Харон причаливает днём

Zombies At My Neighbors by Schoolboy Zombies Ate My Neighbors Дуган ************ Я приоткрыл один глаз, щурясь от яркого утреннего света, заливавшего спальню через окно, и тут же закинул руку на лицо, пытаясь его отгородить. Свет был слишком резким, чтобы смотреть на будильник, но казалось, что для выходного утра ещё слишком рано. Сон вновь начал подступать, легко и приятно, пока чья-то ладонь не легла мне на грудь. Тонкий палец лениво обрисовал кривую линию к рёбрам, а затем игриво ткнул. Я тихо рассмеялся, лёг на бок в её сторону и перехватил руку жены, поднеся её к губам и мягко поцеловав. — Доброе утро, красавица, — пробормотал я, поворачиваясь к ней на бок и удерживая её ладонь у себя на груди — наполовину от нежности, наполовину чтобы она не принялась щекотать меня снова. Сквозь сон я разглядел, как её полные губы расплылись в улыбке, а большие карие глаза прикрылись за томным, игривым морганием. — Доброе, — отозвалась она. Валяться в постели в выходные, нежась под одеялом, — одно из моих любимых утренних удовольствий, и я уже понял по лукавой улыбке, что она собирается встать — только чтобы подразнить. Но стоило ей повернуться на спину, как я тут же перехватил инициативу: притянул её к себе и обнял за талию, не давая сбежать. Она пискнула от неожиданности, но не сопротивлялась — наоборот, просунула руки под меня, устраиваясь поудобнее. — А ну-ка, куда это мы собрались? — с улыбкой спросил я, мягко закручивая один из её растрёпанных локонов на палец. Особенно сегодня мне не хотелось вылезать из постели. Моя работа не всегда завершалась в пятницу, и когда, как сегодня, нужно было выходить в выходной, я старался оттянуть этот момент как можно дольше. — Надо собираться, — ответила она, положив подбородок мне на грудь и взглянув снизу вверх, из-под длинных ресниц. — У Крисси сегодня утренняя игра. — А-а, — медленно протянул я, стараясь не выглядеть так виновато, как чувствовал себя на самом деле. Нашей восьмилетней дочке только-только подобрали новую команду по софтболу, и я не просто пообещал присутствовать, но ещё и согласился быть помощником тренера. — Дуган, — сказала Патриция с лёгким упрёком, отодвигаясь, чтобы я мог видеть выражение её лица. — Только не говори, что забыл. — Эм… — протянул я, не желая лгать. — В десять у нас важная презентация для крупной корпорации. — Ты же сам обещал, — сказала она, приподнимаясь ещё выше. Сейчас она была просто разочарована, но если встанет с кровати — значит, уже по-настоящему зла. Мне этого совсем не хотелось. — Я знаю. — Ты понимаешь, как расстроится Крисси, если ты снова не придёшь? — спросила она строго, отстраняясь ещё дальше. А затем с надеждой в голосе добавила: — А нельзя ли попросить кого-то подменить тебя? — Я понимаю, детка. — Я мягко прижал палец к её губам, пытаясь успокоить. — Думаю. Она всё ещё хмурилась, а я судорожно перебирал в голове возможные варианты. Она была права. Расстроить жену — одно, но подвести дочь… — Я позвоню Джиму, попрошу его подменить меня. Улыбка сразу же вернулась на лицо Триш. — Спасибо тебе. — Конечно. — Я пожал плечами, будто это не имело значения, и, чтобы отвлечься от лёгкого стресса, поддразнил: — Ну кто тут у нас главный? — Ты главный, — рассмеялась Патриция, закатив глаза и снова устроившись на мне. Я крепко обнял её и приподнял бровь с намёком: — А поцелуй главному положен? Она едва сдерживала смех, легко чмокнула меня в губы и соскользнула с кровати: — А как насчёт завтрака? — Тоже подойдёт, — согласился я, сбрасывая одеяло и наблюдая, как жена уходит из спальни. Как только она вышла, я схватил с тумбочки телефон и позвонил Джиму. К счастью, он без проблем согласился подменить меня, и груз с души тут же спал. Через минуту я всё-таки выбрался из кровати, натянул спортивные штаны и футболку и пошёл следом за Триш. В коридоре я заметил приоткрытую дверь в комнату дочери — из щёлки выглядывал любопытный глаз. Она, должно быть, услышала шаги Триш, а