Чувства

      Се Лянь был всем. Он был хорошим другом, направляющей звездой для Хуа Чэна и самое главное — единственной причиной, почему Хуа Чэн еще не задушил сам себя в приступе ненависти к этому гребаному миру.        Вот только недавно все изменилось.       Осознание того, что он любит своего лучшего друга, свалилось на Хуа Чэна абсолютно внезапно и поселило в нем постоянную тревогу. Было до ужаса страшно, что Се Лянь узнает, что разочаруется в нем и не захочет продолжать с ним дружбу. Больше всего на свете Хуа Чэн боялся, что этот всегда добрый взгляд на пару с мягкой улыбкой сменятся злостью, отвращением, разочарованием или безразличием в его, Хуа Чэна сторону.        Чем больше Хуа Чэн думал о таком исходе, тем сильнее его охватывала паника. Сначала он пытался сбежать от этих чувств, считать, что их нет, и жить так, как он делал это раньше. Но как раньше больше никогда не будет. Что бы Хуа Чэн не пытался себе внушить, его влюбленность никуда не уходила. Совсем. Все его мысли занимал только Се Лянь, то, как Хуа Чэн хотел бы встречаться с ним, целовать его и нет, нет, нет, нет…       Хуа Чэн был готов подойти к стене и биться об нее лбом столько, сколько понадобится для того, чтобы выбить из головы эту чертову любовь.       Было сложно контролировать путаницу в голове, дрожащие от стресса руки и подступающие к глазам слезы. Каждый раз, когда они с Се Лянем встречались, Хуа Чэн старался прятать глаза и меньше смотреть на Се Ляня, пытался вести себя, как обычно, но было чувство, что у него не выходит. Ничего не выходит. Хуа Чэну казалось, что он теряет Се Ляня из своей жизни. Да, они все так же общались, ходили гулять, разговаривали. Но в их отношениях появилось лишнее звено. А именно любовь Хуа Чэна к своему другу. Он знал, что семья Се Ляня придерживается очень строгих и однозначных взглядов, и, насколько Хуа Чэну было известно, Се Лянь придерживался этих же взглядов. А значит, он не поймет. А если и поймет, то не сможет больше смотреть на Хуа Чэна, как раньше, относиться к нему, как прежде. Да у Се Ляня даже была девушка, какие у Хуа Чэна вообще могут быть шансы. Поэтому он до дрожи боялся, что Се Лянь узнает. Хуа Чэн не хотел терять его, но в то же время даже не мог проводить с ним время, как раньше.       Хуа Чэн никогда прежде не сталкивался с подобными чувствами, поэтому было вдвойне сложно пытаться жить с этим. Это ж какое везение, что он влюбился в лучшего друга. Ни в кого-нибудь с университета, ни в незнакомца, ни в соседскую девочку, а именно в прекрасного, доброго, открытого Се Ляня. Вся комната Хуа Чэна, словно насмехаясь, пестрела упоминаниями Се Ляня, не давая и шанса не думать о нем. В хаотичном порядке всюду валялись рисунки, были разбросаны глупые стишки и просто никчемная писанина, где Хуа Чэн пробовал выплескивать свои чувства на бумагу, расписывая самому себе все, что он думает. Была надежда, что это поможет разгрузить мозг от переживаний, но переживания только копились. С каждым днем. Поэтому Хуа Чэну только оставалось радоваться, что его почерк настолько ужасен, что никто в жизни не поймет этих каракуль.        Хуа Чэн давно жил в хаосе. Как и мыслями, так и телом. Пока в голове творилась неразбериха, он никак не мог устраивать порядки в доме. Это казалось физически невозможным. Будто Хуа Чэн тонул. Все глубже и глубже, и глубже, и глубже, и…. И еще глубже. Пробивая самое дно и бесконечно падая дальше.        Не один раз Хуа Чэн порывался рассказать все Се Ляню. Но было страшно. Хуа Чэн целиком погряз в страхе и панике.        Месяцы шли, и все становилось только хуже. Се Лянь все чаще спрашивал, ни случилось ли у него что-то, на что Хуа Чэн лишь каждый раз с натянутой улыбкой отмахивался, заверяя, что все в порядке. Но чем больше шло времени, тем сильнее все было не в порядке. Хуа Чэн не понимал, почему в ответ на безусловную поддержку и дружбу Се Ляня он сам мог только мучать их двоих своей дурацкой любовью. Но до чего же хотелось, чтобы Се Лянь, как и всегда, рассказал ему, что все в порядке, что это, как и все остальное, не стоит его переживаний, и все будет хо-ро-шо.              Ничего хорошего не было уже пять месяцев, и Хуа Чэн больше не был в силах это терпеть. Собственные чувства душили, а единственное видимое решение казалось таким правильным.        Именно поэтому он наконец впервые за почти полгода нашел в себе силы прибраться, аккуратно раскладывая все по местам, протирая пыль и моя пол. Он даже решился написать все-все-все о том, что думал и чувствовал, и отправить это Се Ляню. Не сразу, конечно. Хуа Чэн поставил позднюю отправку, чтобы сообщение пришло в нужное время. Нельзя было, чтобы это произошло раньше.        После этого Хуа Чэн в посланий раз посмотрел на себя в зеркало, причесался и пошел прогуляться. Прогулка не была долгой, он всего лишь выбирал место покрасивее и спокойнее, но «спокойное» и «красивое» ассоциировалось с одним лишь Се Лянем уже очень-очень давно. Потому Хуа Чэн, сам не замечая, зашел в знакомый подъезд, поднялся на последний этаж и пролез в ход, который вел на крышу.       Впервые за долгое время Хуа Чэн не чувствовал страха или тревоги. Было лишь сплошное спокойствие, растекающееся по венам вместо крови. Парень вздохнул и медленно сделал пару шагов вперед. Дом был высокий, и с крыши открывался вид на город, конечно, не на весь, было видно всего лишь небольшую часть, но от этого не менее красивую. Солнце только недавно принялось греть в полную силу, в волосах играл легкий ветер, и атмосфера была абсолютно умиротворяющая.        Хуа Чэн сделал еще несколько шагов подходя к краю. Теперь все переживания закончатся.       Где-то в глубине души это казалось неправильным. И нет, не из-за самого решения и скорого действия, а из-за выбора места. Нужно было пойти на крышу своего дома или куда-нибудь подальше от Се Ляня, но Хуа Чэн не мог. Он был слишком слаб и потому даже в последние минуты жизни хотел быть ближе к этому отзывчивому, доброжелательному, очаровательному и, черт возьми, любимому парню.        Хуа Чэн покачал головой на эти мысли и посмотрел вниз.        Дом был высоким. Очень высоким. Хуа Чэн с трудом мог рассмотреть, что происходит снизу, особенно было сложно из-за того, что перед глазами все плыло. Вернее размывалось. Вниз сорвалась первая слезинка, и Хуа Чэн грустно улыбнулся.        Больше никто его не остановит и никто ему не поможет. Не окликнет и не попросит не делать глупостей. Потому что Хуа Чэн не в романтическом сериале, где за героем обязательно прибежит кто-то важный ему и отговорит от такого опрометчивого шага. Но нужно признаться, что если бы сейчас здесь появился Се Лянь, Хуа Чэн тут же рассказал ему все как есть и сделал бы все, что скажет Се Лянь.       Да, это было глупо, но какая уже разница.       Все равно крыша была полностью пуста, за исключением одинокого Хуа Чэна, стоящего на самом краю.        Больше не было смысла медлить, поэтому парень убрал волосы с глаз, бросил последний взгляд на город и сделал шаг вперед. Последний шаг. В самую пропасть.

***

      Се Ляня отвлекла вибрация телефона, и он потянулся посмотреть, что же там такое. На удивление, его ждало огромное сообщение в чате с Сань Ланом. Он в удивлении приподнял брови и поспешил узнать, что случилось.        С каждой строчкой Се Лянь хмурился все сильнее и сильнее. Перед ним было признание в любви и оно правда было пропитано любовью, только вот вместе с этим не чувствовалось, что в нем есть какое-то радостное предвкушение. Или волнение отказа. Или нетерпение узнать ответ. Было одно лишь непонятное смирение. И Се Лянь не понимал, почему.       Но понимание настигло очень скоро, и Се Лянь бы предпочел никогда не узнавать, что же произошло.        Произошло всего лишь то, что Се Лянь опоздал. Навсегда. Осознавать это было так больно, что парень почти физически чувствовал, как его разрывает на части от горя. Особенно больно было осознавать, что Хуа Чэн правда думал, что Се Лянь бы отвернулся от него. После стольких лет дружбы, после того, как Хуа Чэн не раз помогал ему, после такой привязанности к этому прекрасному человеку. Которого больше не было.       Се Лянь не мог остановить слезы, что непрерывно катились по его щекам, срываясь с подбородка вниз. Он даже не знал, что в нем настолько много слез.        Но как, как, Се Лянь мог опоздать? Он ведь видел, что с Хуа Чэном что-то не так. Что он сам не свой уже не первый месяц. Почему они двое упорно делали вид, что все в порядке? Се Лянь должен был раньше добраться до сути. Се Лянь должен был понять, что это все отговорки, и что-то действительно происходит. Что-то случилось. Се Лянь должен был сделать так, чтобы у его Сань Лана и мысли не возникло, что он не может ему доверять.        Се Лянь должен был рассказать Хуа Чэну, как он любит его. Нет, не как друга, а в самом что ни на есть романтическом смысле.       Но теперь было слишком поздно.        Хуа Чэн правда думал, что так будет лучше, и это буквально заставляло Се Ляня захлебываться слезами. Если бы он только мог сейчас отмотать все назад…. Если бы он только мог оживить этого прекрасного парня, который никогда не давал Се Ляню соскучиться. И без которого Се Лянь теперь не представлял свою жизнь.               Се Лянь не знал, что ему делать. Он лежал на полу, давясь слезами, а мозг категорически отказывался принимать, что это правда. Что Хуа Чэна больше нет. И что ничего нельзя исправить. Се Ляню срочно нужно все исправить. Пусть только кто-то расскажет как. Он обязательно все сделает. Пусть только Сань Лан вернется.