Осторожней за рулем

В этот миг Хэ Цину вдруг стало всё равно, ответит ли Ин Юйцзян взаимностью. Любит ли он его как младшего брата или как нечто большее. Эти вопросы отошли на второй план. Главное, чтобы человек рядом был цел и невредим. Ин Юйцзян помогал ему на трассе, исполняя долг штурмана, но его забота выходила далеко за рамки обязанностей. Хэ Цин понимал, что профессионализма напарника более чем достаточно, но его сердце жадно тянулось к этой искренней теплоте. Ладно, к чёрту размышления, — отрезал он сам себе. После гонки… может, решусь на признание? От одной этой мысли щёки вспыхнули. Если не считать школьных лет, когда его имя мелькало на стене признаний, он никогда не сталкивался ни с чем подобным. Хэ Цин внутренне содрогнулся, но на лице сохранил напускную суровость. Вскрыв банку соевого молока, он вставил трубочку и поднёс её к губам Ин Юйцзяна: — Рука болит, да? Тот не ответил, лишь пристально посмотрел на него. Хэ Цин повысил голос: — Открывай рот! Ин Юйцзян помедлил, но всё же поддался, приоткрыл губы и сделал несколько глотков. После обеда Ин Юйцзян выбрался из машины, достал из багажника ящик с инструментами и, обойдя автомобиль, лёг под него, чтобы проверить колёса, постукивая по ним плоскогубцами. Хэ Цин выпрыгнул следом: — Камень застрял? — Угу, — коротко отозвался Ин Юйцзян, взглянул на часы и, заметив, что напарник стоит без дела, добавил: — Иди отдохни. Зимнее солнце ласково пригревало, и измотанный ранним подъёмом и утренним адреналиновым марафоном Хэ Цин чувствовал, как веки наливаются свинцом. Но он упрямо боролся со сном, и его взгляд оживился, пройдясь по фигуре Ин Юйцзяна. Тот лежал под машиной, виднелась лишь нижняя часть тела. Если раньше Хэ Цина завораживало это лицо, то теперь притягивала его стать. Чёткие линии, крепкое телосложение, особенно обтянутые брюками с логотипом Red Bull ноги. Одна нога лежала ровно, другая была согнута в колене, шнурки армейских ботинок завязаны мёртвым узлом, а их некогда блестящая поверхность покрылась пылью и следами грязи. Хэ Цин засмотрелся, совершенно отключившись, пока голос Ин Юйцзяна не вернул его к реальности: — Хэ Цин. — А? — он очнулся и буркнул: — Как это я пойду спать? Я же пилот! Если я вырублюсь, кто машину поведёт? Ин Юйцзян отложил плоскогубцы: — У меня есть права, я тоже могу вести. Догадываясь, что Хэ Цин не согласится, он добавил: — Всего полчаса. Сытый и разомлевший под солнцем, Хэ Цин чувствовал, как лень берёт верх. В таком состоянии он точно не смог бы рулить. Поколебавшись, он пробормотал что-то вроде «угу» и кивнул. Он уже собрался встать, когда Ин Юйцзян, чуть высунувшись из-под машины, протянул руку: — Гаечный ключ. Взгляд Хэ Цина упал на забинтованную кисть мужчины, из-под повязки всё ещё проступала кровь. Сердце кольнуло. Он порылся в ящике, нашёл ключ и вложил ему в ладонь, но вместо того чтобы уйти, присел на корточки и принялся наблюдать, как Ин Юйцзян возится с колесом. Кашлянув для солидности, Хэ Цин спросил: — Помощь нужна? Ин Юйцзян вздохнул: — Просто посиди смирно и не пялься. Но Хэ Цин не мог отвести глаз. Его взгляд сбивал Ин Юйцзяна с толку. Тот бросил на него взгляд, и сердце заколотилось, а только что вытащенный камень снова соскользнул в протектор. Спина Хэ Цина нагрелась под солнцем, он потрогал её рукой, ох горячо. На лбу выступил пот. Решив, что ему, должно быть, тоже