когда увидела меня, сразу распахнула дверь. — Папа! — радостно закричала она и бросилась ко мне, подпрыгнув, как только подбежала. — Вот она, моя девочка, — рассмеялся я, поймав её и закинув себе на плечо, чтобы донести до кухни. Потом аккуратно опустил её на руки и, как гирю, начал делать с ней подъёмы на бицепс. — Ты становишься слишком тяжёлой! — Она взвизгнула, а когда я резко дёрнул руками, будто собираюсь уронить, прыснула от смеха — в точности как её мама. К тому времени, как мы добрались до кухни, Триш уже расставила продукты для завтрака. Я усадил Крисси за стол и направился к кофемашине — та как раз приготовила порцию на двоих. Налил чашку Патриции, добавил столько сливок и сахара, сколько она любит, и, поднеся ей, обнял за талию, наблюдая, как она нарезает яблоко и апельсин. Я едва успел её обнять, как снова раздалось: — Папа! — выкрикнула Крисси, направив в меня синий карандаш. — Да? — спросил я, чмокнув жену в щёку и повернувшись к дочери. Услышал, как Триш сказала «подожди» и протянула мне тарелку с фруктами, чтобы я взял с собой. — Ты же придёшь на мою игру, да? — спросила Крисси, пока я садился с тарелкой. Она тут же уткнулась в раскраску, игнорируя фрукты. — Ни за что не пропущу, — ответил я и поднёс ей ломтик яблока. Она надула губы, но я стал качать фруктом перед её лицом, и она захихикала, сделала нарочито большой укус. Чтобы подать пример, я откусил дольку апельсина. Крисси, увидев это, тоже потянулась за кусочком. Я взял карандаш и присоединился к её рисованию, когда Триш подошла и поставила передо мной чашку кофе — я ведь оставил её на столе. — Спасибо. Я тебя люблю, — сказал я с улыбкой. Прежде чем Триш успела что-либо ответить, Крисси вскрикнула: — А меня? Я рассмеялся, потянулся через стол и ущипнул её пухлую щёчку: — Конечно, тебя тоже люблю. ***************** Я отвёл взгляд от рюкзака, в котором в который раз проверял припасы, и посмотрел на Кару. Особенно при тусклом свете единственного фонаря в центре комнаты было заметно, насколько отсутствие дневной активности сделало её кожу бледной, почти болезненно белой — в резком контрасте с длинными каштановыми волосами и тёмно-ореховыми глазами. Она была крошечной — важнейшие годы развития пришлись у неё на период недоедания после вспышки, и последствия были на лицо. Слово «миниатюрная» звучало бы как преуменьшение. Едва дотягивая до пяти футов ростом, она вряд ли весила больше сорока килограммов. Джинсы сидели на ней плотно, кеды — тоже, но в чёрном пуловере она буквально тонула, что ещё больше подчёркивало её хрупкость. — Готова? — спросил я, и когда она кивнула, перевёл взгляд на Чака. Мы провели с ним здесь пару дней, чтобы как следует отдохнуть перед долгим путём. Он сидел на своём спальном мешке на полу и безмолвно наблюдал за мной последние пять минут. Если бы я не знал его лучше, то сказал бы, что он выглядел почти печальным из-за нашего отъезда. Впрочем, я его понимал. Я провёл много лет в одиночестве. После хоть какой-то компании перспектива остаться одному снова — удручающе тосклива. — Ещё не поздно пойти с нами, — сказал я. Он медленно отвёл взгляд. Ничего не ответил, но опущенные уголки губ сказали за него всё. Это почти заставило меня усомниться в решении уйти. На первый взгляд башня казалась идеальным местом для укрытия: вид открывался на многие мили, внутрь вёл только один путь, а фералы ещё не поняли, что тут есть, кого поесть. Проблема была в том, чтобы поесть самим. Неудивительно, что Чак почти голодал. Ближайший город — в милях отсюда, а каждая вылазка за припасами — целое испытание. Я не думал, что он рассчитывает прожить здесь ещё долго. Он выглядел вымотанным. Я снова взглянул на Кару. Последние дни она почти не говорила. Только если задать ей прямой вопрос. Сначала я подумал, что она переживает из-за потери близких. Но она не хмурилась. Не плакала, как в тот момент, когда я нашёл её в шкафу. Она просто смотрела. Иногда на башню, иногда в окна, с постоянно ровным выражением губ. Большей частью я считал, что это — нервное истощение. Она потеряла всех, кого знала, и сама едва не погибла. Ей, вероятно, просто нужен был отдых. Это была одна из причин, по которой я решил задержаться с Чаком — дать ей немного времени, чтобы прийти в себя. Но глубоко внутри меня жила более тёмная мысль. Я мог только догадываться, что может сделать с детской психикой такой мир. Я видел это в её глазах. Понятия не имел, откуда она пришла. Собираясь в путь, я закинул рюкзак на плечи и взял охотничью винтовку в левую руку. — Чак, — начал я, подходя и протягивая ему руку. — Спасибо за всё. Он пожал мне руку, натянуто улыбнувшись. — Вы там поосторожнее. Я искренне улыбнулся в ответ, а затем повернулся к выходу из башни, кивнув Каре, чтобы следовала за мной. Я не стал оборачиваться, позволив ей закрыть за собой дверь, пока сам осторожно ступал по лестнице вниз. По тому, что было видно из окон башни и что удавалось разглядеть в темноте, фералы поблизости не бродили, но полной уверенности не было никогда. На первом этаже я подождал ещё минуту, чтобы глаза привыкли к темноте, и затем открыл наружную дверь, медленно высунув голову. Никого. Я вышел, подняв винтовку в готовности. Кара двигалась так бесшумно, что я даже не услышал, как она закрыла за собой дверь. Я обернулся через плечо — просто чтобы убедиться, что она рядом. Мы направились прямиком к открытому шоссе, пожертвовав укрытием ради обзора во все стороны. Девочка шла рядом, но во всём — тишина. Она ступала почти невесомо, дышала едва слышно и до сих пор не проронила ни слова. Это было почти более одиноко, чем если бы я шёл один. Я выдержал так только первые двадцать минут пути по шоссе. — Нам нужно достать воды, — наконец пробормотал я, всё ещё внимательно следя за обстановкой по обе стороны дороги. — И тебе надо найти оружие. Кара оглянулась назад, а затем повернулась ко мне. — У моей группы было оружие. Не знаю, остались ли ещё Банши поблизости, но место недалеко, на окраине города. Я понял, к чему она клонит, но, задумавшись, не ответил сразу. Тогда она добавила: — Я могу показать тебе. Оценивая ситуацию, я сразу увидел два риска в её предложении. Во-первых, там вполне могли быть фералы — но с ними я справлюсь. А вот насколько можно доверять Каре, я всё ещё не знал. Насколько мне было известно, её группа могла быть жива, и вся эта история — ловушка, чтобы заманить доверчивого идиота вроде меня. Если я чему и научился за все эти годы, так это тому, что все под подозрением. Даже тихие на вид пятнадцатилетние девочки. Но оружие было необходимо. Дополнительный ствол не помешал бы, а подходящий нож я безуспешно искал уже давно, после того как у моего сломалась рукоять. Лично для меня риск стоил того. — Ладно, — согласился я после недолгих раздумий. Следующие двадцать минут я пытался придумать, о чём бы поговорить, но новый страх в голове заглушал все мысли. Чем больше я обдумывал её предложение, тем больше мне казалось, что я иду прямиком в западню. Почему у неё не было ни единого оружия? Она же явно умеет с ним обращаться — она спасла мне жизнь, выстрелив в ферала, когда я вытащил её из здания. На моём месте я бы без колебаний дал своей дочери оружие. И она так легко согласилась пойти со мной. Даже если у неё действительно никого не осталось, я — взрослый мужчина, предложивший отвезти её на восток. Разве это не должно было её насторожить? Или хотя бы напугать? Мы были уже всего в миле-двух от города, когда Кара свернула к обочине. Я остановился. Она подошла к сломанному дорожному знаку, где верхняя часть металлического столба была обломана и заострена, а примерно в двух футах ниже изгибалась почти под прямым углом. Осмотревшись, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, она присела под изогнутым столбом, схватилась за него обеими руками и резко дёрнула. Затем упёрлась ногами и, используя силу ног, попыталась выпрямить металл, снова потянув его вниз. Я, наверное, должен был подойти и помочь, но был слишком озадачен тем, что она вообще делает. В конце концов, согнув металл туда-сюда несколько раз, она добилась своего — двухфутовый кусок отломился. Удерживая его, Кара вернулась ко мне и ткнула обломком в воздух перед собой, демонстрируя его. — Пока что, — сказала она, проводя пальцем по острому концу, — до тех пор, пока не найдём мне что-то получше. Я не удержался от одобрительной улыбки — находчивость впечатляла. — Умно. Я только надеялся, что эта находчивость потом не обернётся против меня. Она слегка смутилась от похвалы, пожала плечами и, с самодельным оружием в руках, двинулась дальше к городу. Сам город был довольно маленьким, и шоссе проходило прямо через его центр. Мы вошли с его стороны, которая, скорее всего, считалась центром: с обеих сторон улицы тянулись небольшие магазинчики, ни одного крупного бренда, только семейный бизнес. Я читал вывески, пока мы крались по теням вдоль стен. Наконец я заметил вывеску Gilbert’s Grocery и, сложив ладони козырьком, заглянул в пыльное окно. Я едва успел что-то разглядеть сквозь слой грязи, как Кара буквально сбила меня с ног. — Не туда, — прошептала она лихорадочно. — Там Банши. Словно в подтверждение её слов изнутри донёсся грохот, а за ним — злобное рычание. Я совсем забыл, что она, скорее всего, знала этот город как свои пять пальцев. И пусть мне было сложно доверять ей, когда в голове роились сомнения, я кивнул, показывая, что не сунусь туда. — Где тогда достать еды? — спросил я. Она осторожно выпрямилась ровно настолько, чтобы заглянуть в окно, затем махнула мне следовать за ней. Мы прошли с полсотни шагов от магазина, прежде чем она заговорила. — Если сначала заберём оружие, я покажу, где можно найти еду. Но там тоже есть Банши. — А как вы раньше доставали еду? — спросил я, стараясь не выдавать нарастающее недоверие, следуя за ней по тротуару. — У нас как раз всё закончилось, — ответила она, прячась за первой попавшейся машиной, когда мы переходили через тёмный перекрёсток. — Мы собирались уходить… но Банши опередили нас. То, как Кара об этом рассказывала, создавалось впечатление, будто она совсем не была привязана к своей группе. Я не знал, кем были для неё остальные — родственниками или просто спутниками. Но даже зная Чака всего несколько дней, я бы всё равно ощутил что-то, если бы с ним случилось несчастье, а ведь я взрослый мужчина. Мне не давало покоя — не казалась ли она такой бесчувственной потому, что они на самом деле не погибли? У меня не было столько еды, чтобы ради неё стоило устраивать такую возню, но винтовка — вот ради чего действительно можно было пойти на засаду. В своей подозрительности и страхе я продолжил расспрос: — Как ты выбралась? Когда на вас напали. Она оглянулась, и даже в темноте я увидел, как её недовольные глаза окинули меня с ног до головы. — У нас был заранее подготовлен путь отступления через чердак. Я единственная, кому удалось выбраться. Я пролежала под тентом на крыше до темноты, а потом спустилась по лестнице. Следующая улица, на которую мы свернули, была застроена одноэтажными домами. Кара указала на ряд домов по правую сторону: — Третий. Мы можем подняться на крышу и войти через чердак, но внутри могут быть банши. — Разберёмся, — прошептал я, пытаясь приободрить. В этот момент я уже сам не знал, что бы предпочёл — засаду или фералов. Хотя, пожалуй, мне уже ничего не оставалось выбирать. Мы с Карой прокрались к задней стороне третьего дома. Я пытался заглянуть в окна по пути, надеясь понять, есть ли внутри фералы или люди, но всё было наглухо заколочено. Сзади мы осмотрелись, убедились, что вокруг тихо, и подошли к лестнице, прислонённой к стене. Кара полезла первой, я последовал за ней на крышу. Там тент прикрывал небольшой световой люк, ведущий в чердак. Кара спрыгнула вниз, а я достал фонарик, просунул голову в проём и осветил помещение, чтобы убедиться, что нас не ждёт засада, прежде чем следовать за ней. Кроме Кары, никого видно не