Чувства

      Се Лянь неустанно и со всей силы колотил в двери. Сначала он нажал пару раз на звонок, когда это не дало никаких результатов, он дважды постучал, но когда и это ничего не изменило, он принялся, не переставая, стучать и стучать. Наверное, он создавал слишком много шума, и недовольные соседи могут выйти и начать возмущаться в любой момент. Но сейчас Се Ляня тревожило только одно, и он был не в силах думать про других людей. По щекам катились слёзы, сам парень вздрагивал от рыданий, уверенный, что ещё чуть-чуть, и он впадёт в самую сильную в своей жизни истерику.       За дверью послышались признаки жизни, и Се Лянь принялся стучать беспрерывно. Он уже совсем не различал, где реальность, а где нет, и лишь надеялся, что по ту сторону двери действительно кто-то был.       — Сань Лан, — Се Лянь хотел крикнуть, но из него вырвались только хриплые тихие слова. — Пожалуйста, открой.        Парень перестал стучать и оперся головой о дверь. Вряд ли его услышали с той стороны, но сил повторять больше не было, как и делать хоть что-то. Се Лянь тратил все оставшиеся силы лишь на то, чтобы оставаться стоять на ногах, и шмыгал носом. Слёзы всё так же лились по щекам, а его самого медленно охватывала настоящая паника.       Внезапно за дверью послышались приближающиеся шаги, но у Се Ляня не было сил надеяться, что это не галлюцинации его разбитого мозга. Тем более он всё ещё старался стоять. Он бы никогда не подумал, что такое простое действие, как держаться на ногах, будет настолько сложным, забирая все силы.       Но вот шаги остановились, а замок начал проворачиваться с громким шумом. Се Лянь в неверии оторвал голову от двери всего за мгновение до того, как она открылась.        Он тут же кинулся к изумленному Хуа Чэну, чуть не сбивая его с ног, пока собственные подкосились, и Се Лянь повис на парне.       — Сань Лан! — Се Ляня с новой силой начали разбирать рыдания. — Я люблю тебя!… Я так люблю тебя, ты просто не представляешь. Пожалуйста, не бросай меня. Прошу тебя, не бросай. Не надо. Я правда-правда тебя люблю!       Он выпалил это на одном дыхании, горячо кивая каждому слову, но не был уверен, заметил ли Хуа Чэн это действие, потому что уткнулся в чужую шею, и слова были слегка приглушены.       Хуа Чэн в его объятиях замер, совсем не двигаясь и, как будто, даже не дыша. Се Ляню было всё равно, главное, что этот парень, за которого он сейчас так крепко цеплялся был жив. Только если… это же не сон? Если ему это всё просто снится, Се Лянь точно не переживет. Но сны же не бывают такими реалистичными, без капельки абсурда, с полными ощущениями и без какой-либо фантастики. Се Лянь судорожно вздохнул, выдыхая теплый воздух в чужую шею, которую уже успел залить слезами. Хуа Чэн от этого словно опомнился, потянулся, чтобы захлопнуть двери и приподнял Се Ляня, направляясь в комнату.         Он хотел посадить — или положить — его на кровать, но Се Лянь ни в какую не желал отпускать Хуа Чэна, и тому пришлось стараться усадить их так, чтобы удобно было каждому. Спустя несколько минут раздумий Хуа Чэн сдался и просто усадил Се Ляня себе на колени, а сам откинулся на спинку кровати.       — Гэгэ? — тихо позвал он, и по щекам начавшего успокаиваться Се Ляня снова покатились горячие слёзы.       — Гэгэ, что случилось?       Если бы только Се Лянь знал. Слёзы текли будто сами по себе, совершенно плюя на самого Се Ляня, который всё никак не мог их остановить. Всё ведь было хорошо. Он успел сказать самое главное.       — Пожалуйста, пообещай мне, что никогда меня не бросишь, — шёпотом говорит Се Лянь.       Хуа Чэн, всё ещё не понимая в полной мере, что происходит, растерянно посмотрел на него, но послушно кивнул и сказал:       — Обещаю.       После этого время всё шло, шло и шло, а они просто сидели в тишине, Се Лянь переодически всхлипывал или шмыгал носом, Хуа Чэн, наверное, очень пораженный ситуацией и непонимающий, что происходит, совсем не двигался, сидя на своей кровати и обнимая Се Ляня. Се Лянь не знал, сколько они так просидели — время не чувствовалось от слова совсем. Возможно, прошло пару минут, а возможно, час или даже больше.        