Осторожней за рулем

Стоило Ин Юйцзяну раскрыть рот, и его слова задевали самые оголенные нервы Хэ Цина. Тот вспыхивал, точно пороховая бочка, сдержать эту бурю чувств было невозможно. Хэ Цин до белизны сжал пальцы на руле, глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Черт возьми, на кону две жизни, и всё зависело от этой гонки! Откуда у Ин Юйцзяна хватило смелости сесть в его раллийный автомобиль, зная, что навыки Хэ Цина на трассе, мягко говоря, далеки от идеала? На поворотах сбрасывай скорость, тормози увереннее, не жги резину, следи за встречкой. Зимняя наледь коварна, с экстренным торможением будь осторожнее… — в мыслях повторял Хэ Цин советы друга-раллиста. Но тут его осенило! Как же он был самонадеян, записываясь на эти гонки! Трассы Цзиньгана, где он обычно гонял, сущие пустяки по сравнению с извилистыми горными серпантинами Лунцюаня, с их крутыми склонами и непредсказуемыми поворотами. И все же, охваченный дерзким азартом, он примчался и подал заявку с такой уверенностью, что организаторы даже не спросили у него водительские права. Тем временем Ин Юйцзян аккуратно убрал полотенце и перчатки в бардачок. Заметив, как напряженно Хэ Цин вцепился в руль, он прошептал, стараясь его успокоить: — Веди как привык. Главное сосредоточься. Но эти слова лишь подлили масла в огонь. Хэ Цин мечтал лишь о том, чтобы Ин Юйцзян сидел тихо и не напоминал о своём присутствии. Иначе он, кажется, вообще забудет, где газ, а где тормоз. Видя, как лицо Хэ Цина побагровело от сдерживаемого напряжения, Ин Юйцзян смягчился: — Результат не так уж важен. Хэ Цин стиснул зубы и выпалил: — Но позорно проигрывать я не собираюсь! Эта гонка стала для него важной вехой за все двадцать лет жизни. Особенно потому, что рядом был Ин Юйцзян. Хэ Цин хотел не просто победить, он стремился доказать, что достоин. Пусть он не займёт первое место, не обгонит матёрых раллийных волков, но он не позволит, чтобы имя Ин Юйцзяна оказалось связанным с поражением. После финиша в заголовках газет и на сайтах будут красоваться имена победителей и результаты проигравших. Никому не интересно, кто был за рулем и что он совершил. Хэ Цин, два года оттачивавший мастерство на коротких трассах, даже без прав не боялся трудностей. Он жаждал одного, только победы. Ради себя, ради Ин Юйцзяна, ради них обоих. Сигнал старта разрезал тишину, и толпа позади взорвалась ликующими криками. Машина рванула с парковки и устремилась на первый участок трассы RS, соединительный отрезок между спецучастками, первое испытание, приготовленное горами Лунцюаня. Ин Юйцзян прикрыл окно и углубился в изучение дорожной книги. Видя, что Хэ Цин управляет машиной достаточно уверенно, он немного расслабился. Его пальцы прогулялись по маршруту, отмеченному в книге, он настроил GPS и приготовил карточку времени для следующего контрольного пункта. Заметив крошечный объектив камеры под лобовым стеклом, он всё понял: судьи и организаторы следят за их каждым движением. Хэ Цин, поймав его взгляд, присвистнул: — Камеру приметил? Ин Юйцзян коротко кивнул: — Ага. Хэ Цин фыркнул, напуская браваду: — Жаль… Но Ин Юйцзян не поддался на шутливый тон. Его мысли были заняты безопасностью Хэ Цина. Заметив, что тот неправильно держит руль, он выпрямился и строго сказал: — Не задирай руки так высоко. Всё ещё переваривая собственную шутку, юноша опешил: — Чего? — Не дёргайся, — Ин Юйцзян потянулся и аккуратно опустил локоть Хэ Цина. — На раллийной трассе машину будет сильно трясти, если держать руки высоко, можно вывихнуть плечо. Это лёгкое действие заставило Хэ Цина остро ощутить близость Ин Юйцзяна. Волна