Харон причаливает днём

Flecks by These Brittles Bones Static Air Дженевив _______________________________ — Что у тебя там? — спросил мистер Грили, направляя луч фонарика на меня, чтобы рассмотреть, что я держу. С момента вспышки эпидемии прошёл месяц. Всё это время мы медленно пробирались к окраинам Рочестера. План был простой: выйти к озеру Онтарио и двигаться вдоль берега к Форт-Драму — мистер Грили надеялся, что там ещё могут быть живы его старые армейские приятели… или хоть какие-то военные. Нас осталось восемь человек: мистер Грили и я, четверо мужчин разного возраста, одна женщина и ещё одна девушка, чуть старше меня. Сейчас мы рыскали по старому супермаркету, осматривая изрядно опустевшие полки. В первые дни после вспышки все, кто только мог, запаслись едой и оружием — и если ты тогда не успел, то сейчас тебе в основном не на что рассчитывать. Я подняла маленькую коробку батончиков, чтобы он видел. Единственная причина, почему её не забрали раньше, — она упала между двумя стеллажами, так что её нельзя было заметить, пока специально не посмотришь туда. Мистер Грили одобрительно улыбнулся, похлопал меня по плечу и прошёл дальше. — Поделишься? — спросил позади глубокий, игривый голос. Этот высокий блондин появился у нас недавно. Блейк. Мы нашли его всего несколько дней назад, но он оказался таким обаятельным и лёгким в общении, что мне было сложно не проникнуться симпатией. И всё равно показывать это было тяжело — рана от потери отца и брата была слишком свежей. — Всё раздаётся всем, — ответила я сухо, убирая коробку в рюкзак. Какие бы мрачные ответы я ему ни давала последние дни, он упорно продолжал выводить меня из скорлупы. — Ты какие больше любишь — шоколадные или ванильные? — спросил он, но не дав мне ответить, поднял руки, прижал указательные пальцы к губам, будто гадал. — Подожди, не говори. Ты похожа на девчонку, которая выбирает шоколад. Он ошибся, но выглядел таким довольным от одной попытки угадать, что я решила хоть что-то ему дать. Я позволила себе лёгкую улыбку. — Ваниль, — поправила я. При виде его преувеличенно драматичного разочарования я тихо рассмеялась. — Я никогда особо не любила шоколад. А ты? — Определённо шоколад, — сказал он. — Я почти возмущён. — Обычно все так реагируют, — пожала я плечом, позволяя себе ещё одну короткую усмешку, чтобы он понял, что я не обиделась. Мы свернули в следующий узкий проход. Девушка моего возраста подняла голову, разглядывая нас. Хоть было темно, я явно видела её заинтересованный взгляд. Я замечала, как она пытается подружиться с Блейком с тех пор, как он появился. Блейк тоже заметил. — Кто-то ревнует, — хмыкнул он вполголоса, так, чтобы она не услышала. — Ага, — тихо рассмеялась я, но чувство было немного неловкое — не хотелось, чтобы он неправильно понял. — Эй, — быстро добавил он, чуть смутившись. — Я не пытаюсь с тобой флиртовать. — Знаю, — ответила я сразу. Хотя вовсе не была уверена. Но услышать это было… облегчением. Память о семье была слишком жива, чтобы позволить себе хоть что-то чувствовать. Он замолчал на пару секунд, всматриваясь в меня в темноте. — Если хочешь, я могу оставить тебя в покое, — предложил он мягко. Сделал паузу. — Ребекка сказала мне… что случилось. До этого его болтовня даже немного помогала мне отвлечься, поэтому я покачала головой. — Всё нормально. На самом деле… это даже приятно. — Мистер Грили сам не знает, что мне говорить. А от этого только сложнее… не думать. Блейк кивнул. Посветил фонариком в пустой пакет из-под чипсов. — Ты хочешь забыть? — спросил он. — Нет, — выдохнула я. — Просто… не хочу скучать по ним с такой болью. Он снова кивнул. И мне стало любопытно. — У тебя была семья? — Только мама, — ответил он. — Но она опять умотала к своему придурку-бойфренду в Баффало… Он осёкся, словно не был уверен, что мне нормально такое слушать. — Ты волнуешься? — спросила я осторожно. — Хочешь её найти? Он грустно перекосил губы. — Я… как будто уже знаю, — тихо сказал он. — Чувствую. Я только беззвучно сказала «понятно» и отвела взгляд — не представляла, как его утешить. — Отца я никогда не видел, — продолжил он уже легче. — Говорят, он ушёл до моего рождения. Мои друзья были моей семьёй. Но сама знаешь… город был в таком хаосе, чтобы хоть кого-то отыскать. — Мне жаль, — искренне сказала я. — Мне тоже, — улыбнулся он. Блейк было открыл рот, собираясь что-то сказать ещё, но его оборвал жуткий, хищный вопль. И чей-то крик: — Ох, чёрт! Бегите! Кто-то из наших забрёл в морозильную камеру… и, видимо, открыл дверь, за которой держали стаю заражённых. Я уже собиралась сорваться с места, но Блейк резко схватил меня, рывком прижал к полу, щёлкнул своим фонариком, а затем и моим. Луч исчез ровно в тот момент, когда несколько человек из нашей группы пронеслись мимо прохода — за ними гнались трое Фералов. И тут же, буквально следом, в наш проход повернули остальные — включая мистера Грили. А за ними… шестеро Фералов. — Ладно, беги! — быстро выдохнул Блейк и толкнул меня к двери. Повторять было не нужно. Я сорвалась с места, слыша за спиной грохот десятков ног. Выскочила из супермаркета и резко свернула налево, лишь на секунду оглянувшись: Блейк, мистер Грили и трое Фералов всё ещё бежали за мной. Я влетела в ближайший переулок, молясь, чтобы в конце оказался пожарный лестничный спуск. Блейк юркнул следом, и я успела заметить, как трое наших пронеслись мимо входа в переулок. Я знала, что мистер Грили не пошёл за нами — он нарочно отвлёк Фералов. Но один из заражённых всё же заметил нас… и мгновенно рванул в нашу сторону. В конце переулка я увидела пожарную лестницу и почти облегчённо выдохнула. Подбежав, я прыгнула — но лестница была поднята, а я слишком низкая, чтобы достать. Сердце колотилось, паника вздымалась волнами. Я подпрыгнула снова, хотя понимала, что это бесполезно. Но в тот же миг Блейк схватил меня за талию, использовал мой разгон — и буквально подбросил вверх. Пальцы сомкнулись на самой нижней перекладине. Я вцепилась и полезла наверх, цепляясь из последних сил, поднимаясь на крышу двухэтажного здания. Только оказавшись наверху, я рискнула посмотреть вниз — но увидела лишь то, как Ферал навалился на Блейка, не дав ему допрыгнуть до лестницы. Я вдохнула, чтобы крикнуть ему… чтобы кинуться обратно вниз… Но чьи-то руки резко вцепились мне в плечи и дёрнули так сильно, что я проскользила по крыше, обдирая ладони. Когда я остановилась, я увидела мужчину, который меня схватил. И второго, стоящего рядом. Я попыталась резко подняться, думая лишь о том, чтобы выхватить стальную бейсбольную биту из лямок рюкзака… но третий парень, оказавшийся прямо за моей спиной, прижал меня обратно к земле. Я не знала, откуда они взялись, но по взглядам было ясно одно — они не друзья. Двое держали в руках оружие. Я была уверена, что третий тоже где-то имел ствол поблизости. — Да это просто девчонка, — усмехнулся самый молодой, лет двадцати с чем-то, если я правильно разглядела в тусклом свете луны. Снизу раздался металлический лязг — как будто Блейк всё-таки ухватился за лестницу. — Блейк! — выкрикнула я. — Если он поднимется — стреляйте, — прошипел тот, что удерживал меня. Я подавила всхлип, но дыхание сорвалось от нового страха. У Блейка ведь тоже не было оружия. — Не поднимайся! — закричала я. — Их трое! Они тебя— Удар ладонью пришёлся сбоку по голове — открытой ладонью, прямо по уху. Это было больнее, чем удар кулаком: резкая, звонкая боль пронзила голову, закружило так, что я почти закрыла глаза. Затем меня перевернули на спину и начали стягивать рюкзак с плеч. — Нет! — выкрикнула я, хватаясь за рюкзак мёртвой хваткой. — Отпусти, — потребовал мужчина и рванул так сильно, что меня приподняло над землёй. Но я вцепилась в лямки, как в жизнь. В рюкзаке было всё, что у меня осталось от дома. Всё, что осталось от них. Ко мне подошёл второй мужчина, и третий отпустил лямки, наблюдая. Тот, что подошёл, оттянул ногу — и со всей силы ударил меня по рёбрам. Я закричала и инстинктивно свернулась, обнимая рюкзак, как ребёнка. — Отдай им сумку, — тихо попросил молодой, торчащий чуть в стороне, будто ему было жаль меня. Я не ответила. Второй удар пришёлся в спину — ещё один крик сорвался сам собой. Я попыталась ползти к пожарной лестнице. Я могла бы справиться с Фералом лучше, чем с тремя взрослыми мужчинами. Они позволили мне проползти несколько футов, шагая рядом, словно наблюдая за забавной игрушкой. Затем тяжёлый ботинок снова врезался мне в спину. Я перевернулась на другую сторону, чтобы защитить её — и тогда новый удар пришёл по рёбрам. — Сумку, — потребовал третий голос. Но боль уже расползлась по всему телу. Я не могла ни встать, ни сопротивляться. Руки сами держали рюкзак, но сил разжать пальцы тоже не было. Второй мужчина раздражённо вздохнул, скрестив руки. — Преподайте ей урок. Я, дрожа, снова свернулась в ком вокруг рюкзака, но третий мужчина схватил меня за плечо, перевернул и заставил лежать на спине. Потом его кулак обрушился мне в щёку. И ещё раз. И ещё. Он успел ударить меня трижды, прежде чем я в тумане сообразила закрыть лицо руками — и этим сама раскрыла рюкзак. Как только я отпустила его, мужчина поднялся, забрал сумку и, будто для порядка, врезал мне ногой ещё раз в рёбра. Когда он отводил ногу, я краем уха услышала лёгкий металлический звук — будто кто-то снова коснулся лестницы. — Уходим, — сказал он, и двое из них — он и самый молодой — побежали к противоположному краю крыши и перемахнули через разрыв на соседнее здание. Глаза жгло от боли и слёз, голова кружилась так сильно, что мир расплывался. Но я всё равно увидела, что второй мужчина всё ещё стоит рядом. Просто стоит и смотрит на меня. Я подумала, что, может быть, мне кажется. Но нет. Он оттянул ногу дальше, чем предыдущие, и ударил меня последний раз — так сильно, что воздух вырвало из лёгких. Я могла только лежать. Не было сил даже поднять голову, чтобы увидеть, кто пришёл мне на помощь — я едва могла дышать. Только сейчас я почувствовала, как солёные слёзы катятся по щекам. Они обжигали раны на лице, а каждое всхлипывание отдавалось мучительной болью в животе. Через мгновение я услышала, как мистер Грили резко скомандовал: «Проверь её», — и рядом оказался Блейк. — Дженевив? — он осторожно потряс меня за плечи. — Боже мой… — пробормотал он, и я сразу поняла, что он в панике: он начал говорить без остановки. — Прости, что так долго. Ты сказала, что они меня пристрелят, и я… я побежал за мистером Грили. Одна его рука аккуратно проскользнула под мою шею, другая — под колени, и он поднял меня на руки, отнеся к краю крыши. Там он осторожно усадил меня, опершись спиной о бетонное ограждение, но сидеть было так больно, что, как только он отпустил меня, я снова завалилась на бок. — Мистер Грили! — в отчаянии закричал Блейк. И даже с закрытыми глазами я услышала быстрые шаги. Мистер Грили опустился рядом и взял мою руку. — Сожми мою руку, если слышишь меня, — попросил он, звуча так же встревоженно, как и Блейк. Но у меня не было сил, чтобы сжать его пальцы, поэтому я лишь выдавила стон. — Прости меня, — прошептал Блейк, но в моём затухающем сознании его голос будто удалялся. — Я больше никогда тебя не оставлю, обещаю. — Посвети на неё, — велел мистер Грили… и всё, что он сказал после этого, утонуло в сгущавшейся тьме. Когда он исчез вслед за остальными — вместе с моим рюкзаком — по лестнице, наконец, поднимался кто-то ещё. ______________________________________ — «А что это значит?» — спросила я у Экко, подняв палец вверх и медленно очертив рукой круг. Она оторвалась от завтрака, прищурилась, обдумывая. — Эм… это точка сбора. Я удовлетворённо кивнула, хотя и так знала, что она запомнила. С тех пор как мы получили спец-задание, я следила, чтобы Экко выучила все наши сигналы руками и фонарём. Тут и проявлялась прежняя «ботанка» — память у неё феноменальная. Она проглотила весь набор знаков за пару дней. Прошло уже больше недели, но я до сих пор время от времени спрашивала её наугад, чтобы закрепить. — Доброе утро, дамы, — послышался позади голос Блейка. Экко удивлённо приподняла бровь, и я, заинтересовавшись, обернулась. Рядом с ним шла Кейси. В одной руке у неё была тарелка, а второй он будто только что отпустил руку Кейси. — Есть местечко? — Угощайтесь, — кивнула я, жестом подозвав Экко поближе ко мне. Мне хотелось, чтобы Блейк с Кейси сели напротив — так я могла бы разглядеть, что между ними происходит… и при случае подколоть Блейка. — Привет, Дженевив, — улыбнулась Кейси, садясь напротив. Потом — вежливо и мягко — кивнула Экко: — Привет. Я метнула в Блейка самодовольный взгляд — он мгновенно помрачнел, понимая, что дразнилки ему обеспечены. Он уже собирался выдать мне предупреждение, но в этот момент Экко плюхнулась рядом. Я сама ей велела, но всё равно не удержалась от того, чтобы не покоситься на неё: она села так близко, что тепло её тела сразу подчеркнуло, насколько прохладным было утреннее дуновение. Места хватало на целых три пустых фута. Поняв мой взгляд, Экко виновато улыбнулась и отодвинулась. — Чем занимаетесь, детвора? — спросила я с лёгким поддразниванием, переводя взгляд на Блейка и Кейси. Холод тут же пробрал бок, и я вздрогнула. — Ничем, — ответил Блейк слишком уж непринуждённым тоном. Я не удержалась от хищного смешка. Ну уж нет, если он так яростно отрицал необходимость девушки… грех не поиздеваться. — Планы на день есть? — обратилась я к Кейси — с неё шанс получить нормальный ответ был выше. Да и выглядела она слишком мило: так прижималась к Блейку, что едва ли ни сидела у него на коленях. И он заслуживал этого кусочка счастья — пусть я и собиралась его подколоть. — Я подменяю Эйприл, пока она в том месте в лесу, — с оживлённой улыбкой сообщила Кейси. — Так что Блейк решил помочь мне в медкабинете. — Правда? — протянула я игриво, метнув в Блейка озорной взгляд. Он спрятался за кружкой с водой и, заглянув внутрь, почти с надеждой пробормотал: — У меня вода кончилась. Он оглянулся — и Кейси тут же вскочила, сияя: — Сейчас принесу. Как только она отошла, он наклонился через стол, понижая голос: — Не устраивай цирк. Это ничего не значит. — Вы держались за руки? — спросила я шепотом, нарочито весело. — Дженевив… — простонал он, умоляюще. — Не придумывай лишнего. Я хихикнула — он покраснел. Краснел! Это означало только одно: девчонка ему понравилась. Серьёзно понравилась. — Ну так что это между вами? — подмигнула я. — Ничего, — пробормотал он, тихо смеясь от стыда. — Для «ничего» это было очень уж уютно, — заметила Экко, и я благодарно ей кивнула. — Ты нравишься ей, — продолжила я, едва сдерживая смешок. — Признай. — Хватит, — бросил он сердитый взгляд, но улыбку скрыть не смог. — Признай, — повторила я и дотянулась через стол, чтобы игриво потянуть его за щёки. — Давай уже, любовничек, — подбодрила Экко, захихикав. — Ладно, — сдался он. Оглядевшись и заметив, что Кейси возвращается, он быстро прошептал: — Она мне… немного нравится. Мы с Экко синхронно вскинули руки в победном жесте, и я даже дала ей «пять» на радостях от того, что у Блейка наметился роман. — Злодейки, — пробормотал он, но когда Кейси поставила перед ним стакан, он тепло улыбнулся: — Спасибо. — Так чем вы сегодня занимаетесь? — спросила Кейси и сделала кусочек своего завтрака. — Я вот хотела спросить у неё, — кивнула я на Экко. — У нас ночной патруль, так что, возможно, возьмём выходной. Иногда Экко жаловалась, что я вообще не отдыхаю. Я и правда не замечала этого, пока она не появилась. Боялась, что кто-нибудь решит: раз я солдат, то мне легко — и начнёт косо смотреть, если я позволю себе лениться. Хотя в лагере всегда полно работы. Экко, конечно, не жила припеваючи у рейдеров, но труда у них было заметно меньше. Поэтому я и решила: если у нас ночь — пусть она сама выбирает, отдыхаем ли мы. Чтобы меньше слушать её ворчание. Улыбка тут же распустилась на её лице, и она повернулась ко мне, сияя. — Можно на реку? Мне пришлось постараться, чтобы не показать, как сильно мне понравилась эта идея. Вдруг она поймёт неправильно. Поэтому я только лениво пожала плечами: — Можно. Если честно, это была одна из лучших её идей. Скоро зима, вода уже становилась ледяной. Ещё пару раз искупаться, пока не придётся греть воду у палатки каждый раз, когда хочешь просто помыться. — А сейчас можно? — с энтузиазмом спросила она, уже вскакивая на ноги. Я заглянула в кружку. Там была лишь капля, но я всё равно сделала последний символический глоток. — Мне нужно сперва поговорить с Кэпом, — сказала я. Потом глянула на Блейка и снова указала на Экко: — Приглядите за ней пару минут? Он безразлично пожал плечами, и я благодарно улыбнулась, направляясь к командной палатке. --- — Дженевив, — услышала я резкий голос Кэпа, когда уже поднимала полог. Я отступила, и увидела, как он торопится ко мне. А Кэп никогда не спешил. И выражение у него было странное. — Что случилось? — спросила я, следуя за ним внутрь. — Был с Эйприл в медкабинете, — ответил он, подходя к столу и вытаскивая револьвер из кобуры. — Ночью произошёл инцидент. Когда он открыл ящик и достал коробку патронов, у меня внутри всё сжалось. — Что случилось? С ней всё в порядке? Он поднял на меня взгляд — явно не понимая, почему я так испугалась. Потом смущённо усмехнулся, почесав бороду. — Прости, я неверно донёс. Эти вещи не связаны. — Он поднял револьвер, как будто объясняя, зачем ему были патроны. — Мы добили Ферала. Прививка от столбняка не сработала. Я почти выдохнула с облегчением и опустилась на стул напротив. — А что произошло ночью? Кэп вернул оружие в кобуру и сел. — Ночные патрули нашли трёх Фералов в лесу. У меня глаза полезли на лоб, но он опередил мои вопросы: — Никто не пострадал, к счастью. Но предупреди своих ребят. Пусть не расслабляются и не дремлют на сменах. Возможно, добавлю в патрули ещё людей на пару недель. — Поняла, — кивнула я, хотя в животе неприятно потяжелело. Такого никогда не было. Наш лагерь — безопасен. Отрезан от заражённых. — Думаешь, это повторится? Он задумчиво смотрел на меня секунду, потом пожал плечами: — Надеюсь, что нет. Мы замолчали. Мне хотелось прямо сейчас выйти в патруль. Даже если это первый подобный случай — я должна защищать лагерь. Но у меня ночная смена, и работать двадцать четыре часа я всё равно не могу, как бы ни хотелось. — Как Экко? — спросил Кэп. — Нормально, — пробормотала я, неуверенно. Говорить с ним об Экко я точно не хотела. Я до сих пор злилась, что он втянул меня в это. — Ты всё ещё злишься, — заметил он. Я уже хотела отмахнуться и уйти, чтобы не продолжать, но какая-то часть меня требовала пожаловаться. Чтобы он понял, насколько тяжело мне это даётся. — Просто… — я замялась, подбирая слова. — Здесь полно других солдат, которые… — Знаешь, почему я поставил именно тебя? — перебил он, уже понимая, к чему я клоню. Я покачала головой. — Потому что у всех здесь есть причина ненавидеть рейдеров. Но у тебя — есть причина ненавидеть именно её. Он снова изучал меня взглядом, будто пытался подобрать слова. На секунду мне даже показалось, что я убедила его в ненадёжности Экко… пока он не произнёс: — Я заметил, ты вернула ей нож. Я уже раскрыла рот, чтобы ответить, но так и не нашла ничего внятного. — Я никогда не сомневался в твоих решениях. Мне стоит начать сейчас? — Нет, — проворчала я возмущённо. Мне не нравилось, как он переворачивает всё так, будто даже против своей воли я начинаю ей доверять. — Начни давать ей немного свободы, — сказал он, опережая любые мои возражения. — Ненадолго. Час-два в неделю. Только днём. Посмотрим, что она с этим сделает. Я уставилась в столешницу, недовольная тем, куда повернул разговор. — Мы закончили? — спросила я ровно. — Прости, что всё так, — сказал он искренне. — Мне жаль то, что ты потеряла. Но я держу слово, Джен. И теперь, когда мир превратился в черт-знает-что, это ещё важнее. Я хотела сказать ему, что не стоило заключать ту сделку с Экко, но… если бы это ещё раз спасло чью-то жизнь — даже несмотря на мою ненависть — я бы опять позволила ему это сделать. Это не значило, что мне должно быть приятно. Когда я просто сидела, молча глядя на него, потому что сказать было нечего, он вздохнул и кивнул: — Всё. Я недовольно поджала губы в знак прощания и вышла наружу, направляясь обратно к столовой. Пока я отходила от разговора, раздражение медленно уходило. Наматывалась на язык мысль: когда я начала ей настолько доверять, что вернула нож? Я знала, почему отдала его в тот момент, но ведь я бы никогда не сделала этого, подумай я хоть на секунду, что она причинит вред. Она постоянно лезла со мной в конфликты — чаще потому что я сама их провоцировала — но, несмотря на вспыльчивость, смертельной угрозы от неё я не чувствовала. Если бы она хотела меня убить, у неё было бы миллион возможностей. И к другим она никогда не была агрессивной. Нормально ли это — доверять человеку, которого ненавидишь? Ответа у меня не было, а мозг и так был выжат. К тому же пару часов свободы для Экко — это и мои законные пару часов отдыха. Когда я приблизилась к столовой, троица вовсю хохотала над чем-то. Но меня заметили — смех стих, а Блейк посмотрел на меня так, будто боялся, что я расстроюсь, что он смеётся с Экко. Я кивнула ему лёгкой улыбкой: всё нормально. Может, я всё ещё была в хорошем настроении из-за Кейси. Или из-за перспективы собственного свободного часа. — Спасибо, — сказала я Блейку и Кейси, после чего взглянула на Экко. — Готова? Она тут же вскочила, чтобы пойти со мной в палатку за нашими вещами для купания. Когда мы возвращались, держа всё в руках, мимо проходил Келлан, и его лицо мгновенно озарилось. — Ох, Дженевив, — вздохнул он с театральной влюблённостью, губы изогнулись в его фирменной флиртующей улыбке. — Даже сорок тысяч мужчин со всей их любовью не сравнятся с моей. Я закатила глаза, но удержать смешок не смогла — его жалкие попытки были забавными. Пусть я и никогда бы не переспала с ним — внимание приятно. Пока Экко не фыркнула, закатив глаза куда менее дружелюбно. — Ты же не серьёзно, — сказала она, подняв на него бровь, а потом посмотрев на меня. Я бросила на неё вопросительный взгляд. Она снова закатила глаза: — Это Шекспир, бестолочь. Господи, что, кроме этой тупицы, никто вообще не читает? Я только покачала головой — фраза мне точно была незнакома. — Гамлет? — повторила она уже мне, вполголоса процитировав: — «Сорок тысяч братьев не смогли бы всей любовью своей уравнять мою». — Потом повернулась к Келлану. — Серьёзно? Если уж клеишь девушку, то не используй такое избитое клише. — А что ты знаешь о том, как клеить девушек? — огрызнулся он. Экко хмыкнула, смеясь так искренне, что у неё на щеке обозначилась ямочка. — Судя по всему, больше, чем ты. — Потом она повернулась ко мне и уставилась прямо в глаза: — Если бы я отдала тебе сердце… сохранила бы ты его? Я уже раскрыла рот, чтобы сообщить ей, что это самая тупая подкат в истории, но она приложила палец к моим губам и театрально положила другую руку к груди. — Хотя не важно. Забирай или ломай. Оно больше не моё. Она явно пародировала Келлана, и мне приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не рассмеяться. — И победитель… — начала я, не скрывая улыбки. — Шекспир. — Да ладно тебе, — хихикнула Экко и двинулась вперёд, к реке. А вот что ответить Келлану — я не знала. Мне стало его даже немного жалко. Я улыбнулась ему чуть смущённо, похлопала по груди: — В следующий раз повезёт больше. И поспешила догнать Экко. — Не обязательно было его так позорить, — сказала я, когда мы подошли к берегу. — Пфф, — фыркнула она, скидывая расшнурованные ботинки и стаскивая через голову футболку. — С такой репликой — ещё как нужно. Я развязала собственные шнурки и начала раздеваться, аккуратно сложив одежду на обувь. — Твоя была ещё хуже его. — Я же не всерьёз, — отозвалась она, заходя в воду и резко втянув воздух, когда холод коснулся её талии. — Я бы никогда не стала клеить девушку с помощью подката. — И чем бы ты тогда клеила? — поддела я, явно намекая, насколько по-лесбийски это прозвучало. Она лишь состроила мне гримасу. — И потом, он тоже не всерьёз. Экко помолчала пару секунд. — О боже, — простонала она и нырнула. Когда всплыла, откинула мокрые волосы и посмотрела на меня с укором. — Скажи мне, что ты с ним не спала. Я сузила глаза — вообще-то не её дело. Но почему-то мне не хотелось, чтобы она считала меня такой лёгкой добычей. — Он бы не бегал за мной так отчаянно, если бы я спала с ним. — Фух, — выдохнула она, наигранно вытирая «пот» со лба. —Почему он тебе так не нравится? — спросила я, наполовину из обиды, наполовину из любопытства. Настроение уже начинало портиться. —Кроме того, что он отвратительный? — ответила Экко, машинально намыливая в руках кусок мыла. Она начинала меня раздражать. Он хороший парень, — огрызнулась я. И слишком уж симпатичный, чтобы быть «отвратительным». Она нахмурила брови, искренне не понимая: —По чьим стандартам? —По общечеловеческим, — отрезала я. Экко втирала пену в волосы, говорила так спокойно, будто вообще не понимала, почему я злюсь: —Не по моим. —Как убийца, ты предвзята, — сказала я и скрестила руки на груди. Она ненавидела, когда я называла её так. И реакция была мгновенной: Экко опустила руки, сверкнула на меня яростным взглядом, зубы сжались. Но всё же взяла себя в руки — видимо понимала, что я специально её задела. —Ладно, — бросила она сухо. — Тогда просто иди и переспи с ним уже. —Ты невыносимая! — выкрикнула я и плеснула в неё водой, потому что ударить было слишком далеко. Она даже не ответила. Просто посмотрела, потом спокойно ушла под воду, будто вся наша ссора просто непогода, а не очередная попытка убить друг друга словами. У Экко всегда было два состояния в драках: ледяная выдержка, как сейчас, или полный ядерный взрыв. Вот это спокойствие появилось недавно после того, как она поняла, насколько сильно оно меня бесит. И да, я хотела её разозлить. Вывести. Заставить сорваться, чтобы у меня был повод врезать ей ,особенно сейчас, когда всё внутри кипело. Каждый раз, когда я смотрела на неё, грудь будто резало , напоминание о том, что она у меня забрала. Мне хотелось причинить ей боль. Хоть какую-то. Но в такие моменты она была непрошибаемой. И это сводило меня с ума. Я даже отойти не могла — она бы увидела, как сильно меня цепляет. Когда Экко снова всплыла, я стояла спиной, глубоко дышала и яростно тёрла кожу, будто могла смыть злость. Но, чёрт возьми, я раньше такой не была. До неё я не взрывалась так, не превращалась в ходячую мину. Она вытаскивала из меня худшее. И я это ненавидела. Когда мы вернулись в лагерь, я спокойно поспала. Экко молчала, сидела в палатке. Даже за ужином — тишина. А это удивительно: за столом она обычно болтала без остановки. Я почти забыла о ссоре, когда мы сидели в вышке, наблюдая за окрестностями в темноте. —Есть у тебя цитата на случай, если Фералы снова появятся? — спросила Экко. Её силуэт нависал над перилами, ночные бинокли блестели в руках. —Нет, — ответила я тихо. Она была такой тихой весь вечер, что я почти задремала, уткнувшись головой в деревянную перекладину. — А у тебя? —Думаю, да, — сказала она. И процитировала: Я чувствую, что с каждым убитым человеком становлюсь всё дальше от дома. Я нахмурилась. Что-то знакомое. И то, как она это сказала… будто это что-то для неё значило. —Почему-то знакомо, — пробормотала я. Это из Спасти рядового Райана, — ответила она. — Мы смотрели на истории. Помнишь? У мистера Гранта. —Аа… да. Теперь вспомнила. Но ощущалось, будто это было в другой жизни. Или в какой-то книге о моём детстве, которую мне читали так давно, что я уже не уверена, помню ли её или просто придумала. Экко тихо хихикнула. Я подняла взгляд. —Что? — спросила. —Мистер Грант, — сказала она, всё ещё прыская смехом. — Как он пытался затащить нас на реконструкции гражданской войны ради дополнительной оценки. Я не удержалась и пародировала его низким басом: Если придёте, я буду тем парнем на коне, в голубом мундире, въезжающим спасти положение. Экко захохотала: О боже, ты звучишь точь-в-точь как он. Смеяться было так хорошо, что я не хотела останавливаться. Ученики, заткните свои пироги, — продолжала я тем же глубоким, монотонным голосом. — История — драгоценный камень цивилизации, гордитесь своей нацией. Не помню, чтобы мистер Грант говорил именно так, но звучало как что-то в его стиле. В темноте я видела, как Экко согнулась пополам — так сильно она хохотала. И это не имело смысла, но… даже несмотря на то, что я всё ещё её ненавидела, когда я не видела её лицо, знание о том, кто она теперь, уже не ранило так остро. Не было жжения в груди, не было той предательской боли — только привычное недовольство, которое вспыхивало, когда она говорила что-то, что слишком напоминало, кем она стала. Наверное, в этом тоже была проблема — кем она стала, а не кем была. Мне нравилась прежняя Экко. Иногда я ловила в ней крошечный отблеск той девочки — и этого мгновения хватало, чтобы снова сбить мою ненависть с курса. Кем ты хотела быть? — спросила Экко, постепенно переводя дыхание. — До заражения. Кем работать. Ну… если бы я не попала в профессиональную футбольную команду… — начала я. Она ответила одобрительным «мхм», мол, продолжай. Я думала про ФБР, ЦРУ… что-то подобное. Логично, — протянула она. — Ты же любишь быть солдатом. Я люблю помогать людям, — пожала я плечом. — Можешь называть меня помешанной на экшене, но обычные пути вроде врача или психолога казались такими… скучными. Она хихикнула. А ты кем? — спросила я. Она помолчала пару секунд — и неуверенно сказала: Не знаю. Меня ничто особо не тянуло. Может, библиотекарь или учитель… если бы я ничего не выбрала. Трудно было представить Экко — рейдерку — библиотекарем. И вот так, просто напоминанием о том, что она рейдер, всё веселье испарилось. Библиотекарь, которая умеет взламывать замки и дерётся так, что могла бы выпороть Блейка, — заметила я хмуро. По её тону почти сразу стало понятно, что она уловила перемену в моём настроении. Она всегда чувствовала, что со мной происходит, даже когда не видела меня. То, что я знаю, — сказала она тихо и осторожно. — То, что я умею… Это было нужно, чтобы выжить в городе. Пауза. С рейдерами, — добавила она неохотно. Ну-ну, — саркастично протянула я. — Всё, что помогает тебе спать по ночам. Экко тихо вздохнула: Не помогает. Я промолчала. Отчасти потому, что мне плевать, как она себя чувствует. Отчасти — потому что разговаривать с ней больше не хотелось. Но спустя минуту молчания снова зашевелилось предательство внутри. Может, она и не знала, что мой младший брат был в школе… но я всё равно ожидала от неё гораздо большего, чем то, что она свяжется с рейдерами. Она была последней, от кого я ждала этого. И я никогда ещё не чувствовала такого разочарования. Знаешь, я думала о тебе, — сказала я тихо, но горько. — После заражения. Онa ничего не ответила, но её молчание — это всегда значило «я слушаю». Наверное, потому что я всегда за тобой приглядывала — ты была первой, о ком я подумала, когда начала представлять, где все мои друзья. — Она всё ещё молчала, позволяя мне выговориться, даже несмотря на мой колючий тон. — Представляешь, я даже волновалась. А потом — начальная школа… И я просто хотела, чтобы ты сдохла. Теперь я говорила скорее себе, чем ей. Вечно добыча… — пробормотала я. — Теперь ты просто хищник. Она снова вздохнула — глубоко, нервно. Я чувствовала в воздухе, что она хочет спорить. Но не стала. И минут через две спросила: Можно кое-что спросить? Ты всё равно спросишь, — буркнула я. До заражения. В школе. — Экко повернулась ко мне в темноте. — Почему ты была такой доброй ко мне? Я не ответила сразу. Вопрос напомнил мне, кем она была раньше. Щёлк — переключатель. И вот настроение другое. И вот она снова не рейдер — а та девочка. Помнишь, в четвёртом классе у меня украли браслет из пенала? И ты мне сказала, кто взял? — Она кивнула в темноте. — Он принадлежал моей маме. Это была одна из её любимых вещей. Папа отдал мне его после её смерти. И всё? — удивилась она искренне. — Это всё, что я сделала? Для меня это значило всё, — прошептала я. Не знаю почему — но мне вдруг захотелось, чтобы она знала, что она на меня повлияла. Она замерла, будто не понимала, как на такое реагировать. Я ведь ни разу с момента её появления не сказала ей ничего даже отдалённо тёплого. —Сочувствую твоей маме, — сказала она. — Что с ней случилось? Щёлк — снова переключатель. Во-первых, это её проклятое слово «сочувствую». Ненавижу, как оно звучит у неё. Во-вторых — воспоминание о матери. Боль. Гнев. —Не твоё дело, — отрезала я. —Окей, блин, — прошептала она, искренне удивившись моей резкости. — Можно и не огрызаться так. —О, прекрасно. Убийца жалуется на мою враждебность. А почему бы тебе не рассказать про свою семью? — сказала я нарочно, зная, что это один из тех триггеров, которые взрывают её. —Забудь, — её голос стал напряжённым — я попала в цель. —Да ладно, — не унималась я. — Я знаю, что она у тебя была. Родители… Если вспомнить… две сестры? Они были на нашей церемонии выпуска из средней школы. —Вот Ты расскажешь — тогда и я, — сверкнула она яростно. Я игнорировала. Хотела дожать. Хотела довести. —Что ты сделала, а? Пожертвовала ими ради рейдеров? Поэтому ты каждый раз звучишь виновато, когда я поднимаю тему? —Хватит! — вскрикнула она. Ладонь ударила по полу деревянной вышки так сильно, что звук разнёсся по ночи. В тишине услышалось её всхлипывание — и ярость, смешанная со свежей болью. —Ты ни черта не знаешь о моей вине. Я хотела давить дальше — потому что теперь меня ничего не защищало от собственной боли, и я наконец вызвала реакцию. Но сидя в темноте, не видя её лица, не зная, что там — злость или отчаяние — я не могла предсказать, что будет дальше. И мне стало… немного страшно. Не того рода страх что она причинит мне вред. У меня винтовка, у неё нож — смешно. Я боялась другого: что узнаю правду. А правда, какой бы она ни была, могла изменить мои чувства к ней. —Если я когда-нибудь попробую объясниться… — прошептала Экко спустя минуту. — Ты сможешь слушать без осуждения? —Нет. Совершенно. —Если скажешь ещё хоть слово, я выкину тебя из этой вышки, — сказала я холодно. Она не сказала больше ни одного слова до конца ночи.