Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
Она – медик, который не должен быть здесь. Они – отряд, который решил её оставить, хоть изначально она их обманула. Война не спрашивает, кто ты. Но люди – спрашивают. И однажды придётся ответить.
Глава 2.
25 ноября 2025, 06:25
Как-то не готова я была вот так сразу пройти боевое крещение. Мои мысли, как испуганные мыши, метались внутри головы. Трудно в такой ситуации оставаться «мужиком», когда хочется во всю мощь своих лёгких и хриплого горла проорать: «Я хочу домой!».
Пока я лихорадочно соображала, кто устроил за нами погоню, будет бой или нет, оглядывалась в поисках преследователей, чуть не пропустила «важный» разговор, который развернулся на передних сиденьях.
— Галеты ещё остались? — увеличивая громкость музыки, спрашивает Стас.
— В бардачке есть ещё пачка, — отвечает Лёха, но тут же кивает головой в мою сторону и добавляет: — Может, не будем есть, Серого от них пронесло.
А я думала, что об этом все дружно забыли. Что за люди, неужели их не учили, что есть темы, которые не стоит обсуждать?
— У него желудок слабый, не привык пацан к просрочке. Мой желудок и камни переварит, — Стас достал пачку и, не стесняясь, принялся хрустеть. Я бы тоже не отказалась, но мне никто не предлагал.
— Надеюсь, тебя не прихватит, когда нужно будет отстреливаться, — смеется Лёха, но тянет руку к пачке. — Серый, ты как?
— Нормально, — если не считать того, что желудок сводит от голода… и страха. Ведь за нами вроде как погоня.
Парни ведут себя абсолютно спокойно, расслабленно слушают музыку. О том, что мы уходим от преследователей, говорит лишь скорость нашего передвижения. Дороги разбиты, поэтому каждую кочку я ощущаю отбитой попой. Кто говорил, что будет легко? Зато есть один плюс: я уже минут двадцать не думаю о Дронове, и мне всё равно, что он сделает, когда выяснится, что я Аля, а не Серега.
Из рации доносится хриплый голос командира, который приказывает уходить влево. А дальше всё происходит так быстро, что я практически не успеваю испугаться.
Бросив джипы в невидимой с дороги зоне, мы возвращаемся назад. Стас мой рюкзак взваливает себе на плечо. Язык не повернулся затеять спор. Вот в таких ситуациях ты ясно осознаешь, что всего лишь слабая девчонка. Никто вроде внимания не обратил, но самой неловко. С физической подготовкой нужно что-то делать, если я собираюсь служить в мужском отряде. Ноги утопают в песке, идти сложно, а мы бежим. Маска мешает нормально дышать, но снять её не рискую. Останавливаемся возле заброшенных домов. Страх уступает место адреналину.
Дронов отдает приказы чётким поставленным голосом. Указывает позиции, которые должен занять тот или иной боец. Сейчас он совсем другой, несмотря на усталость, он собран, хладнокровен, уверен в себе и своих бойцах. Сейчас я понимаю, за что его уважают.
— Медик, — обращает внимание на меня. Ничего не добавляет, но его понимают без слов.
— Будет со мной, — выступает вперед Стас. — Я присмотрю.
— Хорошо, — кивает Стасу. — Стрелять умеешь? — обращается ко мне. Пожимаю неопределенно плечами. Подготовку проходила, могу собрать и разобрать автомат, но стрелок из меня как из козла пианист, в общем, оружие мне можно доверить, но лучше не стоит.
— Понятно, — произнес хмуро и так, будто махнул на меня рукой. Что-то мне обидно становится наблюдать разочарование в прищуренных глазах Дронова. Хочется доказать, что я тоже на что-то способна.
— Чтобы постоянно была за моей спиной, — хватает за руку и оттаскивает в сторону Стас. — Аля, я не шучу. Во время боя мне некогда будет за тобой следить. У каждого в отряде своя задача, которую даже убитым нужно выполнять.
— Вряд ли убитым…
— Поверь, майор с того света достанет, если подведешь, — бросает Стас и топает к какому-то пригорку, на вершине которого притулилось старое разрушенное небольшое здание, напоминающее хозпостройку.
— Тут окопаемся, — скидывает возле моих ног рюкзак. — Сядь туда и не высовывайся, — указывает в дальний угол, который кажется защищенным со всех сторон.
Пока тихо. В сквозные щели видно только небо и крыши. Солнце заходит за горизонт, окрашивая небо в яркие цвета. Красиво…
Долго любоваться не выходит. Раздается гул приближающихся тяжёлых машин. Первые выстрелы… сердце сжимается от страха.
***
То ли бой был недолгим, то ли я от страха потерялась во времени, но как-то всё очень быстро закончилось. Никогда не слышала о таких скоротечных боях. Если только в боксе, когда противника на первых секундах отправляют в нокаут. — Испугалась? — Стас ушел со своей позиции и присел на корточки напротив меня. — Всё закончилось? — удивленно. — Только начинается, — ухмыляется он. — Надевай маску, трусиха, и за мной, — легко поднимается, а меня бронежилет тянет вниз, ещё и ноги ватные от страха. Стас хватает меня за броник и дергает вверх. — Куда? — пропуская обидное «трусиха» мимо ушей. — Наблюдать бой, — весело произносит Стас. Чувствую в этом подвох. Они, конечно, вместе со своим командиром бесстрашные и все такие крутые, но при реальной угрозе вряд ли улыбались бы. Ну, или я чего-то не понимаю. Мой рюкзак оказывается на плече Стаса, в руках его винтовка, на теле бронежилет, а он шагает уверенно и легко, будто по проспекту гуляет. Я плетусь за ним. Без опасений Стас выходит на открытое пространство. На переднем плане я замечаю несколько армейских джипов и пару бронетранспортеров. На лобовых стеклах машин железные решетки, дополнительные металлические пластины по бокам. Не сильно разбираюсь в технике, но эти машины явно новее и навороченнее тех, на которых передвигались мы. Крик, мат. Стас был прав, бой только начинается. Мы последними подтянулись к разворачивающемуся «веселью». Впереди стоит Дронов и орёт, от злости у него вены на лице вздулись. — Это ведь наши ребята? — несложно догадаться: ругаются они по-нашему и без акцента. — Держишься за мной, — предупреждает Стас, когда мы спускаемся с пригорка. На вопрос он так и не ответил. — Стой здесь, — командует, скидывает к моим ногам амуницию и рюкзак и ломится в гущу событий. Мужики никак не успокоятся. Из членораздельного — только мат, поэтому не удается понять, из-за чего весь этот сыр-бор. Ребята из моего отряда готовы разорвать их командира, который ведет себя борзо и высокомерно. Когда Дронов бьёт того в лицо, я отмечаю, что парни из другого отряда не спешат на помощь своему командиру. На лицах некоторых ребят замечаю мимолетные ухмылки. Они так быстро исчезают, что можно подумать, ухмылки мне показались. Но есть и те, кто поддерживает своего командира и недовольно смотрит на майора. — Я это так не оставлю! — не поднимаясь с земли, утирает рукой струйку крови в уголке губ. — Побежишь жаловаться папочке? — зло усмехается Дронов. — Давай. Пусть найдет тебе местечко побезопаснее, заодно обезопасит нормальных мужиков, готовых навалять тебе, потому что ты чмо и придурок, который чуть не угробил своих ребят. Эти слова задевают молодого мужчину, и он неожиданно кидается на Дронова, роняя того на землю. Оседлать не получается, майор ещё в воздухе меняет положение. Никто не вмешивается, но наблюдают, как два командира катаются по земле. Преимущество явно на стороне нашего майора, но по скучающим лицам ребят понимаю, что они не удивлены и не испытывают особого восторга. Кто-то вообще не глядит на драку, а высматривает что-то в бинокль. — Командир, заканчивай с ним и поехали, — раздается