было, так что я залез внутрь и закрыл люк за собой. Я бы предпочёл, чтобы мы с Карой поменялись оружием: если внизу действительно были фералы, лучше было бы, чтобы у меня оказалось её тихое копьё — так я мог бы устранить угрозу, не подвергая её опасности. Но, ожидая возможную засаду, я не мог отдать винтовку и остаться беззащитным, если вдруг у врагов окажется огнестрел. Пришлось пригнуться под скатами крыши, и я остался сзади, пока Кара медленно подбиралась к сложенной лестнице, ведущей вниз. — Давай, — тихо сказал я, когда она оглянулась, увидев, что я не иду за ней. — Можешь открыть. Она посмотрела на меня несколько секунд, явно колеблясь. Возможно, подумала, что я трус — мол, заставляю пятнадцатилетнюю девчонку идти первой. Но пусть лучше она считает меня трусом, чем я превращусь в наживку, если она окажется приманкой. Кара осторожно надавила на сложенную лестницу, отпуская каждую секцию медленно, чтобы не создать лишнего шума. Как только лестница раскрылась, в свете моего фонаря я увидел, как она поморщилась. И через секунду понял почему. Из дома в чердак ворвался не такой уж затхлый воздух, но с резким зловонием, от которого у меня защипало глаза и перехватило дыхание. Пахло фералами. Пахло гнилью. Пахло кровью. Я больше не сомневался в рассказе Кары, и мне стало так стыдно за своё недоверие, что я едва не удержался от того, чтобы попросить её остаться наверху. Мне не хотелось, чтобы она снова смотрела на то, что стало с её товарищами. Когда лестница была полностью опущена, она снова взглянула на меня. Подумав, что я всё ещё настаиваю, чтобы она шла первой, Кара начала тянуться ногой к первой ступеньке. — Подожди, — быстро сказал я и, неловко передвигаясь в согнутом положении, подошёл к ней. — Поменяемся. Я протянул ей винтовку и взял её самодельное копьё, затем перебрался на противоположную сторону люка. — Не стреляй, если не придётся. Дождавшись её кивка, я высунулся и посветил фонариком вниз, стараясь не обращать внимания на запах. Чердак выходил в конец узкого коридора. По обе стороны были двери: справа — открытая спальня, слева — закрытая. Дальше по левой стороне находилась, кажется, ванная, а за ней — гостиная. Я уже собирался перевести луч света дальше, чтобы заглянуть за угол, но заметил фералов. В гостиной, насколько я мог разглядеть, их было шестеро. Они лежали вповалку, прижавшись друг к другу, спали. А может, за углом были и другие. Их было слишком много, чтобы мы просто спустились и вступили в бой. Отпрянув назад, я сел рядом с люком и облокотился руками на колени, пытаясь придумать хоть какой-то план. — Их как минимум шесть, — прошептал я Каре. В мягком свете фонарика я заметил, что она смотрит на меня с любопытством. Я повёл лучом по чердаку, в надежде найти здесь что-то, что могло бы нам помочь, но он был пуст. Глубоко вдохнув, я снова наклонился к люку. Я тихо присвистнул, надеясь не разбудить всех фералов сразу. Было так тихо, что никто из них даже не шевельнулся. Я повторил, на этот раз чуть громче. Один из ближайших ко входу фералов пошевелился, и я напрягся, ожидая, что он поднимется и бросится на меня. Но он просто перевернулся на другой бок. Попытка провалилась. Я уже собирался свистнуть громче, как вдруг справа мелькнуло что-то быстрое. Я не успел даже отпрянуть, как ферал выскочил из открытой спальни и с невероятной скоростью рванул по лестнице на чердак, метнув вперёд руку, пытаясь меня схватить. Его пальцы врезались мне в лицо, и я едва успел зажмуриться, чтобы они только ударили, а не выдавили глаз. Внезапность атаки ошеломила меня, я упал назад, пока ферал взлетал по лестнице. Я вскинул копьё, готовясь проткнуть его грудную клетку, как только он покажется, но Кара ударила его прикладом винтовки, как только его голова показалась из люка. Я поморщился, когда он с грохотом полетел вниз, а потом взревел от ярости. Остальных он точно разбудил. Прощай, идея устранять их по одному. Я кинулся вперёд как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот же ферал снова мчится вверх по лестнице, и на этот раз я успел вогнать остриё копья прямо ему в грудь. Я резко дёрнул древко назад, и ферал рухнул обратно вниз, но другой уже карабкался следом. Я снова метнул копьё — оно вонзилось ему в лицо. Я едва успел добить его, как из-за него вверх потянулась исхудавшая рука и вцепилась в рукав моей рубашки. Пронзённый ферал стал мёртвым грузом, навалившись на того, что держал меня, и когда оба начали падать, я почувствовал, как меня тянут вниз за собой. Я запаниковал и отпустил копьё, схватившись за край люка свободной рукой, чтобы не упасть. Ферал, в котором застряло копьё, уже начинал выскальзывать из досягаемости, как вдруг Кара отбросила винтовку за спину и кинулась вперёд, успев поймать конец древка обеими руками. Я не успел увидеть, удержала ли она его, потому что ферал, вцепившийся в меня, начал тянуть сильнее, карабкаясь по моей руке вверх. Я дёргал рукой, пытаясь освободиться, но его когти, казалось, впились в саму кожу. Ещё один ферал пытался обойти первого, цепляясь за узкую лестницу. Металлическое копьё со свистом пролетело мимо моей головы и вонзилось в нового нападающего. Когда тот рухнул, ферал на моей руке раскрыл пасть. — Кара! — истерично закричал я, понимая, что сейчас он вцепится в меня зубами, а я не смогу защититься другой рукой — иначе вывалюсь из люка. Она ударила его копьём сбоку по голове как раз в тот момент, когда его зубы коснулись моей кожи. Я яростно оттолкнул безвольное тело, едва почувствовав, как его пальцы ослабили хватку. Но времени на облегчение не было: два новых ферала уже карабкались вверх. Я быстро поднялся, занял более устойчивую позицию, чтобы снова не оказаться в уязвимом положении. — Копьё, — выпалил я, ударяя ногой по голове первого, который уже лез в люк. Кара метнула мне оружие, и я вогнал его в следующего ферала. Изначально я недооценил чердак, но он оказался идеальным местом для обороны. Я добил оставшихся двоих так же, как и предыдущих. Несмотря на внезапность нападения и почти укушенную руку, всё оказалось подозрительно просто. Как только последний ферал упал вниз, к груде тел под люком, я отбросил копьё в сторону и рухнул на пол, лёжа на спине и тяжело дыша. Я едва успел перевести дух, как Кара подняла фонарик и опустилась рядом. Она резко схватила меня за руку, подтянула её к себе и осветила кожу ярким лучом, проверяя, не укусили ли меня. — Всё в порядке, — уверил я её, делая ещё один глубокий вдох, пока сердце пыталось прийти в норму. Она, впрочем, выглядела не до конца убеждённой. Продолжала осматривать мою руку, подняла её вверх, чтобы посмотреть на внутреннюю сторону. Затем опустила и закатала рукав футболки, указывая на следы от когтей Ферала. Ранки были неглубокими, только одна-две по-настоящему повредили кожу, но я понимал, почему она так переживала. Я поднялся с пола, не забыв схватить винтовку — на случай, если ей в голову придёт мысль, что я заражён. — Будем за этим следить, — сказал я, стараясь говорить спокойно, не выдавая тревоги. Сел на край пролома, свесив ноги на четвёртую ступень, и протянул руку, молча прося фонарик. — Подожди здесь. Я проверю, чист ли остальной дом. Мы и так наделали столько шума, что, если бы в доме были ещё Фералы, они бы уже дали о себе знать. На самом деле я просто хотел осмотреться до того, как Кара увидит, во что превратились её близкие. Когда она подняла копьё, я решил, что она останется ждать. Но, дойдя до низа лестницы, я услышал её шаги за спиной. Обернувшись, увидел, как она спускается. — Тебе лучше подождать, — прошептал я. — Они ещё могут быть здесь. Она покачала головой, перехватила металлический шест поудобнее и взглянула на меня с твёрдым выражением лица. — Я уже их оставила. Тебя не оставлю. Я знал, что не смогу её переубедить. Не был и уверен, имею ли право приказывать ей, даже если думаю, что это в её интересах. Она молода, но не ребёнок. Умела постоять за себя — она уже спасала мне жизнь. Так что я не стал спорить, только кивнул и пошёл в открытую спальню справа. Там ещё оставались вещи семьи, жившей здесь до эпидемии. Теперь, когда запах смерти отступил на второй план, я чувствовал затхлость старой одежды в шкафу и несвежесть мятых простыней на кровати. Каждый шаг по вытертому коричневому ковру поднимал пыль, сверкавшую в луче фонаря. Я проверил открытый шкаф, потом пригнулся, чтобы заглянуть под кровать — на всякий случай. Когда выпрямился, Кара уже доставала пару вещей из шкафа и запихивала их в рюкзак. Я не стал ничего говорить — может, она опять просто проявляла практичность. Но, заметив мой взгляд, она ответила на невысказанный вопрос: — Я раньше здесь спала, — тихо сказала она, застёгивая молнию и закидывая рюкзак за спину. — Некоторые вещи — мои. Я понимающе кивнул, но продолжал смотреть на неё, раздумывая, не стоит ли всё же настаивать, чтобы она осталась в аттике. Кара заметила мой взгляд, глаза метнулись влево, вправо, потом снова остановились на мне, и она неуверенно поджала губы. В этой неловкости было что-то детское — как у моей племянницы-подростка, когда та не знала, что сказать. Не хватало только робкого кивка. В другой ситуации я бы, может, и усмехнулся. Было что-то утешительное в этом знакомом поведении девчонки, к которой я до сих пор относился настороженно. — Ты уверена, что хочешь всё это увидеть? — наконец спросил я, озвучивая своё беспокойство. — Можешь остаться на чердаке. Я справлюсь. Она посмотрела на дверь. Долго. Потом кивнула. Раз уж она приняла решение, я пошёл первым, винтовка наперевес. Открыл дверь в следующую спальню. Когда оттуда никто не выскочил, мы вошли, держась настороже. — С кем ты тут жила? — спросил я, пока мы обыскивали каждый угол. Она ответила не сразу, и я уж подумал, что промолчала нарочно. — С отцом, дядей и его девушкой… и ещё с одним парнем. Его звали Билл. Мы вышли в коридор, я мельком проверил маленькую ванную. Собирался что-то сказать, но, когда мы дошли до гостиной, меня остановил вид, открывшийся перед нами. Я собирался выразить соболезнования — теперь это звучало бы жалко. Фералы, что напали на нас, должно быть, были голодны — от четырёх её близких почти ничего не осталось. Кровь была повсюду. Где-то просто брызги на стенах, где-то — тёмные лужи на ковре. Прошло всего несколько дней, но кроме обрывков одежды и костей от людей почти ничего не осталось. Фералы сожрали всё до последнего клочка. Если бы я не привык к запаху, то при одном только виде меня бы вывернуло. Тел я насчитал больше четырёх. Всего — восемь. Значит, в момент нападения их группа оказалась в жутком меньшинстве, и Кара по-настоящему чудом уцелела. Я бросил на неё взгляд, пытаясь понять, как она это воспринимает. Заплачет — обниму. Бросится мстить — остановлю. Но она просто стояла, уставившись в одну точку, будто этих людей она в жизни не знала. Спустя пару секунд она повернулась ко мне и протянула руку: — Дашь фонарик? Я отдал. Кара направилась к телам, обходя чёрные лужи на ковре, и остановилась у скелета, прижавшегося к дивану. Присела рядом, зажав фонарь между подбородком и плечом. Свет выхватывал только её руки. По одному она разжимала окоченевшие пальцы, с хрустом вытаскивая из мёртвой хватки ружьё. Я вздрагивал каждый раз, когда слышал, как хрустят кости. Когда оружие оказалось у неё в руках, она вытерла приклад покрывалом с дивана и перешла к следующему телу. — Кара, — тихо сказал я, осторожно подходя и мягко забирая у неё фонарик. — Ты в порядке? — Люди убивают. Люди умирают, — пожала она плечами. — Это было и до эпидемии. Будет и после. Из-за этого не стоит рыдать. Слишком уж она была молода, чтобы знать, что такое насилие до конца света. Эти слова явно были не её. Так говорил кто-то другой. Похоже, отец с самого начала готовил её ко всему этому. И я понятия не имел, что сказать ребёнку, потерявшему всех, кого знала. Или — что ещё хуже — тому, кому, похоже, было всё равно. Поэтому я просто промолчал и