Все коты приходят из Ада

***

      Весь оставшийся вечер Сиэль потратил на то, чтобы заказать вещи, необходимые для кота: лоток, миски, ошейник, шампуни. Для него это было в новинку. Когда-то у их семьи была собака — русская борзая, но до этих дней не дожила, а Сиэль, хоть вроде и любил её, в те годы был ещё слишком маленьким, чтобы принимать участие в уходе за ней — всем этим занимался отец. Оказалось, это даже увлекательно. Кот не оставался в стороне. Сиэль изредка показывал ему экран телефона, и тот, лениво зевая, тыкал лапой. Уж было это простой случайностью или кот действительно понимал, что от него требуется, Сиэль не знал, но на всякий случай решил прислушиваться — Чёрт, как в насмешку окрестил его Сиэль, действительно выглядел как чёрт, поэтому вероятность, что Сиэлю когтями вырежут глаза, пока он будет ночью спать, за миску не того цвета, была достаточно высока. К слову, кличка не особо удовлетворила кота, и Сиэль хихикал, глядя, как тот воротит нос каждый раз, когда Сиэль к нему обращался. — Ну ладно, — взяв кота за шкирку, он посмотрел в его глаза. — Допустим, «Чёрт» тебе не нравится. А что тогда? Кот ожидаемо молчал. Сиэль предупредил: — Что-то ласковое от меня даже не жди. Ты всё ещё выглядишь как порождение Ада, поэтому никаким Барсиком ты не будешь. Кот лишь шевельнул усами, что, судя по всему, означало полное пренебрежение и к такому варианту, как Барсик. — Ладно, подумаем ещё. Пока что побудешь Чёртом и не шипи. Достаточно того, что я тебя не выгнал. Про не съеденный шоколад Сиэль вспомнил лишь сильно позже и только в тот момент осознал — его головная боль прошла именно после встречи с котом. Всё это напугало бы его, будь он человеком суеверным, однако всё ещё пытаясь рассуждать рационально (выходило из рук вон плохо), он списал это на простое совпадение. «Да, у кота пентаграмма на лапе, как у меня в глазу, да, я никогда в жизни не хотел себе домой кота и да, у меня перестала болеть голова, как только я его увидел, но ведь это не обязательно говорит о вмешательстве сверхъестественного», — размышлял парень, запивая шоколад любимым эрл греем и паралельно читая какой-то детектив, недавно купленный в книжном, что находился недалеко от дома. Сиэль был там постоянным покупателем, о чём свидетельствовали забитые книгами полки в его комнате. Впрочем, их квартира в целом могла похвастаться огромной коллекцией книг — аристократичные корни делали своё дело. Кот тем временем лежал на коленях Сиэля и мурчал, даря дополнительное тепло. Изредка, даже особо не замечая этого, Сиэль на полном автомате — словно делал так всегда — проводил своей ладонью по гладкой чёрной шерсти. В такой позе его и застиг Винсент, вернувшийся домой. Удивлённо замерев в дверном проёме между столовой и прихожей, он долго разглядывал эту картину прежде, чем всё-таки нарушить тишину и выдать своё присутствие. — У нас, кажется, пополнение в семье? — он даже приподнял бровь. Их с Сиэлем мимика была схожа настолько, что никто не сомневался в родстве, хотя Сиэль куда больше внешне походил на свою мать — Рэйчел. Очнувшийся Сиэль охнул, тут же убирая почти дочитанную книгу, — засиделся! Этим он потревожил кота, видимо, успевшего уснуть, и тот, хмуро оглядев и мужчину (на нём он знатно задержал взор), и Сиэля, повёл хвостом, после чего спрыгнул с колен последнего и, фырча, удалился вглубь квартиры — он не особо долго привыкал к новому месту. Сиэлю оставалось лишь удивляться такой самоуверенности. Покачав головой (коты!), он несколько виновато взглянул на отца и потёр шею. — Надо было, пожалуй, предупредить. Винсент, прошедший на кухню и усевшийся напротив сына, махнул рукой, ослабил галстук и с тонкой грустью заметил: — Я всё равно дома бываю