Наконец Се Лянь немного отстранился и вытер лицо от неприятных засохших дорожек слёз. Ему стало ужасно неловко за то, как он внезапно ворвался, наговорил всего, еще и сидел плакал целую вечность, как идиот. Он с трудом поднял взгляд на Хуа Чэна, стараясь отбросить все эти мысли в сторону.        — Гэгэ успокоился? — с мягкой улыбкой спросил Хуа Чэн.       Се Лянь мелко закивал и хриплым от слёз голосом пробормотал «прости».       — Всё в порядке, — заверил Хуа Чэн, одной рукой поглаживая спину Се Ляня. — Но я бы хотел, чтобы теперь ты мне объяснил, что случилось. Я… немного в растерянности.       Парень тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Казалось, что после долгих минут плача все его мысли убежали со слезами. В голове была блаженная пустота, и Се Лянь был уверен, что стоит только закрыть глаза, и он заснёт. Но он прогнал эти глупые, манящие мысли и прочистил горло.       — Я не знаю, я просто… — он ещё раз вздохнул, но сопли, из-за которых ему заложило нос, не давали сделать этого в полной мере. — Ну, в общем, я знаю, что Сань Лан порой слишком много думает вместо того, чтобы рассказать, если его что-то тревожит, и… я подумал… Я подумал, что должен сказать тебе это, чтобы ты не... Я правда люблю тебя.       Пока Се Лянь говорил, путаясь в словах и мыслях, Хуа Чэн с очень задумчивым видом аккуратно выполз из-под Се Ляня, подошел к столу и начал что-то искать. Се Лянь, закончив свой небольшой монолог, поднял глаза, рассматривая комнату: пол был в некоторых местах мокрым, на столе рядом с аккуратной стопкой листов лежала брошенная тряпка, и парень подумал, что, скорее всего, пришел сюда прямо посреди уборки. Наверное, поэтому ему долго не открывали, когда он так нагло сюда ломился. Между тем Хуа Чэн снова подошел к кровати и протянул ему салфетку. Се Лянь бросил тихое «спасибо» и высморкался, забрав салфетку.        Хуа Чэн присел на край кровати, смотря в пол.       — Я тоже.. люблю тебя, — неуверенно признался он. — Но, гэгэ. Мне казалось, что ты уже в отношениях.         Се Лянь вытер нос, скомкал салфетку, засунув её в карман, и задумчиво, поджав губы, взглянул на Хуа Чэна. Се Лянь понятия не имел, откуда у того такие мысли, но это точно не есть хорошо.       — И, — со вздохом продолжил Хуа Чэн после минутной паузы, но потом покачал головой и пробормотал. — Неважно.       — Нет, Сань Лан, теперь важно будет всё, — тут же возразил Се Лянь. — Но мы ещё вернёмся к этому, меня больше заинтересовали твои предыдущие слова. Откуда ты вообще взял, что я с кем-то встречаюсь?       Хуа Чэн сразу же вскинул голову и нахмуренно посмотрел на Се Ляня:       — Как это откуда? — фыркнул он. — Я не маленький ребенок и всё знаю. У тебя ж девушка есть, скажешь нет?       У Се Ляня и правда была девушка. Вот только имелся один нюанс. Была она самой обычной знакомой, которой нужно было хоть кого-нибудь представить родителям в качестве парня, чтобы они отстали с расспросами, и как Се Лянь мог вообще отказать в помощи? Но он уже и думать забыл о той ситуации. И откуда об этом знал Хуа Чэн? Слышал где-то? Се Лянь бы и не подумал, что тот мог знать… Да и было это всего лишь разовой акцией ещё около года назад. Неужели Сань Лан всё это время думал, что Се Лянь в отношениях?       — Нет, я никогда.. у меня никогда не было отношений, — его недавняя истерика, владевшая мыслями и действиями, полностью отступила, и теперь он начинал смущаться. — Я… правда без понятия, почему ты так считал, ну, или считаешь, но нет. Один раз я помог одной девочке, но это же не значит, что мы с ней встречаемся, да?       Се Лянь нервно рассмеялся, представляя, как всё выглядело в глазах Сань Лана. Он же действительно столько времени считал, что у Се Ляня есть девушка. Это полный провал. Се Лянь даже заговорить хоть о какой-то романтике стеснялся, а тут такое. Ему ещё нужно пережить тот момент, что он рассказал Сань Лану о своих чувствах, а тот решил добить каким-то отношениями, которых у Се Ляня отродясь не было. Он упёр локти в колени и спрятал горящее лицо в ладони, внезапно осознавая, что больше не готов разговаривать про свои — или чьи-либо ещё — чувства. Насколько неприемлемым будет, если он сейчас просто сбежит из этой квартиры?       Хуа Чэн рядом лишь издал тихое «о» на слова Се Ляня. И на пару долгих-долгих минут замолк, а после уточнил:       — Значит, гэгэ ни с кем не встречается?       Се Лянь отрицательно мотнул головой.       — И не встречался?       Хуа Чэн решил добить Се Ляня или что? Парень, из последних сил сдерживая порыв завыть от волнения и своей ужасной неловкости, снова помотал головой и очень надеялся, что вопросы закончатся.       — Сань Лан мог просто спросить меня, — приглушенно из-за своих рук говорит Се Лянь. — Я всегда рад поделиться с тобой любыми новостями.       — Я знаю, просто… Ладно, ты прав, я слишком много думаю, мне правда нужно было спросить. Но сам подумай, таким интересоваться странно.       Се Лянь краем глаза заметил, как Хуа Чэн покачал головой, хмыкнул и подсел чуть ближе.       — Я просто боялся, что ты перестанешь со мной общаться, — наконец признал тот. — Семья гэгэ такая традиционная.       Се Лянь медленно убрал одну ладонь, рассматривая парня рядом и покусывая внутреннюю часть губы. На эти слова он даже не знал, что говорить, потому что действительно не имел понятия, как бы он отреагировал на признание в любви. От Сань Лана. Если бы сам ничего не чувствовал к нему, кроме дружбы. Если бы оно было от кого-то другого, Се Ляню было бы просто всё равно, он бы сказал человеку, что это невзаимно и на этом всё. Хуа Чэн прав, родители Се Ляня не одобряют подобное и не желают ни слышать, ни видеть ничего связанного с однополыми отношениями, как и многое другое. Но сам Се Лянь не придерживался таких взглядов, это ведь не его дело. Было. До какого-то момента.       — Я уже никогда не смогу узнать, как бы я относился к нетрадиционным отношениям, если бы сам не испытывал чувства к парню, — задумчиво протянул он. — Но, Сань Лан, всегда же существовал бы вариант — даже самый-самый маленький, — что я ответил бы тебе взаимностью. И, на самом деле, не думаю, что перестал бы дружить с тобой в любом случае. Ну, если бы ты хотел продолжать дружить, конечно же.       Глаза напротив засияли, а губы растянулись в еле заметной улыбке. Рука Хуа Чэна дрогнула, словно он хотел что-то сделать, но в итоге он так и не пошевелился.        — Конечно, я был бы рад продолжать дружить с гэгэ, — прошептал он.       Повисла тишина. Чем дольше они сидели в молчании и… молчали, тем сильнее Се Ляня накрывало состояние тревожности или лёгкой паники, он был не в том состоянии, чтобы оценивать. Ему было ужасно не по себе: казалось, ещё чуть-чуть и он заплачет в этот раз от неловкости и незнания, как себя вести. В голове был один лишь хаос, мысли метались со скоростью света, и Се Лянь никак не мог их остановить.        Внезапно на его плечо опустилась рука, вынуждая повернуться.       — Значит, гэгэ любит меня? — уточнил Хуа Чэн, закусив губу.       Се Лянь кивнул и залился румянцем — а может он и до этого сидел красный, как помидор? Наверное, он сейчас выглядит просто ужасно. Как он такой может хоть кому-то нравиться? Вот, сейчас Хуа Чэн встанет, скажет, что такой Се Лянь его уже не привлекает, и всё это закончится. А может, такой расклад к лучшему? Се Ляню кажется, что он не готов к отношениям. Он, чёрт возьми, почти умирает от одной мысли, что рассказал все свои чувства. Ещё и так настойчиво, повторив несколько раз… Почему это так сложно? Для Се Ляня никогда не составляло труда поговорить о чувствах, мыслях и обо всём прилагающемся. Но с Хуа Чэном сейчас всё было в точности наоборот, и это пугало. Конечно, справедливости ради, Се Лянь и ни к кому другому не чувствовал такого, но почему это так сложно?       — И я люблю тебя, — мягко улыбнулся Хуа Чэн, напоминая о мире вокруг, о руке, всё ещё лежащей на плече Се Ляня, и о своём присутствии.       Се Лянь смущено смотрит на него, не зная, что сказать или сделать, но его неожиданно притягивают в объятия, крепко сжимая. Он судорожно выдыхает и обнимает в ответ. Внезапно становится так спокойно и хорошо. Се Лянь подсаживается поближе, сильнее обвивает чужую талию и полностью расслабляется в этих объятиях. Весь былой хаос из мыслей прекратился так резко, как будто ничего и не было. Может, Хуа Чэн волшебник? Се Лянь мысленно смеется со своих предположений, и на лице расцветает слабая улыбка. Он наконец трезвой головой осознает, что всё хорошо, что всё самое плохое позади — и признание, и все остальные волнения. Что теперь можно не волноваться. Конечно, ему было всё ещё неловко думать об отношениях, поцелуях, и Се Лянь, наверное, снова покраснел, просто размышляя об этом.       Пока он пытался отогнать эти мысли, на смену им пришла другая: а они теперь встречаются?        Или нет?        Или как?        Се Лянь не имел никакого представления, как люди начинают встречаться. Единственное, что он мог предположить, так это то, что обычно это что-то более романтичное, чем ворваться в чужую квартиру ближе к ночи, наговорить всего-всего и расплакаться.        — Гэгэ сегодня слишком много волновался, — раздался над ухом голос Хуа Чэна. — Пошли попьем чая, сладкое избавляет от всех волнений.       Се Лянь усмехнулся таким доводам, но согласно промычал и кивнул, всё ещё не убирая рук с чужой спины. Хуа Чэн поцеловал его в щёку, от чего Се Лянь тут же выпрыгнул из объятий от неожиданности и встал с кровати вслед за улыбающимся Хуа Чэном, мысленно коря себя за такую реакцию. И чего он так переполошился?       Се Лянь, стараясь не обращать внимания на всю неловкость и на то, что мог подумать Сань Лан, проследовал за Хуа Чэном на кухню и присел на стул, пока тот включал чайник и рылся в шкафчике в поисках конфет.       — Сань Лан, — начал Се Лянь. — Мне всё-таки очень интересно, откуда ты вообще взял, что я уже в отношениях?        Хуа Чэн отвлекся от своего занятия и замер. Спустя минуту он растерянно ответил:       — Я не знаю? Просто слышал вроде когда-то.       — И сразу же поверил? — вздохнул Се Лянь. — Ну так же нельзя. Не думал, что Сань Лан верит всем слухам.       — Да я и не верю слухам, — насупленно отозвался Хуа Чэн, поворачиваясь к Се Ляню. — Я даже не помню, почему решил, что это правда… стоило действительно задуматься, ведь ты ни разу не упоминал ничего такого.       Он цокнул, неловко топчась на месте и заламывая пальцы.       Се Лянь лишь покачал головой и подпёр рукой щеку. Закипел чайник, Хуа Чэн принялся заваривать чай, доставая кружки, заливая воду и доставая пачку конфет и миндального печенья. Парень поставил всё на стол и присел напротив Се Ляня.        — А что ты мне хотел ещё сказать? — любопытно поинтересовался Се Лянь, припоминая, как замялся Хуа Чэн.       — А, это. Я уже рассказал гэгэ всё-всё, что хотел.       — Точно? — Се Лянь недоверчиво прищурился.       Хуа Чэн рассмеялся и закивал с зажмуренными глазами:       — Точно. Клянусь.       — Тогда хорошо, — улыбается Се Лянь. — Сань Лан, а…       Он замолчал, стесняясь задать тревожащий вопрос. Водя пальцем по ободку кружки, парень наблюдал, как от чая поднимается пар, и никак не мог начать вопрос заново. Се Лянь сам не знал, отчего медлит, но слова совсем не хотели выходить из его горла.       — Что такое? — тихим шёпотом спросил Хуа Чэн.       Се Лянь не отрывал взгляда от кружки и поэтому не знал, с каким выражением лица сейчас сидит парень напротив, но был уверен, что тот так и искрится от интереса. Хуа Чэн всегда был слишком любопытным.       — Мы теперь.. встречаемся? — наконец выпалил Се Лянь и поднял голову, встречаясь с чужим взглядом.       — Если гэгэ хочет, — пожал плечами Хуа Чэн и добавил, отводя взгляд: — Я бы хотел.       — Я тоже.. наверное. Это так странно, что я… Я, эм…       Хуа Чэн встал со стула и подошёл к Се Ляню, склоняясь над ним и обнимая за плечи. Он поцеловал его в макушку и приглушенно произнёс:       — Торопиться нам в любом случае некуда, этот вечер был таким сумбурным. Думаю, гэгэ нужно подумать об этом, когда он полностью придёт в себя. Мы можем попозже поговорить и, если гэгэ интересует ещё что-то, обсудить всё остальное.        Через несколько мгновений он добавил:       — Я люблю тебя.       Се Лянь умиротворенно улыбнулся и откинул голову на чужую грудь. Он тоже любил Хуа Чэна. И это стало огромным открытием.       Хуа Чэн был всем для Се Ляня. Он был прекрасным другом, первой любовью и самое главное — единственным человеком, без которого Се Лянь больше не представлял своей жизни.