Осторожней за рулем

Хэ Цин окончательно пришёл в себя, когда они уже подъезжали к заправке. Понадобилась минута, чтобы сообразить, зачем Ин Юйцзяну приспичило остановиться здесь. Откинувшись на мягкое сиденье, Хэ Цин прищурился и принялся наблюдать. Следил, как тот уверенно управляет машиной, переключает передачи, разговаривает с заправщиком, достаёт кошелёк. И как украдкой, раз за разом, бросает взгляды на него самого. Пьяная удаль разгоралась в груди, подпитывая смелость. Хэ Цин выпрямился и, набравшись наглости, протянул руку, чтобы поддразнить Ин Юйцзяна. Но что вышло? Тот сидел не шелохнувшись, как изваяние из камня: невозмутимый, правильный, непробиваемый. И кроме сухого «ты пьян», ни единого слова. Когда машина тронулась с заправки, Хэ Цин опустил стекло. Поток холодного ветра ударил в лицо, немного отрезвляя. Он достал телефон, а там десяток пропущенных от Фэн Тана, ворох сообщений в WeChat, а в чате тусовки гудели: Хэ Цин сбежал? Облокотившись на подлокотник, он опустил стекло ещё ниже, впуская в салон ночную свежесть, и набрал Фэн Тана. — Да я уже в порядке, проснулся, всё под контролем, — буркнул он. Ин Юйцзян, не меняя выражения лица, коротко на него взглянул.Не обращая внимания, Хэ Цин уже наступал на друга: — Это ты меня ему подсунул! Что значит «не смог удержать»? Чёрт, ты серьёзно? В следующую секунду машина качнулась, и голова закружилась ещё сильнее. Закрыв лицо ладонями, Хэ Цин простонал: — Всего-то G-класс, а я так облажался… Друг на том конце провода взъярился: — Ах, похвастаться решил? Я же пошёл тебе навстречу, мечту твою исполнил… Хэ Цин, наш маленький романтик, небось, в душе ликуешь! Вспоминая ледяное спокойствие Ин Юйцзяна, Хэ Цин почувствовал, как голова раскалывается на части. Его тошнило не от вина, а от злости. — Ликую, ага, вот прямо до слёз! Фэн Тан хмыкнул: — А ты в этот раз напился… и такой смирный стал, что ли? Хэ Цин фыркнул: — А разве я когда-нибудь… Фэн Тан тут же перебил, напомнив, как в старших классах Хэ Цин, напившись, закатил истерику, требуя нырять с аквалангом. Заставил бедного Лань Чжоу бежать в лавку у бассейна за маской. А вечером, когда вся школа возвращалась в общежитие после самоподготовки, Хэ Цин надел эту маску и с каменным лицом направился к школьному пруду, явно намереваясь в него сигануть. Лань Чжоу и ещё пара друзей еле оттащили его, вцепившись в поясницу. Ин Юйцзян, слушая это вполуха, сосредоточенно вглядывался в дорогу. Хэ Цин опустил стекло, и тот тут же поднял его. Хэ Цин, увлечённый перепалкой с Фэн Таном, начал задыхаться от духоты. Тяня за ворот кофты, он пробормотал: — Жарко же… Тоном, не терпящим возражений, Ин Юйцзян отрезал: — Простудишься. Это слово окончательно добило Хэ Цина. Вот ведь. Ему, Хэ Цину, не нужны ни чужая любовь, ни лишний кальций. Но рядом с Ин Юйцзяном его гордость мельчает до капризов, злость вырождается в обиду, а радость превращается в самоубийственное желание биться головой о стену. Зачем притворяться таким бесчувственным? Раньше он был к нему так добр, и неужели не думал, к чему это приведёт? Хэ Цин размышлял: влюбился бы в гетеросексуала, смирился бы и ушёл. Но нутром он чуял, что Ин Юйцзян, не совсем «тот». Он наводил справки. В Пекине у того были связи, причём не только с женщинами. Но кто те мужчины из его прошлого? Мимолётные интрижки или нечто большее? Однажды, рассказав Фэн Тану, как Ин Юйцзян на втором кольце рисковал