Харон причаливает днём

Revolution by The Beatles All Right Дуган – Оружие? – спросил я, поглядывая на свою винтовку, чтобы убедиться, что магазин полный. – Проверено, – ответила Кара, проверяя своё ружьё. – Рюкзаки? – поправил лямки на своём рюкзаке. – Проверено. – А еда, – сказал я, и мы оба с Кара заглянули в сумку, которую набрали специально с провизией, чтобы унести как можно больше. В подвале оставалось ещё столько еды, что можно было бы сидеть там, пока всё не съедим. Это был гарантированный запас на длительное время. Но наша цель — найти тот лагерь в лесу, если он вообще существует. Еда в подвале — это надёжно, но ненадолго. Рано или поздно придётся уходить, а нам обоим не терпелось продолжить путь. К тому же, время, которое мы провели, объедаясь, было более чем достаточно, чтобы восстановить силы. Мы были готовы. – Проверено, – подтвердила Кара, глядя на меня, ожидая следующего шага. Я накинул сумку на рюкзак, затянув ремень поперёк груди, чтобы максимально закрепить её. Было немного неудобно, но так сумка держалась стабильнее, если придётся бежать, чем если бы болталась сбоку. Плюс, с банками внутри, её было слишком тяжело нести на одном плече всё время. – Поехали, – сказал я, доставая нож, а Кара держала топор наготове. Мы осторожно открыли двери подвала, постояли на пороге минуту, чтобы убедиться, что к нам никакие кусачи не мчатся. Когда поблизости мы убедились что угрозы нет, мы начали выходить из города, держась в тени, пока не вышли на шоссе, и прятались за машинами, чтобы не попадаться на глаза. Для пересечения страны у нас было два варианта — идти по межштатной трассе номер 40 напрямую или использовать менее загруженные дороги. Так как по «сороковке» ездили много машин, я решил идти второстепенными дорогами — меньше шансов наткнуться на кого-то. В конце концов мы вышли на первую второстепенную трассу, по которой собирались пересекать страну, и я был рад — расчёты подтвердились. Ни одной машины в радиусе мили. Мы шли по центру дороги молча, пока я вдруг не поднял голову. Чуть не остановился, просто чтобы полюбоваться звёздным небом. – Что ты делаешь? – спросила Кара, заметив, что я замедлил шаг. – Смотрю на звёзды, – ответил я и снова посмотрел вперёд, чтобы идти в ногу с ней. – Раньше я почти не видел их, где жил. До вспышки инфекции. – Где это было? – она остановилась, запрокинув голову. – Лос-Анджелес, – ответил я. Она кивнула, как будто понимала, о чём я, и сказала невинно: – В Голливуде? – Да, – согласился я с лёгким смехом. – Рядом с Голливудом. Она снова кивнула и пошла дальше, я пошёл за ней. Через пару минут тишины она начала напевать сама, и я вскоре узнал мелодию. – Что ты поёшь? – спросил я с интересом. Она пожала плечами, будто не знала названия, а потом робко пропела: – We all want to change the world, but when you talk about destruction… Я знал песню и подхватил строчку: – Don't you know that you can count me out. Она посмотрела на меня с улыбкой и продолжила тихо, почти пискляво: – Don't you know it's going to be …» – Ладно, – продолжил я текст, хотя смех мешал дальше. – Откуда ты её знаешь? Это же намного раньше твоего времени. – Папа постоянно её пел, – пробормотала она с хихиканьем. – А знаешь, кто её исполнял? – спросил я, но она отрицательно покачала головой. – Твой папа говорил тебе про Битлз? – снова отрицание. Я вздохнул с притворным разочарованием. – Это были легенды! Один из их самых больших синглов продался семью миллионами копий. И они провели больше времени на вершинах чартов, чем ты можешь себе представить. – Я глянул на неё, пытаясь понять, понимает ли она, о чём я говорю, и не удержался от смеха. – А ты смотришь на меня как на подростка, который понятия не имеет, о чём я болтаю. – Извини, но мне нравится эта песня, – она рассмеялась. – Ты когда-нибудь видел их выступление? – Ну, – начал я и с лёгким смущённым смешком выдохнул. – Я был как-то слишком мал, чтобы… – Она засмеялась. – А ты когда-нибудь слышала настоящих? – Не знаю, – задумчиво ответила она. – Думаю, да, потому что могу представить мелодию в голове, но помню, что слышала её только когда папа её пел. Кара была так мала, когда всё это произошло, что по сути выросла в мире, полном кусачей. Мне стало интересно, что она могла помнить. – Ты что-нибудь помнишь до вспышки? – Есть пару воспоминаний, – ответила она. – Например, как меня ужалил скорпион во дворе или как папа подарил мне маленькую робот-собаку на день рождения. Но ничего по-настоящему… – она замялась в поисках слова, – важного. – А про маму? – спросил я, ведь с тех пор как я её нашёл, ни разу не слышал, чтобы она её упоминала. – Она была в тюрьме, – сказала медленно, словно сама не уверена. – Думаю. Папа особо о ней не говорил. – Ох, – пробормотал я неловко, не зная, что ей на это ответить. Её взгляд задержался на моём смущении, но, похоже, она не придала этому значения, как будто это вообще не было зазорным. Ну, в общем, не было — ведь тюрьмы теперь нет. – Я думаю, что любые воспоминания важны, – попытался я её успокоить. Она кивнула, соглашаясь, положила топор на плечо и лениво обвила руками. – Есть любимое воспоминание? – У меня было много времени, чтобы накопить воспоминания, – сказал я с грустным, ностальгическим вздохом. – Но первым на ум приходит день, когда родилась моя дочь, Кристина. – Это был счастливый день? – спросила Кара с пониманием. – Счастливый, – повторил я с лёгким смехом. – Никогда в жизни не был так напуган. Может, когда-нибудь ты поймёшь. – И добавил защитительно: – Когда будешь намного старше. – Кара усмехнулась. – Любить кого-то так сильно, как своих детей, страшно. Она была бы твоего возраста, если бы… Мы замолчали на несколько минут, а затем Кара тихо спросила: – Тебе стало полегче? Я глянул на неё, удивлённый такой меланхоличной ноткой в голосе. Кара всегда казалась такой сильной, что я часто забывал: недавно она потеряла семью. – Да, – ответил я тихо, потом задумался всерьёз, – да, становится легче. Сразу после ответа она схватила меня за руку и остановила. Я подумал, что вот-вот начнётся эмоциональный срыв, пока она не указала дальше по дороге: – Смотри. Я прищурился в темноте. Вдалеке, меньше чем за милю, мелькнуло тусклое оранжевое свечение — вероятно, костёр. Чтобы разглядеть лучше, я поднял винтовку и прицелился через оптику. Верно, это был костёр, немного приглушённый из-за окон машин, поставленных горизонтально через шоссе как заграждение. Из-за машин я не мог рассмотреть, сколько там людей и кто они. – Сойдем с дороги немного, – сказал я, указывая Кара на пустынный участок справа. – Мы можем подойти ближе, чтобы разглядеть, есть ли там другие выжившие, но оставаться вне поля зрения, на случай если это бандиты. Если это будут выжившие и они будут дружелюбны, может, захотят идти с нами на восток. Кара кивнула, и мы пошли в сторону дороги, пока не пересекли небольшой холм и нас уже не было видно с трассы. В напряжённом ожидании я держал винтовку в руках, а Кара — топор. Я шёл по краю холма, чтобы видеть лагерь, ступая в холодный песок. Часть меня больше волновали гремучие змеи, чем люди, поэтому я внимательно прислушивался. Скоро мы вышли на линию лагеря и оба плюхнулись на живот, чтобы осмотреться. Мы увидели, что машины стояли не просто линией, а полностью окружали небольшой лагерь. Там было пять человек: четыре мужчины и одна женщина, и два больших смешанных пса. Возможно, кто-то ещё лежал, но машины мешали обзору. Все сидели на раскладных креслах вокруг костра. Я снова воспользовался винтовкой, чтобы разглядеть оружие. Один мужчина держал мачете на коленях. Возле двух кресел прислонялись полицейская дубинка и стальной бейсбольный бит. У других оружия не видно было. — Что думаешь? — прошептала Кара, будто боялась вдохнуть громче нужного. — Слишком рискованно, — ответил я так же тихо, бросив на неё взгляд в темноте. То, что среди них была женщина, ещё не значило, что это не бандиты. Наоборот — логично ведь, что воры устроятся прямо на трассе. — Думаю, нам лучше просто идти дальше. Но, когда я снова посмотрел на лагерь, один из их огромных псов уже стоял на капоте машины, уши торчком, направленные точно на нас. В лагере притихли, и тишина была настолько плотной, что я отчётливо слышал рычание собаки. — Что там у тебя, Рокки? — спросил один из мужиков, и в ответ пес огрызнулся в нашу сторону. Чёрт. Пёс нас уже учуял. Мы даже не успели толком среагировать, как другой мужчина щёлкнул мощным фонарём. И я точно знал — луч зацепил нас, прежде чем мы успели рухнуть обратно за укрытие холма. — Эй, вы там! — крикнул мужской голос. — Выходите. Кара взглянула на меня в немом вопросе, но я покачал головой. — Я считаю до трёх, — продолжил мужчина. Он замолчал, давая шанс появиться. — Раз. Я ещё надеялся, что они решат, будто им показалось, и забудут. — Два. Что-то заскребло по металлу. И когда он сказал «три», я уже слышал яростное рычание пса, карабкающегося на другую сторону холма. Кара и я не успели даже отползти — пёс перепрыгнул через верхушку и рухнул прямо на меня. Я вцепился обеими руками в шерсть по бокам его шеи, удерживая пасть подальше от своего лица. От натяжения кожа на его морде натянулась, оголяя слизистые дёсны и белые, как кость, зубы, клацающие в сантиметрах от меня. Краем глаза я увидел, как Кара замахнулась топором — и когда она вогнала его в бок пса, тот взвыл так, что у меня уши заложило . —Сучьи дети!— заорал один из мужиков, услышав визг. Скрежет когтей по металлу сменился глухими ударами — вся их толпа уже перетаскивалась через баррикаду. — Кара, беги! — рявкнул я, выдираясь из-под туши. Мы сорвались в пустыню, сзади неслось разъярённое оранье. Ещё ближе — хриплое, горячее дыхание второго пса. Песок под ногами был одинаково проклят для всех, но меня тянуло назад тяжеленной сумкой с едой. Меня будто в песок засасывало. Кара ушла вперёд, и когда второй пёс догнал нас, он ударил прямо мне в спину. — Беги! — крикнул я, потеряв равновесие. Кара обернулась, готовая рвануть назад ко мне. Я рухнул вперёд, чувствуя, как сумка с едой сползает вниз с плеча, пока зверюга рвёт её своими зубами. Лучше сумку, чем меня. Пока он был занят, я вывернулся из-под ремня, вытащил нож и, поднявшись, ударил его носком ботинка в рёбра. А затем, проклиная всё на свете, вонзил нож в его грудь — иначе он бы не отстал. Тратить время на сумку было нельзя — первый мужик был уже метрах в двадцати. Я бросил всё и рванул туда, куда убежала Кара. — Бегите, ублюдки! — орал мужчина и даже пальнул в нашу сторону. По звуку — он не собирался гнаться дальше. — Я вас освежую за то, что сделали с моими псами! Мы бежали до тех пор, пока лёгкие не начали гореть. Я согнулся, упершись ладонями в колени, глотая воздух так, будто его кто-то отжал. Кара перекинула топор за плечи и тоже тяжело дышала. И тут её глаза распахнулись — и она толкнула меня в плечо, разворачивая. — Где еда? — спросила она в панике. — Пришлось бросить, — выдохнул я. Она сделала пару шагов назад, всматриваясь в темноту, будто могла через ночь увидеть дорогу. — Нам нужно вернуться. — Знаю, — сказал я, отмахнувшись устало. — Дай мне секунду. Мне нужно было не только отдышаться — нужно было осознать, что нам придётся сделать, чтобы вернуть наши запасы. Должен быть способ, кроме как идти туда и вырезать их. Я не удержался и рассмеялся, положив ей руку на плечо, чтобы немного успокоить. —Там куча еды. Дыши, мы её вернём. Она всмотрелась в моё лицо и послушно кивнула. Я опустился в песок, обхватив руками подтянутые к груди колени. —Нам нужен план. Кара плюхнулась рядом, и мы некоторое время сидели молча, каждый в своих мыслях. —Похоже, я придумала, — сказала она наконец. Я кивнул, позволяя маленькому стратегу продолжить. Кто-то один отвлекает их и уводит от лагеря. Второй пробирается и хватает сумку с едой. Она чуть наклонила голову. —Я буду отвлекающей. Это слишком рискованно, — ответил я. — Ты маленькая, короткие ноги… ты не сможешь убежать от взрослых мужиков. —Тогда я прокрадусь и возьму сумку, — пожала она плечами. —Она слишком тяжёлая. Если они тебя увидят — ты не уйдёшь достаточно быстро. Кара тоже вздохнула, но в её голосе появилось раздражение. —Ты чересчур опекаешь меня. Я удивлённо посмотрел на неё — она вдруг стала такой уверенной. Если ты всё время только защищаешь меня и не даёшь помогать — мы оба умрём. —План с едой сработал именно потому, что мы сделали всё вместе. Я сделал медленный вдох, взвешивая последствия её предложения… и своё желание спрятать её подальше от всего этого дерьма. —Дуган! — нетерпеливо подтолкнула она. —Ладно-ладно, — усмехнулся я. Она действительно переживала из-за этой еды. — Ты будешь приманкой. Но как только они побегут за тобой — несись что есть сил. Поняла? Она энергично закивала. Помнишь последний дорожный знак с номерами трассы? Она снова кивнула. Это наша точка встречи. Сбросишь их — сразу туда. Мы сразу двинулись обратно к лагерю. Добравшись до холма, я снял часы с запястья и протянул Каре. —Я обойду с другой стороны. Дай мне три минуты. —Хорошо, — прошептала она и начала отсчёт. По её тихому «пошёл» я сорвался с места, помчался по дороге, пока меня не стало видно, пересёк трассу и забрался на холм напротив того, где ждала Кара. Секунды тянулись мучительно долго, пока она не появилась на вершине. Эй, придурки! — заорала она, швырнув в них горсть камешков. — Вы сперли мою еду! Что вам ещё надо?! Все пятеро поднялись, и один рявкнул: «Хватайте её!» Мужики сорвались за уже бегущей Карой. Я надеялся, что они окажутся достаточно тупыми, чтобы забыть, что нас двое. Но один всё-таки приказал женщине остаться и караулить лагерь. Хотя бы всего одна. Я подобрал камень размером с бейсбольный мяч и тихо спустился к машинам. Женщина смотрела туда, где исчезли мужчины, и не заметила меня. Я выпрямился, замахнулся и мысленно извинился, прежде чем отпустить камень. Попал прямо в цель. Она рухнула, как мешок. Я уже собирался перемахнуть через капот, когда где-то за холмом грянул выстрел. Я резко обернулся, и кровь будто ушла из лица. Я выбрал себе не ту роль. Приманкой должен был быть я — тогда Каре пришлось бы иметь дело только с этой женщиной. Я побежал, несмотря на панический туман в голове. Перепрыгнул машину, схватил сумку с едой и помчался к месту встречи. Но Кары там не было. Паника накрыла с головой. Я уронил сумку на обочину и начал нервно ходить взад-вперёд. Работа в команде… Она всё ещё ребёнок, Господи. Как она могла перегнать взрослого мужика? А если поймали? Что они могли с ней сделать? Мне стало дурно от самих мыслей. Я сел на край трассы. Через минуту вскочил. Сидеть я просто не мог. Если её поймали — они потащат её обратно к костру. Мне придётся возвращаться. И если она у них… я не смогу переборчиво выбирать цели. Чтобы еда была в безопасности, пока я ищу Кару, я начал утаскивать сумку подальше в кусты. —Ты смог! — раздался позади взволнованный голос. Я резко развернулся, почти падая от облегчения — выдох был таким глубоким, будто из груди вырвали камень. —С тобой всё нормально? Что случилось? — почти выкрикнул я. — Я слышал выстрел. —Всё хорошо, — ответила она. — Я спряталась, но один меня нашёл. Она отвела взгляд, будто боялась что я рассержусь. —Мне пришлось застрелить его. —Боже… — выдохнул я, снова ощутив, как облегчение расплавляет внутри всё напряжение. Я был так рад, что с ней всё в порядке, что едва удержался, чтобы не обнять её. Вместо этого я провёл ладонями по лицу, взвалил сумку на плечо и похлопал её по спине. —Я думал, это ты. Кара покачала головой. —Я как раз думала, почему ты выглядел таким напуганным, когда я подошла. —Мелкая, — рассмеялся я, поворачиваясь и ведя её назад в пустыню — теперь уже окружным путём. — Никогда больше так меня не пугай. —Постараюсь, — пообещала она. — Тем более ты уже в таком возрасте, что мне приходится переживать за твой инфаркт. Она хихикнула ещё до того, как договорила, а когда я попытался пихнуть её в бок, чтобы приструнить, — она ловко увернулась и расхохоталась ещё сильнее. Улыбаясь, снова вернулась ко мне сбоку, напевая тоненьким голоском: —Не знаешь разве, всё будет— — Ладно, — закончил я со смешком. И правда… всё было именно так.