Не одна из них

Возвращение было не плавным переходом, а жёстким, болезненным рывком. Свет погас, запах дыма и крови сменился стерильным озоном их пентхауса, а в ушах ещё несколько секунд звенели крики и взрывы. Они рухнули на пол роскошной гостиной, обливаясь потом, дрожа от пережитого ужаса и адреналина. Элли первая поднялась на колени. Не чтобы отряхнуться. Её тело сотрясали не рыдания, а тихие, яростные спазмы. Она смотрела на свои руки — на них засохла чужая кровь, впилась пыль другого мира. — Он... — её голос сорвался, хриплый, разбитый. — Он видел... Он видел их. Из-за меня. Из-за нас. Она подняла на Джуди взгляд, и в её глазах бушевала буря из вины, ярости и невыразимой боли. —Его мир... его простой, гребаный мир с грибами и бандитами... он был уничтожен не ими. Он был уничтожен мной! Я принесла им этот ад! Джуди, всё ещё не оправившаяся от шока, поползла к ней по полу. Она не пыталась обнять её. Она просто села рядом, давая ей пространство, но оставаясь близко. —Это не ты, Элли. Это — «Арaсака». Это — я. Моё изобретение. Моё любопытство. — Её голос дрожал, но был твёрдым. — Это я не додумала защиту. Это я оставила след. Мы оба... мы не думали, что кто-то сможет его вычислить. — Они вычислили! — Элли ударила кулаком по полированному полу, и хрусталь под её костяшками треснул. — Они нашли нас! И убили его! И... — её голос опустился до опасного шёпота, — я найду того, кто отдал приказ. Я вырежу его сердце и пришлю в коробке совету директоров. В этот момент на главном экране терминала, без всякого вызова, всплыло сообщение. Тот же зашифрованный канал. Тот же, что и перед нападением. Элли метнулась к нему, её пальцы полетели по клавиатуре, чтобы заблокировать, отключить, но Джуди остановила её. —Нет. Слушаем. Она приняла вызов. На экране не было видео, только искажённый, синтезированный голос. — Поздравляю с возвращением. Несколько... экстремальным, но эффективным. Элли замерла, вся превратившись в слух. Её ярость была почти осязаемой. — Мы проанализировали энергетическую сигнатуру вашего... путешествия. Гениальная работа, мисс Альварес. По-настоящему гениальная. — В голосе звучало неподдельное, леденящее душу восхищение. — Такой прорыв не должен оставаться в руках частных лиц. Элли не выдержала. —Ты... ты сука! Ты убил его! Ты... — Соболезную вашей потере, — голос оставался невозмутимым. — Непредвиденные потери — неизбежные издержки прогресса. Но теперь, когда мы знаем, что искать... мы можем предложить вам сделку. Не наёмничество. Партнёрство. Ваша технология... и ваши уникальные способности, мисс Миллер, — наш общий путь к новому будущему. Джуди вскочила на ноги. —Вы с ума сошли! После того, что вы сделали?! — Мы продемонстрировали решимость, — парировал голос. — И теперь предлагаем альтернативу дальнейшему... конфликту. Подумайте. Ваш секрет... ваше происхождение... оно слишком ценно, чтобы оставаться в тени. Мы можем сделать его достоянием общественности. Или... мы можем работать вместе. На благо человечества, разумеется. Связь прервалась. Элли стояла неподвижно. Вся её ярость, всё горе куда-то ушли, сменившись ледяным, абсолютным спокойствием. Она повернулась к Джуди. — Они хотят войны? — её голос был тихим, ровным, как поверхность озера перед бурей. — Хорошо. Они её получат. Но не так, как они ожидают. Она посмотрела на Джуди, и в её взгляде было не безумие, а холодная, безжалостная ясность. —Ты можешь сделать это снова? Портал? Джуди, всё ещё бледная, кивнула. —Да. И лучше. Без следов. — Хорошо, — Элли подошла к стене, где висел её старый, потрёпанный нож. Она сняла его со стены. — Тогда мы не будем прятаться. Мы будем охотиться. Не на наёмников. Не на солдат. — Она повернулась, и её улыбка была страшной. — Мы пойдём на совет директоров «Арaсаки». И я лично представлюсь. **** Вечный дождь из неона и смога омывал улицы Найт-Сити, но не мог смыть с Элли ощущение чужой крови и пепла. Она шла, не видя пути, её шаги были тяжёлыми, будто она всё ещё тащила на себе груз двух миров. В ушах стоял грохот взрывов и тихий, последний крик Томми. Она свернула в тёмный, узкий переулок, прислонилась к холодной, липкой от граффити стене и, наконец, позволила себе закрыть глаза. Всего на секунду. Всего на... Жёсткая, но неожиданно реальная рука легла ей на плечо. Рефлекс сработал быстрее мысли. Её тело развернулось в смертоносном вихре. Локоть — в горло, свободная рука — за пояс, где лежал нож. Всего сантиметр до того, чтобы лезвие упёрлось в плоть незнакомца. И она замерла. Перед ней стоял не корпоративный солдат. Не наёмник. Не голограмма. Это был он. Джонни Сильверхэнд. Не призрак из брейнданса, не мерцающее воспоминание. Плотский. Реальный. Кожаная куртка, заляпанная неизвестно чем, потертые джинсы, знакомый амулет на шее. Его лицо, испещрённое морщинами и старой злобой, было ожившим. И он ухмылялся. Знакомой, наглой, циничной ухмылкой. — Ну и рожа у тебя, малышка, — прохрипел он, его голос был грубее, чем в записях, прожитый и пропитый. — Словно тебя только что подстрелили, а потом откачали и снова подстрелили. Узнаваемо. Элли не могла пошевелиться. Её разум отказывался верить. Это был трюк. Галлюцинация. Новое оружие «Арaсаки». — Ты... — её голос звучал хрипо, как скрип ржавой двери. — Ты не можешь. Ты мёртв. — Смерть — понятие растяжимое, — он усмехнулся шире, обнажая зубы. — Особенно в этом долбаном городе. Особенно когда тебя выковыривают из цифрового ада какими-то ебнутыми технологиями, которые даже я не могу понять. Он сделал шаг вперёд, не боясь её ножа. Его глаза, живые, насмешливые, изучали её. —Слышал, ты устроила тут переполох. Настоящий. Со взрывами, трупами и прочими прелестями. Моя бывшая по уши в тебя влюбилась. Бестия. Элли медленно опустила нож. Её мир, и без того перевёрнутый с ног на голову, теперь окончательно треснул по швам. —Как? — Вопрос на миллион, — Джонни закурил сигарету, предлагая ей одну. Она машинально отказалась. — Как я понял, твоя техно-фея... Джуди, да?.. её маоенький эксперимент с пространством и временем создал такой... всплеск. Энергетический выброс. И мою дряхлую задницу, болтающаяся в цифровом чистилище, просто притянуло, как гвоздь к магниту. Выковыряло и... запихало обратно в это, — он с отвращением похлопал себя по груди. — Не идеально, но работает. Он выпустил струю дыма. —Так что, можно сказать, я твой должник. Ты меня, по сути, родила заново. Неплохо для первого раза, ага? Элли смотрела на него, и постепенно ледяной шок начал отступать, сменяясь новой, странной яростью. —Из-за вас. Из-за вашего чипа... из-за вашего ебаного бунта... они нашли нас! Они убили его! Джонни помрачнел. Вся его напускная бравада испарилась. —Я знаю. Слышал. — Он бросил окурок и раздавил его каблуком. — «Арaсака»... они как тараканы. Всегда возвращаются. Но теперь, — его ухмылка вернулась, но на этот раз в ней была сталь, — теперь у них проблемы посерьёзнее, чем какой-то там рокербой-террорист. Он посмотрел на неё прямо. —Они разбудили не того призрака. Они разбудили нас обоих. И знаешь что? — Он подошёл так близко, что она почувствовала запах табака и дешёвого виски. — Я блять обожаю, когда меня будят для хорошей драки. Особенно когда есть за кого мстить. Он повернулся и ткнул пальцем в сторону выхода из переулка. —А теперь веди меня к своей девушке. Надо обсудить, как мы вздрючим этих корпоративных ублюдков так, что они будут вспоминать мой старый взрыв как ебучий детский утренник. **** Квартира Джуди, обычно такая ультрасовременная и стильная, казалась вдруг тесной и душной. Воздух был густым от невысказанных вопросов и от присутствия человека, который не просто вошёл в дверь, а ворвался в их реальность, как метеор. Джуди стояла возле своего терминала, обхватив себя за локти, и смотрела на Джонни Сильверхэнда так, будто видела призрака. Что, в общем-то, было недалеко от истины. — Повтори ещё раз, — потребовала она, её голос дрожал. — Медленно. И без мата, если это возможно. Джонни, развалившись на её диване как у себя дома, усмехнулся. —Да что тут повторять? Ваш фокус с пространством выдернул меня из цифрового ада. Швырнул обратно в бренное тело. Спасибо, кстати. Очень мило с вашей стороны. Элли молча наблюдала за ним, прислонившись к косяку двери. Её скрещенные на груди руки были единственным барьером между ней и этой новой, сюрреалистичной реальностью. — Почему ты? — тихо спросила она, наконец нарушив молчание. — Почему только ты? Джонни повернул голову к ней, и его ухмылка немного сползла. —А, ну это... — он провёл рукой по лицу. — Это уже интереснее. Он выпрямился, его взгляд стал серьёзнее. —Старик... твой папаша... он был там. Где-то рядом. Я чувствовал его. — Он увидел, как глаза Элли расширились, и поспешил добавить: — Но он не пошёл. Не захотел. — Что? — выдохнула Элли. — Почему? — Сказал, что это... неправильно, — Джонни пожал плечами, стараясь казаться небрежным, но у него плохо получалось. — Что он уже отыграл своё. Что его время прошло. А лезть в ваше, в ваше будущее... он сказал, что это будет как второе предательство. Элли закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы. Она отчаянно пыталась их смахнуть. — Он... — Джонни замолчал, подбирая слова, что для него было редкостью. — Он заставил меня пообещать. Смотреть за вами. За обеими. — Он кивнул в сторону Джуди. — Сказал: «Если уж вырвался, так будь полезен, ублюдок. Обезопась их». — Джонни фыркнул. — Как будто я сука нянька. В комнате повисла тишина. Джуди подошла к Элли и молча взяла её за руку. — И ещё он сказал кое-что, — добавил Джонни, его голос стал немного мягче. — Сказал, что научил тебя играть. На гитаре. Это правда? Элли кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Джонни посмотрел на старую, потрёпанную гитару, стоявшую в углу — реликвию из прошлой жизни Элли, которую Джуди бережно хранила. —Играй. Элли вздрогнула. —Что? — Играй, — повторил он, и в его голосе не было насмешки. Было... любопытство. И что-то ещё, похожее на неуверенную надежду. — Сыграй мне что-нибудь. Я хочу услышать. Хочу посмотреть, чему он тебя научил. Элли колебалась. Она не играла ни для кого, кроме Джуди. Но Джуди мягко подтолкнула её к гитаре. —Иди. Сыграй. Элли медленно подошла, взяла в руки инструмент. Он был шершавым, знакомым, настоящим. Она прижалась к нему щекой, закрыла глаза, пытаясь найти в памяти не боль, не потери, а то тихое, мирное место, где было только она, гитара и Джоэл. И она заиграла. Простую, грустную мелодию. Ту самую, что играла на крыше своего дома в Джексоне, глядя на звёзды. Она играла, а Джонни слушал. Не перебивая, не комментируя. Его циничная маска окончательно сползла, и на его лице осталась лишь странная, непривычная нежность. Он смотрел на неё, а видел, наверное, другого сумасшедшего идеалиста, который верил, что музыкой можно что-то изменить. Когда последний аккорд затих, в квартире повисла звенящая тишина. Джонни медленно кивнул. —Неплохо, малышка. Неплохо. — Он встал. — Ладно. С меня достаточно сантиментов на сегодня. — Он направился к выходу, но на пороге обернулся. — Я буду поблизости. Эти ублюдки из «Арaсаки» ещё попытаются. А когда попытаются... — его ухмылка вернулась, хищная и обещающая, — мы устроим им такой охуенный концерт, что они будут молиться, чтобы вернуться к моему скромному взрыву. И он вышел, оставив их вдвоём в квартире, наполненной эхом музыки и призраком обещания, данного отцу из другого мира.