ради него, Хэ Цин услышал в ответ лишь насмешку: — Да он тебя за младшего брата считает! Хэ Цин тогда гордо вскинул подбородок: — С чего бы это ему принимать меня за брата? Фэн Тан растерялся: — А действительно… с чего бы? Но сегодня, после встречи на Цзюяньцяо, Фэн Тан написал в WeChat: Похоже, этот парень к тебе не равнодушен. Хэ Цин, в своём нынешнем состоянии, ухватился за каждое слово. Схватив телефон, он тут же накарябал ответ: Какой ещё «этот парень»? Следи за выражениями! Фэн Тан ответил мгновенно: ??? Ты серьёзно? *** Припарковав машину в гараже, Ин Юйцзян повернулся к Хэ Цину. Тот уже крепко спал. Его высокая фигура нелепо съёжилась в тесном кресле, выглядя почти комично. Щёки пылали румянцем, дыхание слышно пахло алкоголем. Ин Юйцзян снял с себя куртку и накинул на него. Не сдержавшись, слегка ущипнул Хэ Цина за щёку. Напился и спит. Очнулся, и снова в отключке. Не буянит, не орет, не пляшет. Машину узнаёт, людей помнит, да его приручить проще простого. Жаль только, что Ин Юйцзян не из тех, кто живёт одним моментом. А Хэ Цин… Хэ Цин был его полной противоположностью. Обойдя машину, он распахнул дверь, накинул куртку на плечи Хэ Цина и, подхватив его на руки, крепко прижал к себе. Тот спал чутко; что-то пробормотал с закрытыми глазами, но Ин Юйцзян не разобрал. Плотно обхватив его за запястье, он взвалил Хэ Цина на спину, одной рукой достал ключи, запер машину и не спеша двинулся к лифту. Нажимая кнопку вызова, Ин Юйцзян подумал: Хэ Цин с виду худой, а весит прилично. — Всё твердишь, что ешь то да сё, а мяса на тебе не прибавляется, — пробормотал он себе под нос. Тащить пьяного Хэ Цина в душ не имело смысла. Тот спал на удивление мирно, лежа на кровати Ин Юйцзяна тихо, не ворочаясь и не издавая звуков. Комната утопала в мягком полумраке: строгая, лаконичная обстановка, одноместная кровать напротив проектора, светло-серые стены и плотные тёмные шторы на большом окне, чтобы Ин Юйцзян мог урвать пару часов отдыха среди дня. Влажный воздух Чэнду, пропитанный частыми дождями, ощущался даже здесь, на третьем этаже. Из окна открывался вид на улицу, где Ин Юйцзян не раз замечал, как его младший брат, Ин Юйчэнь, крадётся из дома на очередную прогулку. Опустив Хэ Цина на кровать, Ин Юйцзян присел, чтобы снять с него обувь и носки. Сам он привык спать на жёстком, но для Хэ Цина постелил поверх матраса мягкое одеяло. Тот утонул в этой мягкости, сгрёб простыню и закутался в неё, как в пушистый кокон. Ин Юйцзян опёрся рукой о спинку кровати, вглядываясь в лицо Хэ Цина в скупом свете. Его взгляд прилип к родинке под уголком глаза, она придавала спящему лицу живость и какую-то особенную, неуловимую прелесть. Пьяный Хэ Цин не был дерзким и задиристым, каким его знали. Не злил, не буянил, сейчас он выглядел мягким, беззащитным, и это было в нём так редко. Ин Юйцзян вдруг наклонился ближе, так близко, что их губы разделял всего палец. Их дыхание смешалось в такт. Но в следующее мгновение он резко отстранился и выпрямился. Хэ Цин даже не пошевелился, спал без задних ног. Ин Юйцзян протянул руку и осторожно откинул с его лба мягкие волосы. Взяв влажное полотенце, он отжал его и бережно провёл им по лицу юноши. В глубине души он даже порадовался, парень оказался крепким орешком, столько выпил, продуло на сквозняке, а температуры всё нет. Хэ Цин, посапывая, во сне попытался смахнуть надоедливое полотенце. Не просыпаясь, он лягнул Ин Юйцзяна ногой, перевернулся на живот и затих, уткнувшись лицом в матрас. Мужчина вздохнул и перевернул его обратно, чтобы тот не задохнулся. Но Хэ Цин тут же свернулся калачиком, подтянув голову к краю кровати, так что подушка осталась не у дел. Ин Юйцзян потянулся за подушкой, приподнял Хэ Цина за шею и подсунул её обратно. Тот снова перевернулся, вытянув длинные ноги и зажав одеяло между коленей, но дышал ровно и спокойно. Ин Юйцзян ещё пару раз попытался укрыть его получше, но ноги упрямо выбивались из-под одеяла. В конце концов он махнул рукой, принёс из соседней комнаты ещё одно одеяло, свалил его у края кровати и подставил пару табуретов, на случай, если Хэ Цин вздумает скатиться на пол. Этой ночью Ин Юйцзян выключил свет и долго сидел у кровати, глядя на спящего Хэ Цина. Мысли роились в голове, но ни одна не складывалась в чёткую картину. *** На следующее утро, едва небо начало светлеть, Ин Юйцзян проснулся от шума. Он и так лёг поздно, а тут ещё этот гам в шесть или семь утра. Его младший брат стоял перед диваном, на котором ночевал Ин Юйцзян, с рюкзаком за спиной и баскетбольной сумкой в руке. На ногах красовались новенькие, купленные пару дней назад Nike. Лицо его выражало полнейшее недоумение. — Гэгэ? Ты чего на диване спишь? — уставился он на Ин Юйцзяна. Тот, не до конца проснувшись, приоткрыл глаза и что-то невнятно пробормотал. Сегодня же пятница! Разве этот сорванец не должен быть в школе? Не успел он спросить, как Ин Юйчэнь издал восторженное «Ого!» и заговорщицки прошептал: — Кажется, я всё понял… С этими словами он подхватил баскетбольную сумку и рванул наверх, на цыпочках прокрался к комнате брата и осторожно приоткрыл дверь. Через секунду Ин Юйцзян услышал, как Ин Юйчэнь резко втянул воздух, отступил, аккуратно притворил дверь и так же бесшумно спустился вниз. Пока он бежал наверх, в его голове пронеслись самые разные догадки. Он был готов ко всему, даже к тому, что в постели брата окажется какая-нибудь дама, лишь бы тому нравилось. Но Хэ Цин?! Ин Юйчэнь замер перед братом с трагическим видом и начал: — Гэгэ, я тут подумал… Ин Юйцзяну уже не хотелось ничего объяснять. От одного вида младшего брата у него начала раскалываться голова. Заметив баскетбольную сумку и боевой настрой Ин Юйчэня, будто тот собрался не на матч, а на войну, он поднял на него взгляд и спросил: — Ин Юйчэнь, ты что, в школу сегодня не идёшь? Тот закатил глаза, услышав своё полное имя, это был верный признак грозы. Решив не испытывать судьбу, он тут же смягчился: — Гэгэ, ну дай мне один выходной, а? Ин Юйцзян усмехнулся: — Испугался? А вчера в соцсетях хвастался, что, если хватит наглости, можно и все семь дней в неделю выходные делать? Почему не написал, что хочешь каникулы круглый год? Ин Юйчэнь, услышав, что брат поддерживает разговор, даже немного оживился. Но тут же спохватился и округлил глаза: — Погоди… я же тебя в чёрном списке оставил! Ин Юйцзян молча уставился на него каменным лицом. Оказалось, Ин Юйчэнь собрался на баскетбольный матч в Юго-Западный университет Цзяотун. Ин Юйцзян заставил его покрутиться на месте, проверил, не жмут ли кроссовки, всё ли собрал, потом сунул ему несколько сотен юаней, разрешил идти и пообещал уладить вопрос со школой, но строго-настрого велел быть осторожнее. Получив «амнистию», парнишка, сияя от счастья, пулей вылетел из дома с сумкой наперевес. Уже на пороге он задержался, ухватившись