Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
Она – медик, который не должен быть здесь. Они – отряд, который решил её оставить, хоть изначально она их обманула. Война не спрашивает, кто ты. Но люди – спрашивают. И однажды придётся ответить.
Глава 1.
25 ноября 2025, 04:04
Стоя под дверью кабинета заведующей, поднимала руку и всё не решалась постучаться. Это мой третий подход за сегодня, тянуть дальше не стоит.
Обычно Наталья Олеговна адекватный руководитель, может и похвалить при коллективе, и выговорить за косяки наедине, но сегодня меня не пощадит. Предателей заведующая препарирует на месте. А я предательница. За её спиной подписала контракт на воинскую службу. Через три дня улетаю в Сирию в составе военно-медицинской бригады.
— Наталья Олеговна, к вам можно? — заведующая сидит за длинным столом, за её спиной висит портрет — подарок пациента любимому доктору. Польстил художник, с десяток годков убрал и лишних килограмм двадцать.
Молчит, смотрит напряжённо. Сердце, предчувствуя неприятный разговор, отказывается равномерно биться. Редко я сюда за два года работы по доброй воле заглядывала. Нужно успокоиться. С уверенными в себе людьми заведующая меньше зверствует, нет желания выслушивать долгую гневную отповедь.
— Что с волосами, Смольникова? — очки сползли на заострённый кончик носа, посмотрела она поверх ободка так, будто я её волосы обрезала, а не свои. Предполагала возмущённую реакцию, когда два часа назад входила в парикмахерскую, поэтому была готова.
— Решила изменить прическу, — выдерживаю дуэль взглядов. Почувствует, что смогла продавить, точно распотрошит прямо здесь.
— И подстриглась под мальчишку?! Выкинула в мусор метр волос?! С чего вдруг такие радикальные перемены? — повышая тон голоса с каждым произнесённым словом, расстреливая своими глазами-бусинами. Изменений Наталья Олеговна не любила в своих сотрудниках. Мы грешили, что это связано с климаксом, и очень ждали, когда он закончится.
Я неопределенно пожала плечами. Ну что ей объяснишь? Свои проблемы у каждого из нас. С метром она погорячилась, но да, волосы были длинные и густые. Мне нужны были деньги, пусть и небольшую сумму я выручила, но Алисе хоть какая-то помощь.
Мне в полевых условиях некогда будет ухаживать за локонами, в жару и под колпаком будут только мешать. Хотя, когда срезали, давила в себе слёзы, миг слабости.
Тётя расстроилась, увидев, что я сделала, а мне не жалко для них. Не зубы, вырастут. А Лике нужна реабилитация. Тётя одна меня растила. Ей всего восемнадцать было, когда мы остались одни, не отдала в приют. Работала на двух работах, чтобы прокормить, чтобы я не хуже других детей в школу ходила, вместо того, чтобы со сверстниками гулять, сидела ночами уроки со мной делала. Трудно нам пришлось, но мы выстояли и сейчас не пропадем. Теперь моя очередь им помогать. Служба по контракту — выход из нашего затруднительного положения. Там и деньги другие платят.
— Наталья Олеговна, подпишите заявление, пожалуйста, — протягиваю лист А4 с ровно выведенными строками.
Брови заведующей сходятся на переносице. Я почти готова к её атаке.
— Что это? — вибрирует голос. Выхватывает лист из моих рук, трясёт перед лицом. Если порвёт, у меня ещё три экземпляра в сумке лежат. Я подготовилась.
— Я подписала контракт, через неделю с бригадой медиков отправляюсь в Сирию, — я не одна такая смелая. За последний год Наталья Олеговна лишилась нескольких работников.
— Что ты сделала, Смольникова? — в меня летит отборный русский мат, я мысленно его запикиваю. — Какая, на хрен, Сирия?! Жить надоело?! Денег тебе мало или за офицерами гонишься? Знаю я, зачем вы все туда лезете! Так чтобы офицера захомутать да с хорошей зарплатой, нужно за лейтенанта сопливого замуж выходить, помотаться с ним по гарнизонам, лечь под генерала, чтобы твоему звёздочку подарил! Куда ты собралась, там давно все пристроены, используют тебя по прямому назначению, как лагерную девку, а в жены не возьмут, их свои дома ждут! А знаешь, сколько наших коллег там погибло? Не боишься?!
— Наталья Олеговна, у каждого из нас свои проблемы, и решать их за нас никто не станет, — спокойно, чтобы подавить градус напряжения. — Замуж я не собираюсь, а деньги действительно нужны.
— Добавлю тебе смен, будешь получать тысяч на пять больше, — закинула удочку и ждёт реакции.
— Я уже подписала контракт на три года, — напоминаю ровным тоном. Смысл объяснять, что пять тысяч это очень мало, а дополнительные бессонные ночи — путь к выгоранию?
— Вернешься, близко к больнице не подходи! Неблагодарная! Я всё для вас делаю, а вы как крысы… — резко расписывается и кидает мне заявление…
***
Постаралась мысленно себя оценить, ну как-то обидно стало, что этот герой с обложки обозвал меня мужиком. Наверное, всё из-за маски, за которой кроме глаз ничего не рассмотреть. Красивых, кстати, глаз, пусть и не накрашенных, потому что в жару пользоваться косметикой — наводить сомнительную красоту. И брови у меня совсем не мужские, и ресницы длинные. Волосы — да, отрезав их, лишила себя большей части женственности и привлекательности. Руки в перчатках, но видно же, что кисть женская. Хотела стянуть маску, но предупреждающий взгляд Веры меня остановил. Знать бы ещё, от чего предупреждает. Дронов решительно направился в мою сторону, протянул руку. Я, подняв свою, демонстрирую перчатку, которую желательно бы снять, прежде чем здороваться. Но я этого не делаю по одной постой причине: руки в любом случае вначале нужно вымыть. Перехватив в воздухе мою руку, он сам её пожимает. Пальцы тонут в его ладони. Всё это происходит молча, будто мы попали в немое кино. Майор мысленно записал меня в «чахлики». Он весь такой альфа-самец, а я мужское недоразумение. Нужно уметь так выразительно молчать. На моей шее весит личный медальон — не мой, одного солдата, которому я спасла жизнь. Вот этот самый жетон Дронов хмуро хватает без спроса, крутит в руках. Сережа, когда в Россию возвращался, мне его оставил. Сказал, что найдет меня и заберёт, когда я вернусь домой. Встретимся и посидим где-нибудь. Не хотела брать, понимала, что Серега не просто так этот ход сделал, но отказать не получилось, умел этот рыжий бедокур уговаривать. Возле моей груди мужская рука так близко никогда не находилась. Я в ступоре стою, неужели не видит, что хоть и маленькая грудь, но у меня она имеется? Какое-то время скептически смотрит, вот прям уверена, что читаю его мысли: «Где такого задохлика взяли?». Вера за его спиной мне показывает, чтобы я молчала. Так активно прикладывает палец к губам, что сейчас отобьёт. — Сергей, всё слышал? — я зачем-то киваю, с толку сбивает непонимание ситуации. Он продолжает принимать меня за мужчину? — Борисыч о тебе хорошо отзывался, — произносит вслух, будто себя убеждает. — Через час жду у джипов, собирайся, — приняв решение, разворачивается и резко уходит, а я стою, глазами хлопаю. — Вот тебе боевые выезды. Сама говорила, что хочешь больше заработать, вот тебе шанс, — говорит Вера, возвращаясь к своим капельницам. — Он меня за Серегу принял, — то ли обидно, то ли уже смешно. — Дронов ни за что бы не взял женщину в свой отряд. Если бы понял, что ты баба, разговаривать даже не стал бы. — Если ему женщины так не нравятся, что наши медсестры за ним хвостом ходят? — Так для этого дела они ему нужны, а в отряде баб не терпит. Об этом здесь все знают. — Все знают, а ты решила меня к нему обманом отправить? — Не я, а Борисыч. Дронов каждого бойца бережет, никому другому Паша бы тебя не доверил, Аля. — Вера, ты предлагаешь его обмануть? — Он сам себя обманул. Ты помалкивай, а когда поймет, обратно не отправит. Без медика он своих не оставит… хотя там мужики опытные, сами первую помощь оказать могут… — совсем мне не нравятся её рассуждения. — Может, лучше признаться, что ошибся? — Он лучше без медика отправится, чем в свой отряд бабу возьмёт, — я уже и не хочу никуда ехать, но вслух не произношу. Весь этот месяц назойливо ныла, выпрашивала «боевые», а теперь как-то неудобно отказываться, но и попасть в команду на обмане… так себе перспектива… — Иди собираться, — прерывает невеселый поток моих мыслей старшая. — Главное — до места добраться, а там выхода у Дронова не останется, приютит, никуда не денется. Пошумит, как всякий мужик, да успокоится. Ты глазками похлопай, слезу пусти, ну что, тебя учить надо? Сама ведь говорила, деньги нужны. Катин смех и его голос раздаются за перегородкой. О чём-то тихо говоря, они направляются к выходу. — Потащил девку в кровать, — бурчит Вера. — Перед отбытием напряжение снять, а работать за неё кто будет? — Я могу капельницы поставить, — мне бы хоть какой-нибудь повод найти, чтобы остаться. — Ты собирайся иди. Мужики после этого дела добрые, не до тебя ему будет. Да и не спал он две ночи, устал. Не заметит, что вместо парня ему девчонку подсунули, — махнула она рукой. Выхожу из палатки. Успеваю увидеть, как двигаются в сторону офицерской палатки Катя и Дронов. Три джипа на стоянке, вокруг народ суетится, погрузка идёт. Деньги мне действительно нужны… Права Вера, Дронов сам виноват, весь такой крутой, а девчонку от парня отличить не смог. Не тем органом думал, вот и результат. Задело меня это, а значит, можно и обмануть. Попробую притвориться парнем, пока не вычислят…***
Час?! Час, который давно прошёл, а мы до сих пор находимся на базе. Невыносимо стоять под палящим солнцем в полном обмундировании. Перчатки надела, шарф-маску на лицо натянула, грудь под броником даже рентгеновским зрением не разглядеть. Если подвязалась участвовать в афере, нужно довести её до конца. Борисыч пожелал мне удачи, по-отечески поцеловав в макушку. Вера ему успела всё рассказать и даже упросила отпустить. Он не думал, что Дронов так ошибется. Глав не сомневался, что, увидев фельдшера, майор молча развернётся и уйдет, а я останусь служить на базе. Никто не предполагал, что бравый командир облажается. Тем сильнее будет злость, когда он обо всем догадается. На кого будет направлена эта злость? Правильно… но лучше об этом не думать, а то прямо сейчас пойду сдаваться, обломаю им с Катей дружбу организмами, не успеют изучить все позы «Камасутры». Три часа почти ждём. Парни ладно, привалились в теньке на колеса джипов и дремлют. Со мной заговорить не пытались, Вера при них мне лекарства от горла принесла, которые я в сестринской забыла. Старшая ребят предупредила, что мне желательно не напрягать горло. Те в мою сторону и не взглянули. Элита спецназа. Я для них не мужик, хотя и так не мужик. Дронов уснул там, что ли? Не может он столько времени заставлять Катю потеть… Оказывается, может. Медсестра как раз показалась из палатки. Выглядит, как курица, которую догнал петух. Теперь понимаю, почему Вера злится на Дронова. Мы ещё подождали, пока он душ примет! Не стесняйтесь, товарищ майор, если нужно, мы ещё подождем! Приблизившись к стоянке уверенной быстрой походкой, резко отдал приказ: «По машинам!». Мой внешний вид заставил тонкие губы Дронова изогнуться в усмешке. — Первая командировка, — то ли спросил, то ли нет. И вот откуда у меня это ощущение, что он едва себя сдерживает, чтобы не рассмеяться? Я кивнула, но он этого даже не видел, осматривал джипы и их содержимое. Сжав руки в кулаки, мысленно прооралась. Самостоятельно попыталась закинуть на плечи свой рюкзак, но две попытки были неудачными. Это всё из-за броника, который тянул меня вниз. Кто-то из ребят подошел, помог донести рюкзак до машины. Чтобы увидеть парня, нужно было закинуть голову наверх, пока я смогла рассмотреть только его большие ноги и армейские ботинки. — Спасибо, — хриплым тихим-тихим голосом. На свою благодарность получила ответ в виде дружеского хлопка по плечу, от которого подогнулись колени, я чуть не упала. Вот это силища! Неудивительно, что Дронов на меня как на недоразумение смотрит и ржёт про себя. Ничего, я ещё сумею вас всех удивить! — Назад прыгай, док, — закидывая назад мой рюкзак. Обернувшись, убедилась, что с Дроновым мы садимся в разные машины, уже легче, не будет всю дорогу взращивать во мне комплекс неполноценности. Раскинула в стороны ноги, как это делают мужики. Руку положила поближе к причинному месту. Надеюсь, смотрюсь органично, а не как плохой пародист. — Я Алекс, — улыбается парень, который сидит за рулем. Высокий, как и все остальные. Молодой, лет двадцать пять-двадцать семь. Нос крупный, но он его совсем не портит. Симпатичный парнишка. — Я Стас, — представился тот парень, который мне помог с рюкзаком. — Ты Серега вроде? — я что-то промычала невразумительное. — Помним про горло, не напрягайся. Может, тебе чая тёплого в термосе взять с собой нужно было? Повела плечами. Идея хорошая, только своего термоса у меня нет, а одолжить не подумала. — Ты ложись, можешь подремать, дорога впереди длинная, к утру должны приехать, если всё гладко пройдет, — последние слова можно было и не говорить, дремать сразу расхотелось. Я стянула с носа маску, но губы оставила под тканью. — Стас, бабки, — смеется водитель Лёха, я прислушиваюсь, о чём идёт разговор, хоть и делаю вид, что смотрю в окно. Вокруг, понятно, ни одной бабки, значит, речь о деньгах. — В этот месяц больше никаких ставок, разорите меня, — вытаскивая из внутреннего кармана пачку купюр, несколько штук передает Лёхе. — Мы спорили, как долго майор белобрысую жарить будет, Стас поиграл, — поясняет мне Лёха, оборачиваясь назад. — Он двое суток не спал, — оправдываясь. — Я думал, он после первого захода выдохнется… Обсуждение не боевых подвигов майора — тема, которую мне не хотелось обсуждать. Уложив под голову рюкзак, растянулась на заднем сиденье. Я действительно задремала, а проснулась от того, что мы остановились. — Серый, поссать не хочешь? — открывая дверь машины, спросил меня Стас. Я чуть не крикнула, что хочу, но, взглянув в лобовое стекло, умолкла. Вокруг ни пенька, ни кустика. — Нет, — прохрипела. — Следующая остановка приблизительно через час. Ну, час я потерплю. Могу и больше. Надеюсь, в следующий раз можно будет уединиться. — Может, воды? — открывая багажник. Было бы неплохо, но тогда могу не дотерпеть. Ладно, глоток можно сделать. Открыв свою дверь, вынесла ногу из машины и застыла. Слушая Стаса, я пропустила момент, когда ребята из соседней машины вышли и дружно устроились у края дороги… поссать… Вот они — первые звоночки больших неприятностей…***
Вот надо было Дронову пристроиться с краю! Взгляд против моей воли уперся в пах. Интересно стало посмотреть, чем три часа истязали Катю. Вопросы идиотские в голову полезли: а сколько он в длину? А в эрегированном состоянии сколько? Вот зачем мне это знать? Смотреть, что ли, больше не на что? Особо не на что. Поля, строй мужских спин и… журчащие водопады… Поднимаю взгляд. Ой… Дронов смотрит прямо на меня. Недобро так смотрит, нахмурился. Лицо обдает жаром, да и не только лицо. Стыдно, что меня застали за подглядыванием, если бы не маска, выдала бы себя с потрохами. — Педик, что ли? — рявкает Дронов, привлекая к нам внимание всех ребят. — Нет, медик, — хрипло и едва слышно ляпнула первое, что пришло в голову. Мы в детстве баловались — рифму к словам подбирали, вот и пригодилось. Парни ржут, наш разговор их очень заинтересовал. Тут главное — не уронить лицо, не забыть, что для всех я мужик, поэтому веду себя немного дерзко, хотя сердце стучит так, что мне самой медик понадобится, желательно кардиолог. — Сравнить хочешь, у кого больше? — Дронов перестает застегивать ширинку и с вызовом смотрит на меня. Нет… нет… нет, так мы не договаривались. Мотаю головой, поднимая волну смеха. — Командир, проиграет малой, — кто-то из парней. — А может, удивит? Нежданчик в штанах, — прикалываются ребята. Мужской юмор мне не понять. Вот что здесь смешного? Оседлали любимого конька — простебать новичка? Хорошо, что за маской не видно, что я красная, как варёный рак. Даже в зеркало смотреть не нужно, я это просто знаю. Дронов продолжает подозрительно, недовольно смотреть. Подозревает в нетрадиционной ориентации? — Не думал, что мужика сантиметры делают мужиком, — голос звучал низко, узнать в нем женский было невозможно. Для того, чтобы завершить разговор, я ещё и отвернулась. Типа оскорбилась и возмутилась. — Серый, не обижайся, — подходит к окну с моей стороны Лёха. — В бане всё равно все равны, — продолжает прикалываться, но как-то по-доброму, на него я не злюсь… Я паникую, растекаюсь по сиденью от ужаса. Об этом я не подумала. Где, а главное — как я буду купаться? Они в туалет коллективно ходят, не будут они стесняться голых задниц в полевых условиях. Не надо было слушать Веру. Где были мои мозги? — Двигаем дальше, — прилетает приказ. Я не заметила, как отошел Дронов. В машине заиграл рок. Хорошая музыка, мне нравится. Последующий час ехали молча. Похрустели галетами, которые запили водой. В боковой карман рюкзака я укладывала влажные салфетки. Открыв замок… быстро и нервно закрыла обратно, пока не выпали упаковки прокладок. Вряд ли смогу найти достойное объяснение, зачем мужику, пусть и медику, прокладки. С тампонами можно было попытаться выкрутиться, сказала бы, что засовываю в ноздри при кровотечении. А прокладки? Сказать, что можно использовать при ранении в пах? Представляю, как обматываю прокладкой детородный орган, чтобы доказать, что не лгу. Как сложно, оказывается, изображать мужика. На каждом шагу подстава. Я точно проколюсь. Вообще удивительно, что они до сих пор ничего не поняли. Вот оно, веское слово командира — сказал: «встречайте медика Серегу», и всё поверили. Следующая остановка, которой я уже не могла дождаться, случилась за городом. Полностью разрушенным городом, где не осталось ни людей, ни животных. Разрушены древние памятники истории, которые вряд ли удастся восстановить. Кругом руины и выжженная земля. Словно сцена из фильма об Апокалипсисе. — Смотри, куда наступаешь, тут может быть заминировано, — дернул за руку Стас, когда я направилась к ближайшему зданию. — Внутрь не входи, может обрушиться, — даёт указания, а я стараюсь не думать, что сейчас происходит в его голове. Как-то ведь он объясняет мое желание уединиться. Я, как настоящая девочка, салфетки прихватила, умудрилась аккуратно извлечь из рюкзака. Вы когда-нибудь писали в бронежилете? Нет? Не пытайтесь повторить. Сесть не проблема, он сам тянет тебя вниз, а вот подняться не дает. Я чуть голой попой назад не завалилась. Вот будет веселье, если я как майский жук буду тут голая лежать и шевелить конечностями. Подняться, как ни странно, мне помог голос Стаса, раздавшийся совсем рядом. — Серый, ты где застрял? — страх быть разоблаченной придал мне сил, ускорения и толкнул резко вверх. Со скоростью света я натянула штаны, заправляя трусы так, чтобы нигде не вылезло красное кружево. Что-то я всё-таки сделала не так… — Это что за развод? — грубо спросил он, подошел и сдернул с меня шарф-маску.***
Вот сейчас стало страшно. Милый Стас вмиг превратился в жёсткого военного, который смотрел на меня, как на предателя. Я оглянулась вокруг, будто искала защиты у разрушенных стен. Взгляд зацепился за разлом в стене. Стас мог видеть, как именно я справляла нужду и как прятала свои красные труселя. Ну и то, что у меня белые гладкие ягодицы, теперь для него не секрет. — Я могу всё объяснить, — глупее фразы не придумать. Что я могу объяснить? Как его командир ошибочно сделал выводы, а я воспользовалась ситуацией? Вряд ли это меня спасет. Судя по взгляду Стаса, то, что он меня ещё не придушил — чудо. Вовремя я вспомнила совет Веры, что в такой ситуации нужно вытаскивать женские козыря. Усилий, чтобы расплакаться, прилагать не нужно было. Мои нервы на пределе, стоило вспомнить лицо двоюродной сестрёнки, как по щекам покатились первые крупные слёзы. Обычно я не манипулирую людьми, но тут и так слишком далеко зашла. — Я не специально… точнее, специально, но ничего плохого не планировала. Мне просто нужны деньги — и чем больше, тем лучше. В вашем отряде я буду получать значительно больше, — старалась говорить быстро-быстро. Мне надо, чтобы он меня выслушал, пока не пришел ещё кто-нибудь. Получалось сумбурно, подводило горло, окончания прогладывала, некоторые слова вообще хрипела едва слышно, но Стас не перебивал. — Борисыч не обманывал Дронова, тот сам меня за парня принял, имя прочитал на жетоне, который мне раненый один оставил. Я просто воспользовалась ситуацией. Ваш майор не берет в отряд женщин, а Борисыч с другим командиром меня отказывался отпускать, — жалобно закончила я. — Зачем тебе деньги? — всё ещё зло. Но он спросил, а это значит, слушал. Не схватил за грудки и не потащил к Дронову, есть шанс договориться. Мне хотелось в это верить. Так же впопыхах, заикаясь и сбиваясь, я рассказала, как полгода назад один пьяный урод наехал на мою тётю и её дочку. Тётя практически не пострадала, а сестричке сделали несколько операций, чтобы она могла ходить и играть с другими детьми, с ней нужно заниматься. Реабилитация в нашей стране — удовольствие дорогое… Стас стоял, сжимал руки в кулаки. Отвернувшись, смачно выругался. Я чувствовала, что сейчас лучше молчать. Лишь украдкой оглядывалась, чтобы сюда больше никто не забрел. — Я поговорю с ребятами, скинемся на реабилитацию девочки, но ты возвращаешься на базу, — это не то решение, которое я желала услышать. Стас двинулся вперед, а я, подскочив, схватила его за локоть. — Это не одноразовая акция, Стас. Понимаешь, я не могу каждый раз просить деньги, нуждающихся полно, и не факт, что в следующий раз нам помогут. Сделай вид, пожалуйста, что ничего не видел, что этого разговора не было, — умоляюще глядя на него. — Как тебя зовут? — строго. — Аля, — смаргивая застывшие в глазах слёзы. — Аля, вопрос ближайших часов или дней, когда Дронов поймет, что ты обманываешь. Ничего тупее ты придумать не могла, чтобы попасть в наш отряд! — Вы со мной несколько часов в машине ехали и не поняли, если бы… — продолжать стало неудобно, я опять, наверное, покраснела. — Ты хотела сказать, если бы не твои красные трусы? Ну и писаем мы по-другому, — с едва заметной улыбкой, указывая кивком головы на лужу на земле. — Стас, — раздался голос Лёхи и негромкий свист. — Аля, когда Дронов поймет, что его обманывали, мало никому не покажется, — помотал головой. Видно было, что он готов сдаться. — Я всё возьму на себя. — Ещё я за девчонкой не прятался, — громко хмыкнув. — Надень свою маску и глаза вытри, плакса, — значительно мягче. — От меня чтобы ни на шаг не отходила, — возвращая голосу жёсткость. — Поняла, Аля? — Лучше зови меня Серегой, — прохрипела я. — Блин! Идём… Серега. — Спасибо, Стас! — я бы его на радостях обняла, но я ведь «мужик». — Пока не за что, вот когда командир меня прибьет, будешь в больницу апельсины носить, — я на радостях чуть не ляпнула «обязательно». — Вы чего так долго? — возмутился Лёха, когда мы подходили к машинам. — Галеты твои несвежими оказались, мальца нашего пронесло, — объявил Стас во всеуслышание. Ну, спасибо тебе! Мое лицо скоро привыкнет к красному цвету, который никак не связан с загаром. — Командир, с севера колона идёт, — предупредил кто-то из парней, отвлекая от такого интересного разговора обо мне. — Свои? — Отсюда не видно, но вряд ли. Что будем делать? — Предлагаю убраться, — раньше, чем Дронов успел открыть рот, выдал Стас. — Объясни, — требует майор, сурово сведя брови над переносицей. — Опять без приказа полезем? Последний раз нас обещали лишить всех званий и наград. Дадим генералу забыть свое обещание. — По машинам. Уходим на запад. Если поедут за нами… — дальше я не расслышала из-за поднявшегося шума, но я почти не сомневалась: Дронов с ребятами вступит в бой…Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.