Портовой Мафии, они разошлись по своим квартирам. Стоило Чуе переступить порог и стянуть с себя одежду, как он сразу же упал на кровать и провалился в сон до самого полудня. Ни один будильник не мог его разбудить.