за косяк, и спросил: — Гэгэ, а вы с Хэ Цином... Это?... — Нет. Ин Юйчэнь недоверчиво прищурился, но Ин Юйцзян и бровью не повёл. Когда брат попытался закрыть дверь, Ин Юйчэнь вцепился в ручку. — Вали уже! — рявкнул Ин Юйцзян. Тот, пасуя перед ледяным взглядом, сулящим немедленную расправу, вспомнил одетого, укрытого и мирно посапывающего Хэ Цина. Решив не лезть на рожон, он махнул рукой и удалился. Ин Юйцзян знал, что в Пекине у него была одна знакомая женщина в летах. Тогда Ин Юйчэнь был ещё мал, и та дама, едва увидев его, сунула ему в рот кусок импортного белого шоколада и, улыбаясь утончённым макияжем, пропела: — Юйчэнь, какой же ты милый! Тогда он запомнил только её пышные формы и сделал вывод, что брату по душе зрелые, элегантные женщины с характером. И, вероятно, такие же сдержанные, основательные мужчины. Хэ Цин? Да быть не может! При одной мысли о Хэ Цине у Ин Юйчэня заныла спина. Вспомнилось, как тот на трассе Цзиньган лихо гонял на своём Ламборгини и врезался ему в зад, а потом ещё смотрел с наглым вызовом. И как этот тип оказался в постели его брата? Небо несправедливо! Хотя… суп с бараниной в ночь на зимнее солнцестояние был ничего так, плюс полбалла к репутации, пожалуй. Дома, после всей этой суматохи, Ин Юйцзян уже не мог уснуть. Он встал, умылся, спустился вниз, купил новые туалетные принадлежности и две порции завтрака. Утренний свет мягко струился в щели между шторами, разливаясь по полу тёплыми пятнами. Хэ Цин проснулся только к часу дня. Голова раскалывалась, но по сравнению с ночным похмельем это было терпимо. Он сел на кровати, огляделся, пытаясь восстановить в памяти события прошлой ночи, и окончательно понял, что находится в комнате Ин Юйцзяна. Чёрт, это что, бонус за пьянку? — подумал он, уткнувшись лицом в одеяло. Уши его покраснели. Он заёрзал, перекатился по кровати, ворча, что та слишком узкая. Пусть он не был сентиментальным, не девчонкой с её возвышенными грёзами, но проснуться в постели того, кого он так долго добивался, это было, чёрт возьми, выше всех его ожиданий! *** Когда Ин Юйцзян толкнул дверь и вошёл, он увидел Хэ Цина, уткнувшегося лицом в подушку и накрытого с головой одеялом, из-под которого бесстыже торчали длинные ноги. Похоже, тот уже пришёл в себя. Услышав скрип двери, Хэ Цин откинул одеяло. На нём всё ещё была тонкая кофта. Он небрежно провёл рукой по растрёпанным волосам, пытаясь их пригладить. — Привет, утро доброе, — бросил он. Внутри у него всё сжалось: Только бы не выглядеть сейчас как пугало. — Доброе утро, Хэ Цин, — отозвался Ин Юйцзян. Его тёплый голос с едва уловимой интимной ноткой, заставил сердце Хэ Цина бешено забиться. Ин Юйцзян стоял в дверях, держа в руке телефон Хэ Цина, который не умолкал. Подойдя к кровати, он одним движением пригладил торчащий вихор на макушке Хэ Цина и протянул ему аппарат: — Твой звонок. Хэ Цин взглянул на экран, звонили из компании. Что за спешка, раз дозвонились до его личного номера? Ин Юйцзян, заметив его замешательство, добавил: — В ванной всё для умывания, на столе завтрак. Разберёшься со звонком, сразу приходи есть. Хэ Цин кивнул, глядя на мигающий экран. Сон как рукой сняло. Он коротко буркнул «угу», ткнул пальцем в телефон и наконец ответил. Когда Ин Юйцзян закрывал за собой дверь, из комнаты донёсся яростный вопль Хэ Цина: — Кто, чёрт возьми, такой смелый?! *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli