Осторожней за рулем

Чэнду, тоннель под улицей Кэхуа.  Самый длинный подземный тоннель города, протянувшийся от центра к южной окраине почти на три километра, был почти пуст в это утро. Около десяти часов движение оставалось спокойным. Удлинённый Лэнд Ровер двигался по тоннелю.  Бянь Шаошань сжимал свёрнутую в трубку газету «Хуаси Душибао». От тёплого воздуха в салоне ладонь вспотела, и бумага прилипла к пальцам. — Я стоял на башне, любуясь горным пейзажем, а в ушах шум и гам за городскими стенами… — напевал он, отбивая такт пальцами по подлокотнику.  Взгляд его был устремлён вперёд. Тронутые сединой виски ввалились, лоб изрезали глубокие морщины, а туго затянутый ремень подчёркивал круглый живот. Дыхание было тяжёлым, но это не мешало ему подпевать словам из песни «Пустой город» с силой и чёткостью заправского певца. Его мандаринский выговор звучал безупречно. Внезапно он сбился, забыв слова. Водитель, заметив это, напрягся, но не решился спросить, сосредоточившись на дороге. С заднего сиденья раздалось протяжное:  — Флаги трепетали, их тени мелькали в пустоте… прошу, поднимитесь на стены, послушайте, как я играю на цине!  В этот момент мимо с рёвом пронёсся Майбах S, едва не задев громоздкий Лэнд Ровер.  Бянь Шаошань, наследник автомобильной империи, обладавший острым чутьём на марки машин и номера, невольно проводил взглядом стремительный силуэт.  Он откинулся на спинку кресла, его чёрные волосы, чуть тронутые сединой, коснулись кожаной обивки подголовника. В голосе скользнуло раздражение:  — Этот Майбах впереди… догони! Посмотри, кто там на заднем сиденье! Наглец! Водитель, голос которого дрожал от волнения, не решился выжать газ:  — Босс… я уже на пределе, не догнать…  — Все превышают, а ты боишься? Ты жалок!  Выругавшись, Бянь Шаошань выдохнул, успокаивая себя. Он был уже не молод, чтобы бросаться в погоню за мимолётным азартом и рисковать здоровьем.  Он выругался, то ли злясь, то ли посмеиваясь, и откинулся назад, постукивая пальцами по стеклу. Взяв с подставки чашку для чая, он откинул крышку, сделал глоток, прочистил горло и, мысленно проклиная затянувшийся тоннель, продолжил напевать:  — Страна Шу-Хань, эра Чжанъу, император восседал в Чэнду…  Слова о «Чэнду» ещё звучали, когда впереди забрезжил свет, тоннель подходил к концу.  Бянь Шаошань открыл рот, чтобы продолжить, но вдруг почувствовал движение за спиной. Острая боль пронзила шею, чья-то сильная рука сдавила горло и резко потянула назад.  Он издал глухой стон, отчаянно дёрнувшись. Водитель оцепенел, увидев в зеркале заднего вида незнакомца в чёрной маске, появившегося из багажника. Без оружия, но с молниеносной точностью тот сдавил шею босса.  Водитель не смел издать ни звука, не понимая, что выкрикивал Бянь Шаошань в своём беспорядочном бормотании. Холодный пот заливал лоб, и тут он заметил тот самый Майбах S, обогнавший их ранее.  Машина, включив аварийные огни, стояла на правой обочине впереди. Рядом уже были выставлены аварийный знак и оранжевые конусы.  В утреннем тоннеле всё выглядело как обычная поломка, ничего подозрительного. Бянь Шаошань, тяжело дыша, понял, что попал в засаду. Сопротивляться было бесполезно. Грудь его вздымалась, ноздри раздувались, и тут он услышал голос из-за спины:  — Останавливайся! Припаркуйся за той машиной впереди!  Водитель, в панике, не смея ослушаться, включил аварийку и аккуратно припарковался за Майбахом.  Незнакомец продолжил:  — Ложись на руль, пять минут, не оборачивайся. Передай людям из «Хунда», что утреннее совещание переносится на пять вечера. Мы свяжемся, чтобы ты забрал босса Бяня.  Бянь Шаошань вздрогнул. Они знали даже о его встрече в районе Тяньфу с «Хунда»?  В следующую секунду боль в шее стала невыносимой, в глазах потемнело, и он потерял сознание.  Последнее, что он увидел, это как несколько крепких мужчин вытаскивали его из машины, а в темноте тоннеля мигали огни Майбаха, как красные глаза ядовитой змеи, готовой поглотить свет. *** Очнувшись, Бянь Шаошань обнаружил себя в тёмной комнате без окон. Оглядевшись, он понял, что это был номер люкс в каком-то пятизвёздочном отеле. Кофейный столик, диван, занавески с кисточками.  Телевизор был выключен, рядом стоял стол для маджонга, покрытый шёлковой тканью с золотой каймой.  У стола находились двое мужчин. В комнате, похоже, было всего четыре или пять человек. Бянь Шаошань сидел на одноместном диване, перед ним на столике стояла фруктовая тарелка. Напротив, в клубах табачного дыма, восседал высокий мужчина. В полумраке его лицо было трудно разглядеть.  Когда дым рассеялся, Бянь Шаошань прищурился, и морщины на его лбу углубились. Теперь он видел резкие черты лица, глаза, как бездонные омуты, и медленно двигавшийся в темноте кадык. Это был Ин Юйцзян. Бянь Шаошань не раз изучал его досье, перебирал фотографии, видел его на банкете в «Юйчжилань». Ошибки быть не могло.  Они были коллегами по отрасли, стратегическими партнёрами. На том банкете, кроме тоста, который мужчина сам навязал, он ничем не мог его обидеть. Так почему же он оказался в лапах этого человека? Ин Юйцзян поднял голову, и его полный дикой ярости взгляд обрушился на Бянь Шаошаня. Тот невольно вздрогнул, едва не упав с дивана.  Бянь Шаошань ждал, когда Ин Юйцзян заговорит. Наконец тот выдохнул и затушил сигарету. Его люди тут же насторожились, выпрямились, заложив руки за спину, их лица оставались каменными.  Бянь Шаошань инстинктивно полез в карманы в поисках телефона.  В его возрасте, с такими деньгами, он боялся только одного. Смерти. Он мог зарабатывать миллионы, но что толку, если не успеешь их потратить? Ин Юйцзян, человек из Пекина, был загадкой, его правила и связи оставались для Бянь Шаошаня тайной. Слухи о его методах заставляли сердце биться быстрее. Руки лихорадочно шарили по карманам, но там было пусто. — Босс Бянь, — голос Ин Юйцзяна прозвучал резко, заставив его содрогнуться. — Шангри-Ла, верхний этаж, люкс, — добавил он, заметив, что Бянь Шаошань молчал.  Ин Юйцзян взглянул на часы. Уже время обеда. Не желая тратить слова впустую, он взял у помощника стопку аккуратно подшитых бумаг и положил их на стол, чуть подтолкнув к мужчине.  — Это итоги работы «Даюань» за последние годы. Я взял на себя труд их собрать. Зрачки Бянь Шаошаня расширились. Он схватил бумаги, стараясь сохранить самообладание, и начал лихорадочно листать. Страница за страницей раскрывались тёмные тайны «Даюань»: связи с опальными политиками Чэнду, с бывшими чиновниками из Шаньси, утаённые от посторонних глаз сомнительные сделки. Здесь упоминались контакты с FAW-Фольксваген, Ауди и даже детали громкого дела вице-министра, прогремевшего в этом году. Он была в шоке, сердце бешено заколотилось, лицо исказила гримаса. Кашлянув, он поднял взгляд и выдавил улыбку:  — Брат Ин, что всё это значит? Ин Юйцзян постучал пальцами по столу, сцепил руки и посмотрел на него как на добычу:  — Если это всплывёт, чести вам не прибавит. Бянь Шаошань рассмеялся и закивал:  — Верно говоришь! Не думал, что кто-то сможет так тщательно всё собрать… — Сегодня я пригласил вас не просто так. Хочу предложить сделку. Ин Юйцзян небрежно перелистал бумаги, и его острый взгляд впился в Бянь Шаошаня:  — Эти документы останутся у меня. А вы получите долю в BMW. «Пангу» уступит её «Даюань». Не дав тому ответить, он выпрямился и добавил:  — И прекратите копаться в деле Хэ Цина. Бянь Шаошань опешил. Теперь всё стало ясно. Неужели Ин Юйцзян устроил весь этот спектакль в тоннеле только ради того, чтобы помешать ему разобраться с тем Хэ Цином? Даже если бы то дело всплыло, Хэ Цина обвинили бы разве что в хулиганстве или умышленном нанесении вреда. Максимум это пара лет, не смертельно. К тому же Хэ Цин сам пострадал… Семья Бянь просто воспользовалась моментом, расследование зашло в тупик, доказательства указывали, что Хэ Цин ударил первым, а клан Фэн, поддерживавший Хэ, сейчас ослаб. Бянь Шаошань был уверен, что сможет повернуть дело в районе Цзиньцзян в свою пользу. Он не ожидал, что его обставит этот юнец, которому едва исполнилось тридцать. Внутри закипела злость, зубы скрипнули:  — Господин Ин, какая смелость! В Пекине так принято дела вести? — Мне плевать, как дела делают в Пекине или Чэнду, — отрезал Ин Юйцзян. Его глаза сверкнули, а голос стал твёрже:  — Здесь я, и я — закон. Бянь Шаошань задрожал от ярости, пальцы впились в подлокотник дивана. Он попытался успокоиться:  — Не думал, что за год Пангу и Цзябэй так далеко зайдут. Ин Юйцзян уклонился от темы. Упоминание Цзябэй вызвало в его памяти образ Хэ Цина. Живые глаза, румянец на щеках, мягкий голос, бросавший с улыбкой: «Да пошёл ты!» Такой гордый, такой способный, но перед ним беззащитный, открывший все свои слабости. И его изуродованная спина. Глаза Ина потемнели, он продолжил:  — Тогда, в том деле, ваш сын едва не лишился руки. Но Хэ Цин пострадал всей спиной.  — Спина Хэ Цина создана, чтобы нести ответственность. А рука вашего сына, что любит бить, да невелика потеря. — Ин Юйцзян! — Бянь Шаошань вскочил, чтобы встретить его взгляд. Сидеть под этим давлением было невыносимо, но, встав, он понял, что давление не ослабло. — Ты не боишься меня обидеть? Ин Юйцзян в ответ лишь усмехнулся: — Бянь Шаошань, я даю вам долю в BMW и папку с вашими же грехами. Если это всплывёт, вам грозит срок куда серьёзнее, чем Хэ Цину. В Сычуани могут закрыть глаза, но в Пекине найдутся те, кто копнёт глубже. Он взял телефон Бянь Шаошаня, включил его и бросил на стол: — Это просто сделка. Каждый получает своё. Не глядя на реакцию, он бросил пару распоряжений помощникам, снял пальто с вешалки, накинул его и кивнул тому, кто только что закончил разговор у окна. Помощник подошёл к Бянь Шаошаню, склонив голову в почтительном поклоне: — Босс Бянь, мы связались с вашим водителем. Он уже ждёт у выхода. Бянь Шаошань обернулся и увидел, как Ин Юйцзян с двумя людьми вышел из номера. В его глазах полыхала ярость, но условия сделки говорили сами за себя. Он сжал кулаки, кипя от бессильного гнева, но понимал, что придётся проглотить обиду. Он был прежде всего бизнесменом, и ему было ясно, что важнее. Перспективная доля в проекте или сиюминутная месть за сына. Внизу, у Шангри-Ла, стоял тот самый броский Лэнд Ровер. Забрав Бянь Шаошаня, он умчался, будто спасаясь бегством. Ин Юйцзян завёл свою машину, отпустил помощников и поехал в офис один. Он знал, что держал ситуацию под контролем. Бянь Шаошань был понятен как свои пять пальцев. Такие люди, достигшие вершины, больше всего на свете боялись, что их тёмные секреты станут достоянием общественности. В Пекине Ин Юйцзян мог бы перевернуть горы, но то осталось в прошлом. К криминалу он не имел отношения, всё сводилось к жёстким бизнес-играм, далёким от уголовных статей. В Чэнду он сознательно приглушил свой пыл, действовал твёрдо, но в рамках закона. Дома его ждал младший брат, а рядом непоседливый Хэ Цин. Откуда было брать силы на разборки? Старое дело он не хотел ворошить, ни ради Хэ Цина, ни ради кого бы то ни было. Пусть всё остаётся как есть. *** Дома Ин Юйцзян так и не дозвонился до Хэ Цина. Видимо, тот был поглощён делами в Цзябэй, год близился к концу, дел невпроворот. Автомобильные выставки, поставки на показы, отчётность. Вечером, после долгого дня в Пангу», Ин Юйцзяну наконец удалось дозвониться до Хэ Цина. Тот взял трубку почти мгновенно, но на том конце стоял оглушительный шум: мужские голоса, плеск воды, общий гвалт. Перекрикивая какофонию, Хэ Цин с мокрыми от воды руками, прикрывал микрофон, чтобы не залить телефон, и кричал: — Ты где? И снова! Каждый раз, когда Хэ Цина не найти, а когда наконец удаётся дозвониться, он первым начинает допрос, будто это Ин Юйцзян пропадает без вести. — В Пангу, — спокойно ответил Ин Юйцзян, прислушиваясь к странным звукам на фоне: мужские возгласы, то ли от удовольствия, то ли от горячей воды. — А ты где носишься? Хэ Цин, ёжась от обжигающей воды, пнул ногой деревянное ведро: — Чёрт, я в Шуйшансянь… Ин Юйцзян на миг опешил, пытаясь вспомнить. Шуйшансянь, это элитный женский спа-салон в Чэнду. Он не мог понять, что Хэ Цин мог там делать, и холодно спросил: — Ноги моешь? Хэ Цин ляпнул, не подумав, не ожидая, что Ин Юйцзян знаком с этим заведением. В голове мелькнула мысль: наверняка его туда уже кто-то приглашал. Лёгкий укол ревности… Стоп, какая ревность? Сейчас не до того! Боясь быть неправильно понятым, Хэ Цин затараторил: — Поверь, я тут по делу! Я не за «пикантным» массажем, я за обычным… Ин Юйцзян, слушая, лишь дёрнул бровью. Он ведь и не заикался ни о чём «пикантном». Хэ Цин, чувствуя, что чем больше оправдывается, тем глубже закапывается, вытащил ноги из обжигающей воды и вытер лицо висевшим на плече полотенцем. Пот стекал по подбородку, то ли от жары, то ли от нервов. — Я… в общем, с дядей и его друзьями, ну, с приятелями отца… Кто ж знал, что они выберут такое место? Притащили в женский спа! Я и не думал, что тут есть отдельная парная для мужчин… Ин Юйцзян хмыкнул, уловив суть: — Ладно, во сколько заканчиваешь? Я заеду. Чёрт, не надо! — запаниковал Хэ Цин в мыслях. Его дядя уже пытался навязать ему трёх массажисток, и, хотя он отказался, кто знает, не появятся ли ещё? Не решаясь рассказать всю правду, он бросил взгляд на группу пожилых мужчин напротив, обнимающих молодых девушек, и его глаза чуть не заволокло от неловкости. Смущённо пробормотал: — Не стоит, скоро закончим, правда! Ин Юйцзян поверил, он не из тех, кого мучает беспричинная ревность. Видя, как бурно реагирует Хэ Цин, решил, что тому просто неудобно, и не стал настаивать. Сказав пару слов о том, чтобы возвращался пораньше, он повесил трубку. На обратном пути домой, под ночным небом Чэнду, где огни мигали, а машины сновали в беспрерывном потоке, Ин Юйцзян не спешил. Остановившись на жёлтый свет, он достал телефон и открыл WeChat Хэ Цина. Ещё до их разговора Хэ Цин выложил новый пост. На фото он сам и какой-то пожилой мужчина, явно снято кем-то третьим. Оба стояли, обмотанные полотенцами, в банных тапочках. Волосы Хэ Цина были ещё влажными, улыбка ослепительной, но снимок получился размытым, вероятно, из-за пара. Очертания груди и пресса угадывались смутно, но красивый изгиб талии и светлая кожа бросались в глаза. А рядом, у самых ног, виднелись пара розовых женских тапочек и чьи-то стройные белые ноги, уходившие в складки оранжевой плиссированной юбки. Подпись гласила: «Встретил дядю Го спустя полгода. [Большой палец вверх]» И, чёрт возьми, Ин Юйчэнь, его младший брат, уже успел лайкнуть запись. Ин Юйцзян почувствовал раздражение, молча поставил свой лайк и оставил лаконичный комментарий: Ноги ничего. Не прошло и минуты, как он обновил страницу, и лайк брата исчез. Зато под постом Хэ Цина всплыл ответ от Ин Юйчэня, длинная вереница восклицательных знаков: Гэ!!!!!!!! Ин Юйцзян открыл чат, и тут же посыпались сообщения от младшего: Малой: Гэ! Малой: Гэ, я тоже хочу помыть ноги! Малой: Заедь за мной в кампус, поехали к невестке! Малой: [Плачущий смайлик] Ин Юйцзян не знал что ответить. Он заблокировал экран, тяжело вздохнул, бросил телефон на центральную консоль и, сохраняя невозмутимое выражение, подумал: Обоих пора проучить. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli