Осторожней за рулем

Уже поздним вечером Хэ Цин подвёз Ин Юйцзяна к воротам своего жилого комплекса. Прощаясь, он остановил машину неподалёку от принадлежавшего мужчине Мерседесса G-Class. Тот сделал пару шагов, но услышал оклик высунувшегося из окна пацана: — Держи, твоё! — Хэ Цин бросил ему зонт, чтобы затем направить машину в гараж. С немалым трудом он припарковал «Джорджа Паттона», внедорожник, заметно крупнее его любимого Лэнд Крузера. Ну и громадина! — подумал он, окидывая взглядом массивный автомобиль. В гараже уже тесно стояли его драгоценные Макларен P1 и недавно отремонтированная Centenario. Жертвовать ради этой махины другими машинами он не собирался, как и оставлять свои сокровища в корпоративном гараже. Вдруг нерасторопный парковщик поцарапает кузов? Ремонт таких автомобилей обходится недёшево. Centenario … Сердце всё ещё ныло при воспоминании о её ремонте. Отец Хэ Цина приложил немало усилий, чтобы достать эту машину, и не раз повторял: — Хэ Цин, я тебя знаю, за рулём ты как ветер. Но, ради всего святого, не разбей её! Чинить такую машину целое дело! И что же? В первый же день бац! Разбил. Спасибо отцу за пророческие слова. Приняв решение, он обошёл «Паттон», внимательно осмотрел фары и шины, а затем, подойдя к задней части, пару раз пнул бампер. Его взгляд остановился на номере: «Пекин A YC888». Он задумался. Номер, пожалуй, стоит поменять. Вернуть Ин Юйцзяну или оставить себе? Но тут же одёрнул себя: Стоп, машину подарили, а номер что, тоже? Даже не переоформили. Лучше вернуть Ин Юйцзяну, он скоро в Пекин уедет. Да и номер этот явно дорогой, а в Чэнду он мне ни к чему… Порывшись в гараже, Хэ Цин нашёл пару чехлов, которые с довольным видом накрыл «Паттон», после чего, насвистывая, поднялся на лифте в квартиру. В гостиной горела лишь одна дающая приглушённый свет напольная лампа в европейском стиле. Зато на диване обнаружился только что вернувшийся из командировки отец. Его суровый взгляд не предвещал ничего хорошего. Двадцатилетний опыт подсказывал что лучше смыться. Схватив пояс брюк одной рукой и сжимая ключи от «Паттона» в другой, он начал одновременно и пробираться к лестнице, и нащупывать перила в полумраке: — Пап, я в туалет… Но сзади раздался грозный окрик: — Вернись! Поняв, что бегство не удалось, Хэ Цин понуро вернулся, заложил руки за спину и встал перед отцом: — Пап. Глава семьи Хэ, несмотря на лёгкую полноту, выглядел моложе своих лет. В деловых кругах он слыл человеком с железным характером и строгим нравом.  Немудрено, что его жизнь состояла из бесконечных встреч, командировок и проверок работы сына. Однако Хэ Цин был из тех, кто под давлением лишь сильнее бунтовал. Чем строже его контролировали, тем отчаяннее он рвался на свободу. В ночь своего восемнадцатилетия он, в знак протеста сбежал из дома через окно первого этажа. Тогда отец понял, что сына не укротить, и начал постепенно передавать дела бизнеса. Возможно, это поможет мальчишке взяться за ум? Откуда ж ему было знать, что Хэ Цин еще сильнее распоясается? На семейных ужинах и деловых встречах родственники и партнёры наперебой хвалили Хэ Цина: красив, статен, умён, в бизнесе как рыба в воде. А негодник, улыбаясь, называл всех «дядюшка» и «тётушка» так сладко, что сердца таяли. Но отец, слушая эти похвалы, мысленно добавлял: И драчун тот ещё, и транжира каких поискать. Тут было от чего поседеть, ведь количество драк и неприятностей Хэ Цина можно было сравнить разве что с числом царапин и вмятин на его машинах. Таким образом, отец отчитывал его, а Хэ Цин молчал, не возражая, но и не исправляясь, мастерски применяя тактику пассивного сопротивления. Отец называл его непробиваемым упрямцем, а порой и вовсе сравнивал с сорняком, что разрастается повсюду. Теперь, когда Хэ Цин вырос, тот редко вмешивался в его жизнь, однако в вопросах машин не мог удержаться от замечаний. Вот и сейчас мужчина сверлил сына взглядом: — Положи то, что у тебя в руках, на стол. Хэ Цин поневоле сжал ключи сильнее, в панике думая, что отец сейчас отберёт «Паттон». Откашлявшись, он пояснил: — Пап, это подарок. Отец холодно отрезал: — Подарок? Хэ Цин, сколько машин ты купил в этом году? Когда брал Макларен, клялся, что это последняя. Мол, одна машина за миллионы, и хватит. И что? На день рождения тебе приглянулась эта… Ламборджини… Хэ Цин, зная, что отец недавно взялся за английский, не удержался и подсказал: — Centenario. Лицо отца как будто даже побагровело: — Знаю! Юноша замолчал, опустив взгляд и заложив руки за спину. Отец, к слову, тоже надолго умолк, чем и вызвал у него несдержанный возглас: — Ты… видел, да? Отец усмехнулся, хотя его голос гремел: — Джордж Паттон, такой двигатель, такой рёв! Весь район проснулся! Вспыхнувший от раздражения, Хэ Цин не сдержался и горячо возразил: — Это правда подарок! Тот парень поцарапал мой Макларен! А перехватив недоверчивый взгляд отца, с вызовом добавил: — Может, он в порыве раскаяния решил компенсировать мне «Паттоном»! *** — И что дальше? — А дальше, отец, забрал у меня ключи, ну и всё, собственно. Хэ Цин откинулся на спинку кресла, бросив мимолётный взгляд на сидевшего рядом Ин Юйцзяна: — Ладно, братан, номерной знак я тебе потом верну. Мой отец, знаешь, в целом сговорчивый! Прошло пять дней с той тестовой поездки, и, как только отец уехал, Хэ Цин помчался в автосалон «Пангу». Только Ин Юйцзян проводил день на деловых совещаниях, вот что значит, важность высокого IQ, оттого не сразу принял мальчишку. Слово «братан» честно резануло его по ушам. Он ведь был всего на семь лет старше, неужели нельзя было просто ограничиться «братом»? Но для дерзкого и гордого Хэ Цина такое требование было бы чересчур. Мужчина решил, что в лучшем случае тот назовёт его «господин Ин». Поэтому, сохраняя холодное выражение лица, Ин Юйцзян молча проглотил раздражение. А Хэ Цин, развязав язык, продолжил: — Мой отец думает, что я потратил кучу денег на Centenario. Да ну, какая там трата? Экономия и бережливость мой девиз! Машина за десятки миллионов, а Хэ Цин называет это бережливостью? Ну, значит, так и есть. Вскоре Ин Юйцзяна чуть ли не вытолкали из машины. Он стоял у шлагбаума на парковке автосалона «Пангу» и смотрел, как подогнавший Centenario пацан ловко проезжает под закрытым шлагбаумом. Остановив машину в стороне, тот высунулся из окна: — Ну как? Разве не экономно? Ин Юйцзян снова заулыбался. Разве не договаривались не говорить на пекинском диалекте? А этот всё равно его подхватывает. Проходящие мимо сотрудники автосалона уважительно кивали Ин Юйцзяну, замечая его приподнятое настроение. А при виде рядом сиявшей Centenario, столь редкого экземпляра, возможно, единственного в Сычуани, с восторгом они достали телефоны, чтобы сфотографировать машину. Но тут его взгляд остановился на Хэ Цине, который занимался ни чем иным, как самолюбование в боковое зеркало, высунувшись из машины и поправляя волосы. Топнув ботинком, мужчина резко закрыл рукой телефон одного из фотографировавших сотрудников и сердито брякнул: — Идите работать. Когда сегодня Хэ Цин приехал, он был на совещании. Когда в конференц-зале собралось около десятка человек, он взмахом руки велел менеджеру отдела начать отчёт. Последнее время дела шли неважно, и Ин Юйцзян был на взводе. Он вынудил каждого руководителя по десять минут разбирать свои ошибки, а затем одним движением руки разогнал всех. Только когда он вышел из зала, то увидел развалившегося на диване в холле Хэ Цина с лимонадом в руке. В тёплой куртке, с телефоном у уха, тот лениво болтал. Как оказалось, на другом конце провода гремел костяшками маджонга Лань Чжоу. — Цин-эр, ты чего? Как только появляется свободное время, тебя не найдёшь! Нашёл себе кого-то и бросил меня, да? Юноша фыркнул так громко, что его тонкие брови сошлись на переносице: — А тебе-то что? В трубке повисла тишина. И тут Хэ Цин узрел в проеме открывшейся двери конференц-зала Ин Юйцзяна, который принял