Осторожней за рулем

Хэ Цин пребывал в смятении. Проект каршеринга манил его, но пугал неопределённостью. Будущее автомобильного шеринга оставалось туманным, а риски высокими. К тому же Пангу за год так прочно укрепился в Чэнду, что Хэ Цин не мог в полной мере оценить масштабы влияния Ин Юйцзяна. Тот, несмотря на редкие встречи, находил для него каждую свободную минуту. Всё остальное время он посвящал работе, выстраивая нерушимый фундамент своего положения в городе. Хэ Цин ясно это осознавал. Он не верил, что Ин Юйцзян станет чинить ему препятствия в погоне за прибылью, но и не хотел вставать на пути его амбиций. А Фэн Тан? Этот горячий парень, ввязываясь в борьбу с таким соперником, рисковал быть раздавленным. Хэ Цин ещё не успел ответить, как Фэн Тан продолжил, не унимаясь: — Чёрт, я уже подумываю сдать на права для грузовиков. Вдруг дела дома рухнут, и я останусь ни с чем… Хэ Цин хлопнул его по спине: — Даже не смей садиться за руль фуры и калечить людей! Грузовики, это не игрушки. Фэн Тан, несмотря на свой статус, до такого ещё не опускался. Права на грузовик получить непросто, а управлять им опасно. Одно неверное движение, и многотонный груз может стать причиной катастрофы. Хэ Цин слишком хорошо знал, на что способны они втроём за рулём. Фэн Тан, да профессиональный гонщик? А это было бы ещё рискованнее. — Эй, Лань Лань, — Хэ Цин ткнул друга локтем, пытаясь сменить тему и увести разговор от Пангу. — Вы же занимаетесь инвестициями… Но Фэн Тан, как нарочно, перебил: — Цин-эр, знаешь, Ин Юйцзян занял моё место в проекте, едва я вышел из игры. У него же денег куры не клюют! Сегодня он с тобой не пошёл, да? Наверняка на каком-нибудь банкете. Хэ Цин не хотел, чтобы деловые вопросы касались Ин Юйцзяна, но явно расстроенный Фэн Тан выплёскивал всё без утайки. Пришлось слушать, стиснув зубы: — Откуда знаешь? — Босс «Даюань» его пригласил. Хэ Цин нахмурился, чувствуя подвох: — Бянь Шаошань? Тот, что из аэропорта? — «Даюань» давно перебрался на Чэчэн, в экономическую зону, — уточнил Фэн Тан. — Они делают машины, им нужно пространство. Хэ Цин опустил взгляд. Сигарета почти догорела, обжигая пальцы. Затянувшись, он выдохнул дым и произнёс: — Ладно… Он упомянул, что у него сегодня вечером встреча, но я не вдавался в подробности. Фэн Тан, заметив, что Хэ Цин немного оживился, продолжил изливать раздражение: — Больше всего меня бесит его сынок. В автокругах его кличут «Жёлтый Фонарь». По мне, так просто болван. Помнишь, как он тебя подрезал? «Жёлтый Фонарь», прозвище, от которого на трассе Цзиньган у всех замирало сердце. Увидев его машину, гонщики сбавляли скорость, зная, что этот парень мчится без оглядки. Он не раз попадал в передряги и даже бывал под арестом. Хэ Цин поднял руку, обрывая: — Хватит, не продолжай. Я помню этого идиота. Ему не хотелось ворошить прошлое. «Даюань», с тех пор как Хэ Цин взялся за Цзябэй, совал нос во все щели, не упуская ни одной возможности. То, что Фэн Тан вышел из проекта, а Пангу тут же получил информацию, наверняка было их рук дело. «Даюань» выпускал бюджетные отечественные машины, которые расходились огромными тиражами, в отличие от Цзябэй, чьи салоны торговали элитными марками Роллс-Ройс, Ламборджини. Два года назад их проекты пересеклись, и молодой господин этой компании столкнулся с Хэ Цином на трассе. Встреча была натянутой, оба улыбались, но за вежливыми улыбками скрывалась неприязнь. Хэ Цин даже не представлял, сколько проклятий тот мысленно на него обрушил. Этот мальчишка был типичным мажором, вечно попадал в неприятности, а в делах полагался на отца. Сам Бянь Шаошань, глава Даюань, был хватким дельцом, готовым вцепиться в любую возможность. Он сотрудничал с отцом Хэ Цина в сфере транспортировки автомобилей, но в производстве их интересы расходились. Вспоминая прошлогодний отраслевой банкет, Хэ Цин невольно поёжился. Тогда Бянь Шаошань подошёл с бокалом красного вина, с нарочитой медлительностью перевернул табличку с именем Хэ Цина и, ухмыляясь с фальшивой учтивостью, произнёс: — Хэ из Цзябэй, Хэ Цин… Редкое имя. Не ожидал встретить здесь молодого господина Хэ. Хэ Цин, подавляя раздражение, поднял бокал и ответил: — Дядя Бянь. Дядя Бянь, твой сынок куда «круче» тебя, — с сарказмом подумал он тогда. *** Званый ужин проходил в ресторане Юйчжилань, укрытом в лабиринте улочек района Куаньчжай. Заведение не имело вывески, лишь лёгкий стук в дверь, и гостей провожали внутрь. Ин Юйцзян вошёл в зал. В чёрной одежде, с суровым выражением лица и острым взглядом, он выглядел чужаком среди шикарной деревянной мебели, фарфора и картин. Стены украшали вышивки в стиле Шу, а атмосфера дышала сдержанной элегантностью. Поговаривали, что посуду для ресторана изготавливали на заказ в керамических мастерских Цзиндэчжэня. Юйчжилань по своей скрытности напоминал пекинский клуб Шичахай в районе Сичэн, где Ин Юйцзян и его друзья когда-то заказывали роскошный маньчжурско-ханьский пир. Там же случилась беда с Ин Юйчэнем. Сегодня же хозяином вечера был Бянь Шаошань. Он явился заранее, пригласив семь человек и забронировав весь ресторан, хотя в нём было всего два стола. Когда гостей рассадили, тут же подали суп с птичьими гнёздами. Ин Юйцзян, сделав глоток чая, взглянул на закуски, но без особого интереса. Из вежливости он взял палочки и попробовал немного. За столом была оживлённая беседа, бокалы звенели, но Ин Юйцзян едва замечал сидящего рядом Шань Цзянбе. Он медленно помешивал суп в белой фарфоровой чашке, с трудом вслушиваясь в разговоры. Бянь Шаошань держался с апломбом прирождённого лидера. Полуоткинувшись на спинку стула, он теребил салфетку, в мыслях бранясь, что официанты не торопятся убирать посуду. — Господин Гуй, настоящая легенда ресторанного дела в Чэнду, — начал он, обращаясь к гостям. — Его лапша «золотой нити», приготовленная большим ножом, почти утраченное искусство. Господин Ин, это стоит попробовать. Едва он закончил, официанты подали фирменное блюдо. Заметив, что Ин Юйцзян внимательно слушает, Бянь Шаошань, с морщинками в уголках глаз от улыбки, продолжил: — Господин Ин, мы тут люди простые, мандаринский у нас неказистый, не смейтесь… Ин Юйцзян ответил сдержанной улыбкой, редким проблеском эмоций на его обычно бесстрастном лице: — Всё понятно, не беспокойтесь. Напряжённая атмосфера за столом немного разрядилась. Двое менеджеров из сычуаньской инвестиционной компании, оживившись, вскочили, чтобы налить ему чаю. Ин Юйцзян попытался отказаться, но, поддавшись их настойчивости, уступил. Его взгляд случайно пересёкся с Шань Цзянбе, который, не обратив на это внимания, улыбнулся и вернулся к своим жареным пельменям. Без успеха пытаясь подцепить пельмень палочками, Шань Цзянбе отложил их и с любопытством посмотрел на Ин Юйцзяна. Тем временем Бянь Шаошань велел принести бутылку «Ланцзю», и его люди тут же наполнили бокалы. Когда очередь дошла до Ин Юйцзяна, он отстранил бутылку, с сожалением произнёс: — Господин Бянь, я за рулём. Бянь Шаошань нахмурился, притворно возмутившись, но тут же рассмеялся: — Такой бизнес, а водителя не нанял? Ничего, пей, я организую тебе машину. Ин Юйцзян мысленно отметил, как ловко тот сменяет маски, но уступать не собирался: — Правда, не могу. Бянь Шаошань кивнул, наливая себе вина и пробормотал: — Вы, молодёжь, вечно всё усложняете! Шань Цзянбе, до того молчавший, вдруг подал голос с явной иронией: — Господин Ин делает всё с особым тщанием… Быстро, точно, жёстко. Очень жёстко. Ин Юйцзян приподнял бровь, но промолчал, принимая бутылку «Ланцзю» от босса «Цзячэн». Он аккуратно разлил вино по полбокала каждому, затем сел, опёрся локтем о стол и усмехнулся. Постучав ножкой бокала о край стола, будто выпивая, он твёрдо сказал: — Сегодня действительно не пью, прошу понять. Все взгляды устремились на него. Его уверенность и харизма затмевали даже Бянь Шаошаня, будто настоящий хозяин вечера это он, а не устроитель банкета. Бянь Шаошань расхохотался: — Молодёжь грозная сила! Пока обсуждали совместный проект BMW ReachNow, Ин Юйцзян выхватывал ключевые детали: положение семьи Фэн Тана, запутанную сеть интересов вокруг проекта. Внезапно босс «Цзячэн», изрядно захмелев, с грохотом поставил бокал на стол и, с мутным взглядом, выпалил: — Слышал, Цзябэй тоже хочет вложить деньги? Слово Цзябэй резануло слух Ин Юйцзяна, и он насторожился. Вперив взгляд в говорившего, Бянь Шаошань отложил палочки на подставку и без обиняков сказал: — Этот молодой господин, ха! Босс «Цзячэн», перебрав с выпивкой, захлопал в ладоши: — А что этот молодой господин? Хэ Цин опоздал с инвестицией, Фэн Тан всё забрал, а в итоге наш брат Ин подчистил за всеми, верно? Ин Юйцзян промолчал, лишь мельком взглянул в лицо Шань Цзянбе. Тот ответил ему многозначительным взглядом. — Брат Ин, ты не в курсе, — продолжил босс «Цзячэн», заплетающимся языком. — Два года назад сын Бяня схлестнулся с Хэ Цином на трассе Цзиньган. Хэ Цин сыграл жёстко, дело дошло до полиции, народ собирался… И что ты думаешь? Ин Юйцзян напрягся. Он изучал прошлое юноши, но об этом эпизоде не слышал. Эти старые лисы явно затеяли игру, нарочно вбрасывая имя Хэ Цина. Его взгляд стал тяжёлым, давящим, и босс «Цзячэн», встретившись с ним глазами, понял, что перегнул палку. Но Ин Юйцзян, не желая слышать подробности из чужих губ, всё же холодно спросил: — И что? Он с звоном положил ложку, так и не притронувшись к остывшему супу. Остальные гости раскраснелись от выпивки, но Шань Цзянбе сохранял ясный взгляд. Ин Юйцзян старался не смотреть на него, этот человек был ненадёжен, и в делах он предпочитал держаться от него подальше. Однако, как ни странно, имя Шаня значилось в списке акционеров ReachNow. С напускной озабоченностью Бянь Шаошань обвёл взглядом стол, будто стараясь подавить всех присутствующих: — Дело замяли… Жалко моего сына, руку тогда сильно повредил. Ин Юйцзян хмыкнул, спокойно спросив: — Как здоровье вашего сына? Бянь Шаошань отмахнулся, будто это не имело значения: — Ничего, ха! Теперь каждый день гоняет на внедорожной трассе в районе G. Шань Цзянбе внутренне содрогнулся. Ещё бы! Два года назад Хэ Цин так проучил «Жёлтого Фонаря» на трассе Цзиньган, что тот больше не смел там появляться. Вместо этого он носился по внедорожным трассам в Вэньцзяне, а по ночам иногда гонял по третьему кольцу, напрашиваясь на неприятности с дорожной полицией. Не успел Ин Юйцзян ответить, как босс «Цзячэн», которого от выпитого уже качало, переглянулся с Бянь Шаошанем. Его дрожащие руки задевали посуду, заставляя её звенеть. Подцепив охапку перца с лапшой, он, не справившись, проглотил всё целиком, вытер рот салфеткой и, обвёл взглядом всех, выдавил: — Сын Бяня тогда здорово попал. Бянь Шаошань добавил с едва уловимой угрозой: — Пересмотреть дело, пара пустяков. Он посмотрел на представителей сычуаньской инвестиционной компании, прожёвывая кусок морского ушка: — Менеджеры Чжан и Ван, что скажете? Один из них, явно струсив, поднял бокал и нервно рассмеялся: — Шутите, что ли? Старые дела молодого господина Хэ? Наша компания тут вообще ни при чём. Бянь Шаошань повернулся к Шань Цзянбе: — Господин Шань? Тот нахмурился, уклоняясь от темы: — Сегодня обсуждаем инвестиции. Дела молодого господина Хэ лучше оставить на потом, нет? Ин Юйцзян заметил, как нога босса «Цзячэн» задрожала ещё сильнее. От волнения тот, поднося бокал, пролил вино прямо в суп. Бянь Шаошань махнул рукой: — Ерунда, попрошу господина Гуя принести ещё миску! Ин Юйцзян понял, Хэ Цина используют как приманку, чтобы его спровоцировать. Его лицо оставалось бесстрастным, но голос стал ледяным: — Пока не рассматриваю. Шестеро за столом, каждый погружённый в свои расчёты, искали выгоду. Ин Юйцзян же был удивлён, старое дело Хэ Цина снова вытащили на свет и мусолили при всех. Громкий голос прервал его мысли: — Господин Ин, вот настоящая морская голотурия, высший класс! Попробуйте! Он крепче сжал палочки, кивнул, стиснув губы, и мечтал лишь о том, чтобы этот ужин поскорее закончился. Надо всё выяснить. Куаньчжай, похоже, был для него проклятым местом, каждый приезд сюда приносил неприятности. Когда банкет закончился, часы показывали почти полночь. Воспользовавшись моментом в уборной, Ин Юйцзян поручил своим людям разузнать подробности инцидента двухлетней давности на трассе Цзиньган между Хэ Цином и сыном Бяня. Попрощавшись с коллегами и выйдя из «Юйчжилань», он завёл машину и вскоре получил информацию. Слушая рассказ, он всё больше мрачнел. Летом два года назад Хэ Цин и сын Бяня участвовали в гонке на Цзиньгане. Сын Бяня подстроил аварию, из-за которой Хэ Цин едва не погиб. Его сразу заподозрили, и подозрения подтвердились. Хэ Цин, не сдержавшись, вместе с Фэн Таном набросился на виновника. К счастью, Лань Чжоу там не было, иначе всех троих могли забрать в участок. Какой-то новичок вызвал полицию, но трасса Цзиньган подчинялась району Цзиньцзян, и семья Фэн Тана замяла дело, спрятав все материалы под замок. Хэ Цин тогда сильно пострадал, полспины было содрано в кровь. Сын Бяня отделался сломанной рукой, но, зная свою вину, тут же побежал жаловаться отцу, прежде чем отправиться в больницу. Оправившись, он больше не появлялся на Цзиньгане, предпочитая гонять по внедорожным трассам в Вэньцзяне, где Хэ Цин, без внедорожника, не стал бы его искать. «Полспины было содрано в кровь», эта фраза резанула Ин Юйцзяна. Быть подставленным на трассе, чудом выжить и отделаться такими травмами… Можно только представить, через что прошёл Хэ Цин. Неудивительно, что он тогда сорвался. Ин Юйцзян с трудом подавил желание немедленно расспросить его о подробностях. Выезжая с первого кольца на второе по Народной южной дороге, он мчался к дому Хэ Цина. Припарковавшись, он долго сидел в машине, думая. Почему Цзябэй не ввязался в проект каршеринга? Несколько дней назад, когда Ин Юйцзян упомянул Хэ Цину о BMW ReachNow, тот лишь округлил глаза и буркнул: «Не знаю». Взглянув на часы, почти час ночи, Ин Юйцзян заметил, что Хэ Цин не отвечает в WeChat и даже не выложил ничего в Моменты. Не выдержав, он набрал его номер. На том конце послышался усталый голос Хэ Цина: — Ты где? Ин Юйцзян опешил, он ещё не успел спросить, а Хэ Цин уже опередил. — У твоего дома. Хэ Цин повысил голос: — Зачем ты туда поехал? Я сегодня не вернусь. Лицо Ин Юйцзяна окаменело. С тех пор как они стали парой, Хэ Цин ни разу не оставался ночевать где-то без предупреждения. — Где ты? — спросил он. Хэ Цин только что вышел из района Цзюянь. Он помогал Лань Чжоу оформить номер в отеле. Фэн Тан, как обычно, ушёл с очередным дружком, оставив их двоих. Они решили заночевать здесь, ведь у Фэн Тана была карта отеля, так почему бы нет? Игнорируя закатывающего глаза Лань Чжоу, Хэ Цин пробормотал: — Ритц-Карлтон… Приезжай скорее. Услышав это, Ин Юйцзян дрогнул, едва не промахнувшись по ключу зажигания. Повесив трубку, Хэ Цин небрежно вертел в руках карточку от номера. Уже пьяный Лань Чжоу с мутными глазами бормотал: — Цин-эр, ты, ик, собрался на перепих? Хэ Цин, подхватив под руку пошатывающегося Лань Чжоу, нажал кнопку вызова лифта и, едва сдерживая смех, чуть не пнув друга ногой под зад: — Какой, к чёрту, перепих? Между нами это называется любовью! Лань Чжоу что-то невнятно пробормотал и затих. Хэ Цин наклонился ближе, обдав его тёплым дыханием: — От меня сигаретами несёт? С трудом приподняв веки, друг втянул носом воздух: — Не-а… — Точно? А мне кажется, воняет, — Хэ Цин потянул воротник куртки, принюхиваясь. — Проверь ещё разок. Раздражённый, Лань Чжоу топнул ногой и махнул рукой: — Да воняет, воняет, чёрт возьми! — Пропал я, — Хэ Цин чуть не рванул в ближайший магазин за жвачкой. Он явно перекурил, и даже рубашка пропиталась запахом табака. В лифте свет отражался в его глазах, придавая им лихорадочный блеск: — Лань Лань, давай договоримся. Открыв дверь номера, Хэ Цин, не теряя времени, уложил Лань Чжоу на кровать. Сев на него сверху, он ловко стащил с друга куртку, затем толстовку. Переодевшись в одежду Лань Чжоу, Хэ Цин аккуратно сложил свою пропахшую в шкаф, достал халат и, перевернув Лань Чжоу, накинул его на друга, завязав пояс. В полубессознательном состоянии, Лань Чжоу с раскрасневшимся лицом, пробормотал: — Чёрт, Цин-эр, мы же просто братья, ты чего… Не обращая внимания на его пьяный бред, Хэ Цин метнулся в ванную. Распаковав зубную пасту, он почистил зубы, умылся и, выйдя посвежевшим, проверил, не пахнет ли сигаретами. Убедившись, что всё в порядке, он прислонился к двери, перекинув полотенце через плечо: — Спасибо, брат! Завтра я твою одежду, постираю у тёти и верну. Если Ин Юйцзян узнает, сколько я выкурил… — с тоской подумал он. Нет, курить за его спиной, это такой груз вины. Ещё и отчитает, поди. Когда Ин Юйцзян приехал, было уже за час ночи. Поднявшись на лифте, он нашёл номер Хэ Цина. Дверь распахнулась, и Хэ Цин, не глядя на пустой коридор, буквально впился в него. Втащив Ин Юйцзяна внутрь, он захлопнул дверь, прижал его к стене и, нащупав выключатель, погрузил комнату в полумрак. Хэ Цин тяжело дышал. Желание вспыхнуло внезапно, как под алкоголем, и жгло его изнутри. Всё накопившееся за дни влечение выплеснулось в поцелуй. Впервые он так властно прижимал Ин Юйцзяна, целуя его с жадностью. Тот, чуть опешив, ответил с таким жаром, что у Хэ Цина подкосились ноги, и он едва устоял. — Как там твой приватный ужин, вкусно было? — хмыкнул Хэ Цин, отстраняясь. Поддерживая его за талию, Ин Юйцзян вспомнил всё, что услышал за вечером, но промолчал. Вместо ответа он развернул Хэ Цина, прижав его к стене, задрал одежду, обнажив спину, и начал целовать его от шеи вниз по позвоночнику, дойдя до выступающей косточки у копчика. Там он остановился. Хэ Цин, покраснев до ушей, чуть не пнул его: — Ты чего вытворяешь! Не объясняя, Ин Юйцзян поднялся, положил подбородок ему на плечо и шепнул: — Не наелся. С этими словами он подхватил Хэ Цина и понёс в комнату. Свет не включали, лишь тусклый отблеск из ванной освещал всё. Хэ Цин упал на мягкую кровать. Оседлав его Ин Юйцзян прижал его бёдра, скинул куртку, задрал футболку, обнажив подтянутый пресс, и стянул её через голову. Одной рукой он опёрся у уха Хэ Цина, другой начал расстёгивать ремень. В полумраке его силуэт будто мерцал. Хэ Цин вдруг ощутил себя счастливым. Он жалел, что не поцеловал его тогда в Джордж Паттоне у дома, не сделал этого в коридоре на вечеринке Бентли. Но всё исправилось после того поцелуя на ралли. Двадцать лет жизни, сотни лиц в толпе, и ни одного, подобного ему. Любовь, рождавшаяся в изгибе его подбородка, растекалась по кончикам пальцев, вливалась в низ живота, струилась в поте на шее, в пелене слёз в глазах, в порыве страсти, выплёскиваясь в каждом дерзком толчке… — Ебать… — выдохнул Хэ Цин, хватая подушку, чтобы закрыть лицо. Ин Юйцзян вырвал её и подложил под поясницу Хэ Цина. С серьёзным видом он выдал: — Это я тебя ебу, а не ты меня. Хэ Цин, окончательно поддавшись страсти, не мог сомкнуть ноги. Глаза его увлажнились, и он, задыхаясь, выругался: — Да завались ты… Ин Юйцзян наклонился, мягко целуя слёзы из уголков глаз Хэ Цина. Красные следы на его спине зеркально отражали отметины на теле Хэ Цина. В постели страсть накатывала волнами, всё выше, до дрожи в ногах, обвивавших талию … Хэ Цин пытался сдержать рвущиеся из горла звуки, но они превращались в сдавленные всхлипы. Его привычные «чёрт», «ебать» и «скотина» иссякли, не находя выхода. От напора он не мог открыть глаза, слёзы текли, тело утопало в мягкой постели, наполовину скрытое под мощной фигурой Ин Юйцзяна. Тот шептал ему на ухо что-то непристойное, не останавливаясь ни на миг. Каждое слово заставляло уши Хэ Цина пылать, а сердце замирать. К трём-четырём часам ночи Ин Юйцзян наконец угомонился. Слёзы на щеках Хэ Цина всё текли, физиология брала своё. Обессиленный, он едва нашёл в себе силы пнуть Ин Юйцзяна. Тот, не уклоняясь, стоял как скала, и в темноте его очерченный после страстной ночи силуэт выглядел ещё более притягательным. У Хэ Цина перехватило дыхание. Ин Юйцзян позволил Хэ Цину пнуть себя, но, когда нога двинулась снова, ловко поймал её и закинул себе на плечо. Хэ Цин вздрогнул, отдёрнул ногу, вцепился в одеяло и завопил: — Ин Юйцзян, твою мать, хватит уже! Но уйти не удалось, его прижали, осыпая ласками и нежными поглаживаниями. Они грелись друг о друга, переплетясь телами, и выбрались из-под одеяла, только когда небо начало светлеть. Хэ Цин, с покрасневшими глазами, толкнул придавившего его Ин Юйцзяна и сердито буркнул: — Уже петух прокукарекал! Насторожившись, Ин Юйцзян не открывая глаз, отозвался низким голосом: — Где это? Юноша обвил его шею рукой, обхватил ногами за талию, притянул ближе и, собираясь подразнить, хотел прокукарекать ему на ухо, но не удержался и рассмеялся, задыхаясь от смеха. Его сводившие с ума самого Ин Юйцзяна глаза искрились весельем, затмевая даже луну, что висела над Чэнду прошлой ночью. Ин Юйцзян не сдержался и накрыл его губы жадным поцелуем, прижав к постели, пока Хэ Цин не начал отбиваться ногами. Переведя дух, Хэ Цин вдруг почувствовал, как заурчал живот, застав его врасплох. Покраснев, он заметил, что Ин Юйцзян поднялся, собираясь одеться: — Пойду приму душ и куплю завтрак внизу. При мысли о сладких лепёшках Хэ Цина передёрнуло. Завернувшись в одеяло, он сел и, потянув Ин Юйцзяна обратно в постель, коснулся носом его носа: — Забей, давай спать. Обнимая его, он лежал на кровати. Стекло панорамного окна запотело, а шум утреннего Чэнду доносился приглушённо. На рассвете, часов в пять-шесть, поднялся небольшой ветер, приподнявший край плотной шторы. Их укрытое одеялом тепло смешалось с ароматом мускусных духов, которые Хэ Цин сам выбирал, геля для душа, и тонким запахом их сплетавшихся тел. Он был подарком, как пришедшее с севера дыхание весны. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli