Осторожней за рулем

После выписки Хэ Цин попал под домашний арест. Его жизнь свелась к замкнутому кругу: поел, поспал, поел. Тётя, которая готовила, выкладывалась на полную. Каша с яйцом и постным мясом, каша с креветками, яичная каша, всё это чередовалось в бесконечном цикле. Вид каши начал вызывать у Хэ Цина тошноту. Он кое-как проглатывал пару ложек, а потом крался в свою комнату и набрасывался на перекусы. В тот день, проснувшись после обеденного сна, он долго разглядывал своё отражение в зеркале с LED-подсветкой, трогал лицо и с ужасом заметил, что щёки стали заметно круглее. Он не считал, что ест много, и во всём винил любимого. Это всё он во всём виноват! Любовь слишком сладкая, вот и толстеешь. Хэ Цин достал телефон, сделал селфи, наложил чёрно-белый фильтр и отправил его своему парню. На фото была видна лишь четверть лица: брови, глаза, родинка под глазом, похожая на слезинку. Веки полуопущены, ресницы длинные, а чёрно-белая гамма придавала снимку меланхоличную глубину. Хэ без ракушки: [фото] Хэ без ракушки: Скучаю по тебе так, что таю на глазах. Ин Юйцзян получил сообщение, сохранил фото и ответил. Автосалон Пангу: 666 Хэ Цина так и дёрнуло от этого «666». Чёрт, ну и романтик! *** Тем временем Ин Юйчэнь завалил экзамен по вождению на третьем этапе. Ин Юйцзян устроил ему взбучку, заявив, что всё дело в неправильном настрое, и велел возвращаться за учёбу. После того как Хэ Цин получил звонок из отдела образования и передал информацию, Ин Юйцзян потратил несколько дней на перевод документов. Лишь уладив все вопросы с общежитием, классом и учителями, он с облегчением отправил младшего брата в новую школу. Когда Хэ Цину позвонили с этой новостью, Ин Сяоэр сидел рядом с братом за котелком с хого. Последние дни он ходил хмурый, переживая за своё будущее, но, услышав, что его приняли, сразу оживился. От волнения его рука дёрнулась, и полтарелки древесных грибов отправилось в кипящий бульон, брызнув во все стороны. Обжигаясь, он шипя втянул воздух, отряхнул руку и посмотрел на невозмутимого брата: — Гэ! В какую школу? Закончив разговор с Хэ Цином и услышав на том конце приглашение к ужину, Ин Юйцзян положил телефон и подцепил палочками кусок отварного мяса для Ин Юйчэня: — Иностранных языков. Глаза паренька загорелись, но тут же мелькнула догадка, что брат, наверное, потратил уйму денег. Смесь восторга и осторожности прозвучала в его шёпоте: — Чёрт… не зря ты мой брат… Спасибо, Гэ. Последние слова прозвучали так искренне, что Ин Юйцзян почувствовал незнакомое тепло в груди, хотя подобное от младшего слышал не раз. Убедившись, что мясо остыло, он подложил кусок Ин Юйчэню, чтобы тот замолчал: — Не благодари меня. Тот смотрел на него с вопросом, и Ин Юйцзян добавил: — Поблагодари Хэ Цина. Ин Юйчэнь опешил, сглотнул мясо и подложил брату в тарелку несколько ломтиков помидора: — Это он всё устроил? Ин Юйцзян кивнул, опустил в котёл тарелку с креветочной пастой и замолчал.Ин Юйчэнь, не решаясь расспрашивать, сосредоточился на еде, вылавливая шумовкой фрикадельки. Но, помедлив, не выдержал: — Гэ. Ин Юйцзян, предвидя вопрос, отхлебнул бульона: — Мм? Ин Юйчэнь, как школьник на уроке, сложил руки на столе и серьёзно спросил: — Ты… с Хэ Цином… кто вы друг другу? Мужчина опустил взгляд, окуная овощи в кипящий бульон. Пар окутывал его лицо, размывая черты, и он тихо ответил: — Мы вместе. Под сложным, изучающим взглядом младшего брата он впервые подробно рассказал ему о Хэ Цине, о ралли, о Юйюане. Ин Юйчэнь слушал, и глаза его увлажнились. Он впервые пожалел о том утре в Цзяотунском университете, когда подрался. Принять это было непросто, но старая боль понемногу отступала. Он сказал с неподдельной серьёзностью: — Гэ, дай мне WeChat Хэ Цина. Ин Юйцзян с удивлением спросил: — Зачем? Парень ткнул подбородком вверх: — Хочу создать группу! Назову «Наша дружная семья». Ин Юйцзян лишь хмыкнул, зачерпнул брату ещё бульона и равнодушно бросил: — Не получится. Хочу, чтобы мир был для двоих. К концу ужина Ин Юйчэню всё же удалось уговорить брата, и он с радостью добавил Хэ Цина в друзья. Быстро проверив свою ленту в WeChat на предмет компрометирующих постов и не найдя таковых, он смело написал. YING PG: Привет! Хэ без ракушки: ? Ин Юйчэнь смутился от такого лаконичного ответа и, подняв глаза на брата, спросил: — Он всегда так общается? Ин Юйцзян усмехнулся, развернул свой телефон и показал сообщение, которое Хэ Цин отправил ему почти в ту же секунду: «Скучно-скучно-скучно, скучаю по тебе, скучаю по тебе». Ин Юйчэнь скривился, предчувствуя, что жизнь его отныне будет нелёгкой. Пожалуй, жизнь в общежитии, это самое мудрое решение. *** После ужина Хэ Цин всё ещё находился под домашним арестом, так что Ин Юйцзян велел братцу собрать вещи для школы и отвёз его туда под вечер. Сам же, захватив портфель с документами, направился в офис Пангу. По дороге ему поступило несколько звонков. Один от ремонтной бригады, занимавшейся квартирой в Ванцзян Минмэнь. Ему сообщили, что объект будет готов к заселению через месяц, ключи уже переданы владельцу, сейчас идёт закупка мебели. Всё делает подрядчик, а владелец может в любой момент приехать и проверить ход работ. Они с Хэ Цином оба были заняты по горло. После международного автосалона в Чэнду начался предновогодний ажиотаж, клиенты массово заказывали машины, и работы было невпроворот. Поэтому они и выбрали квартиру с полной отделкой, чтобы заехать можно было без лишних хлопот. Ванцзян Минмэнь располагалась с видом на реку Цзиньцзян, в престижном районе, с хорошим дизайном и отличным потенциалом роста стоимости. Ин Юйцзян присматривался и к жилому комплексу в Иньтай на юге города, но тамошняя парковка, соединённая с торговым центром, была настоящим безумием. Однажды он уже ездил туда по приглашению отдела продаж. Парковка напоминала выставку люксовых авто, почти как в IFS. Но планировки ему не понравились, и после долгих поисков он остановился на Ванцзян Минмэнь, счёл её идеальным вариантом и, стиснув зубы, приобрёл квартиру. Семнадцать миллионов за квартиру. Раньше для него это не было такой уж суммой, но сейчас. Всё-таки чувствовалась тяжесть. Но квартира, это не машина. За последние годы цены на недвижимость в Чэнду взлетели до небес, и, если думать о будущем, покупка того стоила. Когда дизайнеры спросили, предпочитает ли он роскошный или минималистичный стиль, Ин Юйцзян задумался. Вспомнив, как Хэ Цин обожает всё яркое и броское, он ответил: — Пусть будет роскошнее. Подержав трубку, он задумался ещё глубже, вспомнил, как Хэ Цин, напившись, босиком носился по его дому, и добавил: — И застелите полы коврами. Во всех комнатах. Хэ Цин, хоть и не виделся с другом уже несколько дней, каждый день вертел в руках связку ключей. Он то и дело поглядывал на неё, представляя их совместную жизнь, и сердце замирало от предвкушения. Он даже наводил справки о жилом комплексе у знакомых. В порыве энтузиазма он позвонил Фэн Тану, сияя: — Эй, что у вас там в Цзиньцзяне творится? Разве не обещали, что можно заезжать сразу? Где ваша эффективность? Ванцзян Минмэнь находилась в районе Цзиньцзян, и Фэн Тан, конечно, был в курсе этого громкого и самого дорогого в районе проекта. Он знал наперечёт, кто купил все пятьдесят восемь квартир. — А мне-то что? Я что, застройщик? — огрызнулся Фэн Тан, но потом не выдержал: — Ты что творишь, Хэ Цин? Только начали встречаться, а уже съезжаетесь? Хотя, надо признать, твой друг хоть и тощий верблюд, но всё же больше лошади. Богатенький, чёрт возьми… Хэ Цин закатил глаза, забыв о всяком братском товариществе: — Если он верблюд, то ты, братец, не более чем осёл. Фэн Тан, видя, как Хэ Цин теперь вечно встаёт горой за Ин Юйцзяна, чуть не задохнулся от возмущения: — Да ты совсем отбился от рук! Подпрыгивая от злости, Хэ Цин выпалил: — Отбился, говоришь? Вот поправлюсь, и я тебя так ошпарю! Фэн Тан хотел было ответить что-то вроде «мёртвой свинье и кипяток не страшен», но передумал. Ладно, попробуй ошпарить. Вечером, развалившись на кровати, Хэ Цин листал сайт мебельного магазина, присматривая роскошные европейские винные стеллажи, но друг всё отверг, напомнив, что запрет на сигареты и алкоголь, всё-таки дело серьёзное. Послушавшись, Хэ Цин спрятал все пачки сигарет в комнате, но вскоре не выдержал, достал одну, не зажигая, и принялся покусывать фильтр, посасывая его. Он только что вышел из душа, накинул халат, который небрежно распахнулся, обнажая покрасневшую от горячей воды кожу. На лбу блестели капли, ресницы будто подёрнулись дымкой. Хэ Цин пробормотал ругательство, жалуясь на слабую вытяжку в ванной, а взглянув в зеркало, увидел, что лицо пылает, как спелый помидор. С сигаретой в зубах, в позе мажора, он вспомнил про квартиру. Не утруждая себя сушкой волос, он плюхнулся на кровать и начал набирать сообщение. Хэ без ракушки: Съехаться с тобой, это так романтично. Автосалон Пангу: Неплохо. Увидев этот ответ, Хэ Цин почувствовал прилив тепла, но всё же уточнил. Хэ без ракушки: А где ты сейчас живёшь? Автосалон Пангу: Собираюсь продать. Текст не мог передать переполнявшей его радости, и Хэ Цин, не сдержавшись, отправил голосовое сообщение, начав говорить о квартире. Он заранее изучил дома в том районе и не хотел жить под незримым присмотром Фэн Тана, поэтому Цзиньцзян ему не подходил. Хотя, если честно, главная причина была в том, что его собственный дом находился ближе к компании, да и в районе Ухоу он прожил столько лет, что мысль о переезде вызывала лёгкую грусть. Но такая дорогая квартира, даже дороже его машины, почти как его Centenario! Всё это выглядело сказкой, жить в огромных апартаментах с любимым человеком. Чувствуя волнение, он спросил: — Зачем ты купил такую безумно дорогую квартиру? Наверное, совсем разорился? Искажённый помехами голос Ин Юйцзяна звучал ещё соблазнительнее: — Нет. Квартиру всё равно было пора менять. Он скинул Хэ Цину план квартиры и основные характеристики. Тот, листая изображения, бормотал себе под нос: — Так, посмотрим… Пять машиномест, отлично, все авто поместятся… Двести девяносто метров, две главные спальни… Чёрт, круто! Пусть твой брат живёт в той, что посветлее. Ин Юйцзян усмехнулся, его низкий, бархатный голос лился из динамика: — Он будет жить в общежитии. Чёрт возьми! Выходит, кроме выходных, Ин Юйчэнь не будет дома? Хэ Цин вспомнил, как тот первым пошёл на контакт, но ему всё равно было неловко, он был всего на два года старше. Если они будут появляться вместе с Ин Юйцзяном, со стороны это будет выглядеть, будто тот таскает за собой двух младших братьев. Хэ Цин спросил: — А когда можно заехать? Подумав, Ин Юйцзян ответил: — В следующем месяце. Так начался обратный отсчёт. Хэ Цин предложил вместе выбрать мебель, но Ин Юйцзян сказал, что этим занимается дизайнер. Юноша сдался, но уточнил: — Ладно, пусть дизайнеры решают насчёт мебели, но… — он сглотнул, стараясь говорить ровно, — мы с тобой будем спать в одной спальне? Пусть он и не мечтал, как Фэн Тан, переспать во всех пятизвёздочных отелях города, комфорт спальни для него был важен. Задав вопрос, он смутился, но в голове уже рождались образы их будущей спальни. Ин Юйцзян хмыкнул и с невозмутимым видом ответил: — Мы будем спать вместе. Ох, это было уже слишком… Хэ Цин почувствовал, как сердце заколотилось, и в мыслях признал: этот человек его погибель. *** Спустя пару дней Хэ Цин уже изнывал от скуки дома. Наконец, когда его мать улетела к отцу в командировку, он обрёл долгожданную свободу. Напевая под нос, он принял душ, надел новую одежду, проглотил кашу и выехал на прогулку. Едва встретившись с Ин Юйцзяном в офисе Пангу, он узнал, что в Цзябэй пришло уведомление. В Японии стартует День Ламборджини, и Хэ Цина пригласили в Токио. Программа была стандартной. Владельцы Ламб собираются у отеля, фотографируются, проводят пресс-конференцию, слушают выступление главы компании. Хэ Цин бывал на таких мероприятиях десятки раз и не горел желанием ехать, но в Чэнду Цзябэй был официальным дилером, и отказ мог быть расценен как неуважение к руководству, а с большими шишками лучше не ссориться. После долгой разлуки, увидев Ин Юйцзяна, Хэ Цин забыл о болях в желудке, и даже каша показалась ему вкуснее. Он сидел, подперев голову руками, и наблюдал, как тот вносит правки в контракт, не чувствуя ни капли скуки, не отрывая взгляда. Ин Юйцзян поднял голову и встретился с сияющим взглядом Хэ Цина. Тот смотрел на него с такой нежностью, что рука с ручкой дрогнула. Господин Ин встал, снял пальто с кресла, накинул его и, приподняв бровь, сказал: — Пойду в гардеробную переоденусь, а потом поедем ужинать. Хэ Цин вскочил: — Я тоже переоденусь! Взгляд Ин Юйцзяна потемнел, но он не стал возражать. Хэ Цин бодро последовал за ним, и они вошли в отдельную гардеробную рядом с кабинетом. Едва переступив порог, не успеть Хэ Цину и шутку обронить, как Ин Юйцзян скинул только что надетое пальто и набросил его ему на плечи: — Накинь. Не дав Хэ Цину и слова вставить, Ин Юйцзян обхватил его за талию, развернул и прижал к шкафу. Его широкая ладонь по-прежнему поддерживала Хэ Цина за поясницу, смягчая удар о твёрдую поверхность и оберегая больной желудок. Наклонившись, Ин Юйцзян коснулся губами его мочки и, не прекращая целовать, прошептал: — И какую же одежду ты собрался менять? В голове у Хэ Цина пронеслось лишь: Чёрт побери! Пальто, наброшенное на плечи, хранило тепло мужчины, и, боясь, что то соскользнёт, Хэ Цин завязал его рукава на своей шее. Прижатый к шкафу, он чувствовал себя в безопасности. Его руки обвились вокруг шеи Ин Юйцзяна, сердце полыхнуло жаром, дыхание спёрло: — А ты поможешь мне переодеться? Едва он выдохнул эти слова, как Ин Юйцзян запустил руку ему за спину, задрал тонкий свитер до самого пупка, и его натруженные пальцы скользнули вдоль позвоночника, оставляя на коже алые полосы. Нога Ин Юйцзяна уверенно втиснулась между его бёдер, а прикосновения были настолько властными, что Хэ Цин, задыхаясь, распахнул глаза. Не в силах сдержаться, он вцепился в затылок мужчины, закрыл глаза и сам потянулся к нему для поцелуя. Их губы и языки сплелись в жарком, безудержном танце. Уголки глаз Хэ Цина налились краснотой, он едва сдерживал стоны. Внезапно Ин Юйцзян приподнял его ещё выше, отчего Хэ Цин почти потерял опору, и его слова потонули в прерывистом дыхании: — Чёрт… ты… я раньше и не знал что ты такой неукротимый… Ин Юйцзян наклонился, прижался лбом к его лбу и, взяв лицо Хэ Цина в ладони, провёл большим пальцем по влажным губам, тихо бросив: — Пахнет табаком. Хэ Цин вспыхнул, мысленно выругав себя за неосторожность, и попытался отвернуться, чтобы сменить тему. Но Ин Юйцзян крепко сжал его подбородок, заставляя встретиться взглядом, и прохрипел с едва сдерживаемым раздражением: — Почему ты не можешь слушаться, когда дело касается твоего здоровья? Точно в наказание, он прижал Хэ Цина к шкафу и обрушил на него новый шквал жадных, поглощающих поцелуев. Хэ Цин потянулся к его ремню, но Ин Юйцзян остановил его: — Здесь тонкие стены. Не хочу, чтобы твои стоны услышал весь автосалон. Хэ Цин пунцовея, фыркнул: — Иди ты! Тело его обмякло, но последние крохи гордости ещё теплились в нём. С трудом выпрямившись, он заметил, что свитер задрался, обнажив половину груди. Взгляд упал вниз, и он ахнул: — Чёрт, мой первый в жизни засос… Всегда такой сдержанный и солидный, Ин Юйцзян вдруг усмехнулся: — Это называется «клубничка». Хэ Цин остолбенел. Что за чёртова поэзия? Хотя, надо признать, из-за геля для душа с фруктовым ароматом его кожа стала нежной … Ин Юйцзян опустился ниже, продолжая покрывать поцелуями его ключицу, медленно спускаясь к груди. Хэ Цин запрокинул голову, немного стянул мешающий свитер, полностью отдаваясь ласкам. Взгляд его упал на увешанную автомобильными эмблемами стену и задержался на логотипе Ламборджини. Внезапно его осенило. Ключица снова заныла от нового укуса, и он, чуть отстраняя мужчину локтем, пробормотал: — Кстати… Один мой кореш продаёт свой Ламборджини Aventador. Я сказал, чтобы завтра к тебе заехал… Ин Юйцзян, видя, что Хэ Цин в такой момент думает о постороннем, немного напрягся, но не оторвался от его кожи: — Не битый? Хэ Цина разрывало между щекоткой и наслаждением, и вся эта ситуация в гардеробной вызывала смущение. Он попытался оттолкнуть Ин Юйцзяна, но тщетно, и пробормотал: — Нет… не битый. Чёрт, щекотно же… Ин Юйцзян оставил на коже ещё один яркий след, с удовлетворением оценил свою работу и, явно повеселев, спросил: — Сколько просит? Юноша быстро прикинул в уме: — Около трёх с половиной миллионов. Не слишком круто? Окрылённый романтическим порывом Ин Юйцзян махнул рукой на деловые соображения. Раз друг Хэ Цина, значит, можно и не торговаться. Он небрежно ответил: — Нормально. Пусть приезжает. Хэ Цин оторопело замолчал, а потом расплылся в улыбке: — Вот так сразу? Прямо без торга? Это ты мне, значит, лицо делаешь? Ин Юйцзян ослабил хватку на его талии, но тут же снова прижал его к себе, вышибая воздух из лёгких. Когда Хэ Цин наконец выпрямился, Ин Юйцзян приблизился к самому уху и тихо, вкрадчиво прошептал: — А как же иначе? Хэ Цин взглянул на эмблему Ламборджини, гордого, вздыбленного быка, и на душе стало тревожно. Он вспомнил о приглашении на День Ламборджини, который выпадал на канун Нового года. Его лицо помрачнело. Чёрт возьми, почему быть влюблённым так сложно? Придя в себя, Хэ Цин мысленно дал себе зарок: надо бы почитать что-нибудь, чтобы не кряхтеть «чёрт» на каждом шагу. А то как-то несолидно. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli