Не одна из них

Последнее время Бестия жила в старом ангаре на окраине города, том самом, где когда-то собирала команду для штурма «Арaсаки». Место было укрыто от посторонних глаз, завалено запчастями, оружием и припасами — идеальное логово для живой легенды, предпочитающей одиночество. Когда дверь со скрипом открылась и на пороге возник он, она уронила гаечный ключ. Металлический лязг оглушительно прозвучал в тишине. Она замерла, не веря глазам. Её киберглаз замигал, бешено сканируя фигуру в дверном проёме, снова и снова выдавая один и тот же невозможный результат: Биометрическое соответствие: Джонни Сильверхэнд. Вероятность ошибки: 0,001%. — Призрак, — выдохнула она, и это было не прозвище, а констатация факта. Джонни вошёл внутрь, оглядевшись с знакомой ему наглой небрежностью. —Ничего не меняется. Всё так же уютно, как в склепе. Бестия не шевельнулась. Слёзы — редкие, солёные, незнакомые — потекли по её иссечённым шрамам щекам, оставляя чистые дорожки на запылённой коже. Она не пыталась их смахнуть. — Как? — это было всё, что она смогла выжать из себя. — Длинная история, — он махнул рукой, отмахиваясь от подробностей. — Открыли две сумасшедшие девчонки, портал в другой мир, произошёл чертовски сильный энергетический всплеск. — Он подошёл ближе, его ботинки громко стучали по бетонному полу. — Всплеск, который выдернул меня оттуда. Она наконец сдвинулась с места. Медленно, неуверенно, как во сне, она подошла к нему и тронула его лицо. Кожу. Тёплую, живую кожу, а не голограмму. Её пальцы дрожали. — Джонни... — её голос сорвался на хриплый шёпот. — Все эти годы... я... Она не договорила. Вместо этого она схватила его за куртку и притянула к себе в объятие, грубое, сильное, полное всей той боли, ярости и тоски, что она копила десятилетиями. Он не сопротивлялся. Позволил ей держать себя, похлопал по спине немного неловко. —Да, да, я знаю. Соскучилась, кибер-ведьма. Она отстранилась, смахивая слёзы тыльной стороной руки с таким ожесточением, будто хотела стереть с лица саму слабость. —Всё. Всё к чёрту. Бросаем это. Сейчас же. — Её глаза горели лихорадочным блеском. — У меня есть корабль. Быстрый. Мы можем улететь. На другой край света. Где нас никто не найдёт. Никогда. Она говорила это с такой страстной надеждой, с какой, наверное, говорила ему когда-то, уговаривая не лезть на рожон, не штурмовать башню. Джонни смотрел на неё, и его привычная, наглая ухмылка не появлялась. Его лицо было серьёзным. —Нет. Бестия замерла, как будто он ударил её. —Что? — это было не слово, а выдох, полный непонимания. — Я сказал, нет, — повторил он твёрдо. — Я не могу уйти. — Почему?! — её голос взорвался отчаянным криком. — Мы получили второй шанс, Джонни! Чёртов второй шанс! Мы можем всё начать с начала! Забыть этот проклятый город, «Арaсаку», всё! — Из-за них, — его голос был тихим, но резал, как лезвие. — Из-за этих двух девчонок. Элли и Джуди. — Он увидел, как её лицо исказилось от недоумения, и продолжил: — «Арaсака» напала на них. На их... на их дом. В другом месте. Из-за меня. Из-за того, я съебался полузуясь случаем. Из-за того, что попытались помочь, когда пришли с тобой. Он сделал шаг к ней. —Они убили человека. Хорошего человека. Ради того, чтобы достать их. И теперь... теперь они в опасности. Пока «Арaсака» дышит, у них не будет покоя. И у нас — тоже. Бестия смотрела на него, и в её глазах читалась буря — разочарование, гнев, обида. —И что? Ты теперь рыцарь в сияющих доспехах? Герой? — она плюнула на пол. — Ты же всегда был эгоистичным ублюдком! — Да! — крикнул он в ответ, и в его голосе впервые прорвалась ярость. — Был! А теперь я должен! Поняла? ДОЛЖЕН! Я дал слово! Она отшатнулась, словно от удара. —Кому? — прошептала она. — Джоэлу, — хрипло сказал Джонни. — Он был там. И он сказал мне... оберегать их. Так что я не сдвинусь с этого проклятого места, пока не разберусь с теми, кто на них охотится. Пока не буду уверен, что они в безопасности. Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся. Его взгляд смягчился. —А потом... потом посмотрим на тот твой корабль. Обещаю. И он вышел, оставив Бестию одну посреди её логова, среди железа и воспоминаний. Она стояла, сжав кулаки, и слёзы снова текли по её лицу, но теперь это были слёзы не радости, а горького понимания. Её Джонни вернулся. Но он был другим. И её мечта о побеге разбилась о его новообретённое, невероятное чувство долга. **** Рёв двигателя был не похож ни на что, что Элли и Джуди слышали в Найт-Сити. Это был не электрический гул деламейнов и не рёв гоночных байков. Это был низкий, животный, рычащий рокот старого бензинового сердца, которое билось под капотом куска изогнутого металла цвета заката. Этот кусок металла — Porsche 911 — со сережетом резины замер у входа в их дом , привлекая шокированные и восхищённые взгляды прохожих. Дверь открылась, и из него вылез Джонни Сильверхэнд в своих поношенных джинсах и косухе, с довольной ухмылкой до ушей. — Ну что, девочки? — он облокотился о крышу машины. — Понравился конь? Нашёл его на старом складе. Эти ублюдки из «Арaсаки» хранили его как музейный экспонат. Теперь он снова на свободе. Джуди выскочила на улицу первой, её техно-глаза загорелись. —Боже... это же... это же легенда! 911-й! Карбоновый кузов? Нет, не может быть... оригинальная сталь? Двигатель оппозитник? О, шесть цилиндров? — Она бегала вокруг машины, чуть не прыгая от восторга, забыв обо всём на свете. Элли вышла медленнее. Она не разбиралась в машинах. Но эта... эта была красивой. По-настоящему. Не вычурной красотой корпоративных лимузинов, а какой-то дикой, своенравной красотой. Как необъезженный мустанг. — Симпатичная, — сказала она просто, но Джонни, кажется, понял, что это высшая похвала. — Садитесь, — он махнул головой. — Покатаемся. И кое-кого навестим. Они втиснулись внутрь. Салон пах старой кожей, бензином и Джонни. Машина рванула с места с такой силой, что вжала их в кресла. Джонни нёсся по улицам Найт-Сити с безумной, лихой ухмылкой, виртуозно лавируя между потоками машин, будто управлял этой машиной всю жизнь и не было перерыва в пятьдесят лет. Он свернул в какой-то грязный, невзрачный переулок и остановился у ржавой двери, ведущей в подвал. Вытащил из багажника здоровенный гаечный ключ. — Ждёте здесь, — приказал он, и в его голосе не осталось и следа от того веселья, что было минуту назад. Он скрылся в подвале. Через несколько минут оттуда донёсся приглушённый крик, потом звук удара, потом тишина. Элли и Джуди переглянулись. Джонни вышел, вытирая руки о джинсы. —Всё. Можно заходить. В подвале, прикованный к трубе, сидел перепуганный до полусмерти человек в потрёпанном костюме. Его лицо было разбито, из носа текла кровь. — Это информатор, — без эмоций пояснил Джонни. — Работал на отдел логистики «Арaсаки». Знает, какие грузы и куда идут. И кто их заказывает. Он пнул его ногой. —Ну, давай, повтори для леди. Информатор, заикаясь и плача, выложил всё, что знал. Небольшие партии экспериментального оборудования. Биоматериалы. Заказы из самого верхнего эшелона, из совета директоров. Координаты — удалённый исследовательский комплекс где-то в Бади-лендах. — Всё... всё, что я знаю... — всхлипнул он. — Клянусь! Джонни молча кивнул, развернулся и пошёл к выходу. —Всё. Пошли. Элли бросила последний взгляд на информатора. Он был мелкой сошкой. Винтиком. Но тот страх, что был в его глазах... он был настоящим. И исходил он от Джонни. Когда они снова мчались по городу в его Porsche, Элли смотрела на затылок Джонни. На его расслабленную позу, на руку, лежащую на руле. Он насвистывал какую-то свою старую песню. Он был психом. Безумным, безжалостным, непредсказуемым. Он мог зайти в бар и устроить там погром просто потому, что ему не понравилась музыка. Он мог приковать человека к трубе и избить его до полусмерти, чтобы добыть пару строчек информации. Но. Он был на их стороне. Он был их психом. И глядя на то, с какой холодной эффективностью он только что работал, Элли поняла одну простую вещь: против «Арaсаки» нужен был свой псих. И он нашёлся. — Спасибо, Джонни, — тихо сказала она. Он посмотрел на неё в зеркало заднего вида, и его ухмылка стала чуть менее безумной, чуть более человечной. —Не за что, малышка. Это только начало. **** Ангар Бестии снова стал ареной для битвы, но на этот раз не физической, а воли. Воздух был густ от машинного масла, старой пыли и невысказанных обид. Джонни сидел на ящике с патронами, раскачивая ногой. Бестия стояла напротив, скрестив руки на груди. Её поза была закрытой, неприступной. — Армию, Джонни? Серьёзно? — её голос был ледяным. — Ты смотришь слишком много старых симпозиумов. Это не кино. Наёмники стоят денег. Много денег. И они задают вопросы. Особенно когда узнают, что идут против «Арaсаки». — Не прошу, — поправил он её, и в его голосе не было привычной насмешки. Была плоская, неоспоримая уверенность. — Требую. Ты знаешь людей. Правильных людей. Не тех позёров, что ищут славы, а тех крыс, что работают за энни и умеют держать рот на замке. — И что я им скажу? — она развела руками. — Что великий Джонни Сильверхэнд воскрес из мёртвых и хочет устроить очередной суицидальный круиз? Они тебя пошлют к чёрту! Джонни встал. Медленно. Его движения были плавными, как у хищника. —Ты скажешь им, что платить буду я. Щедро. Из тех денег, что «Арaсака» перевела девчонкам. А ещё ты скажешь им, что тот, кто откажется... — он сделал шаг вперёд, — тот будет иметь дело со мной. Лично. Он подошёл так близко, что она почувствовала запах его кожи и старого кожаной куртки. —И с тобой, — добавил он тихо. — Потому что если ты не сделаешь этого, Бестия... ты тоже будешь иметь дело со мной. И на этот раз я не буду таким блять сентиментальным. Он смотрел на неё, и в его глазах она не увидела ни капли старого фанатизма. Только холодную, расчётливую решимость. Он не был тем безумным рокербоем, что рвался на штурм башни. Он был чем-то другим. Более опасным. Её собственная решимость, её гнев начали таять под этим взглядом. Она видела, что он не шутит. Что для него это — единственный путь. И что он пойдёт по нему с ней или без неё. Она отвернулась, сжав кулаки так, что костяшки побелели. —Чёрт возьми, Джонни... — она прошептала. — Чёрт возьми... Она сделала глубокий вдох, выдох. И сломалась. —Ладно. Ладно! Я сделаю это. Но если мы все сдохнем... я первая приду за твоей душой в аду. Джонни хмыкнул, и его ухмылка вернулась, но на этот раз она была усталой. —Договорились. В это время в пентхаусе пахло дорогим кофе и тишиной. Элли и Джуди сидели на диване, держа в руках кружки, но не пили. — Он... он ненормальный, — тихо сказала Джуди, глядя на пар, поднимающийся над её кружкой. — В прямом, клиническом смысле. Я видела его медицинские записи... то, что от них осталось. Киберпсихоз, агрессия, паранойя... Элли медленно помешивала ложечкой сахар в своей кружке. —Да. — Он только что, скорее всего, кого-то покалечил. Или убил. Чтобы добыть нам эту информацию, — продолжила Джуди, её голос дрожал. — Да, — снова согласилась Элли. Джуди посмотрела на неё. —И это... тебя не пугает? Элли наконец подняла на неё взгляд. В её зелёных глазах не было страха. Было усталое понимание. —Пугает. Но он на нашей стороне. — Она сделала глоток кофе. — В моём мире... чтобы выжить, иногда нужны были именно такие. Ненормальные. Жестокие. Те, кто готов переступить черту, которую другие не могут. Джоэл... — её голос дрогнул на имени, — он был таким. Для меня. Она поставила кружку. —Джонни... он как дикое животное. Его нельзя приручить. Но если он решил, что ты в его стае... он будет защищать тебя до конца. Даже если сам сгорит в огне. Джуди вздохнула и прислонилась к ней. —Я просто... я боюсь, что мы выпустили на волю силу, которую не можем контролировать. — Мы её не выпускали, — поправила её Элли. — Она сама пришла к нам. И теперь нам нужно с этим жить. И использовать это. Пока он на нашей стороне. Она обняла Джуди, и они сидели так в тишине, слушая, как где-то далеко за окном гудел город — город, который готовился к войне, даже не подозревая, что её главным оружием стал призрак из прошлого с армией психов и дикой, всепоглощающей яростью.