из круга. Эти слова задевают кого-то из «недружественного» отряда, и начинается новая перебранка с матами… дракой. Сейчас они тут все передерутся. Адреналин нарастает, пропадает ленца в поведении наших ребят. Мне даже в стороне неуютно — вдруг кому-то захочется дать в морду медику? Становится страшно. Разозленные, ещё и вооруженные, конфликт может закончиться совсем плохо… В какой-то момент я замечаю змею, проползающую под ногами наших ребят. Не знаю, ядовитая она или нет, для меня большой разницы нет. Все змеи для меня на одно лицо. Чувства, которые могу к ним испытывать — дикий страх и неприязнь. Если закричу, выдам себя, тогда гнев Дронова обрушится на мою голову. Если сейчас кто-нибудь её заденет, змея укусит. Я с замиранием сердца наблюдаю несколько секунд. Потом хватаю в руки винтовку Стаса, снимаю с предохранителя. Смотрю в оптический прицел, но ничего не вижу, он для более дальних расстояний. В голове лихорадочно крутится один вопрос: «Смогу ли я спугнуть змею выстрелом?» — ведь шансов, что я в неё попаду, ноль. Если она подползет ближе, я не рискну стрелять, могу попасть в кого-нибудь из своих. Вспоминаю занятия по стрельбе. Слова инструктора. Не думаю в неё попасть, моя цель — спугнуть. Задерживаю дыхание и на выдохе нажимаю на спусковой крючок. Мне кажется, что пуля должна пролететь где-то недалеко от ползущей гадины… но каково же мое удивление, когда пуля попадает в цель… Теперь я знаю, что означает фраза «Одним выстрелом убить двух зайцев». Я убила змею… и прекратила драку, чего вообще не планировала делать…***
Привлекла к себе ненужное внимание. Все взгляды обращены на меня. А я всё-таки девочка, а не мужик. Как правильно реагировать в таких ситуациях? Моя женская сущность заставляет меня краснеть, но из-за маски и кепки особо не видно. Вот не надо так удивленно на меня смотреть! Так и хочется сказать: «Я тут ни при чем, само как-то получилось» — и пожать невинно плечами. Напоминаю себе, что я мужик, краснеть и бледнеть — отставить! Стараюсь копировать стойку ребят. Получается или нет, сказать не могу, себя со стороны не видно. Но чувство такое, что выгляжу нелепо. Как-то мой однокурсник сказал мне перед экзаменом, к которому я плохо подготовилась и тряслась от страха, боясь войти в аудиторию: — Рассказывай то, что знаешь, уверенно, чётким голосом, никаких сомнений, что говоришь правильно. Препод или сам забудет, на какой вопрос ты отвечаешь, или подумает, что ты запуталась, но к экзамену подготовилась. Может снизить балл, но это ведь не двойка. А если раскусит, пересдашь. Пользуясь старым советом, старалась и сейчас вести себя уверенно. Ноги на ширине плеч, спина прямая, таз чуть вперед. У мужиков всё естественно, а я корячусь. Одновременно приходится делать вид, что броник я на себе не чувствую, и меня под его тяжестью не шатает. Лениво кинула взгляд на змею — за моим взглядом проследили все. Правильно, смотрите лучше в ту сторону. А я тут подышу, как загнанная лошадь. Вот будет номер, если сейчас у меня винтовка выпадет из рук, а потом я в обморок грохнусь. Наверное, думают, что я каждый день в тире стреляю по змеям, а у меня шок. Кто-то подошел к мертвой гадине, чтобы лучше её рассмотреть. Меня потряхивало. Первая и, надеюсь, последняя жертва на моей совести. Для меня змея — зло, но убивать живое существо всё равно тяжёло. Успокаиваю себя тем, что спасла, возможно, чью-то жизнь. — У тебя новый снайпер? — смотрит на меня в упор подполковник — командир другого отряда. Я удивляюсь наличию у него двух