Осторожней за рулем

Ин Юйцзян прошёлся взглядом по дорожной книге, проверил следующий поворот и, прищурившись на задний бампер машины соперника, отрывисто сказал: — Сбрось газ. Прямой дрифт. Лови точку входа и заходи. Хэ Цин, закалённый на трассах Цзиньгана, не был трусом. Он вспомнил былые дни, когда с визгом шин влетал в виражи, а руль отдавал в ладонях живой дрожью. Пронзительный вой резины о дорогу до сих пор отзывался в его ушах. Только такой манёвр мог подарить им драгоценные секунды и дать шанс на обгон. Соперник, почуяв неладное, начал прижиматься к внутреннему радиусу, отрезая путь. Прямой дрифт был смертельным риском, нужно было не просто удержать машину на скорости, сместив центр тяжести, но и безошибочно поймать угол и момент. Хэ Цин уже наметил траекторию, как вдруг оглушительный грохот разорвал воздух. Машина соперника, слишком резко занёсшаяся в повороте, вышла из-под контроля и на полном ходу врезалась в дерево на обочине. Капот вздыбился, зад выбросило, и внедорожник, развернувшись поперёк, перегородил половину дороги. Эта сцена шокировала Хэ Цина. По спине побежали мурашки. Резкое торможение грозило переворотом, и катастрофа была неминуема. Глаза Ин Юйцзяна налились кровью. Даже он, всегда спокойный, на миг потерял дар речи. В отчаянии он рванулся к рулю, вцепился в него и выкрикнул, перекрывая грохот: — Руки не убирай! Оставались доли секунды. Хэ Цин, стиснув зубы, молчал. Впервые он почувствовал, что его силы превосходят железную хватку напарника. Рванувшись, он высвободил руль из его пальцев, вцепился в шершавую кожу и, не раздумывая, резко вывернул его вправо, на свою сторону. В следующую секунду Хэ Цин, пригнувшись к рулю, удерживал машину на траектории, не обращая внимания на уже обхватившую его шею, руку Ин Юйцзяна. Он лишь крепче впился в баранку, не давая ей дрогнуть. Оглушительный удар встряхнул машину. Крики толпы накатили волной, заглушая всё. В момент столкновения Хэ Цин почувствовал глухую боль в виске. Его отбросило к креслу штурмана, но сжимавшая его рука Ин Юйцзяна смягчила удар. Ремни впились в плечи, удержав обоих на местах. Наступила тишина. Ожидаемой агонии не последовало. Оглушённый Хэ Цин медленно приподнялся и повернулся к Ин Юйцзяну. Сквозь узкую щель шлема он видел только его алые глаза. У самого Хэ Цина защипало в уголках глаз. Рука Ин Юйцзяна всё ещё сжимала его. В последний момент он изо всех сил потянул Хэ Цина вниз. Останься тот в прежней позе, его бы уже не спасти, голова пришлась бы точно на линию удара и он истёк кровью. Оба тяжело дышали, пригнувшись к сиденьям. Ин Юйцзян молчал. Хэ Цин тоже не решался нарушить тишину. Он отлично понимал, что только что сделал. В тот миг, когда он вывернул руль вправо, Хэ Цин сознательно подставил свой борт под удар. Видевший всё с самого начала Ин Юйцзян понял его замысел. Он пытался перехватить управление, но Хэ Цин не поддался. Внутри мужчина корил себя за то, что не он был за рулём. Не научи он Хэ Цина тому «рыбьему хвосту», тот не нашёл бы нужной точки входа. Окажись они на стандартной траектории, удар пришёлся бы точно в заднюю часть, и последствия были бы куда страшнее. Но Хэ Цин и сам не ожидал, что в ту долю секунды инстинкт заставит его защитить напарника. Он вывернул руль вправо, приняв всю силу удара на себя. К счастью, скорость была запредельной, а занос слишком резким. Машина, пройдя боком, лишь задела дерево задней дверью. Дверь смялась, но двигатель не заглох. Ин Юйцзян чувствовал, как жар волной подкатывает к горлу. На острие между жизнью и смертью Хэ Цин спас его. Рана на руке Ин