спокойствия и уверенности накатила на него, и ледяное напряжение в груди немного ослабло. Его отважное, но всё так же нерешительное сердце обрело твёрдую опору. Первый участок в семь-восемь километров они преодолели ровно. Впереди ждал серьёзный спецучасток, резкий поворот у подножия горы Лунцюань, напоминающий трассу Данься в Чжанъе. Двадцать один километр пыли, камней и искусственных холмов, с которых сыпался мелкий гравий. Сиденье пилота было расположено чуть выше, и Хэ Цин, бросая украдкой взгляды на Ин Юйцзяна, видел лишь его склонённую голову. Чем он был так занят, оставалось загадкой. Едва они въехали на участок Данься, как пыль и песок взметнулись вокруг, окутав машину плотным облаком. Хэ Цин включил дворники, слыша, как мелкие камешки с противным хрустом вдавливаются в грунт под колёсами. Он мысленно поблагодарил судьбу, что на старте сумел обогнать какую-то машину, выскочившую из ниоткуда. Это позволило им мчаться по трассе без помех. Каждый поворот Хэ Цин проходил на грани, выкручивая руль до упора. Ин Юйцзян наблюдал за этим с тревогой, такими темпами ни одна деталь машины долго не выдержит. После гонки придётся учить Хэ Цина бережнее обращаться с техникой. — Поворот выполаживается, — сказал Ин Юйцзян. — Понял! — отозвался Хэ Цин. — Прямая, сорок метров. — Есть! — Площадка для приземления ровная. — Без проблем! Ин Юйцзян сдержанно улыбнулся: — Не обязательно отзываться на каждую мою команду. Хэ Цин почувствовал, как жар прилил к его щекам. Глубокий, спокойный голос Ин Юйцзяна колыхнул что-то внутри, заставляя сердце биться чаще. Заметив, что Хэ Цин притих, мужчина вернулся к дорожной книге и, не теряя сосредоточенности, скомандовал: — Впереди поворот. Газ в пол! Хэ Цин буркнул в ответ: — Угу. Он вдавил педаль газа до упора, и машина, взревев, рванула к земляному валу. Мощь двойного турбонаддува проявилась во всей красе; двигатель загрохотал, и они перелетели через препятствие. Автомобиль, повинуясь изгибу трассы, взмыл в воздух, как те самые раллийные внедорожники, которых Хэ Цин видел по телевизору. На мгновение он завис в невесомости, и время будто остановилось. А затем последовал оглушительный удар о землю. Ощущение полета захлестнуло Хэ Цина, и все его мысли растворились в этом кратком миге. На земле он, тяжело дыша, бросил взгляд на Ин Юйцзяна. Тот крепко держался за поручень одной рукой, а другой упирался в сиденье Хэ Цина. Улыбнувшись, он показал большой палец: — Молодец. Протерев запотевшее лобовое стекло, Ин Юйцзян добавил: — Отлично справляешься. Его освещенное солнцем лицо с чеканными, будто высеченными чертами, отороченное золотым сиянием, снова приковало к себе взгляд Хэ Цина. Заметив его пылкий взгляд, Ин Юйцзян смутился и отвернулся: — Смотри на дорогу, а не на меня. Хэ Цин, ухмыльнувшись, как мальчишка, стащивший конфетку, пробормотал: — И на дорогу хочется смотреть, но на тебя ещё больше… Не меняя строгого тона, Ин Юйцзян отрезал: — После гонки насмотришься досыта. Хэ Цин опешил: — Чего? — Смотри на дорогу, — твёрдо повторил Ин Юйцзян. Хэ Цин, понимая, чем грозит отвлечение, заставил себя сосредоточиться. Он крепче сжал руль и устремился вперёд. Каждое нажатие на газ сопровождалось рёвом мотора, оглушительным, взрывным звуком, который одновременно пугал и завораживал. Адреналин бурлил в крови, а тряска на ухабах лишь подстёгивала азарт. За окном пейзажи неслись с бешеной скоростью, сливаясь в буро-зеленую полосу. Дворники без устали счищали оседающую на стекло пыль, а впереди вилась дорога, изрытая рытвинами, от которых машину бросало из стороны в сторону. Чёрт, вот это трясет, это как секс в машине! Не отвлекайся, — твердил он себе в мыслях. — Сосредоточься, соберись! Но всё вокруг кричало о том, что это была самая захватывающая гонка в его жизни. По сравнению с этими коварными трассами, полными ухабов и ловушек, гладкие дороги Цзиньгана казались детской забавой. Когда они прорвались через последний узкий проход, Хэ Цин почувствовал, как волнение подкатило к горлу. Ему захотелось распахнуть окно, закричать, вслушаться в вой рвущегося в салон ветра. Даже сквозь шум мотора ему чудилось, будто он слышит, как бьётся сердце Ин Юйцзяна рядом. Он уже собрался выкрикнуть что-нибудь пафосное вроде «Невероятно!» или «Я король трассы!», как вдруг впереди возник крутой поворот. Хэ Цин рванул руль вправо, но в ту же секунду рука Ин Юйцзяна намертво легла поверх его руки, не давая завершить маневр. — Не дрифтуй! — прогремел его голос. Не дрифтовать на ралли? Чёрт, об этом никто не предупреждал! — пронеслось в голове у Хэ Цина. Машину немного занесло вправо, но она устояла, пролетев по самому краю трассы и устремившись вниз по склону. Хэ Цин несколько раз резко нажал на тормоз, а Ин Юйцзян, сохраняя спокойствие, скомандовал: — Работай сцеплением, быстро-быстро жми. Такой приём, разрушающий сцепление шин с дорогой, был для Хэ Цина в новинку. Его нога ещё не привыкла к такой работе, а сердце колотилось, выскакивая из груди. Но он учился на ходу, резко выровняв машину, он почувствовал, как шины, пройдя по гравию и камням, снова бьют по кузову. Машина пронеслась ещё сотню метров, пока Хэ Цин, плавно тормозя, не сбавил скорость. Ин Юйцзян, видя, что Хэ Цин пришёл в себя, не стал тратить время на нотации: — Проходи повороты по траектории, снаружи, внутри, снаружи. На этот раз Хэ Цин был шёлковым. Он отбросил лихаческие замашки и вёл машину ровно, не отрывая глаз от дороги, несмотря на застилавшую всё вокруг пыльную завесу. После этого эпизода с экстренным манёвром он по-настоящему осознал, насколько опасна эта гонка. В душе шевельнулось сожаление, зачем он втянул Ин Юйцзяна в это безумие? Это была не весёлая прогулка на аттракционе, а настоящая «пиратская» машина, готовая в любой момент предать. Пройдя участок Данься, они вырвались на соединительный отрезок RS. Машина мчалась по ровной, уходящей вдаль дороге, но гул моторов других машин не смолкал ни на секунду. Оба были настороже, ведь любая ошибка могла стать роковой. Хэ Цин сосредоточился на дороге и указаниях Ин Юйцзяна, полностью уйдя в гонку. Его безостановочно работавшие с педалями ноги затекли и онемели, но он не позволял себе жаловаться. Ладони, сжимавшие руль, покрылись липким потом, но он не смел отвлечься ни на секунду. Эта гонка перевернула все его представления о ралли. Изматывающая борьба с трассой разжигала в нём небывалый азарт, и он чувствовал, что по-настоящему жив здесь и сейчас. Следующий участок дороги превратился в сплошное месиво. Раскисшая от дождя земля, похожая на густую краску, облепила машину, скрыв даже яркий логотип Red Bull. Колёса буксовали в грязи, оставляя за собой глубокие колеи. Хэ Цин бросил взгляд в сторону, там стёкла и зеркала заднего вида были залеплены грязью, обзор исчез. В этот момент сзади резко просигналила другая машина, видимо, решив обогнать, она выскочила справа. Хэ Цин резко вывернул руль, перекрыв траекторию сопернику, и крикнул: — Сзади машина! В зеркалах ничего не видно! Не теряя ни секунды, Ин Юйцзян схватил бутылку с водой, намочил тряпку и принялся расстёгивать ремень безопасности. Хэ Цин, заметив это, почувствовал, как у него задрожали веки. Схватить напарника было нечем, ведь обе руки заняты рулём. — Чёрт, Ин Юйцзян, ты с ума сошёл?! — в панике закричал он. Но тот уже опускал стекло и, высунувшись из машины, принялся яростно оттирать зеркало. Грязь поддалась, и в тот же миг Хэ Цин увидел, как мелкие камешки, летящие из-под колёс, оставляют на руке Ин Юйцзяна кровоточащие царапины. Хэ Цин онемел, слова застряли в горле. Злость улетучилась, уступив место тревоге. Ин Юйцзян, не обращая внимания на боль, вытер кровь салфеткой, промыл ранку и, услышав сдавленное бормотание Хэ Цина: «Сейчас прижмусь к обочине, доставай аптечку…» — остановил его суровым взглядом: — Не надо. Хэ Цин стиснул губы, понимая, зачем Ин Юйцзян пошёл на такой риск. Решимость вспыхнула в нём с новой силой. Он вжал педаль газа в пол, и машина рванула вперёд, оставив преследователя далеко позади. Передышка оказалась недолгой. Соперник вновь нагнал их, и при столкновении бортов высекся сноп искр. Хэ Цин не сдержал озорной усмешки, резко дёрнул задними колёсами, и фонтан грязи из-под шин обрушился на машину противника. Хочешь обогнать? Потренируйся ещё пару лет! — с наслаждением подумал он. Включив «аварийку», Хэ Цин прорвался через грязевой участок, оставив за собой шлейф бурой жижи. Обычно он холил и лелеял свою машину, мыл её каждые два-три дня, но сейчас грязь на кузове лишь подстёгивала азарт. Смесь восторга и ярости бурлила в крови. Хэ Цин мечтал укротить этот автомобиль, как норовистого скакуна, и промчаться по трассе, принеся победу себе и Ин Юйцзяну. На два участка гонки ушло четыре часа. К часу дня Хэ Цин, включив поворотник, зарулил на парковку и отштамповал время на контрольном пункте. На закрытой стоянке запрещалось ремонтировать машину или принимать помощь извне, это была зона отдыха. Организаторы заготовили еду и напитки: хлеб, воду, энергетические батончики. Хэ Цин заглушил двигатель и сразу потянулся к Ин Юйцзяну, чтобы осмотреть его руку. Забыв отстегнуть ремень, он дёрнулся и застыл в нелепой позе. Чёрт, как неловко. — Ты… — начал он, но не успел договорить. Ин Юйцзян ловко расстегнул его ремень и, не дав опомниться, сунул ему в рот кусок хлеба, заставив замолчать. — Сейчас перевяжу руку, — спокойно сказал он. — Ешь быстрее. Хэ Цин откусил большой кусок, перевёл дух и, причмокнув, почувствовал сладковатый привкус. Приглядевшись, он понял, что это хлеб с фиолетовым рисом. Неужели он меня за ребёнка считает? — проскочило у него в голове, хотя хлеб и впрямь был вкусным. Пока он жевал, Ин Юйцзян отдыхал с закрытыми глазами. Хэ Цин украдкой повернул зеркало заднего вида, чтобы проверить, не выглядит ли он смешно с набитым ртом. Успокоившись, спросил: — А ты не ешь? Не открывая глаз, мужчина потянулся на заднее сиденье, достал пакет с едой, выбрал сухой паёк и, приподняв бровь, бросил: — Напитки бери сам. Хэ Цин, всё ещё жуя, принялся рыться в запасах организаторов и недовольно проворчал: — Чёрт, ну и выбор! Один Gatorade да Red Bull. Кто вообще может это пить два дня подряд? Вдруг он заметил среди энергетиков несколько банок соевого молока. Схватив одну, он вставил трубочку и, разглядывая упаковку, удивился: — Слава богу, хоть что-то путное… Погоди, разве этот бренд нас спонсирует? Ин Юйцзян, до того лежавший с закрытыми глазами, повернулся к нему: — Это я принёс. Правда? Хэ Цин уставился на банку в своей руке. Его взгляд скользнул по пустынным горным склонам за окном, затем остановился на лице Ин Юйцзяна и его руке, всё ещё обмотанной окровавленной салфеткой. Неожиданно юношу захлестнула волна чувств, и глаза предательски защекотали подступающие слёзы. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli