Осторожней за рулем

С наступлением сумерек пошёл мелкий дождь, и поднялся сильный ветер. Не сбавляя шаг, Хэ Цин заметил, как Ин Юйцзян потянулся к дверной ручке, видимо, чтобы пересесть на пассажирское сиденье. Но он опередил его, в один прыжок оказавшись рядом, раскрыл зонт над головой мужчины. Тот аж слегка опешил, а затем уголки его губ тронула улыбка: — Стильно. Однако Хэ Цина уже уносила эйфория от исполнения давней мечты. Любовь к машинам была для него сродни страсти, с которой девушки подбирают оттенок помады. Когда яркий штрих касается губ, сердце само наполняется необъяснимой радостью. Он плавно нажал на газ, и машина, набирая скорость, вырвалась на главную дорогу. Дождь барабанил по лобовому стеклу, а Хэ Цин поправил немного сбившееся с привычного положения боковое зеркало. Он чувствовал на себе взгляд Ин Юйцзяна, внимательный, с искрой любопытства, но сам не решался взглянуть в ответ. С того момента, как они сели в машину, между ними установилась тишина. Ни слова, ни звука. Хэ Цин удивлялся сам себе: что это с ним? Казалось невидимая рука сжала горло, и слова застряли где-то внутри. Внезапно Ин Юйцзян первым нарушил молчание: — Пристегни ремень. Пережидающий в пробке и раздражённый гнетущей обстановкой в салоне юноша буркнул: — Не буду. Нет такой привычки. Обычно он был образцовым водителем, всегда пристёгивался, не нарушал правил, держался своей полосы. Но сегодня, сам не понимая почему, его тянуло спорить и огрызаться. Если он думал, что его отказ усмирит Ин Юйцзяна, то ошибся. Правая рука мужчины легла на кнопку стеклоподъёмника, а губы сердито исторгли: — Не дёргайся. Затем они сжались в тонкую линию, что означало лишь одно, кое-кто не привык сдаваться. Больше не говоря ни слова, Ин Юйцзян расстегнул свой ремень, одним движением освободившись от него, и наклонился через центральную консоль. Левой рукой он опёрся на спинку сиденья Хэ Цина, а правой потянулся к ремню безопасности у того за плечом, который затем легко защёлкнулся в замок у бедра пацана. В этот момент Хэ Цину показалось, что пальцы Ин Юйцзяна слегка коснулись его лица. Когда он попытался осмыслить произошедшее, Ин Юйцзян уже вернулся на своё место, где его чёткие черты лица растворились в полумраке подсвеченного лишь мягким светом приборной панели салона. Ин Юйцзян долго не замечал никакого движения со стороны Хэ Цина. Наконец, повернувшись к нему, он бросил мимолётный взгляд и спросил с небрежностью: — О чём задумался? Юноша шумно выдохнул. В голове мысли путались, и он не сразу нашёл, что ответить. О чём задумался? А ты как думаешь? Внезапно его охватило сожаление, зачем он вообще потащил Ин Юйцзяна на встречу? Зачем самому себе устраивать такие мучения? Лезть в неприятности, прыгать в пропасть с разбегу, что это, если не безумие? — Поехали, трогай. Сзади пробка, — напомнил тот. Хэ Цин бросил взгляд в зеркало заднего вида, и правда, за ними выстроилась длинная вереница машин, мигающих фарами в этих двух наползших на город сумерках. Он торопливо переключил передачу, вдавил педаль газа и, резко вывернув руль, выехал на главную магистраль. От волнения его голос немного хрипел: — Ну, наверное… все пялятся на твою крутую тачку. И номер у тебя, знаешь, не простой. А они даже не сигналят, представляешь? Ин Юйцзян кашлянул: — Это тебе не пекинский номер с пятью восьмёрками. — Три восьмёрки, тоже не шутка! — Хэ Цин, весело хмыкнув, ловко обогнал попутную машину, — Но раз ты в Чэнду, надо бы, знаешь, подстраиваться под местные обычаи. Ин Юйцзян достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, затянулся и коротко бросил: — Договорились. От этого простого слова у Хэ Цина в груди разлилось тепло. Вечер, проведённый с этим мужчиной, уже не казался напрасным. Настроение взлетело до небес, нога сама собой сильнее надавила на газ, и машина рванула вперёд. Он снова включил поворотник, обгоняя пару медленно ползущих машин. — А что значат эти две буквы перед твоими тремя восьмёрками? YC, это что? Мужчина, услышав его столичный выговор, невольно улыбнулся: — Говори на чэндуском диалекте, я же понимаю. Ему нравилось, как Хэ Цин говорит на местном наречии, голос становится чуть выше, приобретая мягкие, тёплые интонации, слова вроде льются небрежно, но в этой небрежности была какая-то удивительная притягательность. Как и его выразительные глаза. Хэ Цин был как ожившая картина, стоит ему заговорить, и мир вокруг наполняется яркими красками. Однако Ин Юйцзян ответил не по теме, чем вызвал у юноши праведное негодование: — Не увиливай, я серьёзно спрашиваю! Стряхнув пепел в пепельницу, Ин Юйцзян спокойно промолвил: — Юйчэнь. Хэ Цин замер. Чёрт возьми, да он помешан на своём брате! Но тут Ин Юйцзян добавил: — Чистое совпадение. Просто повезло с номером. Повезло, говоришь? Кто поверит, что ты случайно вытянул три восьмёрки? — подумал Хэ Цин, но объяснение его всё же успокоило. Когда дело касалось чувств, в голове у него оставалась лишь одна натянутая струна, и только этот сидящий рядом человек умело её задевал. Хэ Цин снова разогнался, удерживая скорость на грани дозволенного, и обогнал ещё одну машину. А заметивший это Ин Юйцзян, бросил с тревогой, что было ему несвойственно: — Притормози, не гони. Они мчались по Народному Южному проспекту, и вскоре впереди засияла площадь Тяньфу, подсвеченная ровными рядами жёлтых фонарей. Хэ Цин вдруг понял, что не знает, куда ехать дальше. За разъяснениями пришлось повернуться к спутнику: — Куда мы едем? Ин Юйцзян впервые услышал от Хэ Цина слово «мы» в отношении их двоих. С каких это пор? Однако в глубине души ему это понравилось. Будто тёплая волна поднялась из груди и слегка закружила голову. На самом деле, ответа он не знал и сам. — Куда угодно. Хэ Цин, сам того не осознавая, почувствовал, как сердце забилось быстрее от этого низкого, глубокого голоса. Он мысленно обругал себя за слабость, но ничего не мог поделать с этими порой накатывающими неуставными мыслями. Что касается Ин Юйцзяна, то обычно погружённый в дела своего бизнеса в Пангу, он редко выбирался в центр Чэнду и почти не пробовал местную кухню. Когда они проезжали мимо переулка Сяотун, дождь почти прекратился. Он опустил стекло, взглянул на мокрую улицу и вдруг поинтересовался: — А что вкусного есть на улице Куйсин? Глаза Хэ Цина моментом загорелись, ведь еда была его стихией, как и для любого коренного жителя Чэнду. — Есть! Там одно место, где готовят потрясающий чуаньчуань*1! Ин Юйцзян задумчиво вертел зажигалку в длинных пальцах, размышляя, стоит ли закурить ещё одну сигарету. — Тогда в следующий раз… — начал он, но замолчал, будто передумал, особенно перехватив быстрый взгляд пацана. — Я свожу туда брата. Попробуем. Чёрт возьми… — Хэ Цин чуть не поперхнулся от досады. Ин Юйцзян смотрел в сторону тёмного переулка, будто не замечая его, и это разозлило Хэ Цина ещё сильнее: — Да твою ж мать, скажи, куда ехать?! — Сюда можно. — Куда «сюда»? — Ну, туда тоже нормально. — Хватит мне тут «сюда-туда»! Говори чётко: налево или направо! Ин Юйцзян не сдержал улыбки, но тут же спрятал её, сохраняя привычную невозмутимость. От чего мальчишка буквально кипит от злости? Вон как щёки запылали, уши покраснели, а глаза метают искры. В таком полушутливом споре они выехали на внешнее кольцо. Внезапно впереди замаячили яркие огни полицейского поста. Хэ Цин со своим острым зрением ещё издали заметил патруль и сразу понял, что их ждёт проверка. Увидев, что полицейских немного, он решил слегка пошалить. С наигранной невинностью он потянулся к рычагу управления фарами: — Эй, а как тут включается дальний свет? А Ин Юйцзян, мгновенно уловив, что Хэ Цин дуется, хоть и не понял причины, решил подыграть: — Автоматический. Хэ Цин фыркнул, скрывая ухмылку: — И где он, этот автоматический? В душе он убеждал себя: Я же всегда ездил на автомате, никогда не возился с фарами, откуда мне знать, как их включать? Убедившись, что встречных машин нет, он чуть сбросил скорость, прищурился и наградил того лукавым взглядом.  Мужчина, опять-таки, не говоря ни слова, отстегнул ремень, наклонился к рулю, щёлкнул рычагом слева и вернулся на место. Дальний свет тут же вспыхнул, осветив дорогу ярким лучом. Через десять секунд Хэ Цин, послушно выключив его, оценил: — Удобная штука! Ин Юйцзян лишь кивнул, не возражая. Проехав ещё метров пятьдесят на скорости тридцать-сорок километров в час, они, как и ожидал, напоролись на светящийся жезл полицейского. Огромный «Джордж Паттон» внушал и гаишник с жезлом, явно нервничал, требуя, чтобы водитель вышел. Машина остановилась в десяти метрах от поста. Место было тёмным, фонари едва рассеивали мрак, и дальний свет, которым Хэ Цин ненароком ослепил полицейского, явно не улучшил тому настроение. Гаишник не сразу разглядел, кто именно вышел из машины. Подняв глаза на Ин Юйцзяна, он мысленно ахнул: Вот это суровый тип!, затем быстро надвинул фуражку, чтобы выглядеть увереннее. А солидности ему добавил блокнот. Когда он начал задавать вопросы, Ин Юйцзян отвечал спокойно, чётко, не теряя ни грамма самообладания. По окончании стандартной процедуры полицейский оторвал листок из блокнота и вручил его мужчине. Тот был так высок, что ему пришлось задрать голову. К счастью, Ин Юйцзян, похоже, был в добром расположении духа, что немного успокоило стража порядка. Указав на скамейку неподалёку, он натянул вежливую улыбку: — Зона для осознания последствий злоупотребления дальним светом. Прошу. И вот Ин Юйцзян восседает на этой скамейке, подвергаясь нелепому испытанию ослепительными фарами. А Хэ Цин, припарковав машину в стороне, едва сдерживает хохот, чуть ли не катаясь по сиденью от удовольствия. Воспользовавшись моментом, он достал телефон, навёл камеру на мужчину и щёлкнул ее. Хотя на снимке Ин Юйцзян был лишь смутным силуэтом, размытым из-за света, с фильтрами стало получше и фото заняло свое особое место в галерее. Теперь можно было настрочить сообщение Лань Чжоу: Юйцзян сейчас в зоне «перевоспитания» за дальний свет. Помнишь, та штука, что недавно взорвала Weibo? Лань Чжоу: Чёрт, откуда ты знаешь? Хэ без ракушки: Чёрт, да я с ним тут тусую! Отправляя сообщение, юноша не мог сдержать самодовольной ухмылки. Он бросил взгляд на Ин Юйцзяна, который уже поднялся со скамейки, аккуратно сдал штрафной талон и, потирая глаза, направился к машине. Лань Чжоу: А что так быстро? Хэ Цин стиснул зубы и продолжил печатать. Я его уделал! Заломал на капоте и выдал комбо из небесных метеоров! Лань Чжоу: Ага, верю. Давай фотку его кинь! Ин Юйцзян уже обогнул капот и потянул ручку двери, когда Хэ Цин торопливо набрал: Ни фига! Нет фоток! Пристегнувший ремень Ин Юйцзян снова потёр глаза пальцами, поскольку от яркого света они слезились и болели, правда, заметив, сияющую улыбку пацана, он подумал, что ему мерещится. А тот, поймав его взгляд, тут же ощетинился: — Что, на лампы ещё не насмотрелся? Ин Юйцзян завёл двигатель, посмотрел на широкую дорогу впереди и, мягко улыбнувшись, уронил: — Не насмотрелся. Сноски: *1. Чуаньчуань это вид уличной еды, похожий на хого (китайский самовар) или шашлычки. Буквально переводится как «шашлычки на палочках». *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli