Осторожней за рулем

— Сяочжоу, с твоим другом всё в порядке, серьёзных проблем нет, — добродушно улыбнулся доктор Се, снимая стетоскоп и по-дружески хлопая Хэ Цина по плечу. Тот сидел и улыбался. — Парень-то у тебя хоть куда, настоящий жеребец, кровь с молоком! Хэ Цин, чуть дрогнув веком, но не теряя обаяния, кивнул. В уголке его глаза задрожала родинка-слезинка. Голос парнишки прозвучал мягко: — Спасибо вам, доктор Се, за беспокойство. Он поднялся, взял со стола счёт и рецепт и, ухватив за руку остолбеневшего Лань Чжоу, потащил его к выходу. Притворяя дверь, бросил с улыбкой: — Мы пошли, ещё раз огромное спасибо! Едва дверь захлопнулась, Хэ Цин резко развернулся и, не церемонясь, ущипнул Лань Чжоу за щёку: — Ты с ума сошёл? Хочешь, чтобы я сдох от разрыва сердца? Лань Чжоу, оказавшись в коридоре, набрался смелости ответить. Увернувшись от очередного щипка, он нахмурился и проворчал: — Не неси ерунды. Хэ Цин сверкнул глазами и снова потянулся к его щеке: — Ты с утра названивал, впихнул меня в больницу Хуаси, а я, между прочим, думал, что это ты при смерти! С перекошенным от щипка лицом, Лань Чжоу угрюмо пробурчал: — Блин… я полночи друга тормошил, чтобы через знакомых к специалисту записал… Хэ Цина попеременно разбирали то смех, то ярость. Ну и дела! Накануне вечером, разобравшись наконец в своих чувствах, он вернулся домой, рухнул на кровать и погрузился в сладкие грёзы. Он понял, почему его так тянуло к Ин Юйцзяну, почему он не мог отомстить, как ни злился, почему втайне листал его Моменты в WeChat, не решаясь поставить лайк, и почему всё время норовил позвать его покататься. (Заняться своим любимым развлечением с ним). Даже если эта машина, «Джордж Паттон», была лишь предлогом. Будь то «Джордж Паттон», «Джек Паттон» или даже «Майкл Паттон», да к хренам какая разница? Но было ли это просто увлечение? Мимолётной вспышкой? Или чем-то большим? Сложные, похожие на любовь чувства, что у других вызывали лишь лёгкую сумятицу, в простодушной голове Хэ Цина сплелись в клубок. Он хотел было посоветоваться с Фэн Таном, но тут же засомневался, а был ли этот ветреник хоть раз по-настоящему искренен? Так и не сомкнув глаз, Хэ Цин ворочался, обняв подушку. В конце концов он схватил телефон и написал Лань Чжоу в WeChat: Хэ без ракушки: Лань-Лань, сердце колотится, как сумасшедшее. Лань Чжоу, чуток навеселе после вечерних посиделок, был сам не в своей тарелке. Проснувшись около часу ночи, он увидел сообщение и запаниковал: срочно к врачу! Сквозь сон он начал обзванивать знакомых, чтобы записаться в Хуаси. Отправив короткое: Лань Чжоу: ??? Он получил в ответ: Хэ без ракушки: Бум-бум, бум-бум, бум-бум, бам-бам! Лань Чжоу застыл, уставившись в экран. Чёрт, дело серьёзное! Он тут же позвонил другу, который, судя по голосу, всё ещё тусил в баре. Сквозь шум толпы Лань Чжоу разобрал: — Серьёзно, ты ещё и звонишь, пацан? Собрав остатки сил, Лань Чжоу объяснил, что нужно записаться к кардиологу, после чего, успокоившись, отрубился, так и не ответив Хэ Цину. Шлёпнувшись на подушку, он провалился в сон. Вот так утром Хэ Цин, ни сном ни духом, оказался в кабинете кардиолога, а затем, сияя улыбкой, вышел оттуда. Пару дней спустя Фэн Тан, узнав об этой истории, чуть не поперхнулся чаем от смеха, сидя в офисе Цзябэй. Хэ Цин холодно наблюдал, как тот колотит кулаком по столу, захлёбываясь хохотом. Когда Фэн Тан наконец отсмеялся, он вдруг оживился, вспомнив нечто важное. Придвинулся к Хэ Цину и прошептал чуть ли не в самое ухо: — Сердцебиение, говоришь? Хэ Цин, с его тонкой кожей, тут же вспыхнул. Юноша оттолкнул Фэн Тана локтем и фыркнул: — А ты забыл, что дистанцию надо соблюдать, а? Я, знаешь ли, сейчас очень ранимый. Поражённый Фэн Тан выпучил глаза и закружил вокруг друга: — Цин-эр, «ранимый»? Это ты теперь на «мясо»*1 перешёл? Хэ Цин, потупившись, пробормотал: — Мясо слишком жёсткое, не по мне. — Это ты просто технику не освоил! Смотри, как надо! — Фэн Тан, ухмыляясь, положил руку ему на плечо и наклонился, будто собираясь дунуть в ухо. Хэ Цин с отвращением отпрянул и рявкнул: — Хватит дуть, чёрт возьми! Эта дурацкая привычка дуть в ухо уже достала! Сначала Шань Цзянбэ, теперь Фэн Тан… Что за детский сад? Неужели это правда приятно? Хэ Цин понял, что обсуждать свои чувства к Ин Юйцзяну с Фэн Таном или Лань Чжоу, дело бесполезное. Он попытался сменить тему, но Фэн Тан вдруг выпалил: — Слышал, ребята с Северных ворот болтают, будто Шань Цзянбэ подогнал шесть Фаэтонов и пытался зажать Ин Юйцзяна на Второй кольцевой. Сердце Хэ Цина ёкнуло. Не поднимая глаз, он принялся теребить чайный пакетик: — А… он сказал, что заблокировал? Фэн Тан кивнул: — Говорит, да. Всё-таки шесть машин не шутка… Хэ Цин скрипнул зубами: — Ага, выстроились в шеренгу, как на похоронах. Дружбан расхохотался: — Ну ты и остряк! Но внутри у Хэ Цина по-прежнему бушевало раздражение. Он вдруг выпалил: — Он не заблокировал. Фэн Тан остолбенел, чуть не поперхнувшись чаем, и переспросил: — Что? Не заблокировал? Не желая вдаваться в подробности, Хэ Цин коротко кивнул. Его лицо омрачилось, губы сложились в усмешку: — Сколько лет прошло, а они всё те же пустозвоны. Трепаться, их главный конёк. Не то что не заблокировал, он опозорился вусмерть. Водители, которых нанял Шань Цзянбэ, оказались настолько никчёмными, что неслись вперёд, не умея даже прицелиться. Хорошо ещё, что не догнали, иначе Хэ Цин наверняка бы выпрыгнул из машины. А уж если бы выпрыгнул, ситуация стала бы и вовсе патовой. Его терпение висело на волоске. В делах он умел держать себя в руках, но в автомобильных кругах Чэнду кто посмел бы не уступить ему, Хэ Цину? Если бы той ночью Шань Цзянбэ его задел, о каком продолжении бизнеса могла идти речь? К тому же Вторая кольцевая, не игрушка. Это главная артерия Чэнду, муниципальный объект с уникальными автобусными маршрутами. Случись что, и тут же попадёшь в заголовки. Никому не поздоровится. Выживать приезжих пекинских бизнесменов такими идиотскими методами, это позор для всего чэндусского автопрома. Хэ Цин потянулся за сигаретой, но, вспомнив, что в офисе курить нельзя, с досадой сунул пачку обратно в карман. — Ладно, я редко бываю на Северных воротах. Присмотри там за ними, хорошо? Фэн Тан сжал кулак, пылая решимостью: — Договорились! Если Ин Юйцзяна начнут прижимать, я тебе первому сообщу! Хэ Цин на миг опешил, заподозрив, что Фэн Тан раскусил его чувства. Он приподнял бровь: — Зачем мне это знать? Тот ухмыльнулся: — Чтобы отпраздновать, конечно! Хэ Цин поперхнулся воздухом, не зная, что ответить. Как-то раз Фэн Тан сказал, что Хэ Цин из тех, кто не возьмёт одну конфету, даже если предложить, и не заинтересуется целой горстью. Но если растопить эти конфеты в тягучий сироп, он примет угощение. А если однажды не угостят, будет цепляться и капризничать, пока не добьётся своего. Хэ Цин, с его мальчишеским упрямством, которое с детства пугало окружающих, не слишком разбирался в чувствах. Но эти слова Фэн Тана попали в самую точку, описывая его куда точнее, чем он сам мог бы. Опустив голову, он достал телефон и открыл контакт Ин Юйцзяна. Пальцы остановились, прежде чем он сменил безликое «Автосалон Пангу» на эмодзи с пылающим сердцем. С тех пор как Хэ Цин начал осознавать свои чувства, в памяти всплывали один за другим тёплые моменты: как Ин Юйцзян пристёгивал ему ремень, как подарил машину… Эти картины разжигали в груди приятное тепло, будто зимним вечером у жаркой печи. Говорят, на севере спят на тёплых канах*2… Что ж, выходило, Ин Юйцзян устроился в его сердце, как на такой лежанке. Чёрт возьми, Хэ Цин, ты серьёзно? —пролетело в его голове,и он поразился слащавостью собственных мыслей. Юноша тряхнул головой, пытаясь выбросить из неё эту сентиментальную дурь. Когда Фэн Тан наконец убрался, прогнанный Хэ Цином, тот направился в гардеробную офиса. Выбрав удобную повседневную одежду, он переоделся, всё ещё не в силах ни принять, ни отвергнуть мысль, что он, кажется, стал геем. Хэ Цин всегда был человеком противоречий: смелый и решительный в делах, он редко сталкивался с ситуациями, которые ставили бы его в тупик. Теперь же он твердил себе, что это лишь мимолётный порыв. Да, точно, просто минутное помутнение, — убеждал он себя. В тот день в Цзябэй отпустили сотрудников пораньше, ибо шёл день зимнего солнцестояния, своего рода малый Новый год. По обычаям южной Сычуани, в этот день полагалось есть суп из баранины. Каждый год работавшая в семье Хэ тётушка готовила этот суп так, что от него сносило крышу: умопомрачительно ароматный, с нежнейшим мясом и обжигающим соусом с мелко рубленным перцем чили. Хэ Цин всегда наедался до отвала. В этот раз он заранее попросил оставить ему большую порцию. Держа телефон в одной руке, а ложку в другой, Хэ Цин отхлебнул супа, удовлетворённо кивнул и вернул ложку тётушке. Затем открыл WeChat и написал Ин Юйцзяну: Хэ без ракушки: Можешь прислать мне своё селфи? Он понимал, что звучит как прямой и бесхитростный парень, но ничего не мог с собой поделать, ему отчаянно хотелось иметь фото Ин Юйцзяна. Он уже сто раз пересмотрел все его посты в соцсетях, но так и не нашёл ни одного снимка, где бы лицо было видно чётко. Сфотографировать исподтишка? Нет, это ниже его достоинства. Хэ Цин, молодой господин, привык действовать открыто. Он просто попросит, и всё! Автосалон Пангу: Не люблю фотографироваться. Прочитав ответ, Хэ Цин рассердился. Ну и что, что Ин Юйцзян не любит фотографироваться? Он что, лицо показывать не обязан? Но Хэ Цин всё равно дулся. Обхватив миску с супом, он решил, что раз так, то выпьет его весь сам. Спустя какое-то время Ин Юйцзян, не дождавшись ответа, видимо, сообразил, что Хэ Цин снова «включил осла». Телефон юноши вибрировал, и, открыв экран, он увидел в чате огромное селфи Ин Юйцзяна. Снимок был сделан на фронтальную камеру iPhone, качество оставляло желать лучшего, но мужчина на фото смотрел прямо в объектив, чуть приподняв бровь. Его пронзительные глаза под тяжёлыми надбровными дугами излучали властную ауру, ощутимую даже через экран. Высокий нос, слегка задранный подбородок с чётко очерченной линией челюсти и едва заметный кадык… Чёрт возьми… Даже на таком селфи он смотрится как модель! — подумал Хэ Цин, не в силах отвести взгляд. Раньше он считал Ин Юйцзяна, мягко говоря, неказистым, но теперь… Почему чем дольше он на него смотрит, тем тот кажется красивее? Наверняка фотошоп, — мелькнуло у Хэ Цина, но он решил не просить другой снимок, чтобы не выглядеть навязчивым. Получив фото, он успокоился. Убедившись, что Ин Юйцзян сейчас в автосалоне Пангу, Хэ Цин издал боевой клич «Ау!» и, заряженный энергией, помчался на кухню. Схватив три термоса, он быстро наполнил их ароматным супом. Переобуваясь перед выходом, он не заметил, что родители всё ещё сидят за столом. Мать, уловив его подозрительные манёвры с термосами, нахмурилась: — Сын, ты куда это собрался? Хэ Цина поймали на месте. Он честно ответил: — Суп отнести. Отец, не отрываясь от миски, даже не взглянул на него, а Хэ Цин, включив всё своё обаяние, принялся уговаривать мать: — Мам, представь, у меня есть друг, он совсем один в Чэнду. Сегодня же праздник, почти Новый год, а он даже супа из баранины не попробует! Разве это не трагедия? Мать, услышав это, тут же сдалась. Пока вся семья весело отмечала зимнее солнцестояние, слова Хэ Цина об одиноком друге растрогали её. Какой родитель стерпит, чтобы чей-то ребёнок грустил вдали от дома? Отец, всё ещё поглощённый едой, мрачно буркнул: — Хэ Цин, даю тебе минуту. Если не исчезнешь, никуда не пойдёшь. Мать удивлённо посмотрела на мужа: — Что сын тебе сделал? Хэ Цин, видя, что между родителями вот-вот вспыхнет спор, поспешил вмешаться. Он чувствовал, что мать всегда на его стороне, а отец сегодня настроен особенно сурово. — Всё, всё, я уже ушёл! В тот вторник он выбрал для поездки свой Ауди R8, не самую дорогую, но броскую, с ослепительно-фиолетовым кузовом, ставшим настоящей достопримечательностью на дорогах Чэнду. Прохожие оборачивались, а Хэ Цин, немного смущённый таким вниманием, корил себя: И зачем я выбрал такую вычурную машину? Три термоса лежали на пассажирском сиденье, и, остановившись на светофоре, Хэ Цин бросил на них взгляд. От одного их вида на душе становилось тепло. От дома до аэропортовой дороги было рукой подать, и вскоре он уже подъезжал к парковке автосалона. То ли от волнения, то ли от рассеянности, но в тот день он был не в форме, дотянуться до автомата для парковочного талона не удалось. Пришлось отстёгивать ремень, открывать дверь и выходить. Едва он начал подниматься, машина дёрнулась с места. По спине Хэ Цина пробежали мурашки. — Чёрт, что за день! — выругался он. — Всё из рук валится, даже на нейтралку забыл переключить! Поставив машину как следует, он вылез и украдкой огляделся, проверяя, не заметил ли кто его оплошности. И тут увидел его, своего нового «возлюбленного». Ин Юйцзян стоял у входа в автосалон в пальто и замшевых мотоциклетных ботинках, окружённый несколькими девушками, чьи глаза сияли. Хотя было ясно, что их восхищение вызвано им самим и его машиной, Хэ Цину стало не по себе. Тем более он был уверен, что его промах с парковкой тоже не ускользнул от внимания. Чувствуя неловкость, он разозлился, не стал здороваться с Ин Юйцзяном и молча пошёл парковаться. Ауди R8 в Чэнду не редкость, но яркий цвет машины Хэ Цина и номерной знак «Сычуань A 000R8» бросались в глаза издалека. Такой номер просто так не достать. Охрана у входа тут же опознала его, и в их чате в WeChat раздался возглас: «Ребята, младший Хэ приехал!» Этот крик выманил из офиса нескольких сотрудников, а за ними вышел и Ин Юйцзян. Хэ Цин, заперев машину, нерешительно повертел в руках термосы. На миг ему захотелось бросить всё и уехать, но он твердил себе: Раз приехал, надо довести дело до конца. Ин Юйцзян бросил на него взгляд и молча повёл в офис на втором этаже. Когда Хэ Цин, с каменным лицом, вручил ему два термоса, он буркнул: — Дома наварили много, бери. Сердце мужчины дрогнуло. Он сразу понял, что Хэ Цин что-то недоговаривает, но не стал выпытывать, почему тот хмурится. Видя, как Хэ Цин старательно изображает равнодушие, ему захотелось потрепать его по голове. Он взял термосы, тихо сказал: — Спасибо, — и, взвесив в руках, добавил, приподняв бровь: — Три термоса? Хэ Цин, почувствовав, что его дразнят, бросил на него раздражённый взгляд. Родинка в уголке его глаза придавала ему неуловимое очарование, делая ещё притягательнее. Не отвечая, он взял один термос, открутил крышку, и по комнате поплыл тёплый аромат супа. Настроение Хэ Цина немного улучшилось, и он спросил: — Ложки есть? Ин Юйцзян достал из шкафа чистый, как новый набор посуды и протянул Хэ Цину ложку. — Обычно я ей пользуюсь. Каждый день дезинфицирую при высокой температуре, так что… Чёрт, Ин Юйцзян ещё и в столовке для сотрудников ест? Новый образцовый босс, что ли? — подумал Хэ Цин, пряча лицо в воротник свитера. Щёки его пылали. Он взял ложку и, хитро прищурившись, сказал: — Благодарю, господин Ин. *** Зимняя ночь окутала Чэнду. Холодный ветер на аэропортовой дороге казался чуть мягче обычного, но на улице Вэньвэнь он завывал безжалостно, ледяной и резкий, холоднее, чем сердце Ин Юйчэня. Тот, увидев, как старший брат вылезает из яркого Ауди R8, припаркованного прямо у ворот школы, остолбенел. После вечерних занятий улица гудела от голосов, и машина Хэ Цина притягивала все взгляды. Ин Юйчэнь, с детства привыкший к машинам, не особо впечатлился самой тачкой, но номерной знак заставил его прищуриться. Он даже не решился спросить, чья это машина. Открыв термос с радостным предвкушением, он тут же разочарованно скривился: — Я-то думал, пельмени! Улыбнувшись, Ин Юйцзян потрепал его по затылку: — Вливайся в местные традиции. Бери с собой и ешь. Пожаловавшись на гору домашки и невыносимую учебную нагрузку, явно напрашиваясь на жалость, Ин Юйчэнь потряс термос, удовлетворённый количеством мяса, и вдруг спохватился: — Гэгэ, а ложка где? Ин Юйцзян, бросив на него холодный взгляд, вспомнил, как отдал всю посуду Хэ Цину, а сам лишь отхлебнул супа, оставив мясо ему. — Забыл, — ответил он. Ин Юйчэнь стиснул зубы от досады. Обычно братец присылал ему что-нибудь эдакое, всегда самое лучшее, как положено. А тут вдруг суп, да ещё и без ложки! Как так-то? Он внимательно вгляделся в лицо брата. Его выражение менялось, то хмурясь, то разглаживаясь. Наконец Ин Юйчэнь, стараясь утешить себя, выдавил: — Ладно, буду руками. — … В припаркованной неподалёку машине Хэ Цин едва сдержал смех, его глаза весело сощурились. В салоне Ауди было темно, все лампы погашены, и только приборная панель слабо мерцала. Братья стояли под фонарём у школьных ворот, и Хэ Цин отлично разглядел выражение лица Ин Юйчэня, оно было красноречивее любых слов. Тот, прищурившись, долго смотрел на брата, пытаясь уловить подвох. Затем перевёл взгляд на термос в своих руках. Сам термос был произведением искусства: тонкая работа, корпус украшен резьбой с пейзажами, цветами и птицами. Очевидно, не из дешёвых. Да и в их доме не было прислуги, способной сварить такой ароматный суп. И уж точно не брат мог такое приготовить, не его это дело. К тому же на зимнее солнцестояние в их семье всегда ели пельмени, а не суп. Тут явно пахнет тайной. У брата точно появилась какая-то зазноба. Ин Юйчэнь мысленно похвалил себя за сообразительность. Его старший брат, при всей своей продуманности, всё равно не смог бы его провести. Задрав подбородок, он с насмешкой фыркнул: — Гэгэ, кто тебе это дал? Ин Юйцзян почувствовал, как дёрнулась бровь. Не отпираясь, он спокойно ответил: — Хэ Цин. — … В этот момент Ин Юйчэню захотелось не только швырнуть термос обратно брату, но и пожалеть, что он вообще задал этот вопрос. Лучше бы он промолчал. Сноски: *1. Лишился девственности, начал заниматься сексом. *2. Тёплый кан это традиционная система отопления в виде лежанки или пола с подогревом. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli