До полюса

За всю ночь он так и не сомкнул глаз. Всё время его кидало из состояния боли и тошноты в состояние невероятного возбуждения, избавиться от которого не помогало никакое самоудовлетворение. Чуя лежал на кровати, съеживаясь, ощущая, как горело тело. От повышенной температуры на лбу появилась испарина, рыжие волосы взмокли, отчего вились сильнее обычного, а пальцы дрожали, не позволяя ему нормально пользоваться даже гравитацией. Вообще, вся его сила как эспера оказалась сильно подавленной, и временами у него даже не получалось притянуть к себе стакан воды или удержать себя от падения. Дрожа, как в лихорадке, Чуя считал часы до утра, когда можно будет связаться с доктором Хаяши и записаться на приём. Подавители течки не работали. Совсем. Он уже выпил больше нормы, но облегчение так и не наступало. Его, наоборот, лишь тошнило, и впоследствии становилось хуже. Поняв это, Чуя решил не пить таблетки до посещения врача, и как только наступило восемь утра, тут же набрал номер клиники: — Доброе утро, клиника «Рассвет». Чем могу помочь? — раздался приветливый голос из динамика. — Я бы хотел записаться… — разговаривалось с трудом. Чую трясло, а от усталости и недосыпа слова совсем отказывались складываться в предложения. — Записаться к Хаяши-сенсею на приём. — Да, конечно. Не напомните свою фамилию? — Накахара. Накахара Чуя. Послышался стук ногтей о клавиатуру и щелчки мышки. — Могу предложить запись на пять или уже после выходных. — А раньше нет? Может, сегодня получится? Мне срочно. — К сожалению, Хаяши-сенсей сегодня на конференции и не ведёт приёмы. — Хорошо, тогда давайте на завтра. Снова звук набора на клавиатуре. — Я записала вас, Накахара-сан. Клиника «Рассвет» будет ждать вас завтра в 17:00. На почту я выслала всю нужную информацию по поводу приема. — Спасибо, — и Чуя отключился. До двенадцати часов он пролежал в постели, боясь двинуться, чтобы не вызывать новые приступы. Постепенно течка немного поутихла. Он всё ещё чувствовал возбуждение, но не такое сильное, как вчера. И боль в животе, пусть и пульсировала, однако не заставляла корчиться и содрогаться всем телом. Он, наконец, смог выдохнуть. Возможно, подавители всё же начали работать, или это само, он не имел представления. Просто радовался, что можно было расслабиться. Чтобы взбодриться после бессонной ночи, Чуя пошёл на кухню, где начал неспешно делать себе кофе, стараясь не совершать лишних движений. Сейчас, вспоминая всё пережитое, казалось, что оно случилось не с ним. Особенно тот момент, когда возбуждение настолько измучило его, стимуляция рукой уже не приносила облегчения, и он решился сделать то, что никогда раньше даже не представлял. Осознав, чего именно требовало его тело, он размазал собственную смазку по пальцам и вставил один из них в себя. Его сразу пробрало, и стало так хорошо, что он постыдно заскулил, засучил ногами, желая продолжения. Тогда он начал двигать — быстро, погружая сначала в себя один, а затем два пальца, продолжая стимулировать член, который тоже изнывал и требовал прикосновений. Только после этого ему удалось кончить — и не так, как в первый раз, а обильно и хоть с небольшим облегчением. Затем, лёжа на кровати, он ощущал сильное головокружение, и казалось, что его тело рассыпается на части. Сейчас, сидя на кухне, завернутый в одеяло и отпивая кофе, Чуя не мог поверить случившееся. Представлять себя в таком положении было так стыдно и отвратительно, что его начинало трясти от отвращения. Это был не он. Потому что он, в своём представлении, никогда бы не опустился до подобного — до поведения настоящей шлюхи, которая не могла себя контролировать и всеми силами хотела член альфы. От мыслей про себя в таком ключе Чуя сморщился и со всей силы ударил по столу. Раздался грохот, хруст дерева, а кисть запульсировала. Но, благодаря физической боли, стало легче. Особенно такой, далёкой от всего, что связано с течкой. Выдохнув сквозь зубы, он начал чувствовать, как в животе опять затянуло. Нет, только не снова. До завтрашнего приёма оставалось больше двадцати четырёх часов, и Чуя понимал, что