больших звезд на погонах. Он слишком молод даже для майора. — Не твое дело. Вали отсюда, — хмуро отвечает Дронов, отряхиваясь. — Швы нужно наложить, — комментирую вслух, глядя на молодого подполковника. У него бровь рассечена, и кровь заливает половину лица. Голос мой хрипит, меня едва слышно, никто меня не услышал. — Серега, красава! — подлетает кто-то из наших ребят, я не запомнила всех имен. Первым пришел в себя. Одобрительно поддержали гулом все остальные. Сейчас они меня качать ещё начнут. Не надо! А то нащупают отсутствие некоторых важных мужских частей тела. — Я кого просил вести себя осмотрительно? — подойдя вплотную ко мне, процедил сквозь зубы Стас, забрал из рук винтовку. Не помню, чтобы он о чем-то таком просил. — Не привлекать внимания, Аля, — ещё тише. — Она могла кого-нибудь укусить, — мне и голос понижать не надо было. — Я испугалась. — Когда нас покусает Дронов, вот тогда будет страшно. За себя я не боялась, бить девочек майор не станет. А вот Стасу могло достаться. — Мы скоро поедем? Я пить хочу, а ещё мне очень жарко, — про «тяжело» уже не стала добавлять, и так ною как девчонка. Ответить Стас не успел. Мужики подошли, окружили нас. Давай хлопать по плечам, уважуху выказывать. А у меня плечи все в синяках будут. Ноги от их похлопываний подгибаются. — Отдай его мне, — утирая платком кровь с лица, произнес молодой подполковник. В армии принято подполковника полковником называть, но у меня даже мысленно язык не поворачивается. Вот сколько ему лет? Тридцать хотя бы есть? Наверное, поэтому Дронов и упомянул отца. — Тебе прямым текстом указать направление? — Командира перевязать надо…***
POV Ярослав.
Бесит меня новый медик. Пожалел, что взял его в отряд. Неправильное в нем что-то. Какой-то он… не мужик. По ходу, он по мальчикам. Подозрения мои крепнут, когда я на него смотрю. Ля-я-я! «Краш» в спецназе! По таким рафинированным мальчикам дурочки малолетние с ума сходят. Ну, и некоторые мужики… по крайней мере, в паспорте им пишут, что пол мужской, а там… Современные мужики — непонятно, баба или мужик. Что-то среднее. У Сереги в штанах стопудово ветер гуляет, нечем там девчонку удивить, поэтому и пялился на меня. Передергивает от воспоминаний о его взгляде. Хоть посмотрел, как там у нормальных мужиков. Но его взгляд прям взбесил. Лучше об этом не думать. Каручаев удачно под руку попался. Спустил немного пар. Терпеть не могу его. Заносчивый, спесивый, ничего из себя не представляющий. Отсиживается за спинами тех, кто свою кровь проливает, но звездочки и награды регулярно получает. А ведь отцы дружили. Я считаю, зря отец с Каручаем дружил. Папаша такой же, как сын — карьерист и трус, который из кабинета нос ни разу не высунул. — Дрон, тебя перевязать надо, — произносит Артём. — Кровь остановить. — Сама остановится, — сухо. Чувствовал, что спина стала мокрой. Неприятно. В такую жару раны могут обернуться настоящим пипецом, но нужно было двигаться, до ночи точно не успеем доехать. Надо поспать. Но пока не доедем до нашей стоянки, расслабляться нельзя. Ещё одна бессонная ночь. — Я за медиком, — бросает Артём, я не останавливаю. Стягиваю с себя броник. Осколок по касательной прошел, рана глубокая, но не смертельная, если не воспалится. Надо перевязать, но медик… Мысленно я отправил медика туда, где ему с его ориентацией самое место. Хотя не стоит обвинять, пока во всем не разберусь. Пришел. Стоит, чего-то ждет. Смотрю на него в боковое зеркало. По пьяни их, что ли, делают? Вырождаются мужики. И вот эти гены дадут продолжение? От таких только девки должны рождаться. Стрелять он не умеет. Мелкий понторез. Решил яйцами с мужиками помериться, лучше бы не высовывался! Я ему предоставлю возможность проявить себя, доблестный ты наш снайпер! — Что застыл? Ждешь, когда я кровью истеку и сознание потеряю? Не дождешься, латай давай, — поворачиваю голову в его сторону. — Быстрее можешь? — поторапливаю застывшего пацана. Вроде молодой совсем, чувство жалости вызывает, но это неправильно. Мужик в любом возрасте — даже сопляк — должен быть мужиком. Я в его возрасте ротой командовал, выполнял боевые задания. Отмер. Возится с аптечкой. Перчатки армейские сменял на медицинские. Мог просто протереть руки спиртом. Аккуратно раскладывает что-то на заднем сиденье. Медлительный невыносимо. Думал, усну, пока он начнет. — Стрелять не умеешь, значит? — спрашиваю, когда он начинает возиться с бинтами. — Умею, — после заминки. — Я клятву Гиппократа давал, — хрипит нечленораздельно. — Он её не услышал, змее ты прямо в голову попал, — хочется его разозлить, чтобы показал, на что способен. Вместо этого он меня обхватил сзади, прижался, чтобы спереди развязать повязку. Кровь в голову ударила. Какого он ко мне прижимается? — Режь бинты, — раздраженно командую, убирая его руки со своей груди. Руки нежные, как у бабы! Не нравится, что он по мне ими водит, словно ласкает. Сейчас я ему врежу! — Ножницы нужны. — Режь ножом! — рычу я. — Ножом? Я могу задеть… — Мечник, разрежь эти грёбаные бинты, или нам придется здесь заночевать! Слышу, как Мечник медика просит потесниться, несколькими уверенными движениями острым ножом проходится по бинтам, те с меня спадают. — Готово, — защелкнув нож в ножны. — У вас здесь швы разошлись, — комментирует Серый, нежно ощупывая кожу вокруг пореза. — Это я и без тебя знаю! Останови кровь и забинтуй! — Нужно швы наложить. У меня в рюкзаке есть шовный материал… — Ты вроде фельдшер, а не хирург, — перебиваю его. — Очень хороший фельдшер, — гордо заявляет. — Я Борисычу ассистировал, — хрипит почти неслышно, ничего не понять. — Забинтуй — и свободен. — Я не мешаю вам командовать, а вы не мешайте мне выполнять мою работу, — сопит недовольно. Дать ему, что ли? Как он разговаривает? — Ты в моем подчинении, — ставлю на место. Фыркнув, словно баба, полез в аптечку. Лучше бы он наживую штопал! Какого лешего он меня там гладит?! — Стяну кожу кусочками пластыря, шрам останется, но края будут ровными, и кровь остановится. — Заканчивай уже! — напрягают его касания. Неправильные они. Не мужские! Точно из этих… «крашей»! — Ты на гражданке, случайно, ногти и глаза не красил? — хмыкнул я зло. — Что замер? Угадал? Мотай давай… бинт… — Катька вас покусала, видимо, — дерзит гад. — Человеческая слюна тоже может быть ядовитой, у вас, возможно, бредовое расстройство. А может, горячка, рану плохо обработали… медсестрички, — пацаны в сторонке ржут. Как только разбирают его речь? — Тебе не давали, завидуешь? Резко наматывает бинт, нажимает на спину, мстит, не жалея сил! Вот так лучше, а то гладит. — Не люблю всё общественное: транспорт, уборные… Вот гаденыш! — Кулак, конечно, лучше, — парни откровенно ржут. — Кулак безопаснее, — не сдается. Посмотри на него! Бесстрашный! — От него точно ничего не подхватишь. Презервативы не дают стопроцентной защиты, это должен знать каждый школьник. А ещё кулак не может забеременеть. Лучшая контрацепция — воздержание, не слышали? Ещё и девственник! Я уже говорил, что он мне не нравится? Сейчас я ему точно двину!***
POV Алеста.
Мужлан! Обычный вояка, считающий себя во всем правым! Дронов просто невыносим! Я в его отряде, я должна ему подчиняться — не спорю, но в медицину он с чего лезет? Сам бы себя и своих ребят лечил! Его намеки по поводу моей ориентации вот совсем не задевают, всё у меня с ней в порядке. Когда он начинает меня троллить, точнее, троллить фельдшера Серегу, молчать не получается. Огрызаюсь, как девчонка, а язык прикусить не получается. Вот что он меня цепляет? Что я такого сделала? Змею подстрелила, так вроде меня похвалить надо, а не кусаться! Стас прожигает меня своим взглядом. Я чувствую его на себе, но сама в сторону Стаса не смотрю. И так понимаю, что нужно закрыть рот и не злить командира. На работе я ведь не спорю с начальством, даже если оно не право, в армии с подчинением более строго. Хочу остаться, нужно учиться молчать. Но злит ведь! Он сам задал тон нашей беседе, а я должна молча стоять и глотать? Последний мой монолог вызывает бурю веселья, Мечник ржёт в кулак. — В ближайшее время кулаки тебе понадобятся, боец, — холодным тоном произносит Дронов. — Обещаю, что мозоли у тебя будут, но уже от других… удовольствий. — Дрон, не злись на пацана, — вступается Стас, ещё кто-то его поддерживает. Приятно, ничего не скажешь. Хоть командир и грозный, но ребята в стороне стоять не стали. — Пацан пересрался, перенервничал, вот пар и выпускает, по-другому ведь не умеет, — стоило нам со Стасом встретиться взглядами, мороз по коже пробежал. Злится. — Научим, — бросает холодно и хмуро Дронов. — У него стопудово памперс мокрый, — ребята делают вид, что смеются. Не хотят, чтобы меня наказывали. Но есть и такие, которые смотрят на меня, как на кусок никчемного дерьма. Я как раз закончила делать перевязку. Дронов спрыгнул на землю, потянулся за окровавленной футболкой. «Надо надеть чистую и сухую», — чуть не сорвалось с языка. Какое мне дело? Пусть надевает что хочет. Да и нет у него, скорее всего, сменки, они ведь раненых везли. — Свободен, — кидает мне, даже не поблагодарив. — Все по машинам, выдвигаемся, — отдает приказ, тут же все зашевелились. — Я тебе язык отрежу, — шипит Стас, подхватывая мой рюкзак. Хотела ему ответить, но нас догнал Лёха. — Не бери в голову, Серый. Командир злой из-за всей этой ситуации с Каручаевым и его псами, завтра и не вспомнит о тебе. — Я и не боюсь, — хриплю себе под нос. — Ну и зря, — рычит всё ещё не остывший Стас. — Он может тебя заставить копать окопы несколько дней с передыхом на сон и еду. Даже в туалет будешь в окопах ходить, — спорить желание пропало. Не хочу я копать окопы. Теперь я понимаю, чем именно угрожал Дронов. — Серый, а у тебя есть девушка? — спрашивает Лёха, когда мы трогаемся и едем дальше. Его вопрос не удивляет. Наверное, его задают друг другу постоянно, а я человек новый. Только напрягает, что прозвучал он после того, как майор публично намекнул на мою нетрадиционную ориентацию. Какой нормальный мужик будет краситься? А я на этом вопросе подвисла. — Есть, ребёнок у неё. Деньги нужны на реабилитацию, поэтому я здесь, — коротко рассказываю историю тёти и племяшки. Лёха присвистывает, смотрит на меня в зеркало заднего вида — с уважением так. Ну, я почти не соврала, поэтому мне не стыдно. — Смотри не обожгись, — серьёзно предупреждает он. — Бабы — они какие… делают вид, что любят, а на самом деле используют в своих интересах. Ты жизнью рискуешь, деньги ей шлешь, а она с другим там может замутить. — Моя не такая. Она не предаст и дождётся, — и тут тоже не вру. Просто не могу сказать, что у нас родственные, а не любовные отношения. Стас молчит, о чем он думает, даже не представляю, но вроде не злится. — А у тебя девушка есть? — не то чтобы мне очень любопытно, просто решаю перевести тему. — Есть у него баба, длинноногая блонди, — смеется Стас, подключаясь к нашему разговору. — Классно сос… сосны рубит… в сибирских лесах, — резко обрывает себя и начинает закашливаться. Забылся, но вовремя вспомнил, что я не парень, и при мне так шутить не стоит. Лёха беззлобно попросил его заткнуться, не обратив внимания на поведение друга. Обычно ведь парни смело договаривают свои мысли. Какие она именно сосны рубит, догадаться несложно, я всё-таки медик. — Надеюсь, под корень хоть рубит, а то потом остатки выкорчевывать приходится хирургам… лесным или полевым хирургам, — хмыкнула я. Лёха рассмеялся, а Стас пригрозил отрезать мне язык.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.