Харон причаливает днём

Cure For The Itch by Linkin Park Cure Дуган Я дремал в темноте чердака, но какой-то тихий, почти неуловимый шелест заставил меня пошевелиться. Он был едва слышен, но в полной тишине — достаточно отчётлив. В конце концов, протерев глаза и собрав остатки сил, я сел. Чёрт, старею. Шесть лет назад мне не было так хреново спать без нормального матраса, а теперь при каждом движении в спине словно хрусталь , болезненно трещали все кости. Я откинулся назад, и по позвоночнику прошла приятная волна щелчков. — Я тебя разбудила? — спросила Кара, и в тусклом свете керосинового фонаря, что мы нашли внизу в доме, я увидел, как она снова и снова перетасовывает мою колоду карт. Я беззаботно покачал головой: — Не переживай. Взгляд на часы показал — семь вечера. Солнце только недавно село, и нам пришлось бы подождать ещё как минимум пару часов, прежде чем выходить было бы более-менее безопасно. Мы были здесь всего пару дней, в её старом доме, но еда у нас закончилась ещё вчера. Когда мы только пришли, у меня оставалось всего две банки, и, распределяя по банке через день на двоих, я теперь чувствовал себя, мягко говоря, голодным. Проблема была в том, что мы так и не смогли придумать, как добраться до припасов, о которых Кара рассказывала. Мы всё осмотрели, и, по её словам, запасы были в подвале дома через пару улиц. Один вход, один выход. А я не особо горел желанием прыгать в логово, где шляется с десяток Фералов. Прямой путь к гарантированной смерти. — Хочешь сыграть в "Гоу Фиш"? — Кара подняла карты, потом снова их перетасовала. Я вроде как научил её этой игре вчера, когда скука стала уже невыносимой, и нужно было чем-то занять её. Она сказала, что игра ей кажется знакомой, но с тех пор, как началась эпидемия, она даже не видела колоды карт. Я подтянулся поближе, потому что стоять в этом низком чердаке было невозможно. — Хочешь, я научу тебя другой игре? — Она кивнула и протянула мне колоду. — Она называется "Рамми", — сказал я и, видя, что она уже достаточно перетасовала, раздал карты. Она быстро врубилась в правила, и уже после одной тренировочной партии играла как надо. Мы сыграли пару раундов, прежде чем я попытался завести разговор. С Чаком в аэропорту было по-другому. Когда он ко мне привык, оказалось, что он так же нуждался в компании, как и я. Кара была другой, и дело было не только в возрасте. Она выглядела на свой возраст, но не вела себя так. Если честно, я даже не мог точно определить, на сколько она "вела себя" — она почти всегда молчала. Разве что иногда спрашивала, хочу ли я сыграть в "Гоу Фиш". Я не знал, как с ней общаться — как с ребёнком или взрослой — и потому говорил с ней только по делу. Но в глубине души я переживал за неё. Я ни разу не видел, чтобы она плакала из-за своей семьи. Кто-то просто не умеет плакать, но у неё даже не было и тени на лице, что она переживает. Может, я и хотел убедиться в этом ради собственного спокойствия, но мне нужно было знать, что она хоть что-то чувствует. — Кара, — неуверенно начал я. Я должен был это сказать. В какой-то степени я чувствовал ответственность. Чувствовал, что должен убедиться: с ней всё будет нормально. Потому что, как бы она себя ни вела, она всё ещё была ребёнком. А я теперь за неё отвечал. Она положила на стол полный набор пятёрок, гордо улыбнулась и посмотрела на меня, давая понять, что слушает. — Если тебе когда-нибудь захочется поговорить о том, что произошло… ты знаешь, что я тебя выслушаю, да? Её карие глаза несколько секунд внимательно изучали моё лицо. Иногда она смотрела так, будто в голове у неё гораздо больше, чем у обычной пятнадцатилетней девчонки. — Не о чем говорить, — пожала она плечами. Я сделал ход, чтобы потянуть время, подумать, что сказать дальше. Потом заговорил снова: — Грустить — это нормально. Даже правильно. — Я задумчиво прикусил щёку изнутри. Я так давно не разговаривал с подростками, что почти забыл, как это делается. Может, стоит попытаться сблизиться? — Я бы тоже грустил. Она снова пожала плечами, прищурившись в тусклом свете, чтобы разглядеть карты на полу перед нами. — Я в порядке. Я сам не знал, почему не хотел в это верить. Разве доверия к человеку больше, если знаешь, что он способен чувствовать? Это же вроде как элементарно. Что запираться в себе — нездорово. — Ты выглядела грустной, — мягко сказал я, давая понять, что это нормально — так себя чувствовать. — Когда я нашёл тебя в шкафу в аэропорту. Она прижала карты ближе к лицу и переставила пару. По крайней мере, казалось, что мои попытки завести разговор её не раздражают. — Я не была уверена, убьёшь ты меня или нет, — сказала она, не глядя мне в глаза. Я нахмурился, пытаясь понять, что именно она имела в виду. — Ты хочешь сказать, ты тогда притворялась? — Я точно помнил, как она всхлипывала, когда я её нашёл, будто плакала. Она снова посмотрела на меня своим пронизывающим взглядом, будто в её голове шло столько процессов, что она могла читать мои мысли. — Папа всегда говорил, что есть люди, которые причинят тебе боль, если покажешь слабость. А есть те, кто, наоборот, не тронут тебя из-за этого. — Она поджала губы в раздумье и сделала свой ход, прежде чем продолжить: — Я всегда довольно хорошо понимала, кто есть кто. — Знаешь, со мной тебе не надо так делать, — я опустил руки с картами и посмотрел прямо на неё, чтобы она поняла, что я говорю серьёзно. Она смущённо отвела взгляд. — Я знаю, — кивнула, но прозвучало это так, будто она просто не хотела меня обидеть. Спустя немного времени она глубоко вздохнула и посмотрела в сторону. — Мне грустно, — призналась она. Даже если она сказала это только для того, чтобы я отстал, теперь я её лучше понимал. Безразличие, умелая игра на моих эмоциях — это была защита. Из-за того, как легко она согласилась пойти со мной, и из-за её возраста, мне даже не пришло в голову, что мне тоже придётся заслужить её доверие. Я просто по умолчанию решил, что оно уже у меня есть. Но она призналась, что ей грустно из-за смерти семьи — и до тех пор, пока она сама не будет готова, я не буду лезть к ней с этим снова. Мы молчали ещё несколько раундов в «Рамми», пока у Кары не заурчало в животе. Надо было достать еду для этой бедной девчонки. — Есть идеи, как попасть в тот подвал? — спросил я. Мы оба ломали голову последние пару дней, но ни один из вариантов не давал шанса выбраться живыми и с едой. — Нет, — ответила Кара. Она опустила карты, будто что-то придумала, но потом снова подняла их, как будто идея была неудачной. — Хотя… — сказала она спустя пару секунд, снова положив карты. Но тут же вздохнула и вернулась к раздумьям. Я немного подождал, чтобы понять, скажет ли она, о чём думает, и вскоре она снова опустила руки. — У меня была одна идея, но все говорили, что это слишком опасно. Я усмехнулся — неудивительно, что у Кары были безумные идеи, раз уж она вообще предложила идти за едой в подвал. — И чем она опасна? Она тоже усмехнулась и сделала виноватое лицо. — Там медвежьи капканы и живой ферал… — Капканы? — переспросил я, шокированный. Звучит уже безумно. — В доме через квартал есть сарай во дворе, — начала она с воодушевлением, подаваясь вперёд. — Там шесть медвежьих капканов. Я всегда думала, что мы можем расставить их, я буду приманкой, и так можно будет убрать хотя бы шестерых. — Ага, — протянул я задумчиво. — А остальные пять? Она скептически фыркнула: — Сделать сеть, которая поднимет их в воздух? Как в мультиках, которые я смотрела в детстве. Я просто моргнул, не зная, как на это отреагировать, и немного растерялся от того, что на самом деле начал обдумывать эту идею. — Я на этом моменте тоже всегда проигрывала, — пробормотала она, приняв моё молчание за отрицательную реакцию. — Это действительно опасно, — признал я. — И безумно. Она немного расстроилась, поэтому я добавил: — Но иногда безумие работает. — Ты хочешь попробовать? — с волнением спросила она, откладывая карты и снова подаваясь вперёд. — Мы не можем попробовать, — ответил я, уже мысленно прикидывая план. — Мы должны сделать это. Я не был уверен, где нам найти достаточно большую сеть, чтобы удержать пятерых Фералов. Мы были далеко от океана, где, возможно, ещё остались рыбацкие сети. Может, подойдёт сетка от футбольных ворот, но если она осталась снаружи со времён вспышки, то наверняка давно пришла в негодность от времени и погоды. Да и не было гарантии, что все Фералы зайдут на сетку одновременно — а если хоть один прорвётся, я не позволю Каре быть живой приманкой. — Слушай, — вдруг сказал я, когда в голове внезапно сложился чертёж идеи. — А как насчёт того вольера для собак за домом? — Большая клетка? — Она нахмурилась, когда я кивнул. — Она достаточно большая, но сверху тоже сетка. Я не смогу выбраться, если заведу их туда. — Я не хочу, чтобы ты была приманкой, — тут же сказал я, чтобы выбить эту мысль у неё из головы. Я бы никогда не позволил своей дочери быть в такой роли — и Каре тоже не позволю. — Но мы можем найти болторез и вырезать квадрат сверху, чтобы я мог вылезти, как только они пойдут за мной. — Они тоже умеют лазать, — вздохнула она. Моё воодушевление немного ослабло — она была права. Но спустя секунду я покачал головой. Мы должны это провернуть. — Мы найдём доску и прикроем отверстие, пока никто не успеет выбраться. Просто нужно положить что-нибудь тяжёлое сверху. — Кара кивнула, обдумывая идею. — Ты сможешь ждать наверху. Мы привяжем верёвку к двери. Когда последний зайдёт, ты просто потянешь, и дверь закроется. А мы тем временем что-нибудь тяжёлое перед ней поставим, пока не спустимся и не закроем её на замок. — Я на всё готова, лишь бы достать еды, — пожала она плечами, и, похоже, пыталась скрыть улыбку, когда добавила: — А ты точно успеешь вылезти из клетки? А если бедро сломаешь или ещё чего? Я невольно фыркнул от смеха: — Ты только что назвала меня стариком? — Я, впрочем, не мог жаловаться на то, что она чувствует себя достаточно свободно, чтобы подшучивать. — Всё будет нормально, — заверил я её, потому что, несмотря на её смешок, я видел, что она всерьёз переживает. Мы провели следующий час в ожидании, чтобы убедиться, что Фералы окончательно устроились на ночлег. За это время мы обсудили каждую мелочь нашего плана, и, если не считать миллиона непредвиденных вещей, которые могли пойти не так, он был безупречен. Как только прошло достаточно времени, мы выбрались из чердака, готовые к первому этапу — подготовке. Нашей первой остановкой стал хозяйственный магазин в городе. Нужно было проверить, захвачен ли он Фералами. Если бы пришлось его зачищать, мы, возможно, потратили бы на это всю ночь — да и то, если бы их там оказалось не слишком много. К счастью, магазин оказался пуст. Мы собрали всё, что могли унести за один раз. Самыми мелкими в списке были замки. Один — для двери в подвал, чтобы установить ловушки, не рискуя тем, что Фералы проснутся и выйдут наружу. Второй — для двери вольера, в котором мы собирались их запереть. Пока мы не спрыгнем и не зафиксируем клетку изнутри, нам нужна была временная мера, чтобы удержать дверь закрытой — кроме верёвки, за которую должна была дёрнуть Кара. Кроме того, требовалось чем-то прикрыть отверстие, через которое я собирался вылезать, чтобы Фералы не пошли за мной следом. Для этих целей мы взяли тележку с платформой на колёсах и нагрузили её мешками с песком. Конечно, мы не забыли и про доску, чтобы прикрыть отверстие, и болторез, чтобы вырезать выход в крыше клетки. Ещё мы взяли лопату — и, разумеется, верёвку. Со всем этим снаряжением мы направились к тому дому, про который рассказывала Кара — в том самом сарае лежали капканы. Он был всего на одну улицу в стороне от нашей конечной цели, и пока что всё шло гладко. Хорошо, что мы взяли с собой тележку: без неё, таская на себе мешки с песком и капканы, нам бы пришлось делать несколько заходов, и мы бы точно не уложились за одну ночь. Наконец мы добрались до дома, где хранилась наша еда. Подходя ко входу во двор, Кара обошла тележку и начала помогать толкать её сзади — трава и вес мешков делали её почти неподъёмной. Это немного помогло, но каждый бугорок на пути заставлял весь металл на тележке лязгать и греметь. Я каждый раз вздрагивал, и за всю тишину ночи это произошло всего трижды, прежде чем я понял, что так продолжаться не может. Придётся тащить всё вручную — иначе мы рискуем разбудить Фералов до того, как успеем их запереть в подвале. Оставив попытки тянуть тележку, я взял один из замков и жестом позвал Кару за собой. Мы на цыпочках добрались до двухстворчатой двери, ведущей в подвал. Я взялся за одну створку, Кара — за другую, и мы начали медленно закрывать их одновременно, стараясь не издать ни звука. Я закрыл свою примерно наполовину, когда ржавые петли жалобно скрипнули. Я вздрогнул от этого звука, и Кара расширила глаза, испуганно глядя на меня. Не успел я даже перевести дух, чтобы успокоиться, как из кромешной тьмы снизу донёсся раздражённый рык. Не теряя ни секунды и не давая Фералам шанса выбраться, я захлопнул дверь и тут же защёлкнул замок на ручках. В тот же миг что-то с силой ударилось с другой стороны, и мы с Карой одновременно отпрянули назад. Я облегчённо выдохнул — успели. «Думаю, они в бешенстве», — хихикнула Кара, когда с той стороны усилилось приглушённое рычание, и перекинула топор в другую руку, чтобы поправить ружьё на ремне через плечо. Я передёрнулся. Звук Фералов действовал мне на нервы точно так же, как и в тот самый первый раз, когда я его услышал. Кара последовала за мной к тележке. Пока она поднимала лопату, которую мы прихватили в хозяйственном магазине , я взял все шесть медвежьих капканов. По пути во двор мы прошли мимо загончика для собаки. Всё это пространство имело форму буквы «L», охватывая дом, а подвал находился в дальнем углу. Кара протянула мне лопату и вернулась к тележке, чтобы начать таскать мешки с песком. А я тем временем начал стратегически расставлять капканы. Сначала я вырыл достаточно глубокую яму. Внутрь я положил цепь-фиксатор капкана и вбил в землю штырь, чтобы он прочно держался. Потом накинул сверху мешок с песком и закопал всё обратно. Если бы мы просто охотились, не стоило бы так заморачиваться с фиксацией. Но когда Фералы гонятся за добычей — они ужасны. И я ни капли не сомневался, что в состоянии выдернуть из земли простой штырь, если капкан плохо закреплён. Когда все капканы были установлены по диагонали — от угла двора, где находился подвал, до участка сбоку, где стоял загон для собаки, — пришло время поднимать мешки на верх клетки. Кара полезла первой, а я подал ей мешки, вытягивая руки вверх. Несмотря на то, что каждый весил килограммов по двадцать, а Кара заметно напрягалась, не вырвалось от неё ни звука жалобы. Невозможно было не уважать девочку. И не только за упорство — за то, что у неё хватало смелости участвовать в таких авантюрах. Следующей задачей было привязать верёвку так, чтобы Кара могла захлопнуть дверцу клетки с крыши. Я привязал один конец к внутренней части дверцы, после чего начал искать, через какую часть сетки лучше протянуть её наружу. Пока я осматривал ограждение, слышал позади металлическое щёлканье — Кара перекусывала болторезом путь моего отхода на крыше клетки. Скорее всего, верёвку нужно было проводить через заднюю стенку сетки, чтобы она могла закрыть дверь, но важно было сделать так, чтобы я случайно не зацепился за неё, убегая от Фералов. — Эй, — шепнул я, когда Кара закончила вырезать квадрат в сетке — достаточно большой, чтобы я мог через него пролезть. Когда она посмотрела на меня, я бросил ей конец верёвки. Продевать её через верх, как мне казалось, было лучшим решением. — Попробуй. Кара дёрнула верёвку сверху, медленно — старалась не шуметь, — и мы оба облегчённо выдохнули, когда дверца со скрипом захлопнулась. Убедившись, что всё работает, я вернулся к тележке за доской и подал её наверх. — Готовы? — спросил я, щурясь в темноте, проверяя, всё ли на месте. Кара окинула двор внимательным взглядом. — Подожди, — сказала она и начала переставлять мешки с песком. Пару она положила у выхода, чтобы те были под рукой, когда мы вставим доску. Остальные сложила у края загона, прямо над дверью клетки — чтобы, как только она захлопнется, можно было пнуть мешки и они встали на место. — Теперь точно готовы. Я глубоко вдохнул, настраиваясь, и протянул ей свою винтовку — с ней я бежал бы медленнее. Подходя к дверям в подвал, почувствовал, как сердце начинает бешено колотиться. Вот он, момент истины. Сейчас всё станет по-настоящему опасным. Главное — надеяться, что я ещё не слишком стар и смогу бежать так же, как прежде. Чёрт, старый. Я усмехнулся. Мне всего сорок три. Да жизнь после эпидемии будто омолодила меня. Честно говоря, в такой форме я не был уже лет двадцать. У деревянных дверей подвала я стукнул по ним каблуком рабочего ботинка. В ответ послышались злобные рычания. Значит, злятся всё ещё. Я достал из кармана ключ от замка, встряхнул руками и ногами, разгоняя остатки напряжения. — Погнали, — пробормотал я себе под нос и наклонился, чтобы вставить ключ. Повернул его медленно, стараясь не спровоцировать Фералов раньше времени. Когда замок щёлкнул и отпустил ручки, я взялся за них обеими руками. Последний вдох. Дышать было тяжело от бешеного сердцебиения, а выдохнуть — и того труднее. Давай, Дуган, просто сделай это. Это безумие. В ту же секунду, как я распахнул двери, я свистнул изо всех сил — чтобы уж точно привлечь всех Фералов. И рванул прочь. Сзади раздаличь яростные рычания, а следом — пугающий звук босых ног, гулко шлёпающих по бетонным ступеням подвала. Я не стал оглядываться — мчался через двор, охваченный таким страхом, что каждое мгновение тянулось, будто вечность. Первый громкий металлический щёлк капкана слился с очередным рёвом. Потом — ещё один. И ещё четыре. Тяжёлые удары преследовали меня по мокрой траве, и теперь я был всего в нескольких шагах от входа в собачий загон. Я буквально прыгнул на заднюю стенку сетки, как только оказался внутри, и начал карабкаться к вырезанному выходу. Уже наполовину выбрался, когда первый Ферал добрался до клетки. Он прыгнул, вцепился грязными руками в мою левую ногу и дёрнул изо всех сил. К счастью, я держался крепко и не сорвался, но за ним влетали остальные — и если бы я замешкался хоть на секунду, они бы стащили меня вниз. В одном резком движении я ударил Ферала по голове свободной ногой и рывком выбрался наружу. В ту же секунду дверь клетки со скрипом захлопнулась. Шесть глухих ударов — Кара столкнула мешки с песком сверху. Пока она кинулась заделывать дыру, я спрыгнул вниз, чтобы зафиксировать замок. Но стоило мне дотянуться до двери, как один из Фералов с воплем прыгнул вперёд, просунув костлявые пальцы сквозь сетку и пытаясь схватить меня. Если бы не мешки, которыми Кара завалила проход, мне бы не поздоровилось — остальные уже навалились, давя своими тощими телами на ворота. Казалось, мне просто нужно защёлкнуть замок — но из-за давления с их стороны, перекоса и постоянных попыток схватить меня это оказалось куда сложнее. К тому же рев, вой и хрип заражённых в капканах мешали сосредоточиться. Наконец, наступил краткий перерыв — будто Фералы сбились с темпа. Я уже собрался вставить замок, как услышал короткий странный звук от Кары — и мозг тут же распознал в нём предупреждение. Я обернулся по инстинкту — и увидел, как прямо на меня летит Ферал. Сначала я не понял, откуда он взялся — а потом заметил изуродованную ногу, где раньше была ступня. Худощавая существо женской особи, настолько костлявая, что казалась хрупкой. Видимо, капкан сломал ей кость, а она с яростью выдернула ногу, оставив её в ловушке. Я не успел среагировать — но тут сверху с грохотом рухнула Кара с топором наперевес, вонзив его в Ферала в полёте. Моим первым порывом было броситься к ней, но если я не закрою ворота прямо сейчас — остальные вырвутся, и тогда всё пойдёт прахом. Скрепя сердце, я развернулся обратно, проигнорировал пальцы, тянущиеся ко мне, и со всей силы навалился на дверь плечом. Она со скрипом встала на место — я тут же вогнал замок и задвинул его. Когда обернулся, Кара уже стояла над телом мертвой твари. Но на этом она не остановилась. С яростью подошла к другим застрявшим, и когда взмахнула топором, я сразу понял, что она задумала. Из загона тоже доносился шум — Фералы не унимались. Значит, надо и с ними разобраться. Я снова взобрался наверх. Сняв мешки и доску с выходного отверстия, я выждал, пока первый Ферал не подполз достаточно близко, а затем вогнал нож ему в череп. Когда я добил последнего, взглянул вниз. Кара стояла внизу, смотрела прямо на меня. — Всех перебили? — спросила она. — Тсс! — Я резко приложил палец к губам, напряг слух. Конечно. Надо было ожидать. Шум из подвала привлёк других. Я уже слышал их рык и топот — они приближались. — В подвал! — прошептал я в панике и соскочил с крыши, мчась следом за Карой. Мы бросились в подвал, и я поспешно захлопнул за нами двери. Мы оба отпрянули назад, словно Фералы уже были рядом и вот-вот ворвутся внутрь. Когда лунный свет остался снаружи, в помещении стало кромешно темно, но я не рискнул включать фонарик — вдруг какой-нибудь Ферал заметит свет сквозь щели. Мы с Карой тяжело дышали, хотя я был уверен — это не от усталости, а от страха. Тем не менее, ни один из нас не проронил ни слова — мы затаились, прислушиваясь к шагам над головой. Было трудно понять, сколько их теперь во дворе, но явно больше, чем мы могли бы одолеть, если бы нас обнаружили. Через несколько мучительно долгих минут я немного успокоился и сел на пол. Фералы ещё бродили в поисках или, возможно, пожирали останки тех, кого мы убили, но я знал — пока мы молчим, нас не найдут. В темноте я услышал, как Кара немного зашевелилась, а спустя пару секунд чья-то рука нащупала моё плечо. Найдя меня, она сразу же опустилась рядом. Похоже, ей всё ещё было страшно — когда она вытянулась на полу, её спина прижалась ко мне. Её дыхание вскоре замедлилось, и по тому, как ровно оно зазвучало, я понял — Кара заснула. Я невольно улыбнулся. В груди разлилось тёплое, чуть знакомое чувство. Последние шесть лет я был так одинок. Я скучал по жене. Я скучал по дочери. А теперь вот рядом со мной этот ребёнок, который, как я уже чувствовал, начинал мне доверять. И я знал точно — если с ней что-то случится, я тоже буду по ней скучать. Конечно, я был за неё в ответе. Но, несмотря на это, Кара спасала меня уже чаще, чем я её. Этот ребёнок был моим ангелом-хранителем — и потому я сделаю всё, чтобы она выжила в этом мире. Так же, как и она сделает всё ради меня. Наконец, звуки снаружи стихли, и нас окутала тёмная тишина. — Кара, — тихо позвал я, мягко толкнув её за плечо. — Проголодалась? Теперь я включил фонарик и посветил на часы. Было почти три утра. — Умираю с голоду, — простонала Кара, потягиваясь и приподнимаясь. На миг я замер, не решаясь осветить подвал. Где-то глубоко внутри скребло сомнение — вдруг Кара ошиблась, и никакой еды здесь нет? Но я отогнал эти мысли и провёл светом по кругу. Не успел я закончить, как мы с Карой одновременно расплылись в широченных улыбках. Все стены подвала были уставлены консервами и герметично запакованной едой и водой, а в центре комнаты стояли дополнительные стеллажи. И главное — всё было аккуратно подписано, разложено по категориям, как будто владелец дома готовился к апокалипсису заранее. Удивительно, что он не пережил вспышку. — Боже мой... — выдохнула Кара и тут же схватила банку на шестнадцать унций. Она прижала её к себе, а потом подняла над головой с торжеством. Я посветил на неё, чтобы прочесть этикетку, и когда она это заметила, то захихикала: — СпагеттиО'с! Я рассмеялся — с лёгкой грустью. Моя дочь тоже обожала СпагеттиО’с. Представляю, сколько лет прошло с тех пор, как Кара ела что-то подобное. — Что скажешь насчёт пира? Еды тут было достаточно на несколько недель — если есть вдоволь. А если разумно распределять припасы, могли бы продержаться и несколько месяцев. — Да! — простонала Кара от восторга и сразу потянулась за ещё двумя банками. Я снова тихо рассмеялся. Пока она устраивалась с банками на полу, я обошёл комнату в поисках чего-то для себя. Мы явно останемся в подвале хотя бы на день — убедиться, что все Фералы, привлечённые шумом, ушли. Костёр здесь не разжечь, так что еда будет холодной. Но даже в таком виде — это был лучший приём пищи за очень долгое время. Уверен, Кара чувствовала то же самое — она болтала без умолку, оживлённо и весело, дольше, чем когда-либо раньше. И хотя я умирал от усталости, я не хотел чтобы она прервалась.