не выдержит. Ещё один раз пройти через всё это — от одной лишь мысли бросало в дрожь. Не найдя ничего лучше, он взял телефон и написал Мори с вопросом, находится ли он сейчас в офисе и есть ли у него возможность его принять. К его счастью, у того было свободное время, и Чуя начал собираться, пока его снова не накрыло с новой силой. Мори был врачом. Пусть он потом делегировал их осмотр и ведение другим специалистам, он всё ещё хорошо разбирался в своем деле, и Чуя был уверен, что тот в курсе, как можно подавить течку. Возможно, посоветует другие препараты или сделает хоть что-то, чтобы ему было легче. Приведя себя в порядок, Чуя надел чёрные очки, кофту с капюшоном и, предварительно посмотрев в глазок и камеру у подъезда, со всех ног побежал к лифту, молясь, чтобы никого не встретить. Сейчас был разгар рабочего дня, большинство сотрудников Портовой мафии находились на заданиях или у себя в кабинетах. Поэтому риск столкнуться с ними был невелик, но, чтобы перестраховаться, Чуя воспользовался чёрным ходом, которым они часто пробирались с Дазаем, когда в подростковые годы хотели напугать Мори. Добежав от жилого корпуса до офисного, Чуя прошмыгнул на задний двор и там, дойдя до небольшой двери, провёл карточкой по сканеру. Раздался пиликающий звук, и замок разблокировался, позволяя ему пройти сразу к лифту, коим пользовался обслуживающий персонал. Вызвав кабину, он проехал до самого верхнего этажа и, наконец, оказался напротив двери Мори. Страшное позади, он на месте. Всё получилось даже лучше, чем представлялось. Постучавшись, он услышал: — Да, заходи. И он вошёл, сразу понимая, что его почувствовали задолго до его физического появления здесь. Мори выглядел странно. Никогда раньше он не видел лицо Огая настолько растерянным и взбудораженным. Обычно он встречал их, находясь в максимально расслабленной позе, говорил тихо, пусть иногда строго, совершенно не показывая своих эмоций, но сейчас он был совсем другим. Втянув воздух, Чуя почувствовал странный запах — плотный, мускатный, немного с горчинкой, но настолько приятный, что его повело, и в животе затянуло. В следующий миг он почувствовал, как очередная порция смазки начала обильно выделяться из его заднего прохода, пачкая только что надетое бельё. И ему стало так дурно и плохо, что он был готов позорно разреветься. Сделав шаг вперёд, он прохрипел, с трудом узнавая свой голос: — Мори-сан, я… — Только не говори, что ты в таком состоянии шёл по улице? — перебил его Мори, поднимаясь со своего места и внезапно делая шаг назад, прикрывая рукавом нос. — Чуя-кун, какого чёрта. Было так жарко, что Чуя не выдержал и стянул с себя капюшон, а затем очки. Дневной свет был слишком ярким. — Я не знаю, я… Мори-сан, подавители, они не работают… — Тебе нужно было переждать дома. Но точно не идти сюда, — быстро ответил он и сделал ещё шаг назад. — Я знаю, но не могу, мне так плохо… Мне кажется, я сейчас умру. Я записался на приём к Хаяши-сенсею, но приём только завтра, и я просто не знаю, что делать. — Чуя-кун, присядь, — Мори кивнул в сторону кресла для гостей, а сам подошёл к окну и открыл его настежь, запуская в кабинет прохладный воздух. Чуя был ему невероятно благодарен, потому что, зайдя сюда, его организм будто взбунтовался: начал вырабатывать гормоны с удвоенной силой, полностью лишая его какой-либо возможности нормально функционировать. От свежего воздуха стало легче. Чуя вздохнул полной грудью. А потом ещё и ещё. Пока он переводил дух, Мори продолжал держать с ним дистанцию, о чём-то активно думая и бродя взглядом по кабинету. — Это началось сегодня? — Вчера вечером или сегодня ночью, не знаю, но я проснулся, и она… — Чуя сглотнул, чувствуя в горле приятную остроту запаха, который продолжал витать вокруг, несмотря на проветривание. От него по телу пробежали мурашки. Хотелось ещё, хотелось дышать им невозможно долго и много. — Доктор Хаяши прописал мне подавители, я принял их по инструкции, но от них стало лишь хуже. — Как именно хуже? — Меня тошнило. Я всю ночь не отходил от туалета, пока меня не начало рвать желчью. Мори на мгновение задумался. — Возможно, это аллергическая реакция. Такое бывает. Тебе нужны другие. — Вы мне выпишете? — Нужно сдать анализы. Если тебе не подошли подавители общего спектра, то нужно нечто более специализированное, но без сдачи анализов тебе такое не пропишут. Они очень сильно при неправильном использовании бьют по репродуктивной системе омег. — И похуй. Черт, как же мне похуй, — простонал он, всхлипывая. Никогда раньше он не позволял себе такое поведение перед Мори. Всегда был сильным, собранным, особенно на фоне вечно капризного Дазая. Но теперь ему впервые захотелось, чтобы его пожалели. Чтобы какой-то более знающий и взрослый, имеющий отношение к его жизни человек решил бы за него проблемы или хотя бы просто пообещал, что всё будет хорошо. Потому что сейчас он совсем не чувствовал, что что-то ещё в его жизни будет хорошо. Всё рушилось. Безвозвратно, отчаянно и страшно. И он не представлял, что делать. Поэтому, затравленно глянув на Мори, он лишь затряс головой. — Пожалуйста, Мори-сан, сделайте хоть что-то, иначе… — Чуя-кун, возьми себя в руки, — строго сказал он. Пальцы в тёмных перчатках крепко сжали край пальто. — Ты уже не маленький и должен уметь контролировать своё тело. Не только тебе тяжело. Внезапно осознание ударило, как молния, пронзая отвратительным ощущением неловкости. Чуя находился в таком отчаянии, что совсем не подумал о вторичном поле самого Мори, который сейчас держался от него на расстоянии целой комнаты и старался дышать через рот. В щёки ударила кровь, стало невыносимо жарко, ещё жарче, чем было. Никогда Чуя не убегал от трудностей, но впервые ему захотелось трусливо удрать, а потом надраться алкоголем, чтобы ничего и никогда не помнить. — Слушай, Чуя-кун, тебе нужно идти домой и никуда не выходить, — более мягко продолжил Мори. — Когда пойдёшь к врачу — вызывай исключительно такси для омег, я дам тебе номер, и обязательно предупреди, что ты в течке. Они попросят подойти к специальному выходу. Там сдашь анализы, и доктор Хаяши выпишет новые подавители. Чуя продолжал слышать его, словно сквозь толщу воды, но, поняв, что Мори ждёт от него реакции, кивнул. — Чтобы тебе полегчало, я выпишу тебе обезболивающее. Оно облегчит спазмы и снимет температуру, если она выше нормы. Я пришлю его курьером, а сейчас, Чуя-кун, отправляйся домой. Я прикажу, чтобы тебя прово… — Нет, не надо! — тревожно воскликнул он. — Я сам, Мори-сан, не стоит беспокоиться. — Мы с тобой, конечно, об этом не говорили, но ты же в курсе, как альфы реагируют на течную омегу? «Течная омега» в контексте себя звучала ужасно. Чуя не хотел, не мог верить, что это про него. И сейчас бы он отдал многое, только бы не ассоциировать, не относиться ко всему этому. Но он кивнул. — А мне кажется, не совсем, раз пришёл сюда без предупреждения через офис, полный вооружённых альф, — и Огай нажал на кнопку стоявшего на столе телефона. — Хигучи, зайдите ко мне. — Хорошо, босс. После Мори снова поднял на него взгляд. — Всё это мы обсудим позже. Когда ты придёшь в норму, Чуя-кун. Прийти в норму — то, что ему хотелось сильнее всего. Но, по его ощущениям, ситуация лишь ухудшалась. Чувствуя запах альфы, его тело начинало реагировать сильнее, и всё то время, пока Чуя находился в кабинете Мори, его обдавало жаркой волной, заставляя тело буквально кипеть. Ему хотелось, но сам он не понимал, чего именно. Его кидало из состояния возбуждения в состояние ужаса и горя. И никогда раньше ему не приходилось испытывать чего-то хуже. Спустя пару минут дверь в кабинет Мори отворилась, и на пороге появилась Хигучи Ичиё — светловолосая бета, которая работала в подразделении, отвечающем за внутреннюю безопасность, и с которой Чуя пару раз сталкивался в офисе, пусть и лично не был знаком, так как она не находилась у него в прямом подчинении. Поняв, что выхода нет, Чуя последовал за ней прочь из кабинета. Перед уходом он в последний раз кинул взгляд на Мори, который продолжал стоять на расстоянии, стараясь не дышать полноценно грудью. Вина неприятно укусила, и, зажмурившись, он вышел в коридор. Только сейчас он понял, насколько эгоистично и глупо поступил, придя сюда. Хигучи вывела его из офиса по той самой чёрной лестнице, а потом, посадив в машину, довезла до жилого комплекса. — Дальше я сам, — сказал он, открывая дверь красной Хонды. — Но, Накахара-сан, Мори-сан сказал… — Я пойду один, — и, выйдя, он пошёл по улице прямиком к своему блоку. Сильней всего в произошедшей ситуации его выводило из себя ощущение собственной беспомощности. Особенно то, что об этом знают другие, и что теперь ему нужна защита со стороны беты без способностей. Чуя всегда был самым сильным. И продолжал себя таким считать. И уж если к нему кто-то прицепится — он точно сможет дать отпор. Но по пути ему так никто и не встретился. Рабочий день продолжался, поэтому в подобном не было ничего удивительного. Чую это даже расстроило. Он уже представил, как врежет любому альфе, который только попробует к нему полезть. Таким образом он докажет всем, особенно Мори, что его вторичный пол не делает его другим, слабее, беспомощнее, хуже, и что его можно воспринимать как самого обычного сотрудника мафии. Войдя в квартиру, Чуя закрыл дверь на замок и сел на пол. Что его поразило — так это то, насколько сильно его тело реагировало на запах Мори. Раньше ему не казалось, что Мори как-то пахнет, скорее, как и большинство людей, он обладал своим специфичным запахом, но сейчас это было совсем другим. Будто его запах усилился и приобрёл нотки, которые пробирали до самого нутра. И это пугало. Невозможно пугало. Внизу живота снова всё заболело, затянуло, а помимо нижнего белья мокрыми уже становились и штаны. Возбуждение ощущалось по-животному сильно, он снова мог думать только о том, как подрочить себе. Все его мысли концентрировались исключительно на столь низменном, физическом. Но в этом был и плюс — он хотя бы не зацикливался на чувстве собственной никчёмности. Казалось, что за последние дни изменилось абсолютно всё. Будто сама реальность исказилась, став совершенно неузнаваемой. Чуя не знал, что делать, как быть, поэтому, выдохнув сквозь зубы, он поднялся и пошёл в душ. Если он не может ничего глобально изменить — он может хотя бы сохранять привычную для себя нормальность, держаться за рутину, которая напоминает о столь привычной жизни, что была у него до сегодняшней ночи, когда всё окончательно поменялось. Время до приёма у доктора Хаяши Чуя провёл, как в тумане. Причиной была не только непрекращающаяся течка, что абсолютно невыносимо размывала сознание, но и присланные Мори таблетки. Их эффект напоминал тяжёлое одеяло, которое наваливалось на него сверху, обжимало со всех сторон, заставляя с трудом двигать конечностями. А ещё от них нестерпимо хотелось спать. Под их воздействием Чуя проспал до утра, а когда проснулся, чувствовал себя ужасно разбитым. Течка никуда не исчезла, но теперь интервалы между приступами были длиннее, и его больше не мучили сильные спазмы внизу живота, что позволило ему привести себя в порядок. Он даже смог поесть — это была его первая еда за двое суток. Он до последнего опасался, что его вывернет, но всё прошло благополучно. В конце концов он заварил себе крепкий зелёный чай и, приняв очередную таблетку, улёгся на диван, дожидаясь времени визита к врачу. В четвёртом часу Чуя, прежде чем пойти в душ, позволил себе в очередной раз самоудовлетвориться. Этот процесс уже перестал приносить хоть какие-то приятные ощущения — это была просто возможность успокоить тело, которое продолжало требовать то, чего не могло получить. Контрастный душ тоже немного помог. Вообще, когда он смывал с себя пот, грязь и смазку, становилось легче дышать. Все последние дни Чуя чувствовал себя настолько липким и неопрятным, что минуты после водных процедур казались самыми потрясающими на свете. Когда он оделся и хотел уже заказать машину такси, Чуя вспомнил, что Мори настоял на использовании «такси для омег». Сама эта идея вызывала полное отторжение, потому что опять же напоминала о его слабости. «Такси для омег» существовало для того, чтобы в дороге к омегам не смели приставать альфы. Особенно актуальны они были в период течек. В этом был резон, но Чуя был уверен, что сможет постоять за себя, и если водитель-альфа не захочет оказаться с проломанной головой, ему следует просто довезти его до пункта назначения без лишних поползновений. Чуя уже хотел было нажать на привычное приложение для вызова такси, но в последний момент помедлил. Его гордость диктовала поступить именно так — вызвать обычную машину, но чувство самосохранения подсказывало, насколько это необдуманно. Одно дело находиться на открытом пространстве — там он действительно мог бы дать отпор или, в крайнем случае, убежать. А тут он окажется в замкнутом пространстве, в машине, и его водителем с большой вероятностью будет альфа. Да, могло и повезти, и тогда это окажется бета или даже омега, но вероятность этого была мала. Мысль о том, что ему придётся находиться рядом с посторонним альфой всю дорогу, вызывала отвращение. Не страх — именно отвращение. Чуя не хотел ощущать на себе липкие взгляды и вдыхать запах, который улавливал в кабинете Мори. Тем более ему не хотелось в случае чего искать в себе силы, чтобы избегать приставаний. Поэтому, скрипя зубами, он воспользовался предложенным Мори номером. Машина приехала через пятнадцать минут. В целом она ничем не отличалась от обычного такси, за исключением того, что салон был просторнее, а место водителя отделялось перегородкой. Работать там могли только омеги и беты — это Чуя прочитал в правилах приложения. Своего водителя он даже не видел и не слышал. Он просто поздоровался, сел на своё место, и всю дорогу с ним даже не пытались заговорить. Деньги списались с карты. Спустя полчаса его подвезли к специальному входу, где его уже ждала медсестра. Она встретила его и сразу же провела в здание, в кабинет к доктору Хаяши. Тот ничуть не удивился его появлению. Сказал, что аллергическая реакция на подавители — довольно частое явление, и сейчас всё больше омег с этим сталкиваются. Конечно, он надеялся, что Чую это обойдёт, но раз уж случилось, то придётся работать с тем, что есть. Доктор Хаяши взял у него несколько проб крови, затем осмотрел тело — к счастью, без использования специального кресла. Он просто прощупал живот, проверяя, насколько увеличилась матка. Затем сообщил, что все анализы будут отправлены на экспертизу, и на их основании будет сделан вывод, можно ли будет подобрать подходящие подавители. — А есть вероятность, что их подобрать не получится? — спросил Чуя, не до конца поняв, что тот имеет в виду. — Такая вероятность есть, и теперь, увы, она уже не редкость, — ответил доктор Хаяши. — И что мне делать? — Жить, как живут множество резистентных омег. В любом случае, рано или поздно у вас появится альфа, с которым вы сможете переживать течки, и станет значительно легче. — А если у меня его никогда не будет? Доктор Хаяши не нашёлся, что ответить, и просто посоветовал не торопить события. А ещё — не быть столь категоричным, мол, всё ещё может измениться. Слушая подобное, в голове Чуи крутились лишь нецензурные выражения. Он ненавидел доктора Хаяши, этот кабинет и всё, что касалось его тела. И хуже всего было то, что человек, сидящий напротив, совершенно его не понимал, но, какого-то чёрта, раздавал советы. Не его крутило, разрывало на части, не ему приходилось ощущать столь сильные изменения во всём, и не ему придётся смиряться с положением, которое уготовило ему общество. Так какого чёрта ты мне всё это говоришь. Твоя задача — взять анализы и заткнуться. Злость переливалась через край, и как бы разум ни понимал, что это не имеет смысла и логики, он злился. И ничего не мог с этим поделать. — Я могу идти? — в итоге сказал Чуя. И, получив разрешение, он наконец отправился домой. Туда он добрался на том же такси, на котором приехал. В дороге с ним снова никто не говорил, не трогал, и сейчас он был безумно благодарен Мори за это, потому что меньше всего ему хотелось поддерживать раздражающий смолл-ток. А так он ехал отдельно, за перегородкой, чувствуя себя максимально комфортно. После всего пережитого это было особенно необходимо. Остаток дня он провёл дома. Вечером его снова настигла очередная волна жара, которая мучила до утра, а затем на следующий день всё повторилось. Весь этот ад длился около четырёх дней, и за всё это время Чуя ни разу не вышел за пределы квартиры. Точнее, он просто лежал, пытаясь прийти в себя и пережить очередной приступ. Но, к счастью, течка постепенно начала спадать. Его меньше бросало в жар, смазка выделялась всё слабее, пока окончательно не прекратилась. Если обобщить, то в течке он провёл пять полных дней. Обычно у омег она длилась два–три дня, но, как вычитал Чуя в интернете, без партнёра и подавителей её период удлинялся. Это происходит специально — чтобы омега точно нашла себе пару для спаривания, поэтому организм увеличивает продолжительность. Вообще, за последние дни он только и делал, что читал про устройство организма омег, и узнал больше, чем за всю свою жизнь. Так получилось, что его постоянно окружали альфы и беты. Омеги встречались, но он никогда не был с ними близок, поэтому не мог обсудить биологические процессы. Зато теперь он знал много — даже слишком, и временами ему становилось дурно от обрушившейся информации. Вчитываясь в расплывающиеся перед глазами строки, он всё ещё не мог поверить, что такое действительно бывает. Например, он и раньше слышал про узлы, которые альфы так норовили вогнать в омег, но никогда не углублялся в то, что происходит в этот момент. Сейчас, когда он понял, к горлу подступила тошнота, и одновременно его пробрало до мурашек. Его всё ещё измученное течкой тело болезненно откликалось на подобное, заставляя буквально вибрировать. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что читает это специально — не чтобы узнать ранее недоступную информацию, а чтобы чувствовать то, что чувствует. Когда всё закончилось — Чуя будто вынырнул со дна и смог вздохнуть полной грудью. Наконец он мог нормально мыслить, реагировать, двигаться. К нему снова вернулась способность, и он с большей ловкостью перемещал предметы с помощью гравитации. Не было ни боли, ни возбуждения, ни вечной влажности между ног. Всё стало нормально, как раньше. Но кое-что изменилось. Сначала Чуя даже не понимал, что именно, однако ощущал себя иначе. Будто смотрел на происходящее под другим углом. А ещё — запахи. Они уже не были такими яркими и удушающими, но теперь он чувствовал их гораздо отчётливее, чем раньше. Когда течка закончилась, он вызывал курьера — к нему пришёл альфа, и Чуя сразу ощутил, как тот пах. Потом была ещё встреча с соседом-альфой в лифте, и он снова это почувствовал. Сейчас подобный запах не воздействовал на него, как во время течки, но он различал оттенки: одни привлекали, другие — отталкивали. Но больше всего его пугало то, что у него самого появился запах. Чуя не мог его чётко распознать, но пахло от него явно иначе, более ярко, плотно и никакой душ, как бы долго и тщательно он ни мылся, не помогал избавиться от него. В офисе Портовой Мафии он не появлялся почти неделю. Пару раз ему писал Дазай и другие, но он сослался на плохое самочувствие. Осаму пытался забомбардировать его сообщениями, порываясь зайти, а Чуе приходилось придумывать различные отговорки. Однако всё наконец закончилось, и он планировал вернуться. С утра он, как обычно, принял душ, уложил волосы и надел свежую одежду. В зеркале на него смотрело всё то же лицо — немного уставшее, но не изменившееся, и Чуя надеялся, что в глазах других он будет прежним, и никто не обратит внимания на треклятый запах, который шлейфом тянулся за ним по помещению. Ага, надейся. Стоило ему перешагнуть порог офиса Портовой Мафии, как на него сразу бросил взгляд омега, что работал на ресепшене. Это был молодой светловолосый парень, выдававший пропуски для гостей, а в свободное время спавший с одним из руководителей боевой группы. Увидев Чую, его нос втянул воздух, а затем глаза расширились от удивления. — Накахара-сан… Доброе утро! — быстро выговорил он, поборов удивление. Быстро кивнув ему, Чуя прошёл дальше, ловя на себе уже взгляды альф, что пили кофе в холле. Раньше о его вторичном поле никто не знал. Многие, возможно, думали, что он бета, который ничем не пахнет, и теперь внезапно всплыла правда, которая всех сильно удивляла. В мафии омеги работали только на самых низких должностях — чаще всего в обслуживании или в борделях. Их не было даже в ролях рядовых боевиков, участвующих в штурмах, а тут он — занимающий одну из самых высоких позиций, кому подчиняются десятки людей. Последнее особенно задевало, потому что подчиняться омеге — немыслимо. Особенно альфам. В современной Японии такое и представить сложно. Конечно, омеги-управленцы встречались, например, в кафе или отелях, но точно не в мафии. Чуя хорошо знал эти правила, отчего реакция окружающих была ожидаема, пусть она и всё равно задевала за живое. Поднявшись на свой этаж, он прошёл по широкому коридору к кабинету. Путь лежал через опен-спейс, где с ним, разумеется, все привычно поздоровались подчинённые, и каждый из них бросил на него полный изумления взгляд. Чуя не подавал виду. Выпрямившись, он уверенно зашагал к нужной двери, стараясь, чтобы ни один мускул не дрогнул на лице, хотя внутри всё съёживалось от дискомфорта. Зайдя к себе, он захлопнул дверь, закрыл на замок и, наконец, смог выдохнуть. Разумеется, мера была временной. Совсем скоро ему нужно будет идти на собрание, потом подписать документы и встретиться со всеми, кто его знает. Хотя он и не удивился бы, если слухи разнеслись по Порту, как мухи, и теперь любая шавка знала, что он — омега. Чуя всеми силами пытался не реагировать на тревожное волнение, клокочущее внутри. Он понимал, что сможет еще доказать: он не стал слабее, хуже, уязвимее. Но желание видеть меньше чужих реакций не проходило. Ему просто хотелось бить кулаками всех, кто позволял себе дольше обычного задерживать на нём взгляд — пусть он и понимал, насколько это глупо. Пока была возможность, Чуя сидел у себя, но ближе к двенадцати пошёл на собрание. Когда он приблизился к залу, то увидел множество мафиози, пришедших послушать Мори. И каждый бросил на него тот самый взгляд, к которому он уже успел привыкнуть за несколько часов в Портовой Мафии. Внезапно он увидел Сейдзи, с которым они не встречались после тусовки в клубе. Тот стоял чуть поодаль, что-то рассматривая в телефоне. Сначала Чуя хотел отвернуться, чтобы избежать встречи, но тут их взгляды пересеклись — и он понял, что смысла убегать нет. Сделав несколько шагов, он приблизился. Ноздри Сейдзи сразу жадно втянули воздух, и следом его карие глаза расширились — как у того парня с ресепшена. Он уставился на Чую так, будто видел его впервые в жизни. — О, Чуя… Привет. Не видел Дазая? Он мне нужен, — сразу выпалил Сейдзи. Обычно они здоровались «по-европейски». Это не было принято в мафии, но в их компании, ещё со времён общих тусовок, казалось чем-то привычным. Сейчас же Сейдзи не протянул руку, а лишь быстро кивнул и отвёл взгляд от раскрытой перед ним ладони. — Да здесь где-то должен быть, — растерянно ответил Чуя, убирая непожатую руку. — Скоро придёт. — Я просто не останусь на собрании. Нужно идти. Скажи, что я его искал, — и быстрым шагом Сейдзи пошёл прочь, оставляя его одного. Позже, сидя уже на стуле в зале, Чуя осмыслял произошедшее. Да, они дружили с Сейдзи и Тору, да, те были в курсе его вторичного пола. Не то чтобы обсуждали это, но информация всплывала пару раз, и все отреагировали абсолютно спокойно. Поэтому Чуя даже не думал, что это может их удивить. Но одно дело — знать, и совсем другое — увидеть своими глазами, получить подтверждение, кто перед тобой на самом деле. Чуя никогда не считал, что это станет проблемой, но, видимо, для Сейдзи это всё-таки было проблемой, и раньше он просто игнорировал этот факт. Или вообще про него забыл. Чуя привык, что его часто путали с бетой — может, и Сейдзи решил, что он бета, а тут… Чуя сжал кулаки. Он не понимал, в чём у них проблема. И искренне надеялся, что это просто глупое удивление, которое сопровождало все его встречи сегодня, а не желание прекратить общение. Пусть они с Сейдзи не были особенно близки, но проводили много времени вместе. Да и сам факт, что с ним могли разорвать отношения из-за вторичного пола, сильно обескураживал и заставлял чувствовать себя мерзко. Хотя, это их проблемы, а не мои, — усиленно думал он. Но самовнушение не помогало. Чуя просто хотел домой, чтобы не встретить здесь других и не разочароваться в людях окончательно. И будто услышав его мысли, дверь в зал распахнулась, и на пороге появился Дазай. Скользнув взглядом по рядам, он увидел Чую и, махнув рукой, быстро подошёл. — О, привет, ты где сегодня целый ден... — он внезапно запнулся, принюхиваясь. — Где ты целый день был? — Молчи, — шикнул на него Чуя. — Не смей ничего говорить. Но Дазай и не собирался. Он, наоборот, замер, продолжая шумно вдыхать, словно пробуя воздух на вкус. Это было так странно. Чуя не смущался — его это просто бесило. Потому что если остальные хотя бы пытались уловить его запах осторожно, чтобы это не бросалось в глаза, то Дазай делал это совершенно открыто. Чуя уже хотел было его одёрнуть, но внезапно Дазай сам отступил и, как ни в чём не бывало, спросил: — Ты в порядке? — Лучше некуда, — прошипел он сквозь зубы. — Я получил сообщение от Мори. Он просил пока не доставать тебя. — И хорошо, что сказал. Он понятия не имел, насколько глубоко Мори вникал в детали, но, в любом случае, теперь Дазай знал всё. Все вокруг всё знали. Оглянувшись по сторонам, он заметил несколько взглядов старших коллег, которые поглядывали на него и периодически перешёптывались. Сначала Чуя пытался их игнорировать, делал вид, что не замечает, но вскоре это стало невыносимо. Особенно его раздражал тяжёлый, сальный взгляд Ямады Рэна — если он правильно помнил имя. Они пару раз пересекались в курилке и решали рабочие вопросы. Сейчас же он сидел и пялился на него абсолютно похабно. Никто и никогда раньше не смотрел на него так — особенно в офисе Портовой Мафии, на глазах у всех. — Не устал пялиться? — рявкнул Чуя, привлекая всеобщее внимание. Ямада ухмыльнулся. — Проблемы, Накахара-сан? — Будут у тебя, если не прекратишь глазеть. Поверь, я тебе их устрою. — Не знаю, что вы имеете в виду, — хмыкнул он, делая вид, что ни при чём. — Возможно, вам что-то показалось. Знаете, такое бывает. Со стороны послышались смешки. — Я предупредил. Продолжишь — увидишь свою бошку размазанной по стене. — Больше вас не побеспокою, Накахара-сан. Можете быть спокойны, — ответил Ямада и, обменявшись тихой репликой с альфой рядом, снова тихо засмеялся. Чуя прекрасно понимал, что происходит и о чём они говорят, но у него не было формального повода разнести всё здесь к чертям. А хотелось. До ужаса хотелось. За утро его выбесило абсолютно всё и все, а день даже не думал заканчиваться. Сейчас ярость сошла на нет, и вместо неё осталось лишь удушающее ощущение полной растерянности. Лучше бы он действительно вмазал Ямаде или накричал на Сейдзи за его чертову реакцию — сделал хоть что-нибудь. Тогда, возможно, ему стало бы легче, и он не сидел бы, варясь в собственной ничтожности и слабости. Одного его взмаха руки хватило бы, чтобы разнести здесь всё, но отчего-то мнение окружающих, его ублюдских коллег, оказалось для него чересчур важным. Словно утратив статус, он провалился на самое дно. Тем временем вперёд вышел Мори и начал делиться новостями, но Чуя слышал его, как сквозь толщу воды, не в силах сосредоточиться. Все произнесённые слова проходили мимо. К счастью, сегодня он не выступал, и у него ничего не спрашивали. Специально ли это сделал Мори или нет — Чуя не знал, но был рад сложившимся обстоятельствам. Он и так сегодня слишком много привлёк внимания. Когда всё закончилось, Чуя первым поднялся с места и быстрым шагом направился к себе. До конца рабочего дня оставалось ещё несколько часов, и всё это время он не собирался покидать пределы своего кабинета. А потом… Потом он обязательно придумает, как справиться со всем этим. Это была его новая реальность, и ему придётся к ней привыкнуть. К счастью, у него было оружие, которое никто и никогда у него не отнимет — и, словно желая это почувствовать, Чуя пропустил разряд энергии по рукам, ощущая, как гравитация пронизывает собой окружающие предметы, готовая в любой момент подчиниться ему.