Все коты приходят из Ада

***

      Школьный день пролетал незаметно — наступил последний урок. И хотя Сиэль не очень любил отвлекаться, все его мысли в этот раз были заняты котом, сидящим дома. «Себастьян... Себастьян...» — он мысленно пробовал это имя на вкус и понимал, что оно, будучи далеко не кошачьим, и вправду, как влитое, подходит его коту. То, что кота за пол дня и одну ночь он уже стал считать своим, Сиэль старался всячески игнорировать. Но совсем не думать о Себастьяне не получалось. Будь этот кот человеком, Сиэль бы даже подумал, что влюбился. Из головы не выходило странное воспоминание, будто ночью кто-то поцеловал его в лоб. «Кажется, я схожу с ума», — меланхолично заметил он, не особо собираясь что-то с этим делать... — ...Мистер Фантомхайв, не хотите ли Вы всё-таки ответить на мой вопрос? — раздался ядовитый голос мистера Ти Спирса где-то над ухом. — Себастьян... — не успевший переключиться со своих мыслей на геометрию, Сиэль пробормотал именно это. — Простите? — мистер Ти Спирс с удивлением поправил очки. Сиэль ожидаемо покраснел, мимолётно порадовавшись тому, что Себастьян всё-таки не Барсик — было бы ещё смешнее, скажи он сейчас именно это. — Кажется, Сиэль всё-таки решил рассказать нам о своих любовниках, — раздалось откуда-то сзади. И гадать было не нужно, кто именно решил высказать своё мнение. Этот голос не узнать было невозможно: делано тонкий, с вечными протяжными нотками. Сиэль хотел было уже ответить, но его, угадывая его мысли на этот счёт, опередили: — Посмотрите, кто у нас тут о чужих любовниках рассуждает. По-моему, тебе, Грелль, не помешало бы разобраться в своих. В классе рассмеялись, прекрасно зная все сплетни, связанные с Греллем Сатклиффом, а Сиэль фыркнул и отослал благодарный взгляд Алоису Транси — это был один из тех людей, которым Сиэль почему-то нравился и они, несмотря на его ярое сопротивление, закрепляли своё место рядом с ним. Учитель, прошествовавший в конец кабинета, строго покашлял, восстанавливая в классе тишину. Развернувшись, Сиэль увидел, как тот отвесил Греллю лёгкий подзатыльник, сделав ситуацию только хуже: Сатклифф драматично заверещал о своих правах, а все остальные, видя эту картину, расхохотались снова. Урок окончательно превратился в балаган, чему Сиэль был только рад — о математике сейчас не думалось.

— И кто же такой всё-таки Себастьян? — с весёлой ухмылкой поинтересовался Алоис, как только они вышли из кабинета. Налетевшая на них сзади, подобно тайфуну, Лиззи поддержала друга: — Да, Сиэль, рассказывай! — ей нравился Сиэль, но это не означало, что её любопытство куда-то испарилось. Сиэль ласково оглядел этот невыносимый блондинистый дуэт и с приторной улыбкой проговорил: — Как же вы меня оба бесите. Алоис, сцепив руки за затылком, бросил в тон: — Стараемся. Если с Лиззи всё было понятно и просто — дочь друзей родителей, то с этим парнем у них была долгая история. Другие, глядя на них сейчас, даже бы не поверили, что в начале общения они, словно бешеные псы, были готовы перегрызть друг другу глотки. Кажется, именно Лиззи примирила их тогда... «Я так категоричен к слову «друзья», а с ними ведь и вправду очень близок», — мысленно посетовал парень. Он мало открывался людям и всё же, эта парочка знала его явно лучше, чем многие другие. — Вы не поверите, но Себастьян — это кот, — не стал скрывать Сиэль. Лиззи и Алоис, даже остановившиеся, уставились на него с очевидным вопросом в глазах. Казалось бы, скажи Сиэль, что это действительно его любовник, они удивились бы меньше. — Да, я не люблю котов, у меня на них ко всему прочему аллергия и вообще адекватные люди не думают о котах посреди урока, — Сиэль развёл руками: — Я сам премного удивлён тому, что происходит. Алоис и Лиззи переглянулись, их губы задрожали, а потом они в голос захихикали. — «Премного удивлён»! — Алоис явно передразнивал его. — Боже, Лиззи, этот аристократишка нас доведёт. Она согласно покивала головой, а Сиэль только отмахнулся от них обоих — кто ещё кого доведёт, на самом деле. И Лиззи, и Алоис по отдельности были ходячими катастрофами, а вдвоём и вовсе превращались во что-то неописуемое. Сиэль лишь страдальчески удивлялся тому, как умудрился подцепить их обоих и почему до сих пор терпел их выходки. Стоит вспомнить, как они умудрились на его день рождения украсить все кабинеты, в которых у них проходили в тот день уроки. Бестолочи. Подождав, пока Алоис и Лиззи успокоятся и они втроём наконец выйдут из школы, он подвёл итог: — И вот теперь у меня живёт чёрный кот. Как будто без того не хватало неудач, так он решил ещё подкинуть... — Какие неудачи, Сиэль? — Лиззи удивлённо хлопнула нарощенными ресничками. — Ты на цвет ориентируешься или что? Чёрный кот в доме, наоборот, к счастью. Сиэль весьма не аристократично почесал затылок. Не знал, надо же. Как-то не особо до этого приметами интересовался. — Он выглядит, как будто пришёл из Ада, — заявил Сиэль, не желая отступать. — Какое счастье? — Да ты обо всех кошках так отзываешься, — парировал Алоис. Поспорить с этим было категорически нельзя. — ...что ещё сильнее заставляет нас задаваться вопросом: «Какого чёрта?» — продолжил Транси. Сиэль вздохнул и, решив не тянуть, кратко изложил события вчерашнего вечера, упустив лишь момент с пентаграммой: ни Алоис, ни Лиззи не знали о том, что один глаз Сиэля имел крайне необычное родимое пятно, и скажи он сейчас о том, что его безумно встревожила звезда на лапе кота, пришлось бы им объяснять — почему. Он не был уверен, что готов к такому. Про сон умолчал тоже — не хотелось показаться сумасшедшим, хотя, если честно, он уже сам себе таким казался. Алоис присвистнул: — Ничего себе. Тебя самым наглым образом оккупировали. Сиэль кивнул: «Именно так». — Знаешь, Сиэль, а я думаю, кот действительно пришёл, чтобы принести тебе счастье, — беспечно проговорила Лиззи. — Когда есть заботиться о ком-то, жизнь уже не кажется такой серой. Сиэль хотел возразить, что не считает свою жизнь серой, но осёкся, понимая, что соврёт. Возможно, Лиззи была в чём-то права. — А мы поимеем честь познакомиться с твоим Себастьяном? — подмигнул Алоис. Сиэль задумался: если вырвать некоторые фразы этого диалога из контекста, то они действительно будут звучать так, будто он рассказал им о своём парне, а не питомце. Это его позабавило. Но на вопрос Алоиса он отрицательно покачал головой: «Сегодня нужно к ветеринару и всё такое». Лиззи и Алоис с пониманием кивнули. На прощание Лиззи поцеловала его в щёку. Сиэля настолько сильно заинтересовала реакция Алоиса, что он даже забыл вытереть след: тот сморщил нос на это действие от девушки и отвёл взгляд. Весьма мрачно. «Ага», — раздалось в голове Сиэля: «Что-то намечается». Он понадеялся, что разберётся с этим позже. Домой Сиэль, конечно, вернулся с помадным блеском на щеке. Он занёс стоявшие около двери коробки со вчерашними заказами, радуясь, что существует такая возможность, как попросить оставить у входа. Он был из тех людей, которые вообще не любили взаимодействовать с незнакомыми. Вышедший навстречу Себастьян замер, глядя снизу вверх, и в этом вроде бы кошачьем взгляде было слишком много презрения и подозрительности. Сиэль мимолётно удивился: «Что-то случилось?» Он стянул с себя голубой шарф (мама вязала!) и посмотрел в зеркало, висящее в прихожей. Он охнул, посмотрев на свою щёку, и тут же с улыбкой покачал головой. — Лиззи... — он стёр след от поцелуя и фыркнул от осознания, что шёл с ним по улице. Себастьян требовательно и как-то даже недовольно мяукнул. — Это... моя одноклассница, — помявшись, объяснил Сиэль, не особо понимая, зачем это делает. — Мяу? — Мяу, — обречённо согласился Сиэль. — Я ей, кажется, нравлюсь, но это — не волнуйся — не взаимно. Он осёкся. «Почему я сказал «не волнуйся»?» Разве коту вообще может быть дело до личной жизни его хозяина, да и понимает ли он такое? А если понимает, то почему он должен забеспокоиться от наличия у него партнёра? Сиэль с усталым вздохом потёр лицо. Творилось что-то неладное и, видимо, именно с ним. «Мало того, что я разговариваю с котом, так ведь ещё и оправдываюсь перед ним», — Сиэль покачал головой. Он не имел привычки оправдываться даже перед родителями. Не говоря уже о разговорах с животными. С котами у него, как правило, был в целом диалог короткий: «кыш» и ногой так «эть-эть». Пинать не пинал (он же не изверг какой-то), но настойчиво отгонял. Себастьян котом обычным не был, и Сиэль уже потихоньку смирялся. — Давай посмотрим, что у нас тут с тобой пришло, — он уселся на пол прямо в прихожей — разбирать заказанное. Себастьян, всё ещё не очень довольно помахивая длинным хвостом, подошёл поближе. Первым делом Сиэль распаковал ошейник. Себастьян повёл носом и настороженно отошёл назад. Несмотря на то, что он сам тыкнул лапой и «выбрал» этот аккуратный красный ошейник с серебристым кулончиком, сейчас он явно не хотел дать заключить себя в «оковы» и окончательно потерять статус гордого свободного кота. — Выгоню, — пригрозил Сиэль. Себастьян пошевелил усами и, прищурив алые глаза, сделал шаг назад. Во взгляде читалось чёткое «Выгоняй». — Ах, так, значит, да? — Сиэль медленно поднялся... ...Пришлось побегать. Кажется, они перевернули два стула на кухне и едва не содрали штору в гостиной прежде, чем совершенно случайно Себастьян запнулся. Возможно, Сиэлю бы пришлось бегать ещё дольше, если бы не эта воля случая. Поймав кота, он всё-таки застегнул на нём ошейник, так идеально сочетающийся с его глазами, абсолютно проигнорировав несогласное шипение — благо, что этот дурачок не додумался ещё кусаться и царапаться. Тяжело дыша, Сиэль опустился в кресло. Грудная клетка ходила ходуном. — Я ни за кем в этой жизни не бегал, — сообщил коту парень. Тот, с обидой отвернувшись, облизывал лапу, и Сиэль только посмеялся в ладонь. — Если хочешь жить у человека, будь готов принять некоторые правила, пожалуйста, — он оглядел урон, который они нанесли квартире, и, цокнув языком, пошёл поднимать валяющиеся стулья. — А нам ещё ехать к ветеринару, Себастьян. Ты вообще представляешь, что тебя там ждёт? — Сиэль на самом деле сам мало представлял, но чисто теоретические предположения были, и что-то ему подсказывало, что его гордячок Себастьян на это не согласится. Конечно, никто его спрашивать и не будет, но всё же. Вернувшись в прихожую, он доразбирал товар. Зайдя на кухню с кормом и мисками, он обнаружил, что молока в чашечке не убавилось ни на миллилитр. — Ты что такое творишь, м? Тебе нужно питаться, — Сиэль вылил молоко в раковину и, помыв чашку, заменил её двумя мисками. В одну налил воду, в другую насыпал корм. — Себастьян, ешь, — приказал он. Но кот лишь мяукнул и подбежал к холодильнику. — Ну что такое? — спросил Сиэль, подходя тоже. Себастьян снова протяжно мяукнул, и Сиэль нахмурился. Внезапная мысль, как вспышка, мелькнула в его голове, будто кто-то её туда засунул, и он со вздохом поинтересовался: — Ты не будешь есть, если я не буду, я правильно понимаю? Себастьян, будто согласившись, потёрся мордой о его колено. «Я схожу с ума», — окончательно убедился Сиэль. Только когда он соорудил себе что-то вроде салата и сел за стол, Себастьян подошёл к миске. — Может, я заблуждался насчёт котов, и ты пришёл ко мне не из ада, а с рая, — ковыряясь в тарелке, задумчиво произнёс Сиэль. — Ангел-хранитель спуститься решил или что-то в этом роде. Себастьян посмотрел на него, как на идиота.

      Спустя пару часов они ехали в машине. Переноску Сиэль не додумался вчера заказать, поэтому Себастьян сидел просто на коленях (достаточно смирно, к удивлению Сиэля) — благо, что выбранный вариант такси это позволял. Сиэль довольно быстро отыскал в интернете частную ветеринарную клинику в соседнем районе Найтсбридже и лишь надеялся, что там принимают без предварительной записи. Он хотел поскорее с этим всем покончить. Дело было не в том, что ему не нравилось заботиться о Себастьяне, напротив, он сам поражался тому, насколько сильно ему впервые не всё равно на животное, просто он не любил любые больницы, новые обстановки и — опять же — незнакомцев. Себастьян с заметным любопытством смотрел в окно машины, где мелькали улицы Лондона, дома и люди. Сегодня погода радовала солнцем и даже было не так прохладно, как обычно, — всё же подступал апрель. Сиэль снова автоматически гладил шелковистую шёрстку, не особо замечая этого: он, задумавшись, тоже глядел на мелькающий пейзаж. Он размышлял о том, что всё-таки он любит этот город — он, как никакой другой в этом мире, подходил ему своей атмосферой: загадочным туманом, колючей прохладой, аристократичными строениями. Этот город не любить было невозможно, хоть у них с Сиэлем и были достаточно сложные взаимоотношения — из-за его слабого здоровья. И он с сожалением понимал, что совсем перестал замечать всю эту красоту вокруг себя. Чем хуже становилось маме, тем он сильнее запирался внутри себя. И в конце концов, так выходило, что он неосознанно закрылся почти от всего мира на ключ. А яркий мир продолжал жить дальше. И... может, ему следовало постараться тоже. Как он сделал это уже раньше. В клинике всё произошло достаточно быстро, хотя Себастьян, конечно, изрядно покапризничал. Сиэль ещё никогда не видел, чтобы у животного был настолько оскорблённый вид. Сам он с удовольствием выслушал от ветеринара то, что его кот полностью здоров, и потом — после пары необходимых прививок — утешающе погладил Себастьяна, прижимающегося к нему. «Буду надеяться, что он всё-таки ангел и не убьёт меня или врача за это», — мысленно похихикал Сиэль. У него ещё с детства были причины не верить в религию и Бога, но не шутить на эти темы он не мог. Насчёт лапы ничего вразумительного ему, конечно, не сказали. Ситуация была до боли сходна с его собственной — ветеринар просто развёл руками и только отметил, что звезда, как это ни странно, вероятно, имеет природное происхождение. «Вам достался очень удивительный кот, мистер Фантомхайв», — сказал врач, и Сиэль только вздохнул — он это уже понял. Прежде, чем ехать обратно в Челси, Сиэль решил немного прогуляться. Кот на его руках придавал его образу некоторую сумасшедшую элегантность. Прохожие смотрели на них с улыбками, а одна маленькая девочка даже попросила разрешения погладить Себастьяна. Сиэль с осторожностью разрешил и выдохнул, когда Себастьян благосклонно не ударил девочку лапой по лбу — терпеливо прикрыл глаза и позволил до себя дотронуться. Девочка счастливо поблагодарила Сиэля и упрыгала обратно к родителям — делиться своей радостью. — Как мало детям нужно для счастья, — пробормотал он. Он, словно приехавшему в Лондон туристу, показывал Себастьяну Найтсбридж и рассказывал о своих любимых местах. — Странно говорить это коту, — доверительно начал Сиэль, подойдя к берегу Темзы — сегодня необычайно спокойной. — Но с тобой я действительно снова хочу видеть мир в ярких красках. Как и сказала Лиззи. Упомянуть имя девушки явно было ошибкой — Себастьян угрожающе сжал когти на плече Сиэля, но тот только улыбнулся. Едва ощутимо похлопав кота по спине, он прошептал: «Не ревнуй».

      Домой они вернулись уже ближе к вечеру, когда на город опускались привычная прохлада и сумерки. В окне квартиры горел свет, и Сиэль поспешил подняться. Зайдя внутрь, он опустил заметно уставшего Себастьяна на пол и первым делом спросил: — Папа? Винсент вышел к нему в смешном розовом фартуке, заляпанном мукой и тестом, и Сиэль, не сдержавшись, улыбнулся, глядя на эту картину. — Это ты с чего вдруг..? — поинтересовался он, пока снимал пальто и ботинки. — Сегодня, пока ехал утром на работу, осознал, что я безумно давно ничего не стряпал. Сын, это огромное упущение, — пожаловался Винсент. — Я не ел своё фирменное печенье уже около трёх месяцев! Молчу про шарлотку. Сиэль сжал губы в полоску, чтобы не засмеяться в голос. То, как серьёзно и драматично сейчас сокрушался отец, действительно выглядело забавно, но ему и вправду можно было посочувствовать. Выпечка была его не ироничным хобби, а теперь он всё реже мог найти на него время. — Я тебе помогу, — предложил Сиэль. Сам он не дружил с готовкой от слова совсем, и каждая его попытка приготовления чего-то посерьёзнее бутербродов и салатов, могла закончиться едва ли не взрывом кухни, но он искренне желал провести время с отцом — этого ему не хватало безумно. Переодевшись в домашнее и помыв руки, он пришёл к Винсенту на кухню. У того уже была готова целая тарелка ароматного шоколадного печенья, а сейчас он, видимо, замешивал тесто для яблочного пирога. Чтобы не сильно навредить своей помощью, Сиэль решил взяться за наименее сложное дело — чистку яблок. — Как там мама? — осторожно спросил он, доставая аккуратный нож с ящика. Винсент, не отвлекаясь от помешивания вязкой субстанции в чашке, ответил: — Всё пока что стабильно. Передаёт, что очень скучает. Сиэль помолчал, затем невзначай произнёс: — Знаешь, я думаю, ты был прав вчера. Нужно будет познакомить её с Себастьяном. — С Себастьяном? Так ты решил кота назвать? — Винсент удивился. — Не знал, что ты фанат Баха, — слышать такое от человека, который раньше обожал таскать своих жену и сына в театры, было невероятно смешно. — Да я не... Ай, — Сиэль махнул рукой, сдаваясь. То, почему он решил назвать кота так, явно будет слишком странным для человеческого понимания. — Сегодня свозил его к ветеринару, всё в порядке. Он здоров. Думаю, он понравится маме. — И мама ему, — подмигнул Винсент. «С этим я бы не спешил», — подумал Сиэль, зная придирчивый характер Себастьяна, но озвучивать эту мысль не стал. Так — переговариваясь, шутя и стряпая — они с Винсентом провели этот вечер. Жизнь снова начинала казаться жизнью.

***

      «Ну куда же они делись?» — бормотал уже принявший душ и переодевшийся ко сну Сиэль, как можно тише (отец сегодня ночевал дома и явно хотел выспаться) перерывая свою комнату. Снотворного не было нигде. Мелкая дрожь начала потихоньку овладевать его телом. Он каждые пять минут, не замечая этого, хватался за голову и взволнованно ворошил волосы. Спустя полчаса на его голове был синоним к слову «гнездо». Внутри неё особого порядка не было тоже. Пьяно гуляя взглядом по комнате, он наткнулся на наблюдающего за ним Себастьяна. В мыслях стрельнула догадка, но Сиэль отмахнулся: «Бред». Он устало сел на кровать. — Может быть, сегодня не спать... — проговорил он едва слышно. Мысли о предстоящих кошмарах заставляли его содрогаться. Запрыгнувший к нему на постель Себастьян потёрся мордочкой об его подбородок, и прежняя усталость неожиданно усилилась в разы — глаза начали откровенно закрываться. Вариант «не спать всю ночь» провалился на старте, и Сиэль прекрасно догадывался, кого ему винить. Еле сдержав зевок, он лишь успел прошептать «Какого чёрта, Себастьян?» прежде, чем упасть на подушку — он заснул за секунду, даже не успев лечь полностью. Себастьян моментально принял свой истинный облик. «Какого чёрта», — тихо передразнил парня демон и обиженно буркнул: «Я не чёрт». У него немного дёргался глаз после всех сегодняшних процедур — кажется, теперь он понимал грешников, проходящих через круги Ада. Такого унижения он не испытывал за всё своё демоническое существование. Хотя... Он глянул в зеркало и провёл ладонью по шее. Это украшение, сейчас подстроившееся под его размер, даже шло ему в получеловеческом виде. Он и сам носил что-то такое, будучи демоном. Но одно дело носить это потому, что нравится, и совсем другое — потому, что ты чей-то питомец. Он передёрнул плечами. Собственно, винить кого-то было нельзя. На эту авантюру он подписался сам. Да и... Было в этом всём что-то очень веселое. Он склонился над спящим Сиэлем. Тот что-то промычал во сне, и Себастьян, недолго думая, приложил ладонь к его лбу. Глаза мужчины закатились, а в голове замелькали образы. Его сознание переместилось в чужое. «Простите», — первым делом появился размытый облик по всей видимости врача: «Но шансы на выздоровление безумно малы. Мы делаем всё, что в наших силах...» Себастьян обеспокоенно сжал свободную ладонь, проникаясь переживаниями своего Истинного. Сам он давным-давно позабыл, что такое семья и каково это — кого-то терять из близких, но чувства и эмоции Сиэля передавались ему — и Себастьян впервые за долгие века чувствовал такие сильные тоску и боль. Это было... Неприятно. Но он ощущал, что болезнь матери — не главная составляющая кошмаров. Не ошибся. Спустя пару минут больничные стены сменились чем-то более мрачным и серым. Здесь всё было более размазанным — каждую секунду детали менялись. Взгляд Себастьяна выцепил Сиэля среди всего хлама, — и внутри что-то по-человечески сжалось. Это был не его семнадцатилетний парень. Зажавшись в угол, пряча лицо в коленях и зажав уши ладонями, сидел ребёнок — лет десяти. Ещё более хрупкий, чем обычно. Ещё более незащищённый. Эхом повсюду звучали фразы, смешивающиеся в кучу, но некоторые Себастьян вылавливал из потока и, к сожалению, догадывался... «Я тебя не обижу, Сиэль». «Сиэль, ну зачем прятаться...» «А маме с папой говорить не надо — ты же не хочешь, чтобы маме стало хуже?» Страх. Боль. Ненависть. Себастьян ощутил весь этот спектр чувств Сиэля на себе. Самого его невероятно трясло. Он был демоном. Бесчувственным, иногда злобным существом. Он был тем, кто сам побуждал людей совершать грехи. Но один взгляд на этот сжатый, дрожащий комочек ломал все привычные устои, а в голове набатом билось: «Я ведь мог его спасти». Если бы он проявлял интерес к своему Истинному, то увидел бы это и остановил. Но тогда ему не было дела до этого ребёнка. Он отрицал Судьбу, и она покарала его — покарала страданиями Истинного. Не Судьба оказалась дурой. Это он был идиотом. Он тихо ругнулся. А темнота во сне Сиэля вдруг начала принимать формы — стала больше похожей на человека, но по-прежнему была безлика. И медленно, подобно грозовой туче, приближалась к мальчику. Себастьян очнулся. Да, прошлое уже не исправить, но он может постараться менять настоящее. Выйдя из роли наблюдателя, он быстро подошёл к мальчику (благо, что во сне Сиэля он решил себя реализовать с одеждой) и, заслонив его собой, гаркнул на приближающуюся тьму: «Пошёл вон». Он махнул ладонью, и та рассеялась. В пространстве стало светлее. Он оглянулся на мальчика, испуганно взирающего на него из-под чёлки. Себастьян, вздохнув, сел на корточки перед ним и крайне осторожно взял его ладони в свои. — Я обещаю, что никто в этом мире тебя больше не тронет, — медленно произнёс он, глядя в разноцветные глаза Сиэля. — Никто. Тебе больше не нужно бояться. Аккуратно, чтобы не царапнуть своим длинным чёрным когтем, он провёл пальцем под нижним веком Сиэля, вытирая слезу. — А ты мой ангел-хранитель, да? — спросил тот тихо, разглядывая необычное для человека лицо мужчины. Себастьян улыбнулся. Почему-то казалось, что Сиэль обязательно свяжет мужчину в своём сне со своим котом. — Я... Твой демон. Который немного опоздал. Оставляя мягкий поцелуй на лбу мальчика, он прошептал: «Пусть тебе снятся светлые сны». А затем покинул чужое сознание.

Убрав ладонь с головы Сиэля, Себастьян сел на край его постели. Обеспокоенные глаза бегали по лицу юноши. Сейчас ему не будут сниться кошмары, уж Себастьян постарается. Он ласково провёл рукой по нежной щеке Сиэля, задерживаясь на ней на некоторое время. Взор алых глаз был необыкновенно печальным. Демон размышлял. Он понимал, что его желание защищать Истинного во многом обусловлено их связью. Это на уровне инстинктов у животных. И какая-то часть его хотела убежать, скрыться, спрятаться и забыть Сиэля навсегда, потому что любовь — слабость. А Себастьян не хотел быть слабым. Он... «А чего я хочу?» — спросил самого себя мужчина. Прошёл уже огромный путь в Аду, достиг высот... Там ему уже было некуда двигаться — как демон он себя изжил. Существование демонов само по себе достаточно бессмысленное. Последние века он ощущал только скуку и знал, что даже если сойдёт с должности Царя, то прежнего азарта не будет. «Любовь — не слабость. Любовь — это жизнь», — вдруг осознал Себастьян. Он ещё не любил Сиэля. Он это понимал, полюбить кого-то настолько быстро невозможно, но там внутри уже что-то зародилось и несмело, словно цветок сквозь трещину асфальта, росло. Сегодня он видел, как ярок и красочен человеческий мир, и это увидел он лишь благодаря этому мальчишке. Мальчишке... Юноше. Он испытал веселье, убегая сегодня от него в попытке протеста против ошейника. Он испытал наслаждение, сидя на его руках, пока тот показывал ему улицы Найтсбриджа. Он ощутил гордость, когда какая-то девчушка попросила разрешения его погладить. И в конце концов, сегодня он ощутил волнение, злость, ярость... Он ощущал. Чувствовал. Впервые за долгое время что-то помимо скуки. «Ты окрасил смыслом моё существование», — прошептал Себастьян, склонившись прямо к уху парня. Он вдохнул запах, исходящий от чужих волос — сладкий, с нотами шоколада. Его нос коснулся мочки, а затем он, не особо себя контролируя, спустился к бледной шее. «Нельзя», — мелькнула мысль в голове и почти отрезвила демона, но в моменте вспомнилось имя. Лиззи. Ревность кипящей лавой снова всплыла на поверхность. «Я не пристаю — я просто хочу, чтобы никто тебя не забрал», — едва слышно проговорил Себастьян и, прикрыв ресницы, провёл длинным языком по открытой коже, после чего надкусил — аккуратно, чтобы не оставить следов именно укуса. Сиэль под ним издал тихий стон. «Чш», — Себастьян ласково провёл большим пальцем по его приоткрытым губам, а затем, возвращаясь к своему укусу и желая завершить начатое, мягко всосал тонкую кожу, зная, что завтра там обязательно останется последствие — своё действие он повторил несколько раз. Юношеские губы манили тоже, но Себастьян понимал, что поцелуй в бессознательном состоянии ещё больше похож на изнасилование. Нельзя. Теперь точно. Ещё рано. Он, полюбовавшись Сиэлем ещё немного, вновь превратился в кота и, устроившись на его груди, задремал с мыслью о том, что им с Истинным нужно будет многое обсудить. Ему, как минимум, хочется стереть того человека в порошок. А как максимум — обсудить последствия случившегося в детстве и выявить границы, которые переступать нельзя. Но это всё — позже.