взялся за ближайшее оружие. Поднял большой нож, но, как только выпрямился, почувствовал лёгкое дуновение по щеке. Я направил луч фонаря в сторону кухни, напротив гостиной. Дверь на задний двор была приоткрыта. Похоже, через неё и пробрались фералы. Это единственный вход, который мы не забаррикадировали. Я поспешил туда и закрыл её, но она снова медленно распахнулась. Дверь была сломана. Нужно было чем-то её подпереть. Окинул взглядом кухню в поисках самого тяжёлого, что тут было. Холодильник. Кара молча наблюдала, как я с усилием оттащил его от стены, выдернул вилку из розетки и потащил к двери. Каждый раз, когда он скрипел по кафелю, мне казалось, что нас вот-вот услышат. Но когда он наконец встал, перегородив выход, я прислонился к нему спиной и выдохнул. — Что будем делать? — спросила Кара, теперь уже сидя на кухонной столешнице. — Есть вещи, которые нам нужны, — ответил я, перебирая в голове список. — Вода — самое важное. Не говоря ни слова, она вытянула ногу и носком приоткрыла ближайший шкаф. Я подсветил внутрь — и не смог сдержать улыбку. Полки были забиты канистрами с водой. — Воды у нас было много. А вот еды — нет. — Ты точно уверена, что в том месте, о котором говорила, есть еда? — Я подошёл ближе, взял одну из канистр и осушил почти четверть залпом. Кара кивнула, принимая бутылку из моих рук. — Почему тогда вы уходили отсюда, а не пошли за едой? — Из-за банши, — ответила она, поставив бутылку рядом. Я нахмурился. Если она говорит про численное преимущество, то у нас дела обстоят ещё хуже, чем у её группы. — И ты думаешь, у нас есть шанс? — Ты не боишься, — тихо сказала Кара, опустив глаза. В её голосе прозвучала вина, будто она чувствовала, что предаёт тех, кто не решился. — Ты смелый. Она ошибалась. Я боялся. До чёртиков. Но в этом мире жить значило учиться не слушать страх. У меня осталось всего две банки с консервами. Сейчас — как раз тот случай, когда страх нужно глушить. — Ты уверена, что это единственное место, где осталась еда? — Только если не считать супермаркет. Но там ещё хуже, — кивнула она, играя топором в руках и толкая рукоять ногой из стороны в сторону. — Мы уже обошли все дома. Всё пусто. Я выключил фонарик, чтобы не тратить заряд, и откинулся спиной на столешницу рядом с Карой. — Сколько фералов в том месте, про которое ты говоришь? Она не ответила сразу. Через несколько секунд пробормотала: — Одиннадцать. Обычно. Иногда больше. Я только вздохнул. Ради еды сражаться с такой толпой — это безумие. Но это наш единственный шанс. Мы могли бы пойти в следующий город, питаясь теми двумя банками, что у нас есть… Только вот никто не знает, что нас там ждёт. Может, там вообще хуже. Может, всё под контролем рейдеров. А здесь — хоть и опасный, но надёжный источник. Проблема лишь в том, что его придётся отбивать. — Думаю, на сегодня с нас достаточно, — задумчиво сказал я, и Кара энергично закивала в ответ. — Завтра ночью разведаем местность и попробуем придумать план. Я ещё минуту вертел в руках фонарик, молча обдумывая всё. Мы собирались на восток, но спешить было некуда. К тому же я не знал, сколько еды в том месте, куда хотела пойти Кара. Возможно, больше, чем мы сможем унести, а оставлять хорошие и ценные запасы — последнее дело в такие времена. — Если до этого дойдёт… — начал я, и в темноте единственным напоминанием о присутствии Кары было то, как она всё ещё пинала рукоять копья взад-вперёд. — Ты бы смогла пожить здесь немного? На чердаке. — Да, — ответила она быстрее, чем я ожидал, а потом я услышал, как она спрыгнула со столешницы. — Нам стоит вынести тела на улицу? Хотя я не мог видеть её в темноте, всё равно повернулся к ней, словно хотел разглядеть. Я всё ещё не мог её понять. Словно ей было всё равно, но ведь ей не всё равно — иначе она бы не спасла мне жизнь. — Конечно, — сказал я и подошёл к холодильнику, чтобы снова открыть единственную незапертую дверь. Если в ней ещё осталась хоть капля ребёнка — я это рано или поздно увижу.