жарко, он полез в карман его куртки. Ин Юйцзян, сосредоточенный на работе, опешил, почувствовав, как рука Хэ Цина скользнула в его карман, а затем принялась искать что-то чуть ли не у самого живота. Горло сжалось, и он прекратил возиться с колесом. Хэ Цин наконец вытащил рулон медицинской марли, оторвал кусок и сложил его в аккуратный квадрат. Он наклонился, глядя на наполовину освещённую солнцем шею Ин Юйцзяна. Пот струился по его коже, скатываясь от кадыка к ключицам, как дождевая вода по горному склону. Бронзовый оттенок кожи делал капли ещё заметнее в лучах солнца. Стиснув зубы, Хэ Цин, с осторожностью, которой не проявлял даже к собственной машине, начал вытирать пот с шеи напарника, проходясь марлей от подбородка до полурасстёгнутого воротника. В тот же миг стук инструментов под машиной затих. Оба затаили дыхание. Воздух вокруг стал густым и знойным, и никто не решался его нарушить. Хэ Цин, заметив, что Ин Юйцзян остановился, ощутил дрожь в груди. Он встал, снял свои перчатки и бросил их рядом: — Надень мои… и не смей возвращать. Но тот молчал. Хэ Цин добавил, отводя взгляд: — Я пойду вздремну. Не лежи там слишком долго. Дышишь нормально? Нет, ненормально, — подумал он, краем глаза отмечая, как кадык Ин Юйцзяна ритмично двигается. Голова гудела, но Хэ Цин, мысленно повторяя «спокойствие» тысячу раз, забрался на пассажирское сиденье и провалился в сон. *** Ин Юйцзян закончил с колёсами, осмотрел кузов на предмет повреждений, забросил две бутылки воды в бардачок и устроился за рулём. Заведя двигатель, он взглянул на юношу, крепко спящего на пассажирском сиденье. Солнце мягко освещало его лицо, и без привычной озорной ухмылки он выглядел старше, с чертами, полными незнакомой серьёзности. Ин Юйцзян опустил солнцезащитный козырёк, прикрывая его от света, и отключил внедорожный режим,его рёв мог разбудить Хэ Цина. Придётся чуть сильнее давить на газ, чтобы компенсировать потерю мощности. Включив поворотник, он взял карточку времени на пункте контроля и, полагаясь на память и дорожную книгу, направил машину в горы, навстречу извилистому серпантину. К четырём-пяти часам дня, когда половина горной дороги осталась позади, Хэ Цин наконец проснулся. Он резко выпрямился, заметив свет фар, и уставился на Ин Юйцзяна, чьё лицо, как всегда, оставалось невозмутимым: — Чёрт, сколько я проспал? Который час? Ты же сказал полчаса! Не отрывая глаз от дороги, Ин Юйцзян включил левый поворотник и плавно вписался в очередной вираж. Про себя он отметил, что организаторы выбрали чертовски сложный маршрут, но ответил спокойно: — Неважно. Хэ Цин оцепенел. Он гонщик, а его штурману пришлось отдуваться за такую прорву километров! Что за безобразие? Видя, как Хэ Цин нахмурил брови от досады, Ин Юйцзян выправил руль и добавил: — Завтра весь день за рулём будешь ты. Всё ещё хмурый, Хэ Цин буркнул: — И сколько завтра гнать? Ин Юйцзян задумался на миг, прежде чем ответить: — Выезжаем в семь утра, финиш около трёх дня. Хэ Цин закатил глаза и пробормотал: — Чёрт, тогда мне сегодня надо пораньше свалиться спать… Мужчина не сразу уловил намёк в его словах и, чтобы подбодрить, сказал: — Как стемнеет, вернёмся в лагерь. Теперь настала очередь Хэ Цина сидеть на пассажирском сиденье и предаваться размышлениям. Дорожная книга лежала перед ним, но мысли путались, мешая сосредоточиться. Тем не менее долг штурмана звал, и он принялся указывать Ин Юйцзяну путь. Извилистая горная дорога тянулась бесконечно, утопая в пышной зелени леса. Это был, пожалуй, самый захватывающий и коварный участок ралли. Гонщикам предстояло мчаться на пределе по узким тропкам, где каждый поворот таил опасность. Крутизна и сложность трассы не поддавались кратким заметкам штурмана, ибо здесь требовалась ювелирная точность. Даже Ин Юйцзян, мастер своего дела, сейчас не отвлекался на разговоры. Он внимательно слушал указания Хэ Цина, и их слаженная работа позволяла избегать ошибок. Завтра им предстояло спускаться по этой же трассе, и Ин Юйцзян старался запомнить каждый её изгиб, чтобы подготовить напарника к испытанию. Такие крутые и стремительные виражи были слишком рискованными даже для него, стопроцентной безопасности для двоих в машине он гарантировать не мог. Когда они въехали на участок с выбоинами, Ин Юйцзян не успел как следует затормозить, как в ушах раздался возглас Хэ Цина: — Чёрт, прыжок! Ин Юйцзян едва сдержал улыбку, но сохранил серьёзное выражение лица, удержал машину под контролем и поправил: — Это называется «подлёт на трассе». Хэ Цин, который с полной самоотдачей изучал дорожную книгу, чуть помрачнел от этой поправки. Его исследовательский пыл угас. Он буркнул: — Ладно… В дорожной книге этого нет, я просто увидел яму и предупредил. Машину снова подбросило на кочке, встряхнув обоих. Хэ Цин заметил впереди новый поворот и поспешил крикнуть: — Вправо! В тот же миг машину повело, задние колёса выскочили на обочину и вгрызлись в траву. Ин Юйцзян резко сбросил газ, мастерски вывернул руль, пуская автомобиль в управляемый занос. Задняя ось пошла юзом, и машина вписалась в поворот под опасным, дерзким углом. Хэ Цин вцепился в поручень, сохраняя на лице маску спокойствия. Он знал теорию этого приёма и безоговорочно доверял мастерству Ин Юйцзяна, решившегося на такой рискованный манёвр. Когда машина, идеально поймав сцепление, вернулась на трассу, Хэ Цин открыл дорожную книгу и, перелистывая страницы, с деланной небрежностью бросил: — Нормально так? Ин Юйцзян кивнул, мельком взглянув на него: — Сойдёт. Хэ Цин наблюдал за уверенными движениями напарника, за его абсолютным спокойствием, и в голове у него складывался окончательный вердикт. Этот парень вёл машину так, будто ралли для него просто разминка. Лицо бесстрастное, ни намёка на напряжение, а руль он крутил с ювелирной точностью, граничащей с безумием. Повороты он проходил, почти не сбрасывая газ. Его стиль был далёк от выверенной техники международных чемпионатов, чистой воды авантюризм. Лишь изредка он бросал взгляд на Хэ Цина, на секунду сбрасывая обороты, но, едва дорога выпрямлялась, снова вдавливал педаль в пол. От этого адреналинового шторма Хэ Цин и думать забыл, что они всё ещё в гонке. Когда они наконец добрались до вершины, небо уже почернело. Ин Юйцзян включил «аварийку», и фары машины замигали в ночи. Отвечавшие за ночёвку орги заметили их издалека. Один из них, размахивая прожектором и крича в мегафон, показал им направление. Ин Юйцзян припарковал Stelvio на отведённом месте. Хэ Цин, отстегнув ремень, выбрался из салона. Холод ударил мгновенно, пробирая до костей. Погода в этих краях зимой была коварной. Днём ещё терпимо, а ночью температура обрушивалась так резко, что казалось замёрзнешь заживо. Особенно если днём моросило, даже без дождя горный холод в Лунцюане впивался в тело ледяными иглами. К ним подбежал организатор, размахивая флагом с логотипами Red Bull и Альфа Romeo. Увидев, что Хэ Цин стоит у машины, как в ступоре, он засуетился ещё сильнее и, подпрыгивая от холода, затрещал: — Господин Хэ, вы просто молодцы, настоящие герои! Хэ Цин заметил два палаточных шатра, внутри которых мерцали походные лампы, отбрасывая длинные тени. Настроение его чуть упало. Он спросил: — Уже кто-то приехал раньше нас? Ответственный неловко улыбнулся и показал два пальца: — Господин Хэ, ваша команда всё равно блестяще выступила, вы сегодня вторые! Видя, как Хэ Цин помрачнел, он поспешил добавить: — Да бросьте вы! Те ребята раллийные волки, годами по этим трассам шарятся. А вы, господин Хэ, впервые на такой сложной дистанции, да? И всё равно показали класс! Тот последний участок на спуске ого-го, судьи до сих пор в шоке, как вы его пронеслись! Хэ Цин, услышав похвалу за горный участок, немного оттаял и с деловой серьёзностью ответил: — Это Ин Юйцзян рулил. Только теперь организатор заметил Ин Юйцзяна, не спеша выходившего из темноты. Его властная аура заставила парня на секунду смолкнуть, а затем затараторить с удвоенной скоростью: — Мастерство господина Ина это же ходячая легенда в наших кругах! Хэ Цин почувствовал, будто хвалят его самого. Он расплылся в ухмылке, чуть ли не подпрыгивая от гордости, и подхватил: — А то! Господин Ин сегодня такие фокусы показывал, что я сам чуть глаза на лоб не выкатил… Не успел он договорить, как ощутил тепло на затылке, это Ин Юйцзян легонько сжал его шею. Щекотно втянув голову в плечи, Хэ Цин услышал над собой спокойный голос: — Это ты ещё не всё видел. Хэ Цин хотел ответить, но мужчина уже прошёл мимо, задев его плечом, сделал пару шагов, остановился и, полуобернувшись, бросил: — Золотой мальчик из Цзиньгана. Вот чёрт, — подумал Хэ Цин, — я человек законопослушный, по ночам не гоняю, никого не обижаю, а он меня «золотым мальчиком» обозвал? Это ж репутацию на корню губит! Он в два шага догнал Ин Юйцзяна, пока тот нёс сумку к палатке. Хэ Цин взял у подскочившего работника итоговый протокол и расписание, внимательно изучил их и спросил: — Погодите-ка, на нашу команду две палатки? — Ага! — кивнул работник, потирая продрогшие руки. — Гуманные условия, господин Хэ! Палатки просторные, в каждой по двое спокойно поместятся, никаких теснот! Хэ Цин нахмурился, но промолчал. Конечно, они с Ин Юйцзяном ещё не в тех отношениях, чтобы делить одну палатку, но мысль о ночи рядом, в трезвом уме и твёрдой памяти, вызывала странное, щекочущее нервы волнение. Ладно, — отмахнулся он от мыслей, — пусть будет так. Когда ночь окончательно поглотила лагерь, соседние палатки погрузились во тьму, а измотанные гонщики разошлись по спальникам. Организаторы установили с два десятка палаток, обнесли периметр сигнальной лентой и выставили дежурных. На склонах Лунцюаня ночью было относительно спокойно. Хэ Цин, кое-как умывшись, лежал в своей палатке, уставившись в потолок. Сон бежал от него. Его палатка стояла вплотную к палатке Ин Юйцзяна. Сквозь тонкий брезент, подсвеченный изнутри, угадывался его силуэт, знакомые очертания, привычные движения. Они магнитом тянули взгляд Хэ Цина, и он не мог заставить себя отвести глаза. Как прошла гонка, что о них говорят, приехали ли болельщики… Всё померкло. В голове вертелся один-единственный вопрос: чем занят Ин Юйцзян? Приоткрыв молнию, он попытался разглядеть получше. Но видел лишь размытую тень, и догадаться о действиях напарника было невозможно. Подумав, Хэ Цин расстегнул спальник, забрался внутрь, накинул на плечи тёплую куртку от организаторов и уставился на тусклый фонарик под потолком. Дрожа от холода, он достал телефон, выдохнул облачко пара и ткнул в иконку WeChat. Найдя в самом верху чат с иконкой горящим сердечком, он принялся печатать, и клавиатура защелкала под его пальцами: Хэ без ракушки: Чем занят? Он повернул голову, чтобы взглянуть на соседнюю палатку. Ледяной ветер, словно обёрнутый колючей проволокой, впился ему в шею, заставив плотнее запахнуть куртку. В скупом свете он заметил, как силуэт Инь Юйцзяна замер, а затем тот взял в руки какой-то предмет и застыл без движения. Автосалон Пангу: Раздеваюсь. Хэ Цин увидел, как Ин Юйцзян выпрямился, подцепил край футболки и стянул её через голову. Тень отбрасывала на полотно палатки рельеф его тела: мощные плечи, упругие мышцы спины, чёткий контур талии. Хэ Цин с лёгкостью мог представить себе каждую линию его торса, так ясно, будто видел собственными глазами. Он окаменел. Вот чёрт, — пронеслось у него в голове, — и о чём с ним теперь говорить, когда он голый? Шорохи по ту сторону брезента подсказали, что Ин Юйцзян аккуратно складывает одежду, укладывает её у изголовья, разглаживает ладонью складки. Телефон Хэ Цина тихонько завибрировал. Он опустил взгляд. Автосалон Пангу: Не замёрз? Хэ без ракушки: Да нет. Хэ Цин снова взглянул на палатку. Ин Юйцзян медленно начал надевать что-то. Снаружи налетел новый порыв ветра, и Хэ Цин вдруг почувствовал, как в груди закрутилось странное, тягучее чувство. Хэ без ракушки: Думаешь, один ты тут с крепким здоровьем? Автосалон Пангу: Кто знает. Автосалон Пангу: Спи давай. У Хэ Цина перехватило дыхание. Собрав всю свою дерзость, он напечатал: Хэ без ракушки: Иди ко мне спать. Автосалон Пангу: Не дури. Хэ Цин ждал, но экран больше не светился уведомлениями. Разочарование кольнуло его под рёбра. Он долго ломал голову, что бы ещё такого написать, но в итоге, фыркнув, открыл чаты, чтобы ответить на ободряющие сообщения от Лань Чжоу и Фэн Тана. Затем, плотнее закутавшись в спальник, он намеренно повернулся к палатке Ин Юйцзяна спиной, решив больше не поддаваться на провокации. Он уже начал проваливаться в сон, как вдруг услышал за спиной тихие шаги. Кто-то подошёл, осторожно расстегнул молнию его палатки и выключил фонарь. Хэ Цин был слишком измотан, чтобы по-настоящему проснуться. Убаюканный усталостью и тёплым спальником, он погрузился в глубокий, беспамятный сон. Ночной ветер крепчал, и гора Лунцюань в кромешной тьме была безмолвной и пугающей. Температура упала так низко, что воздух резал лёгкие. Зажав в руке фонарь из своей палатки, Ин Юйцзян сидел у входа в пристанище Хэ Цина. Ледяной ветер бил ему в лицо, а в ушах стояло неровное, чуть встревоженное дыхание спящего юноши. Он достал пачку сигарет и, вглядываясь в потёмки, не спеша выкурил одну за другой. Спустя полчаса Ин Юйцзян раздавил окурок о пустую банку из-под Red Bull, поднялся, отряхнул с одежды налипшую хвою и направился к своей палатке, чтобы наконец дать телу отдых. Единственное, о чём он сейчас думал, чтобы завтра всё обошлось без сучка без задоринки. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli