Харон причаливает днём

Дженевив Вспышки красного света пронзали темноту, освещая то, до чего не доставал лунный свет в огромной библиотеке. Я зажала маленький фонарик в зубах, направляя луч вниз на книгу, которую держала в руках. Научная часть выглядела многообещающе, но, заглянув внутрь, я обнаружила, что это был всего лишь поверхностный отчет о человеческом теле — явно не та подробная информация о нервной системе, которую мы искали. Я как можно тише вернула книгу на полку. Единственным слышимым звуком было легкое трение бумаги о дерево. Вытащив фонарик изо рта, я провела лучом по корешкам других книг, пока не заметила еще одну, которая показалась мне интересной. Зажав фонарик зубами снова, чтобы освободить руки, я потянулась за книгой… Вдали раздался слабый свист, а следом — громкий глухой стук. Тяжелый том упал на пол, его звук эхом разлетелся под высоким потолком библиотеки. Я вздрогнула и резко развернулась, инстинктивно хватаясь за двенадцатидюймовый нож, висевший у меня на поясе. К счастью, фонарик я держала достаточно крепко, чтобы не уронить его и не добавить шума. Остальные красные лучи вдоль полок разом повернулись к источнику звука, слабым светом выхватывая силуэт солдата, уронившего книгу. Я почти различала его лицо. Все замерли. Я сделала одиннадцать медленных вдохов, а затем задержала дыхание. Тишина. Единственный звук, который я слышала, был громкий стук моего сердца. Все ждали, затаив дыхание, опасаясь реакции на шум. Моя рука все еще сжимала нож. Мы предпочитали холодное оружие за его бесшумность, и даже несмотря на это, мои пальцы сжимали рукоять сильнее обычного. Тяжесть винтовки на плече немного успокаивала. Еще тридцать секунд тишины. Затем красные лучи фонарей медленно переместились на меня. Я разглядела свои конечности в тусклом свете — товарищи ждали моих приказов. Я прислушалась, ловя малейший звук, который мог бы означать, что наша миссия вот-вот станет в разы опаснее. Ничего. Я выдохнула. — Осторожнее, — прошептала я, стараясь, чтобы мои слова услышали остальные. Отпустив нож, я подняла фонарик и направила его на того, кто уронил книгу. — Джарвис, будь внимательнее. — Простите, лейтенант, — ответил он так же шепотом. Я заметила, как он крепко сжал книгу, не давая ей снова выскользнуть. Мы прочесывали библиотеку Гарварда уже больше часа. Полки почти полностью изучены, но того, что нам было нужно, так и не нашли: книги, где подробно рассказывалось бы о человеческом мозге. Не просто об анатомии, а обо всех химических процессах, гормонах и их влиянии на организм. Нам нужна была информация, способная сделать человека нейрохирургом. Но все, что попадалось — это обычные учебники по биологии и медицине. Еще больше мешал хаос, царивший в библиотеке: книги валялись на полу, слой пыли мешал разглядеть корешки, а слабый красный свет только усложнял задачу. — Дженевив, — раздался тихий голос позади. Я узнала его сразу. — Как у вас дела? — шепотом спросил Блейк Макмахан. Я развернулась к нему, и мой фонарик окрасил его короткие светлые волосы в розоватый оттенок. В отражении света блеснули его карие глаза. При его росте — шесть футов три дюйма — он казался гигантом по сравнению со мной. С широкими плечами и мощными мышцами он выглядел в три раза крупнее меня. — Честно? — я пожала плечами. — Я так и не закончила школу, так что даже не знаю, что именно нам нужно. Блейк коротко хмыкнул, стараясь не рассмеяться вслух. — Серьезно? Я и сам едва отличаю учебники по биологии от учебников по психологии. Он был на год старше меня, но когда мир рухнул, он был всего лишь младшеклассником. Многие из нас, кто не превратился в мертвецов за одну ночь, превратились в солдат. За последние шесть лет обучение отошло на второй план — главное было выжить. Честно? Меня это устраивало. В школе мне никогда особо не нравилось. Я уже собиралась ответить, но почувствовала, что пора найти туалет. Кивнув Блейку, жестом показала ему следовать за мной. — Капитан Грили должен был позволить нам взять с собой Дока, — пробормотала я, направляясь в сторону, где могли быть уборные. — Вместо того чтобы слать нас на бессмысленные поиски книг, которые нам вообще не помогают. Если бы я говорила с кем-то другим, то не осмелилась бы критиковать капитана. Но Блейк был мне как брат. И если мне приходилось выполнять приказы, он выполнял их вместе со мной — даже если мне это не нравилось. Шесть лет назад, до того, как все это началось, я бы рассмеялась кому-нибудь в лицо, если бы мне сказали, что когда-нибудь буду слушать старого ветерана так, словно он мне отец. Если бы мне сказали, что этот человек будет настолько мне доверять, что отдаст в мои руки жизни других солдат. Если бы мне сказали, что моим новым лучшим другом станет М4. Шутка вышла бы не слишком смешной. Теперь я спала с этим "лучшим другом" каждую ночь. М4 уютно лежал у меня на груди, а двенадцатидюймовый охотничий нож все так же висел у меня на бедре. Мы с Блейком свернули в короткий коридор в конце длинного здания. Посветив фонариком, я заметила дверь с круглой синей табличкой "Для женщин". В наши дни никому не было дела, в какой туалет я захожу, но мне не мешало время от времени соблюдать хоть какие-то формальности. Подойдя к двери, я приоткрыла ее на несколько миллиметров, стараясь не издать ни звука, и вытащила нож из ножен. Прижавшись ухом к щели, задержала дыхание, вслушиваясь в тишину. Чаще всего нас предупреждало ровное дыхание спящего дикаря — это сразу давало понять, что мы здесь не одни. Иногда можно было уловить медленные шаги или движение кого-то, кто только пробудился. Но сейчас — ничего. С ножом в одной руке и фонариком в другой я резко распахнула дверь и, не теряя бдительности, оглядела помещение. Блейк шел рядом, готовый прикрыть меня. В туалете было пусто. Я поставила рюкзак на землю и направилась к одной из кабинок, оставив дверь открытой настежь, чтобы в случае чего можно было быстро среагировать. Макмахан не возражал. Он всегда оставался на страже. — Итак… Кейси, да? — протянула я, решив завести разговор, пока занималась делами. Не смогла удержаться, чтобы не поддразнить его насчет новенькой, которая, похоже, уже успела в него втюриться. Четверть наших солдат постоянно искала других выживших, но с каждым днем таких встреч становилось все меньше. Теперь осталось три типа людей. Обычные выжившие — вроде нас. Мы сбивались в небольшие группы, чаще всего с теми, кого знали еще до апокалипсиса. Семьями и друзья. Собиратели — одиночки, которые предпочитали не привязываться ни к кому. Считали, что так безопаснее. Жили тем, что находили в разрушенных городах, обменивая это на то, что им было нужно. И рейдеры. Они были самой опасной категорией. Каждая банда называла себя по-своему, но суть была одна: они брали, что хотели, и убивали любого, кто вставал у них на пути. Единственное "плюс" от их существования — они охотились на вооружённых дикарей , избавляя остальных от части угроз. Но при этом рейдеры всегда создавали шум, а если ты слышал их… значит, был достаточно близко, чтобы стать свидетелем резни. Мы не вступали в конфликты с незараженными. Если была возможность избежать встречи — мы избегали. К счастью, обычно это работало. Мы ходили на вылазки большой группой, и рейдеры редко хотели связываться. Блейк усмехнулся. Наступила пауза, во время которой я услышала знакомый металлический щелчок, а затем — глубокий вдох. За последние годы я убедилась, что в темноте остальные чувства вправду становятся острее. Когда он затянулся, я даже уловила тихий треск горящего табака. — Она милая, — медленно произнес он, почти как вопрос. Будто пытался уйти от этой темы. Когда я вышла из кабинки, все еще застегивала джинсы. — Скрести пальцы, — бросила я, потянувшись к ручке крана на раковине. Он демонстративно скрестил пальцы, и у меня на лице расплылась улыбка, когда в раковину полилась вода. Я повернула ручку с красной буквой "н", и хотя вода не была горячей, она и не ледяная, благодаря теплым летним ночам в Бостоне. — Что, дело в том, что она не в твоем вкусе? — спросила я, затем добавила: — Посвети сюда, ладно? Прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз смотрелась в зеркало. Когда Блейк направил на меня луч фонарика, я чуть не пожалела об этом. Теперь, когда уход за собой стал последним делом в списке приоритетов, мои черные волосы, когда-то волнистые, превратились в прямые, растрепанные пряди, словно их не расчесывали несколько месяцев. По крайней мере, я подстригла их достаточно коротко, так что кончики едва касались моих плеч. На моем лице было столько грязи, что моя обычно светлая кожа выглядела мутной. Я была такой неряшливой, что грязные пятна на впалых щеках напоминали веснушки. — Нет, она в моем вкусе. Просто мне не нужна девушка, — наконец отозвался Блейк. Я начала споласкивать лицо водой, пытаясь смыть грязь, но его слова заставили меня на мгновение остановиться. Я бросила на него дразняще-подозрительный взгляд. — Заткнись, — рассмеялся он, уловив шутку в моем взгляде. — Мне не нужно отправляться на задания с мыслями о девушке, которая волнуется за меня. Ты и так уже доставляешь мне достаточно хлопот. — Я могу позаботиться о себе. — Мой взгляд был наполовину серьезным. Я знала, что он верит в мои силы, но не хотела, чтобы он в этом начал сомневаться. Я протёрла воду с лица, которое теперь уже было чистым . Кожа выглядела лучше, но теперь я четко видела, насколько сильно не высыпалась. Мои глаза обычно были мягкого светло-карего оттенка, почти золотистого, но в тусклом свете фонарика казались темными и усталыми. Так же, как и мешки под глазами, которые только сильнее выделялись из-за глубоких теней в комнате. Я не могла дождаться возвращения в лагерь, где можно будет наконец отдохнуть. По крайней мере, моя одежда была в порядке. А это уже неплохо, учитывая, что это был единственный комплект, который я оставила себе, не считая легкого свитера в рюкзаке и зимнего пальто, оставленного в лагере. Мой темно-коричневый топ выцвел до кожаного бежевого оттенка, а края по вырезу горловины и на поясе лишь немного поизносились. Темно-синие джинсы все еще держали цвет, хотя на левом колене уже появилась небольшая дырка. Майка и джинсы плотно облегали мою кожу и отсутствующие формы, что мне даже нравилось — не приходилось волноваться о том, что мешковатая одежда зацепится за что-то или за кого-то, если нужно будет убегать. Хотя я и не отказалась бы от лишней пары одежды, ни на что не променяю свои песочного цвета армейские ботинки. Мягкая кожа идеально облегала мою ногу, а прочная подошва настолько хорошо подстраивалась под стопу, что порой казалось, будто я и вовсе без обуви. — Конечно, можешь, коротышка, — усмехнулся Блейк, отпуская сигарету, когда я потянулась за рюкзаком. Я закатила глаза и, сделав затяжку, вернула ему сигарету. К этому моменту я уже привыкла к его подколкам. Дело было вовсе не в росте — при моих пяти футах и пяти дюймах я, честно говоря, выглядела как подросток. В этом не помогала и одежда, которая ни плотно облегала, ни добавляла объема. Тем не менее, люди быстро понимали, что моя миниатюрная фигура не означает слабость. Капитан еще давно научил меня постоять за себя, а то, чего мне не хватало в силе, я компенсировала меткой стрельбой. Дай мне в руки пистолет, и я быстро заставлю любого замолчать. Макмахан последовал за мной обратно в главный зал библиотеки. Несколько ребят все еще рылись на полках, а остальные рылись у одного из деревянных столов, которые чудом не были опрокинуты, шепча друг другу что-то с озорными улыбками. Вместо того чтобы идти к ним, я тихо подошла к столу библиотекаря, надеясь найти что-нибудь полезное. В ящиках, кроме карандашей, степлеров и документов, ничего не было. То же самое касалось и того беспорядка, что был разбросан по столу. Однако я нашла упаковку пластырей с Микки Маусом и, с улыбкой на лице, сунула их в рюкзак. Одной из самых сложных вещей во время апокалипсиса было поддержание морального духа, и я знала, что детям эти пластыри точно понравятся. Кто может не улыбнуться, когда видит счастливых детей? Я уже почти отчаялась найти что-то еще полезное, когда в дальнем конце стойки заметила одинокий шкафчик. Я с любопытством приподняла бровь и подошла ближе. Открыв дверцу, я с трудом сдержала улыбку. Блейк вытянул шею, пытаясь понять, что вызвало мою реакцию, а потом рассмеялся и покачал головой, когда я незаметно убрала бутылку бренди в рюкзак. — Ты хоть представляешь, в какую переделку попадешь, если Капитан узнает, что старик Патнэм берет весь алкоголь у тебя? — спросил он, смешивая на лице насмешку с осуждением. В лагере алкоголь был разрешен, но так как мы жили в лесу, его строго контролировали и выдавали лишь в малых количествах за приемами пищи. — Мы имеем право торговать товарами и услугами, — фыркнула я, пожав плечами, давая понять, что меня это мало волнует. — Старик Патнэм — лучший оружейник в лагере. Почему ты думаешь, что это ружье такое красивое и идеально лежит в руках? — Я кивнула на ружье, перекинутое через плечо, а потом добавила: — К тому же, он тихий пьяница. — Что угодно, чтобы успокоить совесть, лейтенант, — усмехнулся Блейк. Он звал меня «лейтенантом», только когда подшучивал, но был единственным, кому я это позволяла. Когда Капитан впервые назначил меня лейтенантом, ответственным за двадцать солдат, те восприняли это в штыки. В основном потому, что я была одной из немногих, кто не служил в армии до того, как мир рухнул. Ну и, конечно, из-за моего возраста. Мне было всего пятнадцать, когда все началось. Мне повезло, что Капитан взял меня под свое крыло после того, как я потеряла свою семью, а три года спустя решил, что может доверять моим решениям, и назначил меня командиром первого взвода. Когда я впервые получила это звание, то почти ничего не знала о военной жизни, даже не представляла, что такое взвод. Разумеется, мои первые попытки отдать приказы вызвали больше вопросов, чем ответов. Капитан тогда сказал мне, что нужно «выковать их в бойцов и показать, кто здесь главный». Благодаря его совету я начала учиться вести себя жестко. Почти все думали, что я просто еще один ребенок, но вскоре поняли, что жесткость не зависит от возраста. Даже после трех лет руководства группой я все еще узнавала то, о чем не подозревала, что должна была знать в первую очередь. Но они поняли, что при принятии любого решения их безопасность была для меня важнее всего. Поэтому они доверяли мне, даже если некоторые из них все еще считали меня сукой. Прежде чем я успела ответить на шутку Блейка, в углу появился набор мерцающих голубых огоньков в уголке моего глаза, исходящих из направления входа в здание. По этому мерцанию огней мы узнавали друг друга в кромешной тишине. Потому что, если бы мы стали подкрадываться друг к другу, это привело бы к тому, что многие из нас могли бы погибнуть. Мы всегда использовали красный или синий цвета. Мне сказали, что эти цвета не нарушают адаптацию глаз к ночному зрению. Я никогда не проверяла, правда это или нет, но необходимости в этом не было — проблем ведь не возникало. Люди, вошедшие в подъезд, были из отряда Браво — второй половины моих двадцати солдат, возвращавшихся из госпиталя на другом берегу реки. Когда последние огоньки погасли, и они вошли в библиотеку, Блейк посмотрел на меня, ожидая указаний. Я кивнула в сторону вновь прибывших, предлагая ему пойти за информацией. Кажется, технически это называлось «допросом», но я старалась не отдавать таких приказов вслух, опасаясь ошибиться в военной терминологии. — О, привет, — быстро прошептала я, чтобы остановить Макмахана, пока он не ушел слишком далеко. Он остановился, и в освещенной луной темноте я увидела, как он повернулся ко мне лицом. — Узнай, не нашли ли остальные члены Альфы что-нибудь полезное. После кивка, который едва можно было заметить, он развернулся и ушел. Теперь, когда я осталась одна или, по крайней мере, чувствовала себя еще более одинокой в темноте, усталость навалилась на меня сильнее. Я откинулась на спинку мягкого кресла, стоявшего позади меня, сложила руки на столешнице и положила на них голову. Фералы были активны в течение дня, а это означало, что если мы хотели выжить на этих миссиях, то должны были передвигаться только ночью. Днем мы где-нибудь прятались, отдыхая, пока снова не становилось безопасно двигаться. Я никогда не умела засыпать, если не находилась в месте, где могла чувствовать себя в безопасности, а тот факт, что мы прятались под палящим солнцем, тоже не помогал. Всегда было слишком ярко. Прямо сейчас я так устала, что почти погрузилась в тревожный полусон, пока не услышала, как кто-то с легким лязгом опустился на стойку рядом со мной. — Мэм. — Я услышала усмешку в его голосе еще до того, как подняла голову. Я натянула улыбку и ответила на приветствие: — Келлан. Келлан Вечорек. Все звали его просто Келлан, потому что его фамилию было очень трудно произнести. Я до сих пор не была уверена, что знаю, как правильно её написать. Он был воплощением высокого, темноволосого и красивого мужчины. Шесть футов роста, черные волосы средней длины, которые завивались по краям, словно у тех идеальных римских статуй. Телосложение у него было как у этих статуй — гладкие линии подбородка и рельефные мышцы, которые перекатывались под рубашкой. В довершение всего, у него были самые великолепные зеленые глаза, которые я когда-либо видела. Хотите верьте, хотите нет, но он был по уши влюблен в меня. Если это было недостаточно очевидно по тому, как он пытался флиртовать со мной каждый раз, когда мы уклонялись от формальностей, то его взгляд выдавал его с головой. Он был старше меня лет на семь, но когда на его лице появлялась эта безупречная, глуповатая улыбка, она выглядела такой юной и озорной, что я почти забывала о разнице в возрасте. Так в чем же была проблема? Почему я не могла просто расслабиться или хотя бы переспать с ним? Потому что он и близко не был скромником, когда дело касалось его побед на любовном фронте, а в лагере хватало девушек, с которыми он уже успел закрутить роман. Почти сто двадцать потенциальных избранниц — выбор был солидный. Иногда я ловила его взгляд на себе, и мне становилось ясно, что он рассматривал меня как очередную добычу, еще один кусок мяса, который можно испортить и выбросить. Одна мысль об этом вызывала у меня отвращение. А жаль, ведь выглядел он действительно привлекательно. К несчастью для нас обоих, мое самоуважение не погибло вместе с остальным миром. — Выглядишь уставшей, — задумчиво произнес он, усевшись на стойку и взъерошив грязные волосы, чтобы они не выглядели такими неухоженными. — Я могу назвать места и похуже Бостона, — ответила я, объясняя, почему мне было трудно заснуть. До эпидемии большие города означали больше людей и больше впечатлений. А теперь — больше Фералов и больше опасностей. Пока мы не вернемся в лагерь, я не смогу полностью расслабиться. Даже если мне удавалось задремать, инстинкты держали меня в напряжении, постоянно высматривая угрозу, так что полноценного отдыха не получалось. Келлан понимающе кивнул, потом оперся на стойку и протянул руку к моему плечу. — Хочешь массаж или что-то такое? Я тут же откинулась назад в кресле, максимально увеличив расстояние между нами, настолько, насколько позволяли рюкзак и винтовка за моей спиной, вырываясь из зоны досягаемости его руки. — Я в порядке, спасибо. Он ухмыльнулся, и в этом была вся его суть. Я видела эту самодовольную улыбку только потому, что он был достаточно близко, чтобы разглядеть её в тусклом свете луны, проникающем через большие окна в потолке. Действительно ли он испытывал ко мне чувства? Нет. Кроме физического влечения, у него ко мне ничего не было, я была в этом уверена. Ему просто нравился сам процесс охоты. Его игривая улыбка подтверждала раз за разом, что это всего лишь игра. Но хотя бы в этой игре я пока побеждала. Прежде чем Келлан успел сострить что-нибудь язвительное, вернулся Блейк. Он остановился у края стойки и молча ждал, пока Келлан не слез с неё и не отошел в сторону. — Остальные нашли пару книг, которые, по их мнению, могут помочь Доктору, — начал он тихо, наклоняясь ближе, чтобы я могла его услышать. — Браво собрали все, что смогли в госпитале, но там оказалось совсем мало припасов. Возле аптеки ошивалась стая Фералов. Они сказали, что один отряд мог бы разобраться с ними, если ты решишься на вылазку за лекарствами. Я некоторое время сидела молча, обдумывая услышанное. До сих пор это задание не принесло ничего ценного, а мне всегда не нравилось отправляться в путь дольше, чем на два дня, только ради пустых надежд. Я точно знала, что в лагере заканчивались антибиотики и инсулин для пары диабетиков. Добыть все это означало ввязаться в бой. Я вытащила фонарик из держателя на поясе и направила его на серебряные часы с заводным механизмом, обернутые вокруг моего запястья, чтобы узнать время. Без десяти три. Это значило, что до рассвета оставалось чуть больше двух часов. Два часа, чтобы добраться до госпиталя, взять все, что нужно, и найти укрытие. Я тяжело вздохнула, перебирая варианты в голове. Затем коротко свистнула два раза — первый высокий и второй низкий, подавая сигнал, что мне нужно чье-то внимание. Это было достаточно тихо, чтобы не выдать нас, но достаточно громко, чтобы все меня услышали. — Пауэрс, — прошептала я. В темноте послышались осторожные шаги, и лидер отряда Браво, Пауэрс, подошел ко мне с Блейком. — Мэм? — спросил он с ожиданием в голосе, остановившись рядом со стойкой. — Вы проверили возможность проникнуть через крышу госпиталя? — тихо спросила я. Крыши были нашим излюбленным укрытием, когда мы уходили далеко от лагеря. Раньше я бы посчитала это сумасшествием — загонять себя в ловушку на вершине здания с одним единственным путем вниз, в то время как Фералы бродят внизу. Черт, в старшей школе я постоянно кричала на телевизор, когда смотрела фильмы ужасов, где герои убегали по лестнице от маньяка. Как бы глупо это ни звучало, но план был идеальным. Дело было не в том, что Фералы не могли карабкаться по лестницам. О, они прекрасно умели это делать. Днем они охотились за едой. Глупые сволочи, но достаточно умные, чтобы понять, что на крышах есть нечего. Если мы доберемся туда тихо, нас не обнаружат. — Да, мэм, — быстро ответил Пауэрс. Он был военным до эпидемии и прекрасно знал свое дело. Хотя иногда я предпочитала делегировать приказы невоенным. Меня слегка передергивало от того, что меня постоянно называли «мэм», будто я какая-то бабушка. Бабушка в двадцать один лет... Ужасно. Еще хуже было, когда меня путали с мужчиной и называли «сэр». Звание лейтенанта (ЛТ) мне нравилось больше. Оно звучало как прозвище. — Коридор был чист, когда мы проходили, — добавил он. — Сколько их в аптеке? — Двенадцать, — ответил Пауэрс и, немного помедлив, добавил: — Разрозненные. — Спасибо, — сказала я, этого было достаточно, чтобы понять ситуацию. Я кивнула, отпуская его, и он вернулся на свое место. — Двенадцать Фералов — не так уж плохо, — прошептал Блейк, в его голосе послышалась тревога, время поджимало. — Они будут спать еще как минимум два часа. — Но и идеальной ситуацию не назовешь, — задумчиво ответила я. Я не любила рисковать и чувствовала бы себя намного спокойнее, если бы нам не пришлось лезть в это тесное помещение. — Если подождем до завтра, придется снова отправлять Браво на разведку, а это еще одна ночная вылазка только ради того, чтобы добраться до машин. — Он кивнул, и я знала, что он так же, как и я, отметил в уме, что вчера у нас закончилась еда. Как бы мы ни ненавидели это, но провизия была тяжелой и громоздкой. Если голод в течение пары дней означал, что в случае необходимости можно было бы бежать налегке, оно того стоило. — Обязательно ли нам грабить эту аптеку? — с надеждой в голосе спросил он, заставив меня серьезно задуматься. Но я отогнала эти сомнения. — Доктор еще в прошлом месяце жаловался, что запасы на исходе. Если мы вернемся ни с чем, Кэп снова нас туда отправит. Блейк снова кивнул, затем наклонился вперед, упираясь локтями в стойку. — Двадцать один солдат — это перебор, не думаешь? Мы привлечем слишком много внимания в этом замкнутом пространстве, а кавалерии у нас нет. — Что ты предлагаешь? Оставить одного из Браво и отправить остальных на разведку крыши? — Я прищурилась, пытаясь разглядеть его лицо в темноте, чтобы понять, о чем он думает. Блейк только хмыкнул: — Да, так у нас будет прямой путь к крыше. — Ладно, — согласилась я, радуясь, что могу обсуждать с ним планы. Не знаю, выжила бы я до этого момента без его поддержки. Я снова осветила свои часы. Без двух минут три. Я громко и протяжно свистнула, подавая сигнал к сбору. Подождала, пока все подошли к стойке. Я не стала вставать со стула, чтобы поговорить с ними. Они все равно меня не видели в темноте. — Мы возвращаемся в госпиталь. — Я услышала несколько недовольных стонов, когда замолчала. Я их не винила. — Альфа, берем аптеку. Быстро и тихо. Входим, берем, уходим. Хэтфилд, — я сделала паузу, обращаясь к единственной другой девушке в нашем взводе, — ты идешь с Альфой, чтобы разобраться с Фералами. Пауэрс, ты берешь остальных из Браво и следишь за тем, чтобы путь к крыше был свободен. Я различала смутные очертания голов, кивающих в знак понимания. — Я не хочу слышать ни одного выстрела в том здании, поняли? — Еще больше кивков. — Вопросы? — Времени оставалось мало, и я была рада, что никто не задал ни одного вопроса. — Вперед. Наконец я встала, включив фонарь и переключив линзу с красного на синий. Насколько я поняла, мы также использовали синий, когда нужно было замаскировать луч под лунный свет. Красный применяли, когда не хотели быть замеченными издалека. Так сказал один из моих солдат — мол, красный свет не распространяется так далеко, как синий или белый. Говорил, что это связано с физикой. Я так и не дошла до физики в школе. Я повела отряд к входу в библиотеку. Шаги позади меня были тихими, но успокаивающими. У двери я осторожно выглянула наружу, закрыв глаза и прислушиваясь к любым признакам опасности. Было зловеще тихо, если не считать завывания ветра, который бился о стены здания, делая обстановку еще страшнее. Я не могла понять, боюсь ли я темноты или того, что, как я знала, скрывается в каждом темном углу. Чувствуя нарастающее беспокойство, я переложила фонарь в левую руку, а правой вытащила охотничий нож. Сжимая его в руке, я открыла глаза и стала внимательно осматривать лунные силуэты, пытаясь уловить любое движение, кроме колыхания растений на ветру. Я сделала первый тихий шаг из библиотеки и глубоко вдохнула через нос, задействовав все свои чувства, чтобы компенсировать ограниченное зрение. Запах, который я ощутила, напомнил мне еще одну причину, по которой я ненавидела этот город. Он вонял смертью и разложением. Прошло шесть лет, и все видимые следы смерти исчезли, но запах остался. Словно он впитался в бетон и в сами фундаменты этого района, а затем стал просачиваться из трещин на тротуаре. С деревьев и кустов, которые дичали с каждым годом, вбирая этот запах своими корнями, чтобы потом вновь источать его. Постоянное напоминание о том, что мы потеряли, и, если мы становились слишком самоуверенными, что следующими можем быть мы. Меня пробрала дрожь, и, глубоко вздохнув, я постаралась успокоиться и повела отряд налево, подальше от библиотеки. Было странно находиться на территории колледжа и понимать, что здесь больше никого нет, и никто уже никогда не будет здесь учиться. Ветки деревьев, обрамлявших узкую дорогу, выросли так, что сплелись над нами, образуя густой полог, который заслонял свет луны. Хоть синий свет моего фонаря и хорошо маскировался в ночи, я не осмеливалась водить лучом туда-сюда, чтобы не привлечь внимание Фералов. Я направила его на землю перед собой, освещая лишь несколько футов вперед, чтобы не споткнуться. Когда мы дошли до пересечения дорог, то свернули направо, а через каких-то пятьсот футов уже переходили мост. Здесь было почти спокойно: плеск воды о берега реки и отражение неба, танцующее на её поверхности. На коротком мосту стояло несколько разбросанных автомобилей, и я пряталась за каждым из них, продвигаясь вперед только тогда, когда убеждалась, что путь чист. Все машины стояли здесь так долго, что их шины потрескались, высохли и начали срастаться с асфальтом. Я подошла к последней машине в самом конце моста и замедлила шаг. Дверь была открыта, и хотя я никогда не встречала Фералов, которые бы прятались в машинах, лучше быть готовой ко всему. Я сильнее сжала нож в руке и пригнулась за багажником. Когда я услышала, как шаги за моей спиной замерли, я резко метнулась к открытому проему, посветив внутрь и приготовившись вонзить нож в любое существо, что там окажется. Машина оказалась пустой, и, удовлетворенная тем, что можно двигаться дальше, я пошла вперед, покидая мост. По карте оставалось не больше мили до больницы — примерно сорок пять минут пути при такой осторожности, как у нас. Улицы были усеяны машинами и грузовиками, за которыми мы прятались, двигаясь вдоль берега реки. Вдалеке виднелось большое здание, и от осознания того, что наша ночная вылазка почти окончена, я ускорила шаг. Но стоило мне отойти от грузовика, за которым я пряталась, чтобы перебежать к следующей машине, как раздался хриплый рык, звук удара чего-то о машину, а затем шорох скольжения. Я толкнула Блейка обратно за грузовик и сама упала рядом с ним, едва успев, как пара Фералов выпрыгнула на дорогу. Я сдержала порыв броситься бежать в противоположную сторону. Шесть лет борьбы с этими тварями, а инстинкт самосохранения так и не ослабел. Я осторожно выглянула из-за края грузовика, чтобы краем глаза взглянуть на них. Каждый раз, когда я их видела, мне не верилось, что когда-то они были такими же, как мы. Один из Фералов был полностью обнаженным, одежда, что была на нём до заражения, давно износилась и свалилась. Второй все еще был в джинсах и футболке, изорванных в дырах и истонченных до неузнаваемости. Лунный свет освещал их обоих, и было видно, насколько они худые и костлявые. С каждым столкновением я все больше убеждалась в одном: Фералы уже давно не люди. Раньше, до того как нас осталось так мало, ходили слухи о причине вспышки заражения: говорили, что это паразит, распространяющийся через слюну. Правительство разрабатывало какое-то оружие, и нечто в этом паразите разрушило сложные части человеческого мозга. Он уничтожил все, что делало нас эмпатичными или цивилизованными, превратив нас в диких, территориальных существ, неспособных к логике или рассуждению, не способных даже говорить. Если Ферал замечал незараженного, он нападал по двум причинам: защищал свою территорию или охотился за добычей, ведь еды стало слишком мало. В любом случае, даже если у тебя есть компаньон или оружие, чтобы защититься, лучше всего было не попадаться им на глаза. Впереди нас их тощие фигуры издавали шум, рыча и щелкая зубами друг на друга. Они явно что-то не поделили, но я не собиралась выяснять, что именно. Если они продолжат, один из них наверняка убьёт другого, но до этого момента они успеют привлечь внимание. Вполне вероятно, что любой Ферал поблизости уже услышал их возню, а с нами, сидящими в укрытии так близко, это была последняя вещь, которая нам сейчас нужна. Шум пока не привлек других, но нужно было что-то сделать, чтобы нас не обнаружили. Сжав нож в руке, я убедилась, что никто из моих солдат не торчит из-за машины, а затем со всей силы ударила рукояткой по борту грузовика. Металлический грохот раздался в ночи, оба Ферала прекратили драку и резко повернули головы в мою сторону. Я тут же отпрянула обратно за грузовик. Несколько секунд стояла тишина, а затем раздались торопливые шаги босых ног, направляющихся в нашу сторону. В этот момент страх обрушился на меня с такой силой, что я едва не передумала. Но прежде чем я успела испугаться ещё сильнее, я убрала фонарик за пояс и подтолкнула Блейка к краю грузовика — с противоположной стороны от той, с которой подбирались Фералы. Он сразу понял, что я задумала, и, сжимая нож в руке, начал аккуратно обходить машину с передней стороны. Поскрипывание босых ног становилось всё ближе, и как только они поравнялись с нами с другой стороны машины, мы с Блейком выпрыгнули из укрытия так быстро и бесшумно, что я даже услышала, как воздух рассекается нашими ножами. Как учил меня Капитан, я левой рукой схватила Ферала за голову, прижав его глаза, чтобы он не смог укусить, а правой вонзила нож в его шею так глубоко, как только могла, чтобы он не успел закричать. Блейк повторил мои действия в точности, только ему не пришлось прыгать, чтобы дотянуться до головы. Когда тела безжизненно рухнули на асфальт, мы замерли в тишине на несколько мгновений. Казалось, что нам удалось избавиться от Фералов достаточно быстро, чтобы не привлечь внимания остальных. Убедившись, что опасность миновала, я включила фонарик и сделала знак остальным продолжать движение. Я повела группу к больнице быстрым шагом, осторожно перебегая от одного укрытия к другому. Теперь меня подгоняло не волнение от близости к цели, а осознание, что скоро сюда могут прийти другие Фералы. Те двое, которых мы убили, явно пробудились от сна из-за жестокой нехватки еды. Я знала, что даже мне сейчас было бы трудно уснуть из-за голода, а ведь заражённые находили пищи куда меньше, чем мы. К счастью, нам удалось добраться до больницы, не встретив больше ни одной твари. Я осторожно подкралась к входу в большое здание, Блейк следовал за мной по пятам. Я сделала шаг вперёд, готовая силой распахнуть двери в вестибюль, как вдруг они автоматически раздвинулись с тихим электронным шипением. Я отпрянула назад, резко выдохнув от неожиданности. Спасибо хотя бы за то, что я не была крикунья. Насколько мне было известно, электричество исчезло вскоре после начала вспышки, и прошло уже почти шесть лет с тех пор, как я в последний раз видела работающие устройства, не подключённые к генератору. Что бы ни питало эту больницу — электростанция или резервная система, — это, похоже, оставалось последним источником энергии в стране. Но ещё больше, чем внезапное открытие дверей, меня напугал свет. Как только двери разъехались, включились яркие лампы, вырываясь белыми лучами в темноту ночи. О таком в брифинге мне точно никто не рассказывал. — Пошевеливайся, и приведи мне Пауэрса, — прошипела я на Блейка, который тихо посмеивался надо мной. В темноте его улыбку было не видно, но я знала, что она там. Блейк повернулся к солдату, стоявшему сзади, и отдал приказ. Через пару минут Пауэрс встал передо мной. — Мэм? — вопросительно произнёс он. — Какого чёрта? — я кивнула в сторону освещённого здания, стараясь говорить как можно тише. — Мы заходили с чёрного хода, мэм, — объяснил он, — до вестибюля не дошли. — Затем он наклонился вперёд и указал на тёмное окно в глубине холла. — Там аптека. Свет автоматически включается только в вестибюле, больше нигде. — Я проследила за его рукой до окна, и Пауэрс продолжил: — Как только мы дошли до той части коридора, то увидели Фералов за окном. Развернулись обратно, но вон в том коридоре есть лестница. Я кивнула, осмысливая услышанное, а затем жестом показала Пауэрсу и остальным приготовиться к штурму. Я осмотрела внутреннее пространство, обдумывая слова Пауэрса. У группы Альфа не было времени пробираться через всё огромное здание к аптеке, а затем возвращаться к лестнице, ведущей на крышу. До рассвета оставалось меньше часа, и не факт, что Фералы ещё спят. Я также не могла оставить Браво снаружи или под ярким светом вестибюля, словно мишени, дожидаясь, пока мы разделаемся с заражёнными. На это уже не оставалось времени. Я устало прислонилась спиной к стене и вздохнула: — Обходите сзади тем же путём и поднимайтесь на крышу, — приказала я Пауэрсу. — Встретимся наверху. Убедись, что Хэтфилд остаётся с вами. В тусклом свете, который проникал в здание, я заметила, как Пауэрс на мгновение замешкался, сомневаясь в правильности приказа. Он знал так же, как и я, что если сейчас мы разделимся, то Браво окажутся слишком далеко, чтобы прикрывать нас, если что-то пойдёт не так. Но я не могла рисковать всей ротой. Наконец, Пауэрс кивнул и поспешил к своим. — Блейк, — обратилась я к Макмахану. — Если Фералы ещё спят, мы окружим их и вы будете ждать моего приказа. Если они проснулись... — Я замолчала, не желая вслух признавать возможность того, что твари уже очнулись. В этом случае нам придётся вступить с ними в бой на ножах. Блейк кивнул, не дожидаясь окончания фразы, и тихо передал приказ дальше по цепочке. Я дождалась, пока Браво скроются за углом, затем снова посмотрела в вестибюль. Двери, которые уже закрылись, вновь бесшумно раздвинулись, когда мы подошли ближе. Пустой двухэтажный зал был безжизненным, а наши шаги эхом разносились по высоким стенам. По какой-то причине тишина в ярком свете казалась жуткой. Я привыкла к шуму лагеря днём, и теперь эта мёртвая тишина пугала. Я не стала выключать фонарик, когда мы осторожно двинулись в тёмный коридор, ведущий к аптеке. Яркий свет вестибюля слепил глаза, мешая ночному видению, которое было жизненно необходимо в таких условиях. Придётся пробираться вслепую, пока зрение не адаптируется к темноте. Уперевшись ладонью в дверную ручку, я медленно, дюйм за дюймом, приоткрыла дверь, молясь, чтобы петли не заскрипели. Когда дверь была полностью открыта, я проскользнула внутрь, Блейк последовал за мной. Коридор раздваивался. Справа тянулась длинная часть, в конце которой я заметила проём без двери — там должна была быть аптека. Прямо перед нами был более короткий путь, в конце которого виднелась лестница рядом с лифтами, которые, по идее, тоже могли работать. Я повернула направо, осторожно ступая в тусклом свете и давая глазам время привыкнуть к темноте. Я на мгновение включила фонарик, освещая узкий коридор, проверяя, не притаились ли Фералы за поворотом. Я прижалась спиной к стене, отворачиваясь от вестибюля. Когда мы приблизились к аптеке, я почувствовала запах. Отвратительная вонь, исходящая от гниющих тел, сбивала с ног. Она была настолько концентрированной, что меня чуть не стошнило. Я остановилась у края стены, зная, что если выгляну, то смогу увидеть Фералов. Затаив дыхание, я прислушивалась, пытаясь уловить малейшее шевеление, чтобы понять, спят ли они или уже проснулись. Когда не услышала ничего, кроме хриплого дыхания, осторожно выглянула из-за угла, поднимая фонарь, чтобы осветить пространство перед аптекой. Тусклый синий свет выхватил из тьмы что-то блестящее. Пару открытых глаз. Я мгновенно отпрянула, сжимая нож так сильно, что побелели костяшки. Сердце бешено колотилось, и мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться. Я ожидала, что меня заметили, и готовилась услышать крик, прежде чем твари кинутся в атаку. Но ничего не произошло. Даже шороха шагов не раздалось. Я подождала минуту, чтобы убедиться, что опасности нет, а затем снова выглянула. Пара глаз исчезла. Я облегчённо вздохнула, разглядывая комнату. Все Фералы крепко спали. Я различила в дальнем углу разлагающийся скелет кошки — вероятный источник второй волны вони. Это был мой шанс. Я вошла в логово, крадучись среди зловонных тел, тихо дыша через рот, чтобы не задохнуться от вони. Я знала, что мои товарищи позади меня, хоть и не слышала ни звука. Фералы были разбросаны по всей комнате, грудой смердящих тел. Некоторые сбились в кучу, другие лежали в одиночестве, всего в нескольких футах друг от друга. Я осторожно кралась вдоль стены, напрягая мышцы, готовая в любой момент кинуться в атаку, если они внезапно проснутся. К счастью, Пауэрс всё правильно подсчитал, и нас было ровно столько, сколько этих тварей. Я продвинулась дальше, пока не встала у дальней стены передней части аптеки, прямо над одним из Фералов. Это была изуродованная женщина, и я не отводила от неё взгляда, следя за каждым вздохом. Вижу боковым зрением, как синие огоньки начинают поочерёдно загораться над каждым из спящих монстров, сигнализируя о готовности к атаке. Каждый из них сжимал в руке нож, готовый к атаке. Я снова посмотрела вниз, выбирая место, куда вонзить своё лезвие, и тут заметила ещё одну пару светящихся глаз, устремлённых прямо на меня. В то же мгновение, как наши взгляды встретились, сердце оборвалось. Существо словно не замечало меня, пока наши глаза не встретились, но как только это случилось, оно пришло в движение. Раздался протяжный, леденящий кровь крик, такой полный ярости и ненависти, что у меня в жилах застыла кровь. — Сейчас! — закричала я, перекрывая вой, прежде чем остальные Фералы успели среагировать. Тварь подо мной начала подниматься, и я метнулась вперёд, целясь ножом в её живот, стараясь держаться подальше от пасти. Мне удалось лишь полоснуть её по нижней части живота, но это было достаточно, чтобы ещё один яростный вопль разнёсся по комнате. Существо рванулось ко мне с вытянутыми руками. Я успела увернуться в последний момент, и когда оно ударилось о стену, я оказалась у него за спиной, прижимая к полу, пока оно яростно извивалось, пытаясь вырваться. Прежде чем Ферал смог вырваться, я вонзила нож ему в спину. Оно запрокинуло голову и завыло от боли, чем дало мне идеальную возможность обхватить его шею рукой. Я рывком оторвала его от стены, обнажая грудную клетку, куда я тут же вонзила лезвие, чтобы прекратить его мучения. Я отбросила безжизненное тело в сторону, тяжело дыша и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Позади меня стояла гробовая тишина, и, развернувшись, я пересчитала своих бойцов. Они были целы, хоть и стояли на коленях, пытаясь прийти в себя от пережитого ужаса. — Все в порядке? — спросила я, направив фонарь на каждого из своих товарищей. Несколько человек прошептали «да», остальные просто кивнули. — Макмахан, Гарсия, Хант и Ли, отдайте свои рюкзаки остальным и оставайтесь тут на страже. Остальные — набирайте как можно больше медикаментов. Я взяла рюкзак Блейка и направилась в аптеку вслед за остальными. Перелезла через прилавок и начала обыскивать полки, хватая обезболивающие и антибиотики — лекарства, которые Док использовал чаще всего. Видимо, мы были не первыми, кто грабил больницу, потому что полки уже наполовину опустели. Я старалась набрать как можно больше бинтов и средств для обработки ран. Когда все загрузили свои рюкзаки до отказа, мы вернулись в вестибюль и двинулись по коридору к лестнице. В здании было как минимум двенадцать этажей, и у меня возникло искушение проверить, работают ли лифты. Но вместо этого мы молча начали подниматься по ступенькам. Мы почти дошли до девятого этажа, когда я внезапно остановилась. В закрытом пространстве запах был настолько удушающим, что я не могла понять, откуда он исходил. Я осторожно сделала шаг вперёд, направив свет фонарика на поворот лестницы, как вдруг что-то с грохотом рухнуло на меня, распахнув пасть, готовую вырвать кусок плоти. Я использовала инерцию Ферала, чтобы развернуть его и оттолкнуть в сторону, врезав в бетонную стену. Он едва коснулся стены, как тут же отскочил и вновь набросился на меня, сбив с ног. Я оказалась на ступеньках, изо всех сил удерживая его челюсти подальше от себя. Существо яростно вырывалоcь, пытаясь сомкнуть зубы на моей шее. Я упиралась, чувствуя, как силы покидают меня, но в следующее мгновение раздался хруст. Блейк свернул ему шею. Я с силой отбросила обмякшее тело в сторону и встала на ноги. — Чёрт побери, — пробормотала я, больше от шока, чем от гнева, и благодарно похлопала Блейка по плечу. Я подняла фонарик и принялась искать нож, который выронила в схватке. Найдя его, я снова двинулась вверх по лестнице. Мы поднялись на крышу через несколько пролётов. Я окинула взглядом окрестности в поисках отряда Браво и направилась к ним. Они сгрудились в центре крыши, и, дойдя до них, я с облегчением рухнула на холодную поверхность, издав глубокий вздох. Блейк плюхнулся рядом, усмехнувшись. Он порылся в рюкзаке, который я сбросила с плеч, достал мой свитер и накинул его на мои глаза, чтобы свет не мешал, когда взойдёт солнце. — Спасибо, — поблагодарила я, улыбнувшись. Потом скрестила руки за головой и, наконец, позволила себе сделать долгожданный вздох облегчения. — Спокойной ночи.