Харон причаливает днём

Thistle and Weeds by Mumford & Sons

Let The Dead Bury The Dead

Экко *************** — Ой! Я клевала носом на диване, пока победный возглас не заставил меня резко сесть. Ритмичное шипение и глухие удары — парни за спинкой дивана метали ножи в стену — убаюкивали меня, даря редкое для последних месяцев чувство покоя. Понадобился почти год с момента вспышки, чтобы я начала ощущать хоть что-то вроде спокойствия, и, как ни странно, теперь именно звук оружия действовал на меня умиротворяюще. — Покажи, Виктор, — бросил парень, выкрикнувший вызов. — Попробуй переплюнуть это. Я скосила взгляд на Виктора, выдёргивавшего метательные ножи из огромной раскрашенной мишени на стене. Последний год наша группа, теперь нас было тринадцать, вела в основном кочевой образ жизни. Неделю назад мы забрели в богатые районы Рочестера и набрели на пустой дом — практически особняк. Участки здесь были огромными, а соседние дома стояли так далеко, что можно было разговаривать не шёпотом. Возможно, ещё и поэтому мне удавалось хоть немного расслабиться. Это было самое безопасное место за долгое время. Да и мягкая шелковистая обивка дивана приятно ощущалась под ладонями, а подушки обволакивали меня так, будто я снова была ребёнком. Оправившись от внезапного крика, я снова откинулась назад и сцепила руки за головой. Почти удалось вновь задремать, как парни снова начали шуметь и разбудили меня окончательно. На этот раз я села полностью, уже даже не надеясь на сон. Окинув взглядом стену с мишенью, я поняла, что Виктор почти выиграл у соперника, но всё же проиграл — игра окончена. Подумав, что, может, в другой комнате будет потише, я поднялась, но стоило мне встать, как они сразу заметили это. — Экко! — Виктор расплылся в улыбке. — Дай пять за то, что я почти надрал Реми задницу! Я подошла, сдерживая раздражённый вздох. — Пять дают только за реальную победу над Реми, — ответила я, подняв ладонь к самому Реми, чтобы он хлопнул по ней. За этот год я твёрдо убедилась, что Виктор мне категорически не нравится. Но мне приходилось делать вид, будто мои поддразнивания — всего лишь невинная шутка. Хотя на самом деле я просто не хотела касаться Виктора ни при каких обстоятельствах — вот почему я выбрала пятюню с Реми. — Ты разбиваешь мне сердце, малышка, — засмеялся Виктор. Он был так близко, что я уловила стойкий запах алкоголя от всех четырёх мужчин, окруживших меня. Чтобы окончательно подтвердить это, другой парень — Мэтт — потянулся к стоявшему рядом столику и схватил бутылку дорогого виски, оставшегося от прежних хозяев дома. Он разлил по пять бокалов, включая мой. — Выпьем — а потом увидим, кто кого в следующем раунде. Я не собиралась ни пить, ни играть, но залпом осушила стакан, надеясь, что, когда мне наконец удастся уйти, алкоголь поможет заснуть. Стоило мне поставить пустой бокал обратно, как Деккер оказался у меня за спиной. — Эй, Экко, — хмыкнул он, закидывая руку мне на грудь и сжимая плечо с противоположной стороны, одновременно прижимая лезвие ножа к горлу. — Грабишь кого-то, и тут вдруг на тебя нападают. Что будешь делать? Он дурачился, и остальные парни радостно ржали, но меня это напугало. Я ненавидела это. Не то чтобы я думала, что Деккер и правда меня порежет, но паника всё равно подступила. Попытки оторвать его руку оказались бесполезными — он был слишком силён. К тому же я боялась дёргаться, чтобы он случайно не поранил меня. Собрав волю в кулак, я чуть сдвинула ноги вбок, а потом со всей силы ударила пяткой назад. Моя пятка угодила Деккеру прямо в пах, и пока остальные надрывались от смеха, он согнулся — я выскользнула из захвата. — Ублюдки, — бросила я, злобно толкнув его в плечи и стремительно вышла из комнаты. Всё ещё кипя от ярости, я долго бродила по дому, пока не оказалась в дальней спальне — той самой, в которую всегда сбегала. Она была на втором этаже и имела балкон, выходящий на просторный задний двор. Добравшись до места, я распахнула двери и рухнула на мягкую скамью, раскинувшись и глубоко вдохнув прохладный ночной воздух, чтобы прийти в себя. — Идиоты, — пробормотала я, закинув руку на глаза, хоть никакого яркого света и не было. Так я пролежала с полчаса, постепенно снова успокаиваясь, пока изнутри комнаты не послышался тихий голос: — Экко? — Здесь, на балконе, — откликнулась я и села, чтобы поприветствовать вошедшего. — Я думала, что ты тут, — сказала Валери. При тусклом свете луны я уловила, как в её улыбке блеснули зубы, когда она вышла на балкон. Она села рядом, прислонившись спиной к стене. С той самой ночи, как она заступилась за меня, я сразу поняла — она мне нравится. Она была самой доброй из всех, и, несмотря на разницу в пять лет, я знала: что я ей здесь тоже нравилась больше других. — Только вернулась с вылазки? — спросила я, разворачиваясь на скамейке, чтобы взглянуть на неё. С тех пор, как мы познакомились, её волосы заметно отросли, и теперь синяя прядь осталась только на самых кончиках. — Ага. — Она растерянно наклонилась вперёд и стянула рюкзак с плеч, устроив его на коленях. — Я кое-что принесла тебе. Я с любопытством наблюдала, как она рылась в сумке, и через несколько секунд она вытащила что-то тёмное и блестящее. — Держи, — сказала она и стремительно уронила пистолет мне на колени, словно тот мог её обжечь. — Вау, — сказала я искренне, с благодарностью поворачивая оружие в руках. Я ни малейшего понятия не имела, как с ним обращаться, но он точно был лучше моего старого перочинного ножа. — Ты уверена, что он тебе не нужен? Она тут же покачала головой: — Я никогда особо не любила пушки. Я знала, что это не просто слова — за всё время, что мы были знакомы, её единственным оружием был тяжёлый гаечный ключ. И то она пользовалась им не ради драки, а чтобы напугать кого-то, когда грабила. — Придётся как-то разобраться, как он работает, — пробормотала я, проводя пальцем по шершавой металлической рукояти. — Если кто-то спросит, — начала Вал, и голос её вдруг стал каким-то застенчивым, — не говори, что это я тебе отдала. А то ещё решат, что я в тебя влюбилась. Тогда и тебя начнут доставать. — Не скажу, честно, — поспешно заверила я. Большинству ребят она не нравилась только потому, что была лесбиянкой. А когда с потенциальными партнёрами и так туго, им хотелось, чтобы каждая девчонка была «свободной добычей». Вот они и издевались. А каждый раз, когда Валери замечала, что я хочу вступиться за неё, она качала головой, молча давая понять: не надо. — Хотя, знаешь… — пробормотала я, — даже если бы ты и правда была в меня влюблена — это ведь не конец света. — То есть, — усмехнулась она, — если бы я в тебя влюбилась? Или если бы из-за этого они начали до тебя докапываться? — Я не знаю, — медленно ответила я, немного растерянно. Почему-то её вопрос вызвал во мне лёгкое волнение — будто в животе затрепетали бабочки. — Наверное, и то и другое? — Ты милая, — рассмеялась Валери, а затем вдруг поцеловала меня в щёку. Я была только рада, что уже стемнело — иначе она бы сразу заметила, как я покраснела. Потом она поднялась и перекинула рюкзак через плечо. — Я уже привыкла к травле, а ты слишком хорошенькая, чтобы через это проходить. Так что оставь это мне. Мне не слишком нравилось, что она всё сносила молча, но я всё же послушно кивнула. Когда она улыбнулась на прощание и ушла, я откинулась на спинку скамейки и положила пистолет себе на живот. Подняв руку, я коснулась пальцами того места на щеке, куда она меня поцеловала. Я не знала, был ли это просто дружеский жест… и считает ли она меня достаточно взрослой, чтобы он мог значить что-то большее. Но даже если бы она влюбилась в меня — это было бы совсем не страшно. *********** Я услышала, как Дженевив зашевелилась на своей койке, и, зная, что она, скорее всего, скоро проснётся, я застегнула одну сторону наручников у себя на запястье, а вторую — к металлической раме моей новенькой койки. Одним из условий, при котором она вернула мне мой перочинный нож, было то, что я перестану снимать наручники на ночь. Я старалась выдерживать как можно дольше, но продержалась всего неделю — потом просто не смогла больше это выносить. Так что я начала снимать их каждую ночь, а утром просыпалась раньше Дженевив и снова надевала, чтобы она ничего не заподозрила. Мне удалось снова задремать, но потом Дженевив снова зашевелилась, и я окончательно проснулась. Когда я открыла глаза, она уже поднималась. — Доброе утро, — бодро поздоровалась я. В ответ она лишь бросила на меня равнодушный взгляд, натягивая ботинки. Она была не слишком в восторге от того, что Второй взвод притащил мне койку, и, кажется, до сих пор немного злилась из-за этого. Думаю, для неё это был ещё один знак, что я здесь надолго. Я села, и, поскольку правая рука была всё ещё прикована к койке, левой рукой стала натягивать ботинки. Они были далеко не такими удобными, как мои старые кеды — ещё не разношены — но матовая чёрная кожа выглядела гораздо надёжнее изношенного полотна старой обуви, так что со временем они мне наверняка понравятся. — Ты бы не могла… — намекнула я, выразительно глянув на закованную в наручник руку, потому что мне были нужны обе, чтобы завязать шнурки. Сегодня утром Дженевив была особенно раздражительной. Может, плохо спала. Она уставилась на меня, как будто вообще не понимала, о чём я её прошу. Потом лениво похлопала по карманам джинсов, по карману серого худи, а затем оглядела свою койку. — Не могу найти ключ. — Что? — спросила я с недоверием, наблюдая, как она приподнимает одно из одеял. Но прежде чем она подняла голову, я заметила на её губах едва уловимую усмешку. — Врушка, — хихикнула я, хотя прекрасно знала, что она не издевается надо мной в шутку. Ей просто хотелось, чтобы я выдала, где прячу шпильки. Жаль, что врать она не умела. Закатив глаза, она всё же сунула руку в карман и достала ключ. Бросила его мне на колени и вернулась к своим ботинкам. Я расстегнула наручник, а после того как вернула ключ Дженевив, занялась своими шнурками. Поднимая голову, я высунулась из палатки и глубоко вдохнула прохладный утренний воздух, решая, оставить ли на себе чёрный свитер. Не знаю, какой сейчас месяц, но, судя по всему, уже осень. Земля в лесу была усыпана пёстрыми листьями, ночи становились холоднее, а последние дни дул прохладный ветер. Судя по утренней температуре, было бы разумно не снимать свитер. — Ты собираешься просто стоять там? — устало спросила Дженевив, и я втянула голову обратно, увидев, что она уже собралась выходить. Я отступила, чтобы она могла пройти, и, заметив в её руках столовые приборы, схватила свои и пошла следом. Всю дорогу до столовой я молчала, и даже когда мы сели, ничего не сказала — казалось, сегодня ей особенно хотелось побыть одной. Завтрак состоял из свежих фруктов и овощей. После шести лет консервов в городе это был один из моих любимых приёмов пищи здесь, в лагере. За исключением клубники, которую я отодвинула на край миски. Обычно Амина знала, чтобы не класть её мне, но сегодня её не было на раздаче. Лето уже закончилось, и, скорее всего, это были последние клубники в этом году. — Дженевив! — маленькая девочка вскочила на скамейку рядом с ней и крепко её обняла. Лицо Дженевив просияло ещё до того, как она повернулась к ней. — Ширли! Где ты была? Голубые глаза девочки сузились, и она хихикнула: — Меня зовут Мэдисон. Потом она плюхнулась на скамейку, такая маленькая, что стол оказался у неё почти на уровне плеч. — Мамочка не разрешала мне тебя навещать из-за какого-то рейдера. А кто такой рейдер? Я сразу отвела взгляд, как только Дженевив машинально посмотрела на меня. — Тебе об этом не стоит волноваться, красотка, — сказала Дженевив, и девочка радостно заёрзала, когда та щекотнула её в бок. Мэдисон чуть отодвинулась от Дженевив, и тут впервые заметила меня по ту сторону стола. — А ты кто? — Экко, — как можно дружелюбнее ответила я, стараясь не обращать внимания на недовольный взгляд Дженевив, когда я протянула руку девочке. — Приятно познакомиться. — Экко, Экко, Экко, — повторила Мэдисон, всё тише и тише. — Вот так? Я кивнула. — Забавное имя, — рассмеялась она и с энтузиазмом потрясла мою руку своей крошечной ладошкой. Я не смогла сдержать улыбку, и когда она отпустила мою руку, я заметила розовые пятна от ягод на передней части её грязной синей футболки. — Ты любишь клубнику, Мэдисон? — спросила я. Она радостно подпрыгнула и облизала губы: — Это мои любимые! — Отлично, — радостно улыбнулась я, довольная, что, наконец, смогла кого-то здесь рассмешить. — А у меня на неё аллергия. Хочешь мои? Её лицо засветилось, и я пододвинула к ней почти пустую миску. Она сразу потянулась к оставшимся в ней ягодам. Пока она уплетала их, я заметила, что Дженевив смотрит на меня задумчиво — будто впервые поняла за всё время, что я здесь, что в моей миске ни разу не было клубники. — Я не знала, что у тебя аллергия, — сказала она, хотя это прозвучало скорее как защитная реакция на то, что я поймала её взгляд, чем как искренний интерес. Я пожала плечами и, надеясь, что это подтолкнёт её увидеть во мне нечто большее, чем просто убийцу, сказала: — Много чего ты обо мне не знаешь. Мэдисон облизнула губы и счастливо вздохнула, затем вернула мне миску: — Спасибо. Я кивнула с улыбкой, но прежде чем успела ответить, Дженевив подняла девочку с лавки и поставила на ноги. — Ладно, малышка, нам пора. — Она вытерла край футболки Мэдисон о её подбородок, стирая пятно от ягод. — Передай маме привет от меня, хорошо? — Хорошо, — кивнула Мэдисон и обняла Дженевив на прощание. Потом помахала мне: — Пока, Экко. Когда девочка убежала, Дженевив встала и, взяв столовые приборы, пошла к палатке, даже не взглянув на меня. Было очевидно, что я её чем-то задела. Она всегда уходила, не дожидаясь меня, только когда я её раздражала. Так что я схватила свои вещи и поспешила за ней. — Держись подальше от ребёнка, — сказала она, как только я её догнала. Вот оно что. Вот чем я её задела. — Извини, — начала я саркастически, — я не знала, что угостить её ягодами — это преступление. Она шла так быстро, что мы почти добрались до лагеря, но сотрясение давно прошло, и мне уже было несложно её догонять. — Не дерзи, — прорычала она сердито. — Я серьёзно. — Я тоже, — я уже начинала злиться и схватила её за руку, чтобы остановить. — Когда ты наконец поймёшь, что я не опасна? — Никогда, — вырвала она руку. — Потому что ты опасна. — Я не причиню никому вреда, особенно ребёнку, — повысила я голос от раздражения. Её брови сердито сдвинулись, и я чуть не поморщилась — я буквально могла прочитать её мысли. Её брат тоже был ребёнком, когда я стала причиной его смерти. То, что это был несчастный случай, для неё не имело значения. — Зато мне — легко? — выругалась она. — Ведь ты не против спорить со мной, бить меня, угрожать мне ножом? — Ты постоянно провоцируешь меня! Специально! — выкрикнула я в отчаянии. — Ты единственная здесь, кто не даёт мне ни единого шанса. Это было не совсем правдой, но она была единственной, от кого мне по-настоящему хотелось его получить. Прежде чем Дженевив успела выдать то ядовитое замечание, которое я уже видела у неё на лице, к нам подошёл Блейк: — Вы опять за своё? — Мы оба бросили на него раздражённые взгляды, и он закатил глаза. — Мы почти готовы к выезду на спецзадание, и нам нужны ясные головы. Так что чем бы вы ни спорили — прекратите. Я уже давно заметила, что когда Блейк вмешивался, Дженевив всегда его слушала. Так что она одарила меня последним тяжёлым взглядом и направилась к палатке. Когда я вошла следом, она чуть ли не швырнула мне в руки пистолет. Я сунула его за пояс, наблюдая, как она с раздражением набивает рюкзак, давая понять, что злится до сих пор. — Я буду держаться от девочки подальше, — тихо сказала я, потянулась за своим рюкзаком. — Довольна? Она вытащила магазин из винтовки, чтобы проверить патроны, и с шумом вставила его обратно. Надо признать, выглядела она в этот момент довольно внушительно, особенно с тем взглядом, который бросила мне после этого. — Ни капли, — сказала она и снова ушла, а мне пришлось спешить за ней. — По машинам! — крикнула она, перекрывая рёв военных машин, когда мы прибыли к автопарку. Пока четверо других солдат заняли свои места в машине, она опустилась рядом с кучкой припасов у задней части. Там была еда и боекомплект — половина из этого принадлежала мне. Мы распределили всё по рюкзакам, и она жестом указала мне забраться внутрь. Я заняла место напротив Блейка, и Дженевив прошла мимо нас, уселась на сиденье перед панелью с кучей кнопок и рычагов. Я попрощалась с согревающим солнцем, когда Келлан и Гарсия захлопнули массивную дверь, и нас замкнуло в темноте. Дженевив называла его «Страйкером», и внутри всё напоминало старый военный фильм. Дизельный двигатель гремел так, что вибрация шла через металл прямо в сиденье, будто случилось землетрясение. Всё было настолько в новинку, что, когда Дженевив взяла рацию, чтобы поговорить с другим транспортом, я внимательно за ней наблюдала. — Альфа вызывает Браво. Приём, Браво. Приём. — Из динамика донёсся какой-то шум, который я не смогла разобрать из-за грохота мотора, но затем Дженевив ответила: — Передавайте, когда будете готовы к выезду. Приём. После следующего сигнала из рации Дженевив похлопала водителя — кажется, его звали Джарвис — по плечу. — Вперёд, — сказала она, и машина резко дёрнулась, начиная движение. Мы были на пути к выполнению того самого особого задания. Я всё ещё была не в восторге от него. Мысль о том, чтобы рисковать жизнью ради поимки живой Ферал для медицинских испытаний, казалась мне полной безумицей. Это не имело смысла — если бы действительно существовало лекарство, разве те, кто устроил всю эту заразу, не создали бы его заранее? Я предпочитала думать, что вся эта вспышка была несчастным случаем. В любом случае, Дженевив хотела, чтобы я поехала, а поскольку я всё ещё пыталась загладить вину перед ней и она согласилась вернуть мне моё оружие, у меня не было выбора. Они, похоже, выбрали каким-то образом небольшой городок под названием Маргаретвиль, решив, что поймать Ферал в маленьком городе будет проще, чем в большом. И снова я не могла сказать, что согласна. Лично я предпочитала все закоулки и щели, в которых можно было бы спрятаться в мегаполисе, но моё мнение нынче мало кого интересовало. Моё любопытство к устройству транспорта заставило меня пристально разглядывать Дженевив первые десять минут пути. Казалось, она совершенно не интересовалась одним из экранов. Монитор был покрыт сеткой, и я предположила, что для его работы нужен спутниковый GPS. Экран, который действительно привлёк её внимание, показывал обзор на 360 градусов. Я решила, что она проверяет, не заденем ли мы бортом какой-нибудь ствол на узкой лесной дороге. Когда мы выехали на более широкую, но всё ещё грунтовую дорогу, она оторвалась от экрана и повернулась к нам в кабину. В этот момент она поймала мой взгляд, и как только я поспешно отвела глаза, заметила, что Келлан уже давно меня разглядывал — он едва ли не хмурился, когда я перестала пялиться на Дженевив. После этого я попыталась стать невидимой, что было несложно — внутри было темно, да и никто особенно не разговаривал. Они перебрасывались короткими фразами, но двигатель шумел так громко, что говорить было утомительно. Между мной и Гарсией оставалось достаточно места на сиденье, чтобы я могла лечь и попытаться задремать, но, казалось, прошло всего минуты три-четыре, как транспорт начал сбавлять скорость. Судя по реакции Дженевив, это не было запланировано — она вновь повернулась к своему экрану, и почти сразу раздались громкие щелчки откуда-то спереди. — Только не это, — проворчала Дженевив, когда Джарвис остановил машину и заглушил двигатель. Она продолжала ворчать себе под нос — точнее, не себе, а машине: — До самого Рочестера едешь без проблем, а теперь вдруг сломалась? — Затем она взяла рацию: — Браво-команда, у нас, возможно, проблемы с двигателем. Проверьте периметр на наличие угроз. Повторяю, проверьте периметр на наличие угроз. Приём. — На экране Дженевив нажала кнопку, и изображение снаружи полностью обернулось вокруг транспорта. Она, видимо, осталась довольна тем, что увидела, потому что вновь взяла рацию: — Браво, какова ваша обстановка? Приём. — Всё чисто, мэм, — ответил голос из динамика. — Угроз не обнаружено. Приём. — Принято, Браво. Разрешаю выход. Конец связи, — Дженевив опустила рацию и жестом подозвала Келлана и Гарсию. — Можете открыть эту штуку? Они выполнили её просьбу, и когда люк открылся, меня на мгновение ослепил яркий солнечный свет. Почти сразу же у открытого выхода появились единственные двое пассажиров из второго транспорта — Хант и Ли. Насколько я могла разглядеть, прищурившись, примерно в пятидесяти футах от нас тянулась длинная дорога. Видимо, мы ехали вдоль шоссе, заваленного брошенными машинами, потому что «Страйкеры» не прошли бы по нормальной полосе — слишком много оставленных автомобилей. Похоже, Хант и Ли были механиками в нашей группе, как и наш водитель Джарвис, потому что, выслушав объяснение, трое из них направились к передней части машины, оставив нас ждать. — Эти штуки — сущий геморрой, — пожаловался Гарсия спустя минуту. Я повернулась к нему и приподняла бровь: — Часто ломаются? — Я понимала, зачем нужна бронетехника, но Фералы ведь не стреляют. Я бы подумала, что большой гражданский автомобиль вроде «Хаммера» справился бы, особенно если эти штуки ломаются так часто, что кто-то жалуется. — Достаточно часто, чтобы быть геморроем, — ответил Блейк с усмешкой. — Надеюсь, поблизости нет Фералов, которые могли услышать, как мы подъехали, — сказал Келлан, и краем глаза я заметила, как Дженевив кивнула в знак согласия. После этого повисла короткая тишина, и, помолчав немного, Гарсия задумчиво пробормотал: — Интересно, заражён ли остальной мир. — Это не может быть только США, — согласился Келлан. Блейк вытянул ноги и положил их на пустую часть сиденья рядом со мной: — По крайней мере, оно должно было распространиться на Мексику и Канаду. Наверное, и на Южную Америку тоже. До этого момента я почти не пыталась завязать дружескую беседу ни с кем, кроме Блейка. Попытки наладить контакт с Дженевив не в счёт — она меня ненавидела. Келлан явно тоже был не в восторге от меня, но Гарсия пока казался неплохим парнем. Так что я решила вставить своё слово: — Я слышала, в Канаде Фералы спрашивают разрешения перед тем, как укусить, — Блейк сразу же расхохотался, Гарсия фыркнул, и хотя Келлан не был впечатлён шуткой, я была довольна, увидев, как Дженевив улыбнулась. — Ага, — добавил Гарсия, снова рассмеявшись. — И ещё всегда говорят «извините» после этого. Блейк всё ещё смеялся, хоть и чуть сильнее, чем того заслуживала шутка, и уже после того как Гарсия затих, но вскоре он ткнул пальцем в Келлана. — Он просто канадец! Я не удержалась от смеха, особенно когда Гарсия наклонился вперёд и ущипнул Келлана за щёку. — Ну конечно. Посмотрите на его милое личико горного полицейского. — Смейтесь-смейтесь, — проворчал Келлан, но и он не смог сдержать лёгкой улыбки. — Укусят меня — и я сразу к тебе, Гарсия. — Так, так, — вмешался Блейк, всё ещё посмеиваясь. — Если бы у тебя была возможность сделать что-то одно до начала эпидемии, что бы это было? — Да запросто! — засиял Гарсия и, кивнув с деловым видом, добавил: — Переспал бы с той бразильской супермоделью из рекламы нижнего белья. Блейк наклонил голову, глядя на него с нарочито серьёзным видом: — Мы вообще-то говорим о реальных вариантах, дружище. Гарсия нахмурился. — А я и говорю реально. Я бы смог. — Похоже, ты слишком давно не смотрел в зеркало на свою рожу, — усмехнулся Келлан, и, хоть я его и не любила, невольно улыбнулась. — Джен? — спросил Блейк, глянув на неё. И когда она ответила «прыжок с парашютом», он повернулся обратно к Гарсии. — Вот, чувак, это реалистично. — Да ну вас, — весело запротестовал Гарсия. — А ты что бы выбрал? — спросил он у Блейка. Я поняла, что он просто дразнил Гарсию, но Блейк ответил серьёзно: — Переспал бы с бразильской супермоделью из рекламы нижнего белья. — Сучёныш, — рассмеялся Гарсия, бросая весёлые взгляды на остальных — мы все посмеивались. — Ладно, Келлан, твой черёд. — Слетал бы в Калифорнию и снял бы всё загорелое, что только найду в радиусе ста миль, — ответил он с самодовольной ухмылкой. — Вы все шлюхи, — со смехом сказала Дженевив. — Не Экко, — усмехнулся Блейк. — Она ещё не ответила. Все уставились на меня в ожидании. Не знаю почему, может, из-за того, какой темой всё обернули парни, но взгляд мой скользнул к Дженевив — и оказалось, что она внимательно на меня смотрит. Не сказать, чтобы по-новому — просто позволила себе быть любопытной. И выражение лица у неё не стало менее враждебным, но всё равно это напомнило о старых чувствах, от которых в животе защекотало. Ещё до старшей школы моя благодарность за её заботу стала чем-то большим, чем просто признательность. Учитывая, что я теперь для неё почти что дьявол, возвращать это чувство мне даже в голову не приходило. Я и не хотела. Не хотела чувствовать что-либо к кому-либо, потому что все, кого я любила, умирали. Но даже тогда это никогда не было добровольно. — Ну? — нетерпеливо сказал Келлан, и, когда я посмотрела на него, его лицо было жёстким и недовольным. Мне стало интересно — может, он единственный понял, куда я посмотрела. К счастью, мне не пришлось ничего выдумывать, потому что в транспорт снова заскочил Джарвис и прошёл мимо нас к водительскому сиденью. Он повернул ключ, и когда мотор завёлся, я услышала, как он радостно сказал: — Поехали. — Потом он повернулся к Дженевив: — Просто ремень ослаб, мэм. Она кивнула, и после того как Келлан и Гарсия снова запечатали дверь, показалось, что мы все чего-то ждём, хотя я не понимала, чего именно. Я ощущала, как Келлан продолжает на меня смотреть, и чем дольше он был рядом, тем меньше он мне нравился. От него мурашки шли, особенно когда он флиртовал с Дженевив. Вскоре в рацию подали голос, и после того как Дженевив похлопала Джарвиса по спине, машины снова тронулись. Остаток пути оказался коротким, хоть и ехали мы медленно. В один из моментов хорошего настроения Дженевив объясняла, что обычно они выезжают в рейды ближе к закату. Но специальное задание — это другое. Мы выезжали, когда Фералы были активны, чтобы лучше понимать, с чем имеем дело, и при ясном свете дня было меньше шансов на ошибку при взаимодействии с существом. Часть меня надеялась, что нам повезёт и мы встретим отставшего от стаи прямо по дороге. Другая часть, раздражённая, но понимающая, что не стоит вымещать это на Дженевив, просто жаждала действия. Когда мы подъехали к Маргаретвиллю, в воздухе повисло напряжение — все ждали, сколько Фералов нас тут встретит. Мне тоже было любопытно: как они вообще с ними справляются, ведь я всю жизнь старалась держаться от этих тварей подальше. Но когда мы добрались до городка, Дженевив подалась вперёд, прижав лицо к экрану. — Что за... — пробормотала она. Мы все тут же потянулись вперёд, почти нависнув над её плечом, чтобы увидеть то, что она видела. Но я ничего не заметила. — Где все Фералы? — спросил Блейк, щурясь в монитор. Плечи Дженевив дёрнулись в неуверенном жесте. — Здесь ни души. Она снова похлопала Джарвиса по плечу: — Останови машину. — Приём, база «Альфа», — раздался голос из рации. — Мэм, вы это видите? Приём. Глаза Дженевив не отрывались от экрана, когда она подняла рацию: — Принято. Ждите указаний. Приём. — Думаешь, кто-то зачистил город раньше нас? — спросил Гарсия, нависая надо мной, чтобы лучше рассмотреть экран. — Или, может, они прямо сейчас за нами наблюдают? Эта мысль пробрала меня до мурашек. Я знала, как мыслят бандиты, и если кто-то там и был, то уж точно наблюдал за нами прямо сейчас. На вопрос Гарсии Дженевив нажала кнопку рядом с экраном, и изображение переключилось на тепловизор. С этого ракурса место выглядело мёртвенно пустым. В радиусе трехсот шестидесяти градусов вокруг машины — только холодные, зловещие оттенки синего. Никто за нами не наблюдал. Никого не было рядом. Даже когда камера завершила полный круг, мы всё равно продолжали пялиться в экран. — Что скажешь, Лейтенант? — наконец сказал Келлан, откидываясь обратно на своё место. Остальные тоже откинулись, и Дженевив повернулась к нам. Она уставилась на руки у себя на коленях, ещё минуту что-то обдумывала, прежде чем поднять на нас глаза. — Что-то здесь происходит, и мне это не нравится. Предлагаю выйти и осмотреться. — Есть, — согласился Блейк, и за ним последовали ещё пара «есть» и одно «хуах» от остальных. Мне всё это очень не нравилось. Это могла быть ловушка или что-то совсем странное. Так или иначе, все последние шесть лет моей главной целью было самосохранение. А это значит — не лезть из любопытства в жуткие заброшенные городки. Но я здесь, я всё ещё была в долгу перед Дженевив за спасённую жизнь, и сейчас она смотрела на меня так, будто знала, что мне это не по душе, и могла врезать, если я начну спорить. Плюс мне и правда хотелось движения, а ничто так не разгоняет кровь, как неизвестность. — Ладно, — сказала я с неохотным согласием. Когда я кивнула, Дженевив вновь повернулась к рации. — Браво, приём. Приём. — Раздался ответ. — Разрешаю выход, но что-то здесь не чисто. Будьте начеку. Приём. — Вас поняли. Конец связи, — прозвучал голос в ответ, и Дженевив махнула, чтобы открывали двери. Пока парни выходили из машины, и мои глаза пытались привыкнуть к ослепительному солнечному свету, я вытащила пистолет из-за пояса и осторожно двинулась к выходу. У всех оружие тоже было наготове — в том числе у Ли и Ханта, которые подошли к нашему «Страйкеру». Когда я смогла наконец смотреть не щурясь, развернулась на месте, медленно оглядывая каждый дюйм городка, выискивая хоть что-то, что могло бы намекнуть на ловушку. Здесь не было вообще ничего. Если не считать старых, привычных следов насилия, которыми были отмечены все города страны, это место выглядело так, будто из него просто вычеркнули людей. Будто все они обратились, а Фералы потом разом передумали тут оставаться. Единственным признаком жизни был осенний ветер, шелестевший в листве деревьев и делавший всё вокруг ещё более зловещим и мёртвым. — Не отходи от меня, — прошептала Дженевив, когда Келлан и Гарсия захлопнули дверь машины. — Всегда будь на шаг позади. Я двигаюсь — ты двигаешься. Внимательно слушай команды. С первого дня было ясно, что они работают по строгому военному уставу, особенно в таких вылазках. А я ничего не знала о построении или протоколах. Поэтому просто кивнула, и когда Дженевив шагнула вперёд, ведя остальных куда-то, я пошла за ней, точно повторяя каждый её шаг. Одно я сразу заметила — винтовку она не держала в руках, она висела у неё на боку. Вместо этого в руке был нож — на случай тихой работы. Я обернулась, чтобы глянуть на остальных. У троих из шести винтовки тоже болтались сбоку, в руках — ножи, как у Дженевив. Ещё трое держали пистолеты, но в другой руке у каждого я заметила нож. Первый урок: предпочтение — в тактической тишине. Я тут же вытащила свой карманный нож и зажал его в левой руке, держа рядом с пистолетом. Дженевив вела нас к ближайшему зданию по правую сторону — оно выглядело как магазин в начале открытого торгового центра. Я шла за ней шаг в шаг, как она и приказала, пока мы не подошли к нему футов на двадцать. Тогда она согнула руку в локте и подняла сжатый кулак вверх. Это был какой-то сигнал, смысл которого я не поняла, пока она не пошла дальше к двери, а я не продолжила следовать за ней. Тогда она обернулась и остановила меня, положив руку мне на грудь. Я оглянулась — остальные не двинулись с места. Похоже, этот сигнал означал «стоять». Я кивнула Дженевив, давая понять, что останусь на месте, и она пошла дальше, к двери. Заглянула в окно, проверила ручку — не заперто. Но прежде чем войти, она подала ещё один сигнал. Раскрыла ладонь и направила её вниз. Остальные, похоже, всё поняли: они тихо переместились за ближайшие машины на стоянке и присели, нацелив оружие на вход. Я последовала их примеру — решила, что теперь лучше просто выполнять команды, а не бегать хвостом за Дженевив. После того как она убедилась, что мы все сделали то, что она велела, она двумя пальцами — указательным и средним — указала себе на глаза, а затем вновь потянулась к ручке. Дверь распахнулась с громким глухим звуком, ударившись о стену магазина, и в наступившей тишине я буквально затаила дыхание, пока Дженевив прижалась спиной к внешней стороне здания и мы все ждали, появится ли кто-нибудь из тьмы внутри. Мы ждали около тридцати секунд, и, когда ничего не произошло, она согнула руку в локте, подняв ладонь на уровень плеча, и после нескольких движений из стороны в сторону поманила нас вперёд. Конечно, я не была уверена, что именно означает этот сигнал, поэтому дождалась, пока ребята встанут в какую-то формацию, и только потом пошла следом за ними. Я уже собиралась войти за ними, но когда подошла к двери, Дженевив положила руку мне на руку и жестом подозвала к себе. — Мы охраняем периметр, пока они прочёсывают здание, — прошептала она, когда я прижалась спиной к стене, плечом к её плечу. На самом деле я была немного даже восхищена. Она не упомянула, как давно командует этой группой солдат, но было очевидно, что она прекрасно знает, что делает. И ещё более очевидно было то, насколько её подчинённые ей доверяют — это чувствовалось по тому, как точно они следуют её указаниям. После жизни под равнодушным контролем Леона в комплексе, где всем всё было позволено, потому что он был слишком труслив, чтобы контролировать кого-либо, мне пришлось признать: приятно наконец быть рядом с таким сильным лидером. Я слишком долго не сводила с неё глаз, и когда она наконец это заметила, то приподняла бровь. — Что? — Ты правда хорошо справляешься с работой как Лейтенант, — прошептала я в ответ. Её взгляд скользнул по всему моему лицу — так было каждый раз, когда я что-то говорила. Словно она постоянно пыталась выведать скрытый смысл в моих действиях. Ждала, пока я оступлюсь, чтобы у неё появился ещё один повод меня ненавидеть. — Я ведь не просто так в командовании, — отрезала она и снова посмотрела внутрь здания. Плечи её едва заметно приподнялись и опустились в беззвучном вздохе, а спустя мгновение она снова взглянула на меня. — Спасибо, — сказала она уже мягче, чем прежде. В её голосе слышалось, что она сознательно старается не быть грубой, и это вызвало у меня желание продолжить разговор. Обычно, когда она бывала в таком настроении, у нас почти получалось общаться как у нормальных людей. Но прежде чем я успела придумать, что ещё сказать, у входа появились ребята. — Здание чисто, — тихо сообщил ей Блейк. — Это хозяйственный магазин. Возможно, получится забрать какие-то припасы. Дженевив кивнула, окинув солдат внимательным взглядом, размышляя над чем-то. — Блейк, Ли и Джарвис — на дозор. Остальные — собираем припасы и загружаем в Браво-Страйкер. Мы провели добрых полчаса, вытаскивая всё полезное из хозяйственного магазина, а потом пошли прочёсывать остальные здания торгового центра тем же способом. В некоторых местах сразу было видно, что до нас здесь уже побывали — видимо, искали еду и инструменты. Именно тот факт, что кто-то уже здесь был, делал мёртвую тишину в городе ещё более зловещей. Будь это место действительно пустым, я бы первой предложила остаться тут. Но несмотря на кажущееся запустение, здесь не было ни души. Это, похоже, насторожило и остальных, потому что после того, как мы забрали всё необходимое, оставив место в Браво для Ферала, все согласились осмотреть остальную часть города. Мы зачищали дом за домом, здание за зданием, и только когда подошли к скоплению небольших заведений в центре города, у меня по спине побежали мурашки. Но дело было не в самих зданиях, а в пустыре — почти полностью заросшем сухой бурой травой, — в центре которого стояли церковь и кладбище. — Кто-нибудь ещё почувствовал, как по коже пошли мурашки? — спросил Гарсия, когда мы все стояли на тротуаре напротив церкви. — Согласен, — ответил Ли. — Лейтенант? — подал голос Келлан, опустив винтовку, потому что до этого рассматривал колокольню в прицел. — Я ведь не один вижу надпись «помогите нам» на башне, да? Инстинкт самосохранения сработал мгновенно. — Предлагаю вернуться к машинам и найти Ферала где-нибудь в другом месте, — сказала я, надеясь, что хоть кто-нибудь меня поддержит. Но, похоже, их подход отличался от моего, потому что Дженевив тут же покачала головой. — Если там есть люди — им может требоваться помощь. — Или они мертвы, — возразила я с мольбой в голосе. — Или заражены. Почему ещё весь город пустой? — Все в клин , — скомандовала она, сознательно игнорируя мои слова и повернувшись к остальным. — Заходим с оружием наготове. Думаю, можно с уверенностью сказать, что о тишине уже не идёт речи. Я открыла рот, чтобы спросить, что такое «клин», но она поймала мой взгляд как раз в этот момент. — Просто держись рядом со мной, — сказала она прежде, чем я успела озвучить вопрос. Она сразу же пошла в сторону церкви, и, как она и велела, я пошла рядом с ней, плечом к плечу, держа пистолет в обеих руках и мысленно готовясь пожалеть о своём желании движухи. Двери церкви были наглухо закрыты — снаружи через ручки была продета деревянная балка. Сквозь витражные стекла невозможно было что-либо разглядеть. Меня так сильно пробрал озноб, что дрожь прошла по всему телу. Дженевив это заметила и глубоко вдохнула — чтобы дать понять, что и ей не по себе. Затем молча сняла балку, аккуратно положила её на землю и обхватила руками дверные ручки. Казалось, я могла слышать, как она считает до трёх у себя в голове, и на счёт три распахнула обе створки. Внутри было темно, и нам потребовалось немного времени, чтобы глаза привыкли к освещению и мы смогли что-то разглядеть. Но первым был не вид, а запах, ударивший в лицо вместе с порывом воздуха изнутри. Он заставил моё сердце упасть куда-то в живот, ещё до того, как я успела осознать, на что именно смотрю. Тогда я увидела источник запаха. Многие уже умерли, и их успели объесть, некоторые уже стояли, когда мы открыли двери, а свет, проникавший в церковь с улицы, заставил поднять головы ещё нескольких из-за скамеек. Фералы. Их должно быть было не меньше шестидесяти, хотя запах говорил о том, что часть уже мертва. Этот город стал городом-призраком, потому что кто-то запер их всех внутри. Но я не думала, что тот, кто их запер, был тем же, кто написал "помогите нам" на башне. Моя догадка, основанная на многолетнем опыте жизни с рейдерами: тот, кто запер фералов, использовал автора надписи как приманку. Мой вопрос был не в том, что стало с запертым, а в том, что стало с тем, кто запирал. Почему он не остался наслаждаться пустым городом, который сам и создал? Я не успела задуматься об этом, потому что Дженевив сделала шаг назад — первое движение кого-либо из нас с момента, как двери были открыты. — Бежать в ближайшее здание, — тихо сказала она. И на голодный рёв одного из фералов сделала ещё шаг назад. — Бежим! По её крику мы все развернулись и бросились через огромное пустое пространство к зданиям на другой стороне улицы, слыша за спиной гром гонимых голодом шагов, доносившийся из церкви. Я никогда не была самой быстрой девчонкой в футбольной команде, а у всех парней ноги были длиннее. Единственное, что пришло в голову: чтобы выжить, необязательно быть самой быстрой — достаточно быть быстрее самого медленного. Но я и была самой медленной. Я сразу же отстала, и новые тяжёлые ботинки совершенно не помогали. Это была такая плохая идея. Возможно, мне просто показалось, но я буквально чувствовала дыхание каждого ферала у себя за спиной. Давай! — закричала Дженевив, когда оглянулась и увидела, что я отстаю. Но я выкладывалась по полной, и она знала это, потому что замедлилась, схватила меня за запястье, а затем снова ускорилась, практически таща меня за собой. Я увидела, как Блейк рванул вперёд, выложившись по полной. Он добежал до двери ближайшего здания первым, дёрнул за ручку, а потом махнул рукой в сторону соседнего переулка: —переулок вслед за остальными пятерым, а Блейк сразу же рванул за нами и опрокинул огромный мусорный контейнер, преградив вход. Щель сбоку была настолько узкой, что туда мог протиснуться только один "кусачий" за раз, но они были голодны до безумия — и уже через секунды полезли наверх. — Заперто! — перекрыл шум выстрелов голос Ханта. Мы расстреливали каждого "кусачего", перелезающего через мусор, как только могли. Дженевив оглянулась всего на секунду, быстро оценила обстановку, посмотрела наверх и закричала: — Пожарная лестница! Пробуйте туда! Один из кусачих увернулся от пуль и бросился на Дженевив. Она ударила его прикладом по лицу, и, как только тот рухнул на землю, добила выстрелом. Но я не собиралась ждать, пока мы полезем по лестнице по одному. Пожертвовав прикрытием, я рванула к двери. Дженевив всё ещё стреляла, и, заметив меня, бросила взгляд — удивлённый и раздражённый— как раз в тот момент, когда я вытащила из браслета половинки шпилек. — Лестница заклинила! — в панике закричал Хант, присоединившись к остальным, кто пытался сдержать натиск "кусачих" в конце переулка. — Экко, живо! — снова закричала Дженевив, сбив очередного монстра, который чуть не вцепился в Джарвиса, и выпустив ещё пару пуль. — Я стараюсь! — прорычала я, яростно ковыряясь в замке как можно быстрее. Но взлом — это дело терпения и точности, а спешка только мешала. — Подержите их ещё немного! Пять секунд — только столько мне удалось выиграть, прежде чем снова раздался голос Дженевив сквозь грохот стрельбы: — Экко! Я расплылась в улыбке и распахнула дверь, наконец поддавшуюся. — Готово! — Всем внутрь! — закричала она, продолжая стрелять, сдерживая кусачих, пока один за другим все ребята вбегали внутрь. Я тоже стреляла, чтобы прикрыть её, но когда остальные уже были в безопасности, она кивнула мне: — Беги! Я кинулась внутрь, и как только Дженевив прошла следом, захлопнула дверь — прямо в тот момент, когда несколько Фералов уже почти достигли её. Блейк и Келлан тут же навалились на дверь, и, прежде чем я успела отойти, уже придвинули к ней два офисных стола. Но Фералы с яростью лупили по металлической двери, и я не была уверена, выдержит ли она натиск. — На крышу, — приказала Дженевив, и я пошла за ней, пока остальные уже находили лестницу и мчались вверх на четвёртый этаж. Когда мы выбежали на крышу, я практически рухнула к стене, тяжело дыша, пытаясь успокоиться после бешеного выброса адреналина. Сегодня было куда больше экшена, чем я надеялась пережить. Остальные тоже тяжело дышали — кто-то согнувшись, упершись руками в колени, кто-то откинув голову назад, упираясь руками в бока. — Кто любит взрывы? — спросил Гарсия, доставая из рюкзака пару гранат. Все Фералы сгрудились в переулке под нами — идеальная цель, чтобы избавиться от них сразу. Но Дженевив покачала головой: — Один нам нужен живьём. Блейк махнул в сторону рюкзака Ли: — Ли, дай мне верёвку. Ли послушно передал, и Блейк, взяв верёвку, сделал на конце петлю со сложным скользящим узлом. — Иду рыбачить. Будьтеготовы. Он шагнул к краю крыши и сбросил верёвку вниз. Мы все подошли поближе, чтобы наблюдать. Он вращал в воздухе петлёй, пока не поймал одного из Фералов закинув верёвку ровно через талию. В тот же миг он дёрнул — узел плотно затянулся. Тварь завыла, яростно царапая путы, пока Блейк начал тянуть её вверх. — Гарсия, будь добр, — велела Дженевив, когда Ферал почти достиг края. — С радостью, — ухмыльнулся тот, выдернул чеку и сбросил гранаты вниз. Я зажала уши, и спустя миг после того, как Блейк втащил Ферала на крышу, здание вздрогнуло от взрыва. Казалось, они справились, и я тихонько отошла на противоположную сторону крыши, потому что до сих пор не могла отдышаться. Эта солдатская фигня было немного не для меня. Я всегда держалась в тени, избегала опасностей, если только они не были абсолютно необходимы. За последние шесть лет после вспышки мне чаще приходилось сражаться с другими людьми, неинфицированными. Смерть угрожала, да, но я боялась не смерти. Я боялась заражения. И если бы не Дженевив, Фералы наверняка настигли бы меня ещё до того, как я добежала до переулка. Опять раздались выстрелы — ребята добивали тех, кто пережил взрыв. А Дженевив подошла ко мне и села рядом. Понимая, что теперь она знала, где я прячу шпильки, я достала их из браслета и молча протянула ей, не глядя. Прошло несколько секунд, но она не взяла их, и я подняла глаза. — Ты не заберёшь их? — удивлённо спросила я. — Если бы они только что не спасли нам задницы, я бы уже их забрала, — ответила она с едва заметным смешком, а потом взглянула серьёзно. — Правило наручников всё ещё в силе. Оставь их себе. Но если взломаешь наручники — заберу. Поняла? Я кивнула и выдохнула. — Кажется, я не гожусь для этого всего, — прошептала я. Когда я снова посмотрела на неё, она с интересом наблюдала за мной. — Тактика, героизм и всё прочее. — И, возможно, впервые за всё время, я призналась ей: — Я просто преступница. Я ничего не знаю о том, как быть солдатом. — Тебе ещё многому предстоит научиться, — ровно сказала она. — Но стрелять из пистолета ты уже не так уж и плохо умеешь. — Затем она взглянула на меня и тяжело вздохнула, как будто не хотела говорить следующее: — И твоя преступная жилка кое-где даже пригодилась. Я не смогла сдержать улыбку — казалось, она пыталась убедить меня, что, может, я всё-таки подхожу для этого. — Ты хочешь, чтобы я осталась, да? — игриво спросила я. — Терпеть тебя не могу, конечно же, не хочу, чтобы ты была рядом, — бросила она и встала, собираясь уйти, но по выражению её лица я поняла — она развеселилась. — И я надеру тебе задницу, если ещё раз снимешь наручники ночью. Она говорила, что надерёт мне задницу — так же, как говорила, что не доверяет мне. Но она позволила мне оставить шпильки, прекрасно зная, что я легко могу снять наручники в любой момент. Знала, что у меня всё ещё при себе нож и что пистолет всегда под рукой. Даже если она всё ещё ненавидела меня — я знала: она начинает мне доверять. Может, всего чуть-чуть. Но это уже было что-то.