Убийственное барокко

      Люсьен не удержался от похвалы её здравым рассуждениям и в знак принятия новой семьёй заключил в объятия, нежно перебирая пальцами волосы на затылке. Трепетный шёпот обжигал ухо и едва не плавил её изнутри. Густая тишина глотала его слова, но они и так были интуитивно понятны ей, отзываясь мурашками по спине. Когда горячее дыхание отстранилось от нежной кожи, уведомитель вновь предстал перед ней: чёрный капюшон поглотил желанное лицо, сделав совсем неразличимым во тьме. Тогда Люсьен откинул его, и Аркадия, похолодев, вдруг с горечью осознала, что перед ней… женщина.       Холод действительно пробрался в убогое укрытие путницы, однако своё пробуждение она ещё в полудрёме связала с чувственно знакомым присутствием. Уведомитель стоял, прислонившись к противоположной стене со сложенными на груди руками.       – Итак, дело сделано. Откуда я знаю это? Скоро ты поймёшь, что Тёмному Братству известно очень многое, потому как теперь ты часть семьи… – Аркадия прервала его, щелчком пальцев зажигая свечу на столе, и жёлтое пламя озарило улыбающееся лицо Люсьена с жутковатым блеском в глазах. – Сцена в “личных покоях” вышла… эксцентричной. Не ожидал, что ты захочешь искупаться в крови жертвы.       Аркадии показалось, будто он не без усилия сдержал жестокий смешок. Она приподнялась в постели, чтобы ответить, но уведомитель её опередил:       – Полагаю, наш Отец остался доволен, – в его голосе не осталось и следов насмешки.       – И что теперь?       Люсьен медленно, почти томно, перевёл взгляд на рубаху девушки, всё ещё залитую запёкшейся кровью, словно читал договор, под которым Аркадия оставила свою подпись.       – Как уведомитель Чёрной Руки я руковожу определённым кругом членов семьи. Ты присоединишься к этой группе и будешь исполнять контракты, данные тебе. Направляйся в Чейдинхол, в заброшенный дом у восточной стены. В подвале подойди к Чёрной Двери – тебе будет задан вопрос – отвечай так: “Кроваво-красный, брат мой”.       – Что насчёт содействия Братства в моих личных делах?       – Позволь мне подробнее ознакомиться с твоими трудами, сестра, и я подумаю, что могу предложить, – протянул к ней ладони уведомитель.       Аркадия достала из сумки стопку пергаментов, перевязанную красной лентой, и вложила их ему в руки. Она задержала взгляд на рукописи, и её вдруг неприятно осенило.       – Уведомитель не сказал мне, какие запреты есть в Братстве.       – Их всего пять – исключительно ради предупреждения угроз существованию Братства. Не думаю, что они тебя сильно стеснят, – заверил он девушку. – Подробнее расскажет твой наставник в убежище.       Глаза Аркадии сузились, а крылья носа дёрнулись в спазме, но она всё же не решилась настаивать на подробностях. Люсьен же будто бы и не заметил того, что вызвал в ней его размытый ответ.       – Боюсь, теперь мы должны покинуть друг друга, – уведомитель положил руку на плечо девушки и тепло посмотрел на неё. – Добро пожаловать в семью, дорогая сестра.

***

      Путь до Чейдинхола предстоял неблизкий, поэтому, решив, что после трёх душ, отправленных к Ситису, её моральные устои пошатывать уже особенно нечему, Аркадия заглянула в городские конюшни. Прокравшись во мраке, она угнала покладистую пегую кобылу. Ей давно не доводилось практиковаться в верховой езде – Университет обучал этому только боевых магов – однако, она быстро вспомнила уроки дяди Флавия, данные ей в раннем отрочестве. Врата Пелла жили преимущественно таверной и охотой, и главным развлечением молодёжи были конные прогулки. Катаясь по живописным окрестностям Имперского города, Аркадия мечтала, как повзрослеет и покинет родной пригород, получая полную свободу от наставлений матери и мнения общины. Однако, Университет обернулся для неё очередной мукой. Только теперь, разорвав последние нити, связывающие её с прошлой жизнью, она наконец почувствовала себя неподвластной жалким авторитетам мира суетливых и глупых людей. Холодный дождь сек по лицу, ветер пронизывал до костей, но ничто не могло помешать ей наслаждаться этим чувством. Здесь, на скользкой от дождя спине лошади, злоба и печаль, отравлявшие её долгие годы, наконец отпустили. Аркадии стало ясным, что её спешка покинуть Сиродил была всего лишь побегом, отсрочкой перед тем, как она столкнётся с очередным, возможно, ещё более абсурдным требованием на новом месте.       Культ Отца Ужаса и Матери Ночи был знаком ей ещё с долгих вечеров в Мистическом Архиве и по своей сути неприязни не вызывал — лишь бы он не вторгался в её изыскания. Религия всегда была ей симпатичнее лицемерной критичности Университета или сумасбродного произвола Маннимарко. Она нередко посещала часовни и храмы Девяти, но не ради молитв или благословения. Возвышенная архитектура, искусные витражи и мистическое убранство этих мест будто забирали у неё все суетные мысли и готовили разум к спекуляциям с тем тонким предметом, которому она посвящала свои труды.

***

      Четыре факела на массивных кирпичных колоннах разгоняли густые тени по углам просторной залы с низкими потолками. Откуда-то из глубины помещений, скрытых за массивными дубовыми дверьми, приглушённо доносился высокий и весёлый женский голос. Аркадия двинулась на звук, но едва сделала шаг, как в углу слева от неё, казалось, сам мрак ожил и приобрёл форму.       – Приветствую-приветствую, сестра, – Аркадия вздрогнула и обернулась на голос слева от двери. – Я Очива, хозяйка убежища.       Пока хозяйка произносила приветственную речь, глаза Аркадии успели привыкнуть к полумраку, и она разглядела за низким чайным столиком крепкую аргонианку в тёмной, непонятного цвета броне: её оттенок как будто приспосабливался к окружающей обстановке. Затем Очива поднялась и провела небольшую экскурсию. Помещений было немного, все они были такими же тёмными, но гораздо менее просторными, чем главный зал. На минуту Аркадии представилось, будто это воин-поэт проводит её сквозь планы Обливиона, читая проповеди, а она, чутко внимая, старается не заблудиться во мраке даэдрических ухищрений – особенно, когда та повела её вниз по ступеням широкого коридора, будто увлекая за собой к более порочным кругам. Остроту иллюзии обрубил глухой тупик.       – Вот и всё, Винсент принимает за этой дверью. Не бойся его – он стар и приставуч, но абсолютно лоялен ко всем новичкам, – закончила их променад Очива.       Аркадия отбросила поэтические фантазии и постучала в такие же массивные дубовые двери, какие она видела в главной зале. Спустя мгновение створки со скрипом сами собой приотворились, приглашая убийцу в просторную комнату. В свете четырёх свечей серебряного канделябра, у левой стены два стула с арочными спинками аккомпанировали столику из тёмного дуба. Их резные, причудливые тени плясали по стенам, создавая атмосферу мрачного уюта. Дубовую гармонию дополнял высокий стеллаж: ровные шеренги корешков и винных бутылок бретонского типа смотрели с него на посетителя. У противоположной стены два высоких кованых шандала обрамляли каменное ложе, подобное тем, которые часто встречаются в криптах часовен. Справа же от входа на массивном секретере теплилась в подсвечнике ещё одна свеча. Хозяин покоев расположился за столом, лицом ко входу и, откладывая в сторону пергамент, со сдержанной улыбкой пригласил гостью:       – Тепло приветствую тебя, сестра. Прошу, присаживайся, – произнёс он, указывая на стул напротив.       Бретонец выглядел совсем не старым и даже привлекательным, но было понятно сразу, что значили слова Очивы: острые клыки, опасно мелькавшие за обаятельной улыбкой, сводили на нет всю его вежливость.       – Меня зовут Винсент Вальтиери. Прошу, пусть мой внешний вид не нервирует тебя. Нужды и Догматы Тёмного Братства всегда стоят для меня на первом месте, в отличие от собственных потребностей вампира.       Тон наставника был располагающим и учтивым, а голос мелодичным и бархатистым, поэтому вычурно-аристократичные манеры вампира всё же заставили Аркадию почувствовать неловкость.       – Аркадия Дансени. Ранее – Университет Таинств, – коротко представилась она.       – Да-да, Люсьен рассказывал о тебе много интересного. Нечасто нашему убежищу везёт со столь талантливыми рекрутами, – от такой лести её уши налились жаром, и она невольно нахмурилась.       – Ах, не смущайся, дорогая сестра, я действительно заинтригован твоим опытом. Чего стоит одно только идеальное убийство университетской мартышки, – Винсент подмигнул ей бледно-алым глазом, – не беспокойся, для остальных это всё ещё секрет.       Определение, подобранное новым наставником старику Онтусу, показалось Аркадии не лишённым художественной достоверности.       – Я убила на яд для старика почти целый месяц. Как оказалось – зря, – девушка позволила себе бесцеремонно облокотиться на стол, подперев щёку ладонью.       – Предпочитаешь алхимию?       – Предпочитаю сильно не мараться, – многозначительно ответила она.       Вампир вдруг дурашливо хихикнул, на что Аркадия обиженно скривила рот.       – У меня есть кое-что для тебя, чтобы закрепить пробу пера, – примирительно предложил он девушке конверт, запечатанный сургучом.       На пергаменте аккуратным, слегка витиеватым почерком была подробно описана цель контракта и детали, которые необходимо соблюсти, чтобы получить премию. Аркадия молча убрала письмо обратно, сложила конверт пополам и спрятала его в небольшую сумку на поясе. Напоследок Винсент достал с полки брошюру “Пять Догматов” и вручил девушке в бессрочное пользование, настоятельно порекомендовав ознакомиться на досуге.       В жилых помещениях было немноголюдно, как и везде в убежище. В левой части просторной залы за длинным обеденным столом сидела небольшая компания из здорового орка, каджита и худой бретонки, голос которой и был слышен в холле. Она рассказывала что-то про свой последний контракт: как зажала какого-то торговца вечером в переулке и всадила нож в печень. Орк басовито захохотал, когда бретонка начала корчить рожи, изображая, как умирала её жертва, а каджит, заметив Аркадию, молча ткнул в её сторону когтем.       Новая семья тепло приняла её за столом: орк, представившийся Гогрон гро-Болмогом, налил ей пинту пива, а бретонка, Антуанетта Мари, справившись, не голодна ли она, поставила перед ней полную миску рагу. Когда все снова расселись, первым подал голос Гогрон:       – Ну что, какими судьбами к нам?       – Отравила волшебника в университете, – запила пивом свой ответ Аркадия.       – И ты сама была, из этих… колдунов?       Каджит не дал ей ответить, ударив кружкой о стол, и недовольно зашипел:       – Ах, Люсьену надоело возиться в одиночку со склянками и трупами, так он приволок сюда примата из гильдии магов.       Прижав уши, он встал из-за стола и покинул зал. Аркадия вскинула брови, адресуя немой вопрос Гогрону с Антуанеттой, которая после упоминания уведомителя резко приняла более серьёзный вид.       – М’радж-Дар обычно не очень рад новичкам, – теперь орк оказался самым дружелюбным братом. – Антуанетта с нами уже почти целый год, а он только перестал брезговать сидеть с ней за одним столом.       Бретонка выдавила кривую улыбку, стараясь скрыть свою озабоченность, а Гогрон выпил ещё пару пинт пива, рассказывая об остальных обитателях убежища. Он упомянул и об оступившемся бывшем собрате, наказанном Люсьеном, из-за чего орку пришлось неделю отмывать сапоги от крови. “Думаю, ты и сама с ним как-нибудь пересечёшься в коридоре, хе-хе” – поднимаясь из-за стола, бросил он и попрощался перед уходом на контракт.       Аркадия доедала своё рагу, а Антуанетта вырисовывала драматичную историю о том, как Люсьен буквально спас её жизнь, вытащив с улицы, как она обязана ему едва ли не всем на свете, и пожертвует чем угодно ради своего спасителя. Бретонка говорила об уведомителе так возвышенно-слащаво, что еда едва не полезла изо рта Аркадии обратно в тарелку. Она опасалась, что после относительно уединённого месяца в пещере жизнь в убежище будет напоминать ей кусок баклажана, который застрял у неё где-то между глоткой и мягким нёбом: проглотить сложно, но жевать уже не получится. Аркадия решила себя больше не терзать и, прогоняя тошнотворное послевкусие от Антуанетты, запила застрявший в горле кусок пивом, после чего тактично покинула собеседницу под предлогом, что ей хочется отдохнуть перед первым контрактом. Разгорячённая своими речами, Мари напоследок поделилась трепетным откровением, что скоро займёт место Очивы – ведь Люсьен всегда видит настоящий талант. Направляясь к своей кровати, Аркадия стыдливо поморщилась.       Присутствие Кассия избавляло от необходимости лишних контактов в Университете Таинств. Он всегда был в курсе происходящего, а его регулярное сопровождение предотвращало неловкие попытки знакомств или непринуждённых диалогов. Это было первое и невольное воспоминание о нём после ночи побега – оно будто хотело застать Аркадию врасплох и вручить против воли какую-то горькую истину, и она постаралась поскорее отмахнуться от него. Впрочем, не всегда же она будет жить в убежище – рано или поздно с контрактов можно будет накопить на мало мальски приличный дом. Чтобы поскорее заснуть, девушка обратилась к приятным воспоминаниям прошедшего дня. Аркадия представляла тёплый взгляд Люсьена во время прощания. Она была уверена – несмотря на шутку про неловкое убийство Руфио, его интерес к ней не обеднел.

***

      Дорога в Имперский город радовала ненавязчивым теплом месяца Первого зерна. Утренняя зябкость, нагоняемая ещё холодными ветрами, сменялась днём яркими лучами, которые уже приятно припекали щёки. Аркадия без стеснений воспользовалась той же ворованной кобылой, которую поначалу в шутку окрестила Антуанеттой. Однако, в дороге всё же смирилась, что мелкая издёвка над сестрой не стоит необходимости постоянно вспоминать о ней. После непродолжительных раздумий, она подметила: не каждую лошадь так просто оседлать, как эту пегую красавицу. Так Аркадия и остановилась на кличке Барензия для своей верной спутницы.       К обеду убийца уже огибала Имперский город с юга по Кольцевой дороге. Ей была дана целая неделя на исполнение контракта, но она рискнула работать быстро, раз уже имевшийся опыт избавлял от тягот разведки. Во время экспериментов с ядом для Ванина, Аркадия, как и многие алхимики, за редкими или не совсем легальными ингредиентами обращалась к пиратам. Одним из поставщиков и был капитан Гастон Туссо, ставший целью её контракта. Из простого любопытства к капитану пиратского корабля попасть было немыслимо, но там, где в их услугах возникала острая нужда, всегда находились лазейки для контакта.       Завернувшись в дорожный плащ с капюшоном, убийца двигалась по портовой набережной, выискивая в толпе помощника капитана. Острая на язык данмерка, стоявшая у трапа, как раз командовала погрузкой ящиков. Плавно приблизившись, путница без единого слова протянула ей небольшой мешочек с золотом и кивнула в сторону капитанской каюты. Помощница так же молча приняла плату и открыла путь на корабль.       Воздух в каюте был густым и тёплым, пропахшим варёной солониной и смесью сладковатых благовоний с терпким табачным дымом. Их когда-то подарила капитану Туссо сама Аркадия в качестве премии за превосходный табак из Хаммерфелла. Хозяин каюты сидел за письменным столом в правом углу у двери, заполняя судовые журналы. Заметив визитёра, он оторвался от бумаг с видом человека, готового вышвырнуть надоедливого торгаша, но в этот миг Аркадия откинула капюшон. Капитан по-хозяйски откинулся на спинку стула и, зажав трубку в зубах, сдержанно улыбнулся:       – Скоро на твоих заказах я сколочу небольшое состояние и осяду в милом поместье на Строс М’Кае. Что на этот раз? – для капитана пиратского корабля его голос был слишком бесцветен и скрипуч, что скорее мог принадлежать счетоводу в канцелярии.       – Повтори корни жарницы, уж очень они были хороши, – убийца протянула пирату туго набитый кошель.       – Надеюсь, ты не собираешься отправить на тот свет весь Университет, иначе я разорюсь, – немного пискляво хохотнул тот, выпуская струйку дыма.       Обычно при совершении сделок в подобных местах плату оставляют на столе, чтобы избежать различных казусов и обмана. Однако в этот раз капитан Туссо расслабился при виде старой знакомой, принёсшей щедрый гонорар, и принял кошелёк прямо из рук, на чём был буквально пойман за руку. Мешочек упал на пол и развязался, открыв горсть речных камней. Капитан порывался вскочить – прозвучал глухой стук дерева о пол – паралич уже крепко сковал его тело. В свободной руке Аркадии блеснул клинок, и она без колебаний устремила его прямо в сердце пирата.

***

      В убежище этим вечером было оживлённее обычного. Помимо скрипа голых суставов костяного стража, бывшего когда-то тёмным братом, тишину разрывали шелестящие шепотки за столиком в углу. Аркадия спешила поскорее отчитаться Винсенту и наконец отдохнуть после долгой дороги, но её остановил голос аргонианина у поворота в коридор:       – Сссестра, не ходи туда. Нас навестил уведомитель, – скалил мелкие острые зубы ящер, почти двойник Очивы.       – Как первый контракт, сестра? – нетерпеливо интересовалась сидящая за столиком напротив аргонианина Антуанетта.       Коридор заскрипел петлями тяжёлых древних дверей, и в проходе показались Люсьен с Очивой. Поравнявшись с компанией у столика, уведомитель задержался взглядом на Аркадии и кивнул вперёд. Она послушно проследовала за ним до двери, ведущей из убежища. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись её уха, и прошептал сквозь гул, исходящий от самой двери: “Завтра на закате я буду ждать тебя около пруда под восточной стеной. Это касается твоих трудов”. Сказав это, он развернулся и спешно покинул убежище.       В липкой тишине, щедро оставленной ей уведомителем, Аркадия под пристальными взглядами семьи думала лишь о том, зачем он так с ней поступил. И всё же, внутри ещё теплилась наивная надежда, что здешние стены, пропитанные кровью, окажутся милосерднее сплетен во Вратах Пелла. Хуже, только если Люсьен обладает таким же дурным вкусом в постановке драм, с каким он использует магию иллюзии.