редко. Сиэль спохватился и вскочил. — Чай будешь? — Сделай кофе, пожалуйста. Чёрный, как люблю. Сиэль сглотнул и, заметно осунувшись, отвернулся к кофеварке. Он не стал задавать вопросов отцу, это было заученно уже давно: на ночь он пьёт кофе, если едет к матери в больницу. Вряд ли это как-то помогало её состоянию, но Винсент чувствовал себя гораздо спокойнее, находясь рядом с ней. Сиэль не винил его. Они оба понимали, что Рэйчел осталось недолго. Поведение Винсента напоминало прощание. Он пытался урвать побольше времени и побыть с любимой в перерывах между работой. Сиэль лишь удивлялся, как у того хватает сил совмещать. Хотя... Отец выглядел так, словно силы были у него на исходе. Это пугало. — Кот... — голос прозвучал хрипло, и Сиэль прочистил горло. — У него на лапе такая же звезда, как у меня. Представляешь? А насчёт того, что он домашний, не беспокойся — ошейника на нём не было, — сделав кофе покрепче и налив в любимую кружку Винсента, он развернулся, чтобы поставить её перед ним. Дрожь в руках скрыть не получилось, и Винсент, конечно, обратил внимание на трясущиеся ладони сына. Когда тот поставил чашку, он тут же поймал его руки в свои и крепко зажал. — Всё будет хорошо. Сиэль посмотрел в потолок стеклянными глазами и глухо ответил: — Не будет, пап. Не нужно строить иллюзии, которые сделают нам только больнее. Винсент тихо, через силу, рассмеялся. — И в кого ты такой скептик и реалист, интересно? Сиэль, проморгавшись, вернул свой взгляд на отца и ласково улыбнулся: — Думаю, ты найдёшь ответ, если посмотришь в зеркало. Винсент тоже улыбнулся. Он помолчал, большим пальцем оглаживая руки сына. Семнадцать лет — зачастую сложный возраст. Найти общий язык с ребёнком в такие моменты очень сложно, не говоря уже о различных тактильностях, но Сиэль всегда был спокойным ребёнком, любящим родителей. А одно горе и вовсе сплотило их двоих. Винсент знал, как строптиво Сиэль относится к прикосновениям и то, что он позволял подобное, радовало, как ничто другое. — Если бы я мог что-то изменить, я тебе клянусь... — он запнулся. Не желая нагнетать и без того очень тяжёлую для них атмосферу, он отпустил ладони Сиэля и перевёл тему: — Я думал, ты терпеть не можешь семейство кошачьих. Уловив настроение отца, Сиэль налил чая себе и снова сел напротив него. — Я тоже так думал, — он хмыкнул. — Но этот кот... Знаешь, пап, это было крайне странно, но мне в моменте показалось, что если я не возьму этого кота, то упущу что-то очень важное, — он скривил лицо, понимая, как слащаво это звучит. — У меня было также с твоей матерью, — мечтательно произнёс Винсент. Сиэль закатил глаза: ну сравнил, конечно, кота и женщину. Его рука потянулась к конфетнице: от нервов снова захотелось сладкого. Благо, что у них дома этого хватало. — Ну и... Как я уже сказал, у него на лапе пятно, как у меня в глазу. А ещё на него не действует моя аллергия. — Сама Судьба пророчила Вашу встречу, — подняв палец вверх, глубокомысленно произнёс Винсент и отпил свой кофе. — Боже, что ты такое и куда ты дело моего отца, что за сентиментальная чушь, — проворчал Сиэль. Винсент снова, уже куда искреннее рассмеялся, разводя руки в стороны. — Может быть, у меня раздвоение личности? — Скажи такое о себе крёстный, я бы поверил, а так... — Сиэль показал ладонью жест, обозначающий «50/50». — Ах, Адриан... Честно, я бы и сам не удивился. Этот мужчина — сплошная загадка. — Этот мужчина — твой лучший друг, — со смешком возразил Сиэль. — Да, а ещё он был любовницей моей матери и, пожалуй, я до сих пор не очень понимаю, как так вышло, что он теперь ещё и крёстный моего ребёнка, — Винсент с наигранным ужасом покачал головой. — Он просто до жути влюблён в нашу семью, — хихикнул Сиэль. Винсент только хмыкнул: «Не поспоришь!» Они расслабленно помолчали — теперь тишина была не гнетущей. Винсент спокойно допивал остывший кофе, успевая попутно отвечать кому-то в телефоне — вероятно, по работе. Сиэль напомнил о теме разговора: — Честно, увидев эту звезду у кота на лапе, я подумал, что это могли быть какие-нибудь твои конкуренты. Ну, знаешь, попытка запугивания. Винсент ребячливо сморщил нос и отмахнулся: — Брось. У меня нет настолько сумасшедших конкурентов. Один, прости Господи, Эш, да и тот слишком помешан на Боге, чтобы сотворить нечто такое с животным. Так что не воображай, любитель детективов, — он кивнул на книгу, всё ещё лежащую на столе. — Простое совпадение. Но кота завтра на всякий случай свози в ветеринарку — проверить надо, в любом случае. Впрочем, тебе мои советы не нужны, ты у меня ответственный мальчик, — встав со стула, Винсент разгладил помявшиеся брюки. Он хотел наклониться, чтобы поцеловать сына в лоб, но вовремя остановился и только с лаской потрепал его волосы. Тот даже не успел сказать что-то возмущённое, лишь привычно закатил глаза и тоже встал. — А кот это всё же, знаешь, хорошо! Это хорошо... «Пусть хоть кто-то будет рядом, раз мы с твоей мамой тебя немного подвели», — мелькнула в голове Фантомхайва-старшего мысль. Время подходило к позднему, о чём свидетельствовал мрак за окнами квартиры. Сиэль не хотел снова оставаться здесь один — в пустой огромной квартире, но в голове ритмично билось: «Мама в больнице одинока тоже и её одиночество страшнее в разы», и на себя становилось плевать с высокой колокольни. — Передай маме, что я скучаю, — он отвёл взор. Признания и разговоры о чувствах не были его сильной стороной, но он очень старался давать понять, что действительно любит своих родителей. И Винсент понимал. Он кивнул. — Ты не хочешь..? Сиэль чересчур быстро мотнул головой отрицательно. «Мне страшно» — хотелось признаться. «Страшно увидеть её похудевшей, ослабшей, услышать тихий голос и надломленный смех, я не готов» — но он не нашёл силы сказать это вслух. Винсент не стал спорить. Он догадывался о чувствах сына, поэтому лишь печально улыбнулся: — Думаю, надо познакомить её с... Как ты назвал кота, кстати? Сиэль пробормотал: «Пока не придумал». Он, взяв себя в руки, снова посмотрел на отца: — Едь к маме, пап. И не забудь белые розы — от меня. Когда за Винсентом закрылась дверь, Сиэль скатился вниз и, уперевшись затылком в твёрдую поверхность, просидел так добрые минут сорок. Он был погружен в свои мысли и, конечно, даже не догадывался, что его новоиспечённый питомец слышал всё. Сидя в гостиной на ковре, кот бил хвостом об пол и тоже о-очень много думал. Алые глаза сверкали в темноте. На улице выл весенний ветер. У Сиэля выло сердце.

      Когда смятение в душе потихоньку улеглось, Сиэль всё же встал с прохладного пола. Он вяло принял ванную, снял линзу и, дрожа то ли от нервов, то ли от холода, прошествовал в свою комнату. Там, на его кровати, сидел Чёрт. Увидев Сиэля, он мяукнул и, спрыгнув в кровати, потёрся о его ногу. — Надо же, и коты бывают не вредными, — мягко проронил парень, а потом спохватился: — Я совсем не знаю, чем кормить тебя сегодня, доставка придёт только завтра, — он с вымученным стоном потёр лицо. — Кажется, отец ошибся, когда говорил, что я ответственный. Он, уже даже как-то привычно, взял кота на руки и вернулся на кухню. Открыв холодильник, он достал коробку молока и налил в какую-то небольшую чашечку, поставил на пол. — Знаю, что не ахти какой ужин, но сегодня так, Чёрт, извини, я не был готов к неожиданному котцовству, — Сиэль с извиняющейся улыбкой пожал плечами и, прислонившись поясницей к столу, скрестил руки на груди. — Я, знаешь, раньше очень любил молоко. Особенно тёплое и с мёдом. Дедушка грел мне, чтобы я лучше спал... Не знаю, зачем это всё рассказываю, — он растерянно поправил мокрую чёлку. — Видимо, совсем уже не с кем разговаривать, — он посмотрел на кота, даже не подошедшего к тарелке, зато выглядящего очень внимательно слушающим его. — Ты не хочешь? Тогда выпей попозже. Не уверен я, что буду хорошим хозяином... Я и сам-то порой есть забываю. Он вздохнул. Постояв так ещё некоторое время, он снова прошёл в свою спальню, не забыв взять с собой стакан с водой. Не сделанные уроки были категорически посланы далеко, как, собственно, и весь этот мир. Поставив стакан на тумбочку у кровати, он снял с себя рубашку, чтобы переодеться ко сну, и тут же поймал на себе внимательный взгляд Чёрта. Выглядело это... так, словно тот действительно его рассматривает и изучает. Это не было похоже на взор животного. Нечто более разумное и... жадное. — В марте коты совсем обезумевшие, — неловко вслух пошутил Сиэль и гораздо быстрее, чем обычно, переоделся в тёплую пижаму. Ему показалось, что он услышал чей-то тихий смех, и он тревожно огляделся, но кроме кота в его спальне не было никого. Он сглотнул. Померещится же. Паранойя совсем разыгралась. Чтобы поскорее покончить с этим днём, Сиэль залез в сумку, достал пластмассовую баночку и привычным движением высыпал пару таблеток на ладонь. Чёрт с любопытством ткнулся носом в его колено, и Сиэль со спокойствием показал ему «тс-с», будто бы тот кому-то что-то мог рассказать. Хотя... Знаете, Сиэль бы даже не удивился, если бы этот кот в какой-то момент начал говорить. Он пояснил: — Снотворное на ночь. Сев на кровать, он с грустью оглядел таблетки в своей руке. Такое сильное снотворное продаётся лишь по справке от врача, но Сиэль, разумеется, не обращался ни к кому из них — это бы дошло до отца и матери, а он слишком не хочет их беспокоить. Он бы даже не покупал эти таблетки, если бы вновь не вернулись кошмары из детства... Чужие руки на его теле, хриплое «дядя не сделает тебе больно» и следующая за этими словами, в противовес, боль. Сиэль передёрнул плечами. Нет-нет. Не надо вспоминать. Что же это не могло оставаться запечатанным в мозгу, почему всплыло снова? Возможно, на это влияли переживания за маму и отца. Сиэль не знал, но с детства вбивший в себя мысль, что он не должен стать ещё одной проблемой родителей, никому ничего не сказал. Никому, кроме одной знакомой... Зиглинде Салливан была дочерью врачей и сама училась в медицинском колледже. Конечно, то, что она помогла Сиэлю в таком ключе, было совсем не правильно и могло очень плохо сказаться на карьере её родителей и её собственной будущей, но Сиэль лишь надеялся, что никто ничего не узнает. Он был безмерно благодарен этой девушке. Если бы не она, он бы, наверное, изморил себя бессонницей. Только, чтобы не провалиться в ужасные сны. — За сон без кошмаров, — пробормотал он и, заглотив таблетки, отпил воды. После этого он лёг в кровать и, подумав, похлопал ладонью по кровати, приглашая Чёртика к себе. Уговаривать того не пришлось. Запрыгнув на кровать, он весьма по-собственнически свернулся под боком у Сиэля. Тот только фыркнул, уже перестав удивляться тому, как быстро кот освоился в новом доме. — Ни разу не спал с кем-то живым, если выпну, не ругайся, — он накрыл ладонью кота и пару раз даже ласково провёл. Гладить кого-то было непривычно. Осознавать, что он посмел какому-то коту лежать с ним в одной кровати, — непривычнее вдвойне. Но... На душе стало спокойнее. Этот кот и вправду действовал на него слишком странно, но Сиэль уже не мог и не хотел спорить с причудами своего организма. Пусть будет так. Иногда в жизни нужны перемены. Спустя десять минут он уже крепко спал.

Потыкав лапой Сиэля в щеку и убедившись, что тот точно спит, Себастьян принял свой истинный вид. Пожалуй, проснись Сиэль сейчас, он бы закричал от понимания, что с ним лежит непонятно откуда взявшийся и абсолютно голый мужчина, но Сиэль, благо, спал. Он лишь что-то промычал, когда кровать прогнулась под весом другого, более тяжёлого, чем кот, существа. Себастьян, подперев лицо ладонью, оглядел лицо юноши. — Это было даже слишком просто, — пробормотал он. — Кто же знал, что связь влияет так сильно. Он, задержав дыхание, еле ощутимыми прикосновениями убрал с глаз Сиэля чёлку. За эти пол дня он осознал, что его истинный не просто симпатичный. Он чертовски красивый. И чертовски несчастный. «Что же за кошмары преследуют тебя, мой мальчик?» — Себастьян снова взглянул на такое безмятежное лицо сейчас и такое печальное примерно всегда. Как можно бесшумнее встав с кровати, демон взял в руки баночку с таблетками. Он колебался несколько секунд, не понимая, хочет ли остаться здесь или всё же ему следует уйти, пока не стало слишком поздно. Обернувшись на тихо сопящего Сиэля, он неуверенно, будто убеждая самого себя, проговорил: — Я задержусь ещё недолго, но только из-за любопытства. А затем баночка со снотворным растворилась в его руке, словно её никогда и не было. «Нечего себя травить», — убеждённо прошептал Себастьян. Что-то глубоко внутри ему подсказывало, что явиться к Истинному всё же было его ошибкой. Внутри трепетало слишком много для демона нетипичных чувств, а желание позаботиться и вовсе впервые так яро в нём кричало. Особенно, когда он увидел, насколько его Истинный худой — не соврал, что поесть забывает. И хуже было то, что Себастьян теперь хотел исправить это. Демон вздохнул: «Зато теперь не скучно, да?» Он прошёлся по комнате Сиэля, разглядывая редкие плакаты и куда чаще встречающиеся книги. Парень любил читать, особенно, кажется, детективы про викторианскую Англию. «Мило», — резюмировал Михаэлис. Примерно в начале викторианской эпохи он и вступил на должность Царя Второго Круга. Комната не чувствовалась живой. Казалось, сюда приходят только поспать и, может, сделать какие-то дела. Только книги с кучей закладок выдавали, что здесь действительно кто-то живёт. Но жизнь эта явно была не насыщенной и больше похожей на существование. Себастьян покачал головой. Вся эта квартира насквозь была пропитана одиночеством и болью. Его Истинный тоже. В голове всплыли слова Мэй Лин о том, что Судьба послала его к этому мальчику для защиты. Кажется, она была права. Они обе. И Судьба, и Мэй Лин. К своему ужасу, он чувствовал, что привычное ко всему равнодушие внутри рассеивается и вместо него, заменяя собой привычную пустоту, расплывается небесно-нежное имя: «Сиэль». «Ужас», — демон передёрнул плечами. Он вернулся к кровати Сиэля. Постояв над ним ещё пару минут, он наклонился и едва слышно проговорил: — Что же, Сиэль, надеюсь, ты будешь моей лучшей ошибкой, — после чего мягко, абсолютно несвойственно ему прикоснулся губами к чужому лбу. Комнату на миг озарила яркая вспышка. Такова была реакция природы на первое настоящее взаимодействие двух Истинных. — И извини, но сегодня всё же я потревожу твоё сознание снами, — он проворчал: — Как-то совсем не хочется зваться Чёртом, имея куда более высокий статус в Аду. Вернув себе кошачий облик, он вернулся под бок Сиэля и закрыл глаза, разрешая себе поспать с этим человеком — уж слишком это было комфортно.

***

      Пробуждение Сиэля было... несколько тяжёлым. Хрипя, будто оживший мертвец, он дотянулся до телефона и, едва ли понимая, куда тыкает, вырубил будильник. Голова звенела, словно колокол какого-нибудь собора, — побочка его снотворного. Он пролежал, глядя в потолок, минут пять, буквально заставляя себя не уснуть. Адекватных и имеющих смысл мыслей пока что не было — только сплошная каша. А потом в его голове что-то щёлкнуло, и он быстрым, резким движением сел на кровати. Голова тут же отозвалась ещё большей болью, и Сиэль скривился на это, но постарался проигнорировать и, как-то дико глянув на проснувшегося вместе с ним кота, прикоснулся ко лбу. Нахмурил тонкие брови. — Мне снились сны... — Мяу, — как-то слишком довольно рядом потянулся Чёрт. Его «мяу» звучало как «да». — Чёрт... — пробормотал Сиэль, начиная вспоминать. — Чёрт... Он потряс головой, схватил телефон и открыл поисковик. Тонкие пальцы начали умело печатать запросы: «Какому Святому принадлежит 20 января?» «Как звали Баха?» «Переводчик Библии из Франции, шестнадцатый век». Ответ был одинаков на каждый из вопросов. Развернувшись к своему коту, внимательно наблюдающему за ним, он, смирившись с появлением чего-то нерационального и сумасшедшего в его жизни, прошептал: — Значит, Себастьян... Кот довольно муркнул и, забравшись на колени Сиэля, лизнул того в нос. Сиэль, всё ещё ошарашенно рассматривая кота, отвлечённо отметил: головная боль прошла. Снова.