Юйцзяна, оставленная осколком бокового зеркала, показалась пустяком. Он даже не замечал её. Его взгляд был прикован к Хэ Цину. Тот, всё ещё в шлеме, тяжело дышал. Толпа зрителей уже окружила их. Кто-то протягивал бинты, другие пытались оттащить машину на обочину. Хэ Цин прищурился, его покрасневшие глаза упрямо смотрели на Ин Юйцзяна. Всё обошлось. К счастью он в порядке. Пронесло. Наконец-то он смог отплатить Ин Юйцзяну, который всегда его прикрывал. Дрожащей рукой Хэ Цин потянулся к кровоточащей руке мужчины. К счастью, рана оказалась неглубокой. Тяжело дыша, он снял шлем. Крики толпы слились в сплошной гул. Машина соперников, похоже, тоже отделалась лёгким испугом. Их собственная тоже держалась молодцом. Голова юноши гудела. Когда это он, Хэ Цин, дошёл до такого ради другого? Ради Ин Юйцзяна, на трассе Лунцюаньшань, юный гонщик едва не подписал себе приговор. Он опустил голову, не решаясь встретиться взглядом с напарником. Сердце колотилось, волны жара накатывали одна за другой, а в голове стояла пустота, да лишь оглушительное онемение. Сквозь гомон толпы пробился хриплый голос Ин Юйцзяна: — Ты цел? Хэ Цин улыбнулся и выдавил: — Ничего, живой. А затем, тише, но твёрдо, добавил: — Ин Юйцзян, мы продолжаем гонку. Тот, не проронив ни слова, прикрыл окровавленную руку и выбрался из машины. Обойдя автомобиль, он оценил повреждения. Машина соперников явно не могла двигаться дальше. Экипаж выбрался наружу и направился к ним, чтобы убедиться, что с Хэ Цином и Ин Юйцзяном всё в порядке. Хэ Цин, натянув улыбку и тяжело дыша, бросил: — Мы ещё поборемся. Чёрт возьми, сколько бы ни пришлось вытерпеть, бросать на полпути он не собирался. Если машина ещё может проехать хотя бы километр, он вместе с Ин Юйцзяном должен этот километр одолеть. Доехать до конца. И точка. Хэ Цин не из тех, кто отступает перед трудностями. *** На следующем участке он сбавил скорость. Беспокойство за рану Ин Юйцзяна не отпускало, а в груди всё ещё сидел холодный ком страха. Два поворота он прошёл аккуратно, но Ин Юйцзян рядом молчал, его лицо было мрачным. Хэ Цин гадал, что его так злит. Наверное, он злился на самого себя. Пройдя последний участок SSS, Хэ Цин плавно вывел машину на соединительный этап RS. Проехав семь-восемь километров, он загнал её на закрытый паркинг. Ин Юйцзян первым распахнул дверь и вышел. Хэ Цин окликнул его, но тот не ответил. Заглушив двигатель, Хэ Цин рванул к багажнику, выхватил аптечку, оторвал кусок бинта, смочил его спиртом и, обогнув машину, нашёл напарника. Тот полусидел на откидной полке багажника, спиной к дороге. Рукав его чёрной гоночной формы был засучён, ткань распорота осколками стекла, а на рельефных мышцах алели кровавые полосы. Всё ещё в шлеме, Хэ Цин поставил флакон со спиртом на полку и наклонился, чтобы обработать рану. Но не успел он коснуться руки Ин Юйцзяна, как тот, невзирая на боль, одним движением притянул его к себе, заключив в стальные объятия. Хэ Цин вздрогнул. Дыхание перехватило, как в момент удара. Уши горели, щёки пылали, а сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Он покорно прижался к Ин Юйцзяну, ощущая жар его тела. Ин Юйцзян слегка отстранился, опустив взгляд. Их дыхание смешалось. Хэ Цин не смел поднять глаза. Тёплая рука сняла с него шлем. В следующую секунду Хэ Цин ощутил мягкое прикосновение губ на своих. Ин Юйцзян поцеловал его. Хэ Цин оцепенел, но, подняв взгляд, утонул в глубоких, пылающих немым огнём глазах Ин Юйцзяна. Тот, нахмурив брови, положил ладонь на затылок Хэ Цина, заставляя встретиться взглядом. Этот человек с самой их встречи своими поступками, дерзостью и искренней страстью разрушил все стены в его сердце. Только что он видел его глаза под шлемом, такие упрямые, с покрасневшими уголками, полные готовности к самопожертвованию. В них не было страха, только решимость принять удар за него. Эти глаза даже в гневе искрились чувством. А когда они смотрели на Ин Юйцзяна, их уголки будто крючками цепляли его сердце, затягивая всё глубже. Ин Юйцзяну вспомнился тот день, когда он впервые прижал Хэ Цина к капоту машины, тот же вызов во взгляде. Но теперь всё было ради него. Хэ Цин был в смятении, мысли путались. Его талия всё ещё была в плену сильных рук, но сдаваться он не собирался. Встретив пылающий взгляд Ин Юйцзяна, он набрался смелости, обхватил его шею и, прильнув, ответил коротким, дерзким поцелуем. Ин Юйцзян ответил ураганом. Его губы с силой ворвались в яростный и неудержимый поцелуй как пламя, охватившее всё существо Хэ Цина. Губы юноши горели, их цвет стал ещё ярче. В груди разгорался пожар, и ему казалось, что он готов выпить весь флакон спирта, лишь бы утолить эту жажду. Дыхание обоих сбивалось. Хэ Цин, впервые переживая такое, чувствовал, как подкашиваются ноги. Ин Юйцзян, подхватив его, усадил на полку багажника и продолжил натиск, не давая опомниться. Затылок Хэ Цина он придерживал бережно, боясь сделать ему больно. Ин Юйцзян знал, что его Хэ Цин больше не должен пострадать. Никогда, пока он рядом. Хэ Цин был на грани. Поцелуй от человека, которого он любил, был нереальным. В носу защипало, но он в ярости подавил подступающие слёзы. Плакать? Слишком несолидно. Он вцепился в спину Ин Юйцзяна, длинные ноги едва касались земли, тело раскачивалось в такт его дыханию, а мужчина над ним не собирался останавливаться. Хэ Цин забыл, где он и кто он. Всё, о чём он мог думать, это Ин Юйцзян, человек, которого он лелеял в сердце все эти дни. Его тело действовало само, повинуясь глубинному инстинкту. Когда Ин Юйцзян наконец оторвался, Хэ Цин обмяк. Он смотрел, как тот тяжело дышит, ощущая, как его нос нежно касается его подбородка. Ин Юйцзян ждал двадцать семь лет, чтобы встретить Хэ Цина. Его глаза налились кровью от нахлынувших чувств. Хэ Цин заметил его состояние. Упираясь локтем в полку, он осторожно, избегая раны, ладонями обхватил лицо Ин Юйцзяна, собираясь что-то сказать. Но тот снова притянул его к себе и поцеловал в лоб. Всё ещё в смятении, Хэ Цин решил ответить тем же. Он потянул голову Ин Юйцзяна вниз, но из-за разницы в росте не дотянулся. Надув губы, он приподнялся и звонко чмокнул его в губы. Громкое «чмок» заставило Хэ Цина покраснеть до корней волос. Чёрт, почему так громко?! Ин Юйцзян рассмеялся, и его сердце растаяло. Он уткнулся в шею Хэ Цина, вдыхая лёгкий, молочный аромат его кожи. Хэ Цин, крепко обняв его голову, вдруг ахнул: — Блин, мы же целуемся! А там камеры! Он чувствовал себя так, будто обнимает огромного тибетского мастифа. Но этот «мастиф» лишь низко хмыкнул: — Это мёртвая зона. Хэ Цин вскинул на него глаза: — Откуда знаешь? — Проверил перед стартом. Не договорив, Ин Юйцзян ещё крепче обнял его за талию и поцеловал в уголок глаза, туда, где была родинка, похожая на слезинку. Его губы коснулись этой «точечки», которая сводила его с ума. — Я всё продумал. Хэ Цину было уже всё равно, мёртвая зона или нет. Он обхватил крепкую спину Ин Юйцзяна. Любовь к нему была для Хэ Цина таким же инстинктом, как для гонщика ударить по тормозу перед пропастью. Но Ин Юйцзян не был пропастью. И потому Хэ Цин выбрал врезаться в него на полной скорости. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli