Убийственное барокко

      Аркадия очнулась крепко вцепившись в золотисто-красные пряди ‒ сон был беспокойным из-за настигшего её кошмара. Мать, с которой она не виделась с самого отъезда в Имперский город, осторожно вычесывала гребнем её каштановые волосы, нежно гладила по плечам, прижимала к себе, целовала лоб, щёки и… этого глубокое забытье Аркадии перенести всё же не смогло. Увидев рядом знакомое лицо, она с облегчением выдохнула и потянулась губами к бледной щеке, но от прикосновения фарфоровой кожи почувствовала лишь холод.       ‒ Долгие проводы – лишние слёзы, ‒ повторила девушка, закрыв потухшие глаза Кассия, и села на ковре.       На стуле у рабочего стола, закинув ногу на ногу, вполоборота сидела Каранья. Её локоть опирался о стол, ладонь поддерживала голову с высокой причёской, а правая рука расслабленно покоилась на бедре. Золотые глаза встретились взглядом с её растерянной ученицей, и эльфийка, слегка покачивая головой, произнесла с сочувствием:       ‒ Бедное дитя, столько страданий выпало на твою долю за этот день.       ‒ Вы пришли забрать свои книги? ‒ Аркадии была неприятна мысль, что в таком положении она может вызывать жалость.       ‒ Нет, дорогая. Можешь считать их моим прощальным подарком, ‒ эльфийка тепло улыбнулась. ‒ Я узнала, что вы с Кассием пропали вчера вечером. Будучи по делу в пещере неподалёку, решила поинтересоваться, не нужен ли вам приют.       ‒ Который сейчас час?       Каранья поднялась со стула и, протянув руку Аркадии, ответила:       ‒ Глубокая ночь. А прекрасный Кассий, судя по цвету шеи, похоже, мёртв уже около суток.       Девушка приняла помощь и поднялась на ноги, не выпустив руки наставницы. Эльфийка нежно погладила ученицу по затылку и забрала за ухо выбившуюся прядь.       ‒ Спасибо за предложение, но, кажется, это не моё… ‒ Аркадия мяла переливающуюся золотом в бликах факела ладонь Караньи, и кровавые корки осыпались с её пальцев. ‒ Пожалуйста, можете позаботиться о приюте… для Кассия?       ‒ Ты хочешь сохранить тело? ‒ Каранье было любопытно представить за своей ученицей слабость подобного толка.       Девушка замотала головой.       ‒ Прошу, просто пусть его найдёт гильдия. Возможно, даже с легендой о благородной гибели в неравном бою с некромантами. Не хочу, чтобы он безвестно лежал тут один и… тлел.       Аркадия подошла к своей сумке, избегая глазами встречи с мёртвым телом Кассия, навевающим жуть буро-синими пятнами над воротником, и добавила:       ‒ Извините, что прошу Вас об этом. Я не смогла бы сама.       Каранье показалось забавным это затруднение убийцы:       ‒ Бывает.

***

      Лунный свет едва разгонял мрак в тесной комнатке, в которой на простом сосновом столике поблёскивал небольшой тазик с кувшином. В голубом луче стелился слоями сероватый смог, наполняя помещение терпким табачным запахом. Сложив локти на колени и подперев подбородок ладонью, Аркадия сидела на краю небольшой кровати и затягивалась горьким дымом. Она не могла различить себя в неясном отражении напротив, но упрямо пыталась хоть что-нибудь высмотреть, застряв в мысли о неясной перспективе грядущего дня.       Выйдя из пещеры Аркадия поняла, что не представляет, куда идти дальше. Ничто теперь не мешало ей уплыть на Саммерсет и заниматься своей практикой, не стесняя себя ни в чём. Однако, силы, поддерживающие это намерение, почему-то иссякли. Она надеялась, что просто устала от жизни в Университете Таинств, и через недельку-другую эльфийский корабль будет нести её по волнам в изящный Шиммерин. Пройдя по глади озера Румаре, Аркадия вышла на берег вблизи небольшой деревни и удивилась, как за пять лет её отсутствия здесь почти ничего не изменилось: разве что мать обновила краску на заборе таверны. Будучи в благополучии, она вряд ли стала бы возвращаться в родные Врата Пелла, но сейчас ей показалось хорошей идеей вновь оказаться там, где всё вокруг вызывало светлую тоску, щемящую нутро. Пара деньков в такой обстановке заставит её завыть от невыносимости этого чувства, напоминая о былых намерениях.       Мать приняла Аркадию ожидаемо тепло: сразу провела в её старую комнату на втором этаже пристройки за таверной и даже не докучала банальными вопросами о столь позднем часу прибытия. Она надеялась успеть заснуть до рассвета, ведь начало месяца Первого зерна ещё не радовало долгими днями. Однако, тишина потревожила ворох мыслей, осевший по прибытию во Врата Пелла. Жуткое подозрение шептало ей, что планы покинуть Сиродил навеяны чем-то… чуждым. Из-за недавнего стремления как можно скорее их осуществить, она бы могла приписать эту перемену даже даэдрическому влиянию, если бы допускала наличие таких возможностей у последнего. Ей встречались работы, описывающие подобный феномен, люди, испытывающие нечто схожее, но тогда поиск разгадки не был таким дезориентирующим.       Преждевременное избавление от гнёта Университета Таинств казалось причиной слишком очевидной, а от того ошибочной. Продвинуть свои рассуждения глубже этого банального факта у Аркадии не вышло, и долгое кружение мысли на одном месте вскоре её усыпило.

***

      Аркадия проснулась с резкой болью в шее из-за сна, неожиданно настигшего её в неудобной позе. Она сидела на постели и разминала затёкшие мышцы ниже ушей, как в утренних сумерках краем глаза заметила чёрный силуэт, сидящий на стуле у туалетного столика. Секунду она подумала, что зашла мать и из суеверия переставила зеркало, но тут же увидела себя в отражении напротив. Нелепые мысли, какие иногда появляются после резкого пробуждения, окончательно рассеялись вместе со сном.       – Ты спишь слишком крепко для убийцы, – хриплым полушёпотом произнёс силуэт. – Это хорошо, ибо для того, что я сейчас предложу, тебе понадобится чистая совесть.       Аркадия вспомнила свой последний диалог с Онтусом и усмехнулась. Голос мужчины казался ей смутно знакомым.       – Вы из гильдейских?       – Моё имя Люсьен Лашанс. Я служу уведомителем Тёмного Братства, – он говорил с расстановкой, как проповедник, не сомневаясь, что будет выслушан до конца. – А ты – убийца, без сожаления забирающая жизни. Твоё искусство… радует Мать Ночи, и я принёс с собой предложение… возможность присоединиться к нашей… уникальной семье.       Аркадия чуть было не начала спорить с уведомителем, но, подбирая слова, признала, что в своих выражениях он вполне аккуратен.       – Если уведомителю известно о содеянном мною, то он также должен знать, что это… не мой основной профиль.       – Мне известно о твоём конфликте с гильдией. Скажу лишь, что Братство располагает богатыми ресурсами и связями для продвижения подобных исследований. Можешь не бояться быть оторванной от своих занятий.       – Я слушаю… – Аркадии показалось, что она поддаётся проповеди уведомителя.       – Тогда внимай моим словам, ибо повторяться я не намерен. На Зелёной дороге, к северу от Бравила, стоит таверна, известная как “Дурное знамение”. Там ты найдёшь человека по имени Руфио. Убей его, и твоё посвящение в Тёмное Братство будет завершено.       Люсьен встал со своего места и приблизился к Аркадии, которая тоже поспешила подняться, как каждый раз поднималась вместе с группой при входе мастера магии в аудиторию. Стоя почти вплотную к нему из-за тесноты комнаты, она могла заглянуть в темноту капюшона, скрывающего его лицо: на неё проникновенно, подобно священнику, смотрел смуглый имперец с двудневной густой щетиной и чёрными как уголь глазами – тот самый “святой” из таверны. Из-за спины он достал небольшой свёрток тёмно-зелёной парчи с вышитыми золотом узорами и протянул его двумя руками Аркадии:       – Пожалуйста, прими подарок от Тёмного Братства. Это – девственный клинок, и он жаждет крови. Пусть он хорошо послужит твоим… начинаниям.       Аркадия раскрыла свёрток: на парче лежал чёрный кинжал с золотисто-цветочной вязью, продолжающейся от рукояти до самого острия.       – Теперь я спешу попрощаться с тобой. Надеюсь, мы снова встретимся… вскоре, – на последних словах уведомитель растаял в воздухе.       Кинжал Аркадии очень понравился, но вот безвкусный трюк с исчезновением оставил её с чувством некоторой комичности происходящего.

***

      Дни во Вратах Пелла действительно стали невыносимы Аркадии весьма скоро. Неспешная жизнь поселения будто бы насмехалась над её затруднениями, поскольку его население в целом не видело большой нужды бежать куда-либо со своего места или задаваться вопросами, напрямую его не касающимися. Это раздражало Аркадию больше всего, помимо её матери, которой она почти не солгала, сообщив, что направляется на Саммерсет продолжать обучение. Однако, женщина жаждала более подробных деталей жизни своего ребёнка и требовала ответов на вопросы о будущем, которыми девушка сама ранее даже не задавалась.       Подарок Люсьена приятно согрел душу, потому как Аркадия давно мечтала о собственном холодном оружии. Только силы, питавшие её намерение покинуть Сиродил, не вернулись даже вместе с радостью исполнения маленькой мечты. Так одним утром она решила, что просто двинется по Зелёной дороге в направлении порта Лейавина, а там будь что будет. В фантазиях, которыми она скрашивала путь, случайно встреченный в портовой таверне маг Телванни, цветущий и юный, даже несмотря на минувшую сотню лет, увозил её на Вварденфелл, где в гигантском грибе они вместе постигали тайны сознания и вечной молодости. Чуть далее по дороге из-за дерева к ней вышел высокий золотокожий псиджик и перенёс её через портал прямо на Артеум, где в вечно цветущих садах они разбирали учение Старого пути. Уже в сумерках она вспомнила Люсьена – как тем ранним утром он стоял перед ней с подарком и пытливо вглядывался в её лицо, принеся с собой едва уловимый запах паслёна и предложение, а потом… Аркадия не успела закончить этот сюжет из-за возникшего на обочине деревянного указателя: “Дурное знамение”.

***

      Хозяин таверны, Манхейм Тяжелорукий, оказался из того самого типа людей, которые любят поговорить просто так обо всём, и с которыми Аркадия обычно чувствовала себя крайне неловко. Ей хотелось поскорее ретироваться из-за трудности вести разговор без чёткой практической пользы, тогда как они, напротив, старались как можно дольше затянуть беседу. Однако, в этот раз болтливый норд приятно удивил её: сам рассказал обо всех постояльцах, сообщив даже о том, когда носит Руфио еду. Аркадия сняла в таверне комнату и с бутылкой недорогого вина Сурили отправилась ожидать.       Главный зал таверны опустел, и Аркадии наконец удалось незаметно спуститься в “личные покои”, как называл их сам Манхейм. У одной из дверей стоял поднос с пустыми тарелками. Отодвинув его в сторону, она постучала в дверь:       – Руфио, я от Манхейма, его кузина, Ралфина. Он просил передать тебе небольшой комплемент от заведения, как… любимому постояльцу.       Девушка пыталась изобразить самый развязный тон, на какой была способна в первый раз.       – Поставь под дверью и уходи, – нервно бросил старик.       – Я не могу, Руфио, кузен строго сказал “лично в руки”.       Помешкав, он приоткрыл дверь, в которую поспешила протиснуться Аркадия с импровизированным декольте на рубашке и бутылкой вина. Она быстро нашла среди обстановки простые оловянные кубки и разлила в них вино. Окинув взглядом девушку с протянутым напитком, он вопросительно посмотрел на неё.       – Кузен просил скрасить ваши одинокие вечера, – с улыбкой ответила Аркадия.       – Ну и нравы же у здешних нордов… - принял кубок старик.       Аркадия присела на большую кровать, закинув ногу на ногу, и игриво оперлась на ладонь.       – Ну же, Руфио, мы можем просто насладиться вином и приятной беседой.       Старик расположился рядом на краю кровати и охотно слушал последние новости, приукрашенные фантазией, какую можно повстречать у некоторых владельцев таверн. “Членов брумского отделения Гильдии Магов съели сектанты, а остатки мяса продали на рынок”. “Последний наслёдник Уриэля VII оказался орком”. Чем сумасброднее была выдумка – тем больше в неё верили, и тем охотнее посетители предпочитали провести свой досуг в таверне. Это была одна из немногих черт, которые Аркадия была рада унаследовать от своей матери. Почувствовав, что старик захмелел, в пылу очередного рассказа она коснулась плеча Руфио и наложила лёгкие чары.       – Извини, если мой вопрос не к месту, но мне очень любопытно, как так получилось, что ты предпочёл одинокую жизнь в нашей глуши?       Старик немного осунулся и опустил взгляд в кубок:       – Я… совершил большую ошибку и теперь за неё расплачиваюсь, – Руфио улыбнулся, – но теперь это не так тяжело, ведь я повстречал здесь тебя, дорогая.       Мутные глаза Руфио вдруг стали выглядеть неестественно на его старческом лице: в них блестел порок, редко доживающий до его почтенных лет. Старик приближался к лицу Аркадии, но она остановила его за плечи:       – Брось, дорогая, тебе понравится… – начал напирать Руфио.       В пособиях университета по магии иллюзии написано, что чары увеличивают привлекательность колдующего в глазах околдовываемого, и освобождают последнего от некоторых условностей такта и морали, делая его речь более откровенной. Однако, по всей видимости, данная схема была применима только к говорящим существам в здравом рассудке. Позже Аркадия поняла, что разум Руфио был давно смущён не только алкоголем, поэтому чары сделали его откровенным и в своих действиях. Старик небрежно отбросил руки девушки и схватил в охапку, пытаясь поймать её рот.       – Руфио, старый козёл, прекрати! – изворачиваясь, била она его кулаками по спине.       – Тише, не заставляй меня делать то же самое, что и с ней, – прошипел ей на ухо старик.       Аркадия забилась ещё сильнее, за что Руфио повалил её на кровать и, навалившись сверху, принялся душить, не опасаясь, что у девушки хватит силы остановить его свободной рукой. Оскалившись, она достала из-за пояса клинок и с яростью всадила его несколько раз в шею старика. Тёплая кровь хлынула из ран ручьём, заливая всё вокруг. Убийца сразу столкнула труп Руфио с себя, но её лицо, руки, волосы и одежда были уже безнадёжно залиты красным.

***

      Желание поскорее испробовать подаренное оружие было исполнено мгновенно, преодолев разумные доводы в пользу более “чистых” методов – чар страха или паралича, позволяющих сбежать – ещё до их возникновения в сознании. Помимо трудностей избавления от следов крови, Аркадия столкнулась с неприятной для себя истиной: любопытство, которое она считала благодетелью для мага или исследователя, в иных ситуациях могло сыграть на её слабостях. Не то чтобы она сожалела об убийстве Руфио, но чувство, вызванное сценой в “личных покоях”, было схоже с тем, если бы в таверне её допьяна угостили дорогим вином в расчёте получить приятный досуг на вечер, а Аркадия послушно, не найдя злого умысла, исполнила бы этот план. В обоих случаях всё совершено по доброй воле, а от того и постыднее.       Аркадия сидела в одном из номеров “Серебряного дома-на-воде” и пила дешёвый бравильский эль. Хлипкий засаленный стол стоял у грязного окна, в котором расплывчатыми ореолами угадывался огонь уличного фонаря и белёсая, точно приведение, статуя какой-то старухи. Мрачная композиция площади обрамлялась размытой коричнево-серой кляксой жилых домов. Вплотную к столу была придвинута узкая кровать, застеленная тонким шерстяным покрывалом, затёртым до дыр и заштопанным в нескольких местах. Путница заблаговременно покрыла его вдобавок своим вощёным дорожным плащом, ожидая ещё холодную весеннюю ночь. В скором визите Люсьена Аркадия практически не сомневалась и уже представляла, как рассмешит этого убийцу в поповской робе, когда начнёт исповедоваться, что за последние две недели отправила на тот свет троих человек совершенно случайно, по чрезвычайному стечению обстоятельств; заходила она к Руфио просто поинтересоваться, мол, за что его, такого старого, могли заказать, и вообще – пусть уведомитель идёт дальше по своим тёмным делам. Утомившись от собственного резонёрства, она улеглась на жёсткую постель и завернулась в плащ с покрывалом, оставив снаружи только нос и глаза. Тогда ей на ум вдруг пришло оправдание совсем иного толка: если бы она осталась в гильдии, то сейчас убивала бы по указке Травена – порой весьма талантливых – некромантов. Убийство престарелого насильника же – дело совсем иное…