небрежно-уверенную позу, глядя на него. — Ладно, сколько у него, сколько у тебя. Сравнить можешь? Эти слова отчего-то задели Ин Юйцзяна. Он остолбенел, перехватив быстрый взгляд Хэ Цина. Сколько у него, сколько у тебя, сравнить… — что этот чувак имел в виду? И почему смотрел на меня? По-видимому, Хэ Цин понял что сморозил какую-то глупость, потому как покраснел от неловкости при взгляде на разом посерьезневшего лицом мужчину. Он еле сдержался, чтоб не вскочить с места. — Долго ждал? — задал тот вопрос. Хэ Цин лениво отмахнулся, растягивая слова: — Да нет, только приехал. Мужчина взглянул на часы. Половина шестого. Хотя сотрудник сообщил о приходе Хэ Цина ещё в три. После рабочего дня, завершив показательный заезд на «экономной» Ламорджини, Ин Юйцзян вывел из гаража свой матово-чёрный Мерседес. Глаза Хэ Цина тут же загорелись азартом: — Сегодня я еду на этом! А еще он добавил, что непременно «взорвёт» фары этой машины. Когда они оба сели и защелкнули ремни, он как бы невзначай спросил: — Это ты тогда специально моргал мне фарами? Ин Юйцзян промолчал. А как было не моргать? Тогда эти фары заставили Хэ Цина покрыться лёгким румянцем. Даже у Ин Юйцзяна что-то дрогнуло внутри. Но тогда он ещё не строил планов насчёт пацана. Просто подумал, что этот парень занятный, и если с первого взгляда ему хочется дать подзатыльник, то со второго…  Впрочем, в те времена они были легендами автомобильного мира и считались заклятыми врагами. Встречаясь, они бросали друг другу вызов: то драка, то младший брат получил ножевое ранение по косвенной вине Хэ Цина, то они перетягивали клиентов. Если честно, спасибо младшему брату Ин Юйцзяна. Если бы этот напившийся паршивец не поцарапал Макларен Хэ Цина, тот, наверное, всю жизнь смотрел бы на Ин Юйцзяна с опаской. Хотя, признаться, и сейчас их отношения нельзя было назвать слишком уж тёплыми. Так и не ответив на вопрос, мужчина обратил внимание на то, что Хэ Цин снова гонит машину на полной скорости. Видать, привыкший к трекам и крутым поворотам, пацан водил лихо, не заботясь мнением окружающих. Дурная привычка, которая могла стоить жизни. *** Мерседес G-Class, квадратный и мощный, ревел мотором, рассекая холодный ветер. Они мчались по второму кольцу. Хэ Цин заявил, что хочет доехать до Восточных ворот, так сказать, прокатиться с ветерком и вернуться домой. Когда они свернули на боковую дорогу, изредка поглядывавший на Ин Юйцзяна юноша заметил в зеркале заднего вида несколько чёрных Фольксваген Фаетонов, неотступно следовавших за ними. — Эй, — окликнул он пассажира, — за нами хвост. Ин Юйцзян тут же потянулся к зеркалу, нахмурился и даже взъярился. — Это люди Шаня. Похоже, думают, что я один в машине. Хэ Цин не впервые попадал в такие переделки, но явно был мастером в таких делах. Он мельком глянул на знак ограничения скорости, так и есть, лимит уже превышен. Крепче сжав руль, он крикнул: — Держись! Но Ин Юйцзян неожиданно отстегнул ремень, наклонился к нему, схватил за голову, заставляя смотреть вперёд, и рявкнул: — Не оглядывайся! Останови машину у обочины. — Ты что, что если они на нас кинутся? А если у этих идиотов… Слово «пистолет» не успело сорваться с губ Хэ Цина, как Ин Юйцзян перебил: — Я сам сяду за руль. Хэ Цин вытаращил глаза, всё ещё держа руль и не отпуская педаль газа. — Ты меньше меня, пролезешь через центральную консоль, — добавил мужчина. Продолжая говорить, он крепко держал паренька своей горячей, сильной рукой, чем не давал тому пошевелиться. — А ты что будешь делать? — Хэ Цин. В этот момент юноша похолодел. Каждый раз, когда Ин Юйцзян, отбросив свою холодную маску, называл его полное имя, ничем хорошим это не кончалось. И сегодняшний день мог не стать исключением. К тому же Ин Юйцзян наклонился ближе, так что его острые брови и ясные глаза буквально врезались в сознание Хэ Цина, а обманчивого ласковый голос пробрал до костей: — Я выйду из машины. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli