✟ Спектр возможностей ✟

…Всем известно, что главная задача спектра — сохранение целостности носителя. Даже когда человека накрывает выгорание, спектр до последнего старается стабилизировать его состояние. Лишь в отдельных, редких случаях спектр способен нанести носителю страшные повреждения или пойти на действия, последствиями которых станут тяжелые травмы. Такие спектры делятся на два типа. Первый действует по указке носителя. Проще говоря, человек и его спектр способны переступить через вложенный в нас богом инстинкт самосохранения. Такие спектры принято называть самоанигиляторами. Чем они опасны? Отчаяньем. В данном случае спектр способен вредить носителю, потому что его хозяин не боится умереть. А нет человека опаснее, чем тот, кто не боится смерти, ведь всем известно, что от многих свершений нас спасает естественный страх гибели. Если бы он отсутствовал, мир погряз бы в хаосе. Второй же тип спектров… Впрочем, о них говорить уже не мне… Личные записи клинического спектрального психолога Адэрика Рокмэта Арчи не лишил себя возможности посидеть на лавке даже после того, как столкнулся с мальчиком, выкрикивавшем девиз уже знакомых сектантов. Для него не стало новостью, что Консорциум раскинул свои невидимые сети повсюду. Вот только чего же эти типы добивались на самом деле? Действительно ли они желали захватить некрополь, или цели их являлись куда более сакральными? Почему бы не задать этот вопрос человеку, нанесшему на лицо ребенка таинственный сигил? Все лучше, чем продолжать пребывать в полном неведенье. Вот только действовать следовало аккуратно. Если бы Арчи беспардонно ввалился за сцену, то он скорее спугнул бы возможный источник информации, а не получил ответы на мучающие его вопросы. И ладно, если просто спугнул, а не подставил под очередной удар весь Аранк. Актеры достроили допотопную сцену и взялись обмениваться предметами, которым следовало стать частью их костюмов. Красный оскалившийся бесенок, златовласая дева, рыжебородый разбойник, синий кот и многие-многие другие всеми известные и любимые персонажи кружили вокруг кривой постройки, с каждым взмахом руки все меньше походя на себя реальных и все больше — на неуклюжих героев странных историй. Вивер не понимал, откуда вокруг ансэтовой трагикомедии такой ажиотаж, ведь по своей сути пьеса состояла из разрозненных маленьких историй. Некоторые из них были комичными, другие — трагичными, а третьи — вульгарными и откровенно глупыми. Адаму бы понравился третий вид историй, ведь шутки ниже пояса там звучали чаще, чем Арчи делал вдох. Иногда эти истории менялись местами в линии повествования, иногда слегка видоизменялись, дополнялись или урезались, но персонажи оставались одними и теми же. А еще не менялся главный посыл. И звучал он так: «Мы лишь песчинки в пустыне мироздания, и каждый наш шаг предопределен. Всевышний решает, кем нам быть, как нам жить и каким образом умирать». Как Арчи успел понять, большинство людей такой посыл успокаивал, ведь получалось, что положение, в котором они находились в эту самую секунду, было предначертано им свыше. То есть не «я совершил неверный выбор», а «именно для этого я и был рожден». Не «мне следовало быть человеком получше и не совершать тех ужасных проступков», а «я все делал правильно, я иду по дороге, которую для меня выложил Бог». Арчи считал это великим самообманом, но именно на нем держалось многое в некрополе. Это был даже не столько самообман, сколько… Оправдания. Кучка детей в лохмотьях вместо одежды заняли первые несколько лавок. Их лица блестели от свежего грима. На некоторых лицах сквозь блеклую краску Арчи разглядел следы сигилов. Зачем наносить их на детей? И что будет при их активации? Пьяный мужчина подошел к детворе и попытался ее шугнуть, чтобы занять место маленьких бродяжек. Арчи (какое поразительное совпадение) как раз принял сидячее положение, ногой случайно задев упавшую на лавку веточку. Та случайно взлетела в воздух, случайно отрикошетила от фонарного столба и случайно влетела пьяному мужчине прямиком в глаз. Скажи спасибо, что не в жопу. «Случайно? Все предопределено. Не забыл?» — хихикнул спектр. Да-да. Ветка в глаз мужчины влетела не случайно. Это боженька его покарал! Не рановато ли называть себя Богом? А я-то здесь при чем? Ты неисправим. Мужчина взвыл, дети рассмеялись. Пока пьяница потрясал кулаками и вопрошал, кто виновен в синяке, наливающемся под его глазом, ребятишки ликующе тыкали пальцами в небо. — Это Ансэт преподал тебе урок, дядя! — Потому что мы первые сюда пришли. Здесь нам и сидеть! — Найди себе другую лавку! Дети галдели, не задумываясь о том, что пьяница может хорошенько им всыпать, пользуясь тем, что он больше и сильнее. Арчи припомнил, что в малые годы вообще не задумывался о последствиях, как не задумывался о них Аранк прямо сейчас. Жизнь казалась простой, управляемой, а главное, милосердной. Помнится, он с другими детьми любил придумывать истории про то, что они главные герои какой-нибудь классной сказки. Если ты главный герой, бояться тебе нечего, верили они. Правда же? Менее суток назад Арчи узнал страшную правду. Оказывается, статус «главного героя» не защищает тебя от немилости внешнего мира. Прочитав книгу Крона, Вивер поразился историей в целом, но больше всего его обескуражил конец. Главный герой умер. Он умер. Умер? Вся история шла к его смерти? Немыслимо. Поразительно. Зачем? Какой в этом смысл? Поразмышляв некоторое время, Арчи понял, что смысл таки был и куда более глубокий, нежели в детских историях, с которыми он был знаком прежде. Книга была написана не в качестве привычной Виверу незамысловатой сказки. Это было прозаическое предостережение. «Вот чем все рано или поздно закончится, соверши ты еретический грех» — таков был ее урок. Именно этот грех совершил главный герой той книги. Он возомнил себя богом, являясь человеком. Чем, если не смертью, должна была завершиться его история? Книга не только шокировала Вивера, но и дала достаточно пищи для размышлений. В этом состояла ее цель. А не в наивном хорошем конце. Людей вокруг становилось все больше. Сперва казалось, что основными зрителями выступающих станут дети и бродяги, но вскоре к ним присоединились и уставшие за день и желавшие немного отвлечься похоронщики. Арчи и глазом моргнуть не успел, как оказался зажат на лавке между мускулистым мужчиной и высокой, худой как щепка дамочкой. Вокруг звучала ругань и возмущения, но лишь до момента, пока на сцену не вышел Страж врат смерти Зейк. Этот персонаж в трагикомедии выступал в качестве и ведущего, и героя. Его появление знаменовал бой барабанов (хотя звук больше походил на тот, что возникал, когда палками били по жестяным банкам). Дети на передних лавках завизжали и захлопали. Люди позади них кто взялся закатывать глаза, кто раздражающе цыкать. Арчи улыбнулся, вглядываясь в перевоплотившегося в Зейка актера. Очень хороший грим. Но где же сам гример? Он не уйдет к началу представления, ведь за время пьесы некоторых персонажей придется несколько раз перекрашивать. Началась первая сцена. Импровизированный зрительный зал, разместившийся прямо посреди площади, зааплодировал. Вивер не смотрел на сцену, предпочитая вертеть головой. Где же ты? Резкая боль заставила Арчи вздрогнуть. Жгущие ощущения стремительно расцветали в его левом плече. Арчи поднял руку и нащупал сквозь ткань маленький нарыв, как если бы у него вылез прыщик. Но это был не он. Вивер завернул короткий рукав футболки и подцепил ногтем тонкую ткань водолазки. Она легко расползлась в месте, где Арчи надавил на нее сильнее, чем следовало. Сквозь дырку проступила светлая кожа, украшенная серебристым шипом. Издалека могло бы показаться, что Вивер балуется пирсингом. Но дела обстояли куда хуже. Арчи зацепился за металлическое остриё и вытянул из руки длинную иглу. Длинную иглу без нитки. Значит… Что-то мимолетно изменилось. Под задницей Вивера все еще ощущалась твердость лавки. Под ботинками — каменистость мостовой. Массивный мужчина и худая женщина продолжали зажимать Арчи между собой, но плотная тишина накрыла улицу настолько резко, что на мгновение Виверу показалось, что его оглушили. Он резко обернулся на сцену, осознав, что тело плохо ему поддается, как если бы он окунулся во что-то густое и липкое. Взгляд его уперся в сцену. Страж врат смерти Зейк застыл со шляпой в руке. Черный волк выглянул из-за картонки, игравшей роль кустов. Златовласая дева зажала в руке флейту. Арчи знал эту историю. Она была про несчастную любовь между волком и девой. В конце дева, которую пытались выдать замуж за другого, просила волка съесть ее, чтобы она всегда была с ним и только с ним. У этой истории была и комедийная версия, которая отличалась от трагической лишь концовкой. В ней волк на следующий день после поедания любимой присаживался под кустик, справлял нужду, а затем поворачивался к куче дерьма и вздыхал: «И все-таки ты от меня ушла». Но сегодня сценарий пошел по совершенно иному пути, ведь на сцене помимо узнаваемых персонажей появился кто-то еще. Кто-то, кто был ответственен за тишину и тяжесть, наполнившую тело Вивера. ✟✟✟✟✟ Чарли сидел в кабинете главного патанатома и не мог прекратить тереть нос. Навязчивый аромат трав, стоявший в помещении, провоцировал экзорцуса на неудержимое неутихающее чихание. Майки разместился на соседнем стуле, но запах его не беспокоил. Что его будоражило, так это покрытое белой тканью тело на столе за их спинами. — А это законно? — пробормотал он себе под нос, гипнотизируя силуэт трупа. — Ты инквизор, — выдохнул Чарли в нос. — Ты мне и скажи, законно делать вскрытие человека в кабинете главного патанатома или нет. Запах, казалось, с каждой секундой становился только насыщенней. Еще немного, и Фогель выбежит из кабинета и больше никогда в него не вернется! — Я о таких запретах не знаю, — пожал Майки плечами. Будущее инквизоров в надежных руках… — Значит, законно, — подвел итог Фогель. Нос его раскраснелся, ноздри из-за постоянного трения зашелушились. — Да куда он запропастился? — выдохнул Чарли раздраженно. Фогель и Остер ожидали Иво Локса, на которого днем ранее произошло покушение. Вот только почему-то сам Иво о смертельной опасности рассказать законникам… позабыл? Чарли услышал о случившемся из разговора между продавцом похоронных венков и водителем катафалка. Каждый раз Фогель думал, что еще абсурднее некрополь для него не станет, и сразу после этого некрополь становился, бес его подери, абсурднее! Узнавать о покушении из слухов, что за дурость?! — Здоровый, — заметил Майки, продолжая пялиться на покрытый простыней труп. Он потянул было руку к белой ткани в желании сдернуть ее и посмотреть, кто же за ней скрывается, но Чарли его одернул: — Ничего здесь не трогай. — Почему? — Потому что это чужой кабинет, чужие вещи и чужие… трупы. Ты бы обрадовался, если бы рылись в твоих телах… кхм… я имел в виду, вещах? — Не знаю, — пожал Майки плечами. — Ко мне никогда не проявляли такого интереса. — Это не интерес, это… Ансэт меня подери, долго он еще будет заставлять нас ждать? — пробормотал Чарли себе под нос. — Больше ни секунды! — раздался бодрый голос у распахнувшейся двери. Иво Локс влетел в кабинет, вихрем пронесся мимо Чарли и Майки и рухнул в свое кресло. Выглядел он измученным, но довольным. — Чем могу быть полезен, господа? — поинтересовался он. — Вы действительно днем ранее подверглись нападению? — не стал Чарли ходить вокруг да около. Патанатом в ответ небрежно пожал плечами, засовывая в рот мундштук и делая глубокую затяжку. К запаху, который зудел в носу Чарли, прибавился еще один, сладко-горький, слегка напоминающий вонь разложения. Даже думать не хочу, что в его трубке. — Не вижу причин для переживаний, — заявил Иво, широко улыбаясь и демонстрируя пожелтевшие от стимуляторов зубы. — Так нападение было? — настаивал на своем Чарли. — Нападением я бы этот эксцесс не назвал, — продолжал увиливать Локс. Фогель знал, что патанатом не очень-то хотел помогать законникам. Да уж, если прознают, что он работает с инквизорами, его репутации придет конец. — Несколько десятков ваших болванчиков сожгли в печи прошлым вечером. Некоторые из них были разорваны на части. Так как же это, по вашему мнению, называется? — нахмурился Чарли, пойдя ва-банк. О болванчиках он услышал от одного из работников крематория, пьяного настолько, что его слова могли быть как чистой правдой, так и безумной фантазией. Но Иво повелся. — Ну хорошо, — чуть помедлив, вздохнул он. Прежняя расслабленность покинула его худое, угловатое тело. — Некий мужчина пришел в покойницкую и попытался лишить меня жизни, о чем очень пожалел, — кивнул Иво на стол за спиной Майки. — И что? Отдадите меня под суд? — спросил он с вызовом. Но Фогель успел изучить кровожадные законы некрополя достаточно хорошо для того, чтобы знать, что патанатому ничего не угрожает. Тогда к чему эти громкие слова? А к тому, что он пытался перекинуть фокус внимания своих гостей с нападавшего на себя. — Так это он? — округлил глаза Майки, оборачиваясь обратно к трупу. — Именно, — кивнул Иво со вздохом. — Вы его убили? — задал вопрос Чарли, сделав ударение на слово «вы». У Фогеля на сей счет имелись сомнения. — Ну а кто же еще? — пожал Локс плечами. — Кто еще? Кто угодно, — заявил Фогель, наблюдая за реакцией патанатома. Тот постарался сделать вид, будто подозрения экзорцуса ему оскорбительны, но вышло у него так себе. Несколько уроков актерского мастерства для мужчины лишними бы не стали. Пока Чарли и Локс буравили друг друга подозрительными взглядами, Майки, переполненный любопытством, не смог усидеть на месте. Вскочив со стула, он уже через мгновение оказался у тела и сорвал с него белую простыню. Чарли невольно поморщился при виде вскрытого и наполовину выпотрошенного тела. Но его цепкий взгляд сразу заметил несколько несостыковок. — То есть вы склонны утверждать, что именно вы позаботились об этом человеке? — протянул экзорцус, специально в тон вложив ноту недоверия. Мужчина поднялся со своего места вслед за помощником и прошел к телу. — Склонен, — мрачно кивнул Локс. Он внимательно наблюдал за законниками сквозь заляпанные кровью стекла очков. — Каким образом? — потребовал Чарли ответа, слыша тихий писк спектральной интуиции. Патанатом ему врал. Чтобы он, да справился с такой тушей? Ха. — Не понимаю вопроса, — взялся ерничать Локс. — Как вы его одолели? — не собирался Чарли отставать от Иво так просто. Ты не сорвешься с крючка, и не надейся. — С помощью болванчиков, конечно же, — фыркнул Локс, теперь делая вид, будто его раздражает необходимость озвучивать очевидное. — То есть, вы хотите сказать, что ваш болванчик снес этому мужчине челюсть? Я вас правильно понял? — продолжал допрос Чарли, оглядывая труп. Раскуроченное лицо мертвеца говорило о том, что ударил мужчину кто-то очень сильный или тяжелый. Иво, высокий, но тощий, тянул максимум на семьдесят килограмм. И тело его нечасто познавало физические нагрузки. Так откуда бы в нем взяться такой силище? Мог ли Иво даровать своим болванчикам дополнительную способность? Конечно, нет. Ведь если бы Локс был настолько силен, некрополь был бы под его пятой. Тогда, возможно, он воспользовался помощью своего зверинца? Локс невольно поморщился. Ему не нравилось, когда знания о его спектре выходили за пределы покойницкой. Впрочем, все, кому следовало знать о способностях Иво, были о них осведомлены очень давно, нравилось ему это или нет. — Именно так, — кивнул он. — Получается, помимо создания клонов, вы обладаете еще и не дюжей физической силой? — продолжал давить Чарли. Локс замялся под надзором слишком внимательных зеленых глаз Фогеля. Молчание стало красноречивым ответом. — Кто вам помог? — потребовал Чарли ответа. — Почему же сразу помог?! — Локс продолжал упрямиться. Пришлось обратить внимание и на начавшие восстанавливаться ткани лица мужчины, что говорило о его быстрой регенерации, и на застрявшие в ране кристаллы анлиумской соли, которая эту регенерацию остановила, и, конечно же, не забыть о наличии странной раны на шее, которая выглядела так, будто ее не нанесли, а подарили. Фогель в прошлом уже встречался с таким случаем — исцелитель, способный переносить рану с одного человека на другого. При таком переносе вокруг раны появлялись характерные следы — кожа человека на границах ранения будто бы обугливалась. Исцелитель тот, к слову, был приговорен к смерти. Он работал в детском госпитале и переносил ужасающие травмы с детей на родителей, которые их нанесли, считая, что это справедливо. Инквизоры посчитали, что справедливо сжечь его прямо посреди больничных покоев на глазах у юных пациентов. Не многовато ли редких спектров на одного Иво Локса? — Господи, какое это вообще имеет значение… — в голосе Иво слышалось, что он готов сдаться. — Мое личное дело: как справляться с негодяями, пришедшими меня убить! — Неправда, — качнул Фогель головой. — У этого мужчины на лице отметины культа. Того самого, чьи произведения искусства хранятся в вашем морге. Значит, этот человек напрямую связан с моим расследованием. Поэтому я хочу знать, что произошло на самом деле до каждой мелочи и со списком всех участников этой любопытной стычки. ✟✟✟✟✟ К моменту, когда Адам подъехал к Аранку, туман, взявшийся медленно затапливать город, уже застелил собой асфальт, превратившись в молочную реку, в вихрях которой путались колеса мопеда. Крон остановился перед входом в Аранк и тяжело вздохнул. Не стоило и сомневаться, лишь он переступит порог бюро, и Флетчер возьмется его за что-нибудь распекать. Почему? Потому что у регента однозначно будет не лучшее настроение. Никому не понравится целый день играть роль няньки. Флетчер обязательно отыграется на каждом члене бюро, но больше всех достанется Адаму, потому что, судя по пустому гаражу бюро, Крон вернулся с задания первым. Следует подождать если не Тришу, Роксану и Оуэна, то хотя бы идиота Вивера. Пусть страдания Адама разделит этот полоумный. На том и порешив, Крон уперся локтями в руль мопеда и взялся перебирать в голове историю, которую прочитал последней. Он любил после прочтения книги еще несколько дней посвящать размышлениям о сокрытых в ней смыслах. Адам не просто читал книги, он изучал каждую историю, как Триша под микроскопом разглядывала человеческие клетки, а Роксана часами подбирала нужный оттенок для губ мертвеца. С такой же скрупулезностью Адам подходил к рукописям. Он познавал мотивацию персонажей, составлял их анкеты, иногда даже делал зарисовки, которые прятал под матрац своей постели-гроба. Если он не понимал того или иного действа персонажа, он перечитывал и перечитывал текст, пока не находил истину, спрятанную за лишней запятой или тонко подобранным словом. Книги для Адама являлись великой магией, заставлявшей его примерять на себя чужую шкуру, ощущать чужие эмоции и переживать чужие жизни. Что это, если не бесово волшебство? Последняя книга, которую Адам закончил, была про любовников, которые погибают в самом начале книги и на протяжении всего сюжета ищут друг друга в мире мертвых, встречая своих знакомых и познавая через призму их восприятия себя, свои грехи и свои достижения, свои правильные решения и фатальные, свои истинные намерения и навязанные обществом желания. В конце книги, найдя друг друга, они понимают, что их любовь — фикция. Что знакомое им прекрасное чувство зарождалось между придуманными ими личностями, но не между ними настоящими. Адам очень тяжело воспринял этот конец. Триша уверяла, что Крон — жуткий романтик. Возможно, в чем-то она была права. Но каждый раз, когда чья-то любовь угасала, Адам чувствовал боль в груди, будто бы это имело отношение лично к нему. Хотя в некотором роде так и было, ведь лишь очередное сердце разбивалось об острые скалы правды, и Адам невольно возвращался в дни, когда по жизни шел рука об руку с Ярдли. Это был жестокий опыт, ведь Крон познал мимолетное счастье. И теперь, что бы он ни делал, как бы ни пытался забыть это чувство, у него ничего не выходило. Сколько бы он ни желал вернуться к жизни одинокого волка, где-то там, глубоко-глубоко внутри него всегда горела потребность любить и быть любимым. Отвратительное чувство. Слабак. Глупец. Ребенок. Ничему не учишься. Какое разочарование. — Добрый вечер, — раздался женский голос, вытягивая Адама из гнетущих размышлений обратно в туманную реальность некрополя. Голос оказался знакомый. — Извини, если я тебя… эээ… отвлекла, — Фиалка стояла у входа в Кадф с большой черной тарелкой в руках. На таких ритуальных блюдах обычно выносили подношения кто мертвецам, а кто и богам. — Привет, — кивнул ей Адам. — Что это ты делаешь? Девушка, явно обрадованная возможностью продолжить разговор, по-детски соскочила со ступенек на дорогу и подошла к Крону ближе. — Сегодня ночь пожертвований, — кивнула она на угощение в тарелке. Печенье выпекли в виде маленьких гробиков и крестов. — Посмертные печеньки? А Кадф, как посмотрю, потихоньку вылезает из долгов, — присвистнул Адам. Посмертное печенье пекли из черной муки, которая считалась самой дорогой в некрополе. Еще в печенье вмешивали уголь, потому они и становилось таким непроницаемо черным. — Поделишься? — Адам протянул руку к тарелке, но Фиалка тут же одернула ее и насупилась. — Это же угощение для мертвых, — нахмурилась она. — Разве ты не знаешь, что живым их есть нельзя! Конечно, можно. Это поверие про несъедобное печенье мертвецов распространяли для того, чтобы голодные дети не объедали могилы. Но они все равно объедали. Никакой мертвец, вылезший из влажной земли, не сравнится по ужасу с голодом. Уж кому, если не Адаму, знать об этом. — От одной штуки ничего не будет, — заверил испуганную девушку Крон. И будто подтверждая его утверждение, желудок Адама громогласно заурчал, требуя подношения не хуже маленьких божков. Фиалка невольно улыбнулась. — Ну хорошо. Но только одну! — предупредила она. — Конечно, — кивнул Адам, выуживая из тарелки маленький гробик. — Кстати, а с чем они? — поинтересовался он, надкусывая печенье. — Рада, что ты спросил! Печенье с твоим контрспектром, — ответила Фиалка, лишь Адам проглотил пережеванный кусок печенья. — Что, прости? — нахмурился Адам, решив, что ему послышалось. — С контрспектром, — повторила Фиалка. — Раз выжил, следовало найти Ярдли и убить его, чтобы он никому не рассказывал, что… Адам почувствовал, как его ведет. Трансцендентная материя, обычно окрашивавшая кончики его пальцев в черный, начала расползаться на отдельные сегменты, как старая ткань на лоскуты и нитки. Крон попробовал взять тьму под контроль. Но осознал, что просто не чувствует ее. Тьму заменила боль и жжение. Они ощущались на пальцах, боку и шее. — Что за… — Адам шарахнулся от Фиалки и в результате упал на асфальт вместе с мопедом. — А, так ты сам не знаешь? То есть Ярдли вычислил твой контрспектр и не сказал тебе об этом? Ха-ха, как мило с его стороны! — Кто ты такая? — зашипел Адам, чувствуя, как болезненный жар окутывает все его тело. Бес, да он же такое уже испытывал! В тот день, когда Ярдли попытался продать его потрошителям! — Ты подружка Ярдли?! — выдохнул Адам сипло. — Ой, нет. Что ты, глупый. Я надеюсь стать твоей подружкой, — улыбнулась Фиалка, а затем размахнулась и ударила Адама тарелкой по лицу, отправляя его на длительную встречу с бессознательным. ✟✟✟✟✟ Флетчер вышел на улицу, потому что замучился сторожить комнату Слейда, а еще потому, что ему показалось, будто бы он слышал голос Адама. Никс уже возликовал, что наконец-то сможет спихнуть слежку за Маккеем на Крона, но тот почему-то не торопился в тёплые объятья любимого бюро. Следовало его слегка поторопить. Флетчер вышел в прохладу ночи, вдохнул влажный воздух и зашагал к дороге, которая из-за тумана у самого выхода из бюро была почти неразличима. Подойдя к дороге, Никс огляделся по сторонам, но Адама не обнаружил. Флетчер сделал еще шаг и чуть не споткнулся обо что-то металлическое. Регент запустил руки в туман, который в основном стелился по земле и прямо сейчас доходил Никсу до колен, и нащупал руль валяющегося на дороге мопеда. Но где же Адам? Регент попробовал вглядеться в обступившую его мглу, но не увидел ни единого силуэта. Обычно туман стелился неподалеку от некропольских каналов. Аранк же располагался в глубине квартала, а значит, в этом конкретном случае туман пришел с горы и полз со стороны свалки, вслед за собой притягивая смрад мусора. Либо Адам, бросив мопед, решил прогуляться, либо, что куда вероятнее, что-то случилось. Флетчер коснулся мопеда. Тот все еще не остыл после поездки, значит, Адам приехал недавно. Флетчер взялся поднимать убогое средство передвижения, когда у него под ботинками раздался смачный хруст. Флетчер поднял ногу, высвобождая ее из плена тумана, и воззрился на подошву ботинка. Раздавленный труп богомола застрял в рельефном рисунке, заметно исказившись, но оставшись узнаваемым. Твою мать. Флетчер невольно огляделся во второй раз, но на этот раз взгляд его зацепился за дверь, которая вела в похоронное бюро Кадф. Маленькая черная щель между дверью и косяком затягивала внимание пугающей чернотой, легко различимой даже сквозь молочную мглу. Флетчер невольно шагнул в сторону похоронного бюро. Под ботинком раздался новый хруст. И еще. Флетчер медленно поднялся по лестнице под аккомпанемент сминаемых ботинками трупиков насекомых, так как вся она оказалась усыпана мертвыми богомолами. Флетчер толкнул дверь и крикнул в кромешную тьму: — Рид? Серые? Вы здесь? Сперва ответом ему была тишина, но через полминуты из дальнего помещения раздался еле различимый хрип. «Ох и пожалею я о своем решении… — подумал Флетчер, медленно продвигаясь по темному коридору в сторону звука. — Ничего хорошего я там не увижу». Никс толкнул дверь. В этой комнате также царила темнота, но в нос регенту тут же ударила жуткая вонь, а уши уловили тихое: «Воды». Флетчер нащупал выключатель, нажал на кнопку и замер. — Вот мы снова и встретились, мистер Флетчер, — раздался голос позади, но Никс никак не отреагировал. Его взгляд был прикован к картине, развернувшейся впереди после того, как в комнате зажегся яркий свет. — Вы меня, думаю, помните. Чарли Фогель. Надеюсь, вы простите мне ваше, так скажем, преследование. Мы с коллегой заметили, как вы зашли в это бюро, а так как времени у нас немного, поэтому… Флетчер не увидел, но почувствовал, что говоривший мужчина застыл у него за спиной. — О, бес… — раздалось сдавленное. Просторную комнату очистили от лишней мебели. В самом ее центре на красных нитях висел обнаженный мужчина. Несмотря на зашитые глаза, он оставался вполне узнаваем. Клаус Рид — молодой регент бюро Кадф. Нити пронизывали его руки и уходили к потолочным балкам. Нижняя часть его тела напоминала юбку, сшитую из тел других людей — сотрудников бюро Кадф. Все они были соединены между собой красными нитями. Ими же юбка крепилась к телу мужчины. — Во… ды, — раздалось еле различимое с пересохших губ бледного мужчины. Флетчер и Фогель вздрогнули. — Господи, он жив? — первым подал голос настырный экзорцус, чье появление в данном случае Флетчера скорее обрадовало, нежели разозлило. Никс, отойдя от шока, ринулся было к Риду, но Фогель его остановил. — Не надо. Не трогайте его, — зашептал он. — Я должен ему помочь! — вспылил Никс. — Нет, — настаивал Чарли. — Лучше вызвать специалистов. Кто знает, вдруг здесь имеются сигильные ловушки или что-то вроде того. — А на прошлых местах преступления они были? — недоверчиво фыркнул Никс. — Нет. Но прошлые места преступления и не создавались для конкретного бюро. Не так ли, регент Аранка? — парировал Фогель. — Бе-е-ес, — раздался еще один голос, куда моложе первого. — Он реально живой? Слушай, Чарли, а это не подходит к той чуши, которую ты вычитал в этих своих книгах? Каким был пятый алтарь? Что-то про жизнь и смерть. — Майки, заткнись, — рыкнул экзорцус, кидая в сторону напарника испепеляющий взгляд. — Алтарь? Какой еще алтарь? — нахмурился Никс, но ответа не получил. ✟✟✟✟✟ Сперва Виверу подумалось, что ограниченным в движениях оказался он один, но уже через мгновение Арчи убедился, что мир вокруг в принципе непроизвольно изменился. В привычную черно-красную палитру некрополя вплелись новые цвета. Арчи все еще сидел на площади, но время вокруг будто бы застыло, краски стали контрастнее, а люди вокруг начали напоминать каменные изваяния. Единственный, кто пребывал в движении — тот самый, выбивающийся из общей картины мира, парень на сцене. Парень, которого там быть не должно. Незнакомец вгляделся в Вивера темно-синими глазами, явно оценивая его. — Любопытно, — произнес он, спрыгивая со сцены и поднимая облако белой пыли. Впрочем, приглядевшись, Вивер понял, что вокруг незнакомца летала не пыль. Нет, это был пух белоснежных одуванчиков, покрывших собой все вокруг. Пух хорошо сочетался с белоснежным костюмом незнакомца. Парень встал на лавочку на свободное место между застывшими в странных позах детьми. Те не отреагировали на жест незнакомца. Ничто в этом мире не отреагировало. Арчи внезапно почудилось, будто бы он попал на посмертную фотографию. Без движения оставались люди, птицы, улицы. Все застыло. Все замерло. Все умерло. Странная мысль, заставившая Арчи приглядеться. Ну да, конечно. Люди вокруг не просто окаменели. Они превратились в иссушенные мумии, ставшие отличным пристанищем для белых одуванчиков. Вивер уставился на широкоплечего мужчину слева от него. Из глаз его выросли и теперь качались на легком ветру одуванчики. Белоснежная шапка одного из них внезапно разлетелась на отдельные сегменты. Семена опустились на скамью, брусчатку и других людей и тут же взялись прорастать. Минуя цикл желтых цветов, одуванчики тут же раскрывались спелыми и готовыми продолжить размножение. Единственный, на ком семена не проросли, а вместо этого превратились в пепел, оказался Арчи. Вивер невольно присмотрелся к зданиям вокруг. Черный камень стен покрыл пушистый ярко-зеленый мох. Он же устилал землю и полз по ногам некоторых мертвецов. На мху одуванчики прорастали быстрее всего. Что за странное место? — Я думал, что знаю всех, — произнес парень, медленно продвигаясь к Виверу по лавкам. Из мест, куда он наступал, лезли новые одуванчики. — Но тебя вижу впервые, — заявил незнакомец. Большие синие глаза, светлые волосы и тонкие черты лица делали его похожим на слугу Ансэта. Ему не хватало лишь крыльев за спиной и золотого кольца над головой. Чистота и невинность — такие два эпитета напрашивались при первом взгляде на этого человека. — Кто ты такой? — выдохнул Арчи тихо, но четко. Говорить оказалось так же тяжело, как и двигаться. В горло будто бы заливали густое невидимое желе. Арчи попытался дозваться спектра, но вскоре понял, что не может услышать ответ. Связь между ними тем не менее сохранилась, но диалог был прерван. — Я? — парень наклонил голову вбок, опустив ногу на лавку перед Вивером. Он растолкал покрытые белыми цветами иссохшие трупы и уселся на их место напротив Вивера. — Я Физик. А что насчет тебя? — Арчи Вивер. — Вранье. Не говори мне глупое имя обывателя. Историк. Поэт. Художник. Биолог. Таковы наши имена. Так как зовут тебя на самом деле? Синие глаза незнакомца казались глубокими озерами. Арчи вдруг пришла в голову мысль, что если вглядываться в них слишком долго, вполне возможно захлебнуться. — Арчи Вивер, — повторил Арчи упрямо. Парень рассмеялся, как если бы Вивер рассказал ему хорошую шутку. — Как хочешь, — весело воскликнул он. — Не так важно имя, как само твое существование. Как такое возможно, чтобы все это время ты скрывался от меня? — парень наклонился к Виверу ближе и будто что-то прочитал у него на лице. — Нет, не может быть, — протянул он. — Ты даже не знаешь, что это? — он развел руками, указывая на искажённый мир. — Правда, не знаешь? — парень постучал пальцем по подбородку. — Очень интересно. Что ж… Пожалуй, об этом я могу рассказать. Парень подскочил на лавку, развел руки и сделал глубокий вдох. Одуванчики, будто подчинившись невидимому зову, взялись взрываться белым пухом, который закружился вокруг Физика. — То, что ты видишь, я называю Тараксакумом. Это фильтр мироздания. Накладываешь его на реальность и получаешь кое-что новенькое! — парень оторвал от макушки ближайшего мертвеца пока еще целый одуванчик и сдул его семена Арчи в лицо. Вивер невольно поморщился. — Откуда этот фильтр взялся? — Ты меня не слушал? Я Физик, сказал же. Многомирье — мой конек! Я сам создал этот фильтр для интеграторов вроде тебя и меня, чтобы мы могли общаться друг с другом без лишних свидетелей. Удобно, правда? Ты одновременно и там, и здесь. И там, и здесь? — Что означает «интегратор»? Я не знаю значения этого слова, — выговорил Арчи сипло. — Правда? — удивился Физик. — Как странно. Так быть не должно. Как можно не знать, кто ты есть? На самом деле, очень легко. Арчи предпочел промолчать, медленно начиная осознавать, что попал в ловушку. Этот тип опасен. — Погоди-ка, были же сбежавшие, — неожиданно хлопнул парень себя по лбу. — Первого поймали быстро и сразу же отправили в акрополь от греха подальше, а вот второго… — Физик шлепнулся на лавочку и взялся стучать пальцем по подбородку. — Ах да, его выслеживали неделю, а когда нашли, ампутировали спектр. Второй без спектра выжить бы не мог, а первый… его судьба оказалась еще незавиднее. Если ты не один из нас, выходит, ты один из них. Но ни один из них не может стоять передо мной, так как один мертв, а второй хуже, чем мертв. Выходит, ты не один из них. Значит, один из нас. Парадокс. Парень опустил ладонь на руку Арчи и наклонился к нему так близко, что кончики их носов почти соприкоснулись. — Мне нужно знать правду. Расскажи. С каждой секундой пребывания в этом мире Арчи он не нравился все больше. Пусть Физик и утверждал, что мир этот был создан для таких, как он, Вивер чувствовал иное. Этот мир был создан для одного-единственного человека — парня, который сидел перед ним. Все здесь подчинялось своему создателю. Физик менял эту реальность под себя, и все, что в нее попадало, становилось его собственностью. Получается, Вивер прямо сейчас входил в список его всесилия. — Знаешь, почему мы выбрали богомола? — неожиданно спросил парень. Губы его растянулись в кокетливой улыбке. — Обратимся к этимологии? Вообще-то, это дело Литератора, но он, скорее всего, прямо сейчас балуется запрещенными веществами. Обойдемся без него? — продолжил он, начиная сжимать руку Арчи с такой силой, что резкая боль прострелила его до самого локтя. Вивер невольно сжал зубы. А этот парень умеет причинять боль. — Богомол произошел от слияния «бог» и «молиться», потому что насекомое напоминает человека, стоящего в молитвенной позе. То есть богомол не символизирует божество, которому мы поклоняемся. Он символизирует людей, преклоняющих колени перед всевышним. — Ты про ПротоБога? — процедил Арчи сквозь зубы. Боль в руке медленно нарастала. — А тебе-то все скажи, — рассмеялся парень, отпуская руку Вивера и откидываясь назад на лавку. — Твоя очередь. Расскажи, как ты можешь быть одним из нас, одним из нас не являясь? Я так заинтригован, что готов завизжать! — воскликнул он радостно. — Нечасто я сталкиваюсь с тем, чего не могу объяснить. Это такое восхитительное чувство! — Рад, что сумел тебя развлечь одним лишь своим существованием! — отзеркалил восторг собеседника Арчи. Парень сперва замер, а затем расхохотался с такой силой, что взялся бить ногой по асфальту и в результате чуть не свалился с лавки. — Не понимаю, почему ПротоСестра выбрала твоего напарника. Ты мне кажешься куда интереснее. Она прозвала тебя фокусником и шарлатаном. Хочу увидеть ее лицо, когда расскажу, что ты один из нас! — ПротоСестра? Та, что говорила с нами ранее через голову Перри? — встрепенулся Вивер. Вот бы вытянуть из этого парня как можно больше дельной информации. — Ну, через какую-то голову она говорила точно, — кивнул Физик. — Любит она такие шутки. Она смешная. С другой стороны, ничего удивительного. Она же скульптор. Творческая личность, понимаешь? — Стараюсь, — кивнул Вивер. Плевать, все ли он поймет из сказанного или ничего. Главное — все запомнить, заучить, а затем, позже, когда выдастся такая возможность, разгадать фразу за фразой. К этому делу можно приобщить Адама, он к тексту любого рода относился с особым трепетом и вниманием. — Скульптор — та еще наивная дурочка. Она возомнила себя сосудом для Малума, — снисходительно отмахнулся Физик. — Ее мечта — создать совершенного человека. А кто это, если не Малум? Так она считает, — пояснил он. — Слушай, а у меня идея, — встрепенулся он. — Присоединяйся к нам! — Зачем? — А зачем тебе оставаться с этим глупым бюро? Ты от них отличаешься. Они тебя никогда не примут. Никогда не поймут. Никогда не разделят с тобой тот кошмар прошлого, который сделал нас теми, кем мы являемся теперь, — повел парень плечами. — Ты один из нас, даже если я без понятия, с каких небес ты к нам свалился. — И чем же мы отличаемся от остальных людей? — Арчи осторожно вытягивал информацию крупица за крупицей. Он не понимал, что несет так называемый Физик. Скорее всего, произошла ошибка. Он обознался, перепутал, промахнулся. Но тем лучше для Арчи! — А вот здесь не лукавь, — покачал парень головой. — Ясно же, что отличаемся мы спектрами. — Я счетчик. — Ложь. Сплошная ложь. Может быть, ты Актер? Хотя один уже имеется. Двое? Глупости, — парень заерзал на лавке, явно все еще у себя в голове пытаясь разгадать загадку по имени Арчи Вивер. — Зачем ПротоСестре Адам? — отвлек его Вивер от размышлений. — Ты страшно невнимательный. Я же сказал, она хочет воссоздать Малума. Как же она это сделает без необходимого материала? Но ты не переживай, у нее ничего не выйдет. В конце концов, все это лишь тупые мифы. Она фанатичка, каких среди нас немало. Но я не такой. Я во всю эту чушь не верю. — Ты не веришь в ПротоБога, которому поклоняется ваш культ? — не поверил ушам Арчи. — Зачем же ты с ними в таком случае? — Боже, какой ты… неискушенный, — протянул Физик, протягивая к Арчи руку и касаясь кончиками пальцев шрамов на его лице. Виверу не понравилось, как это прозвучало. — Мы разговариваем уже так долго, а до тебя все еще не дошло? — парень вновь вскочил на лавку и посмотрел на Арчи сверху вниз. Виверу начинало казаться, что Физик постоянно пребывал в движении и то усаживался на лавку, то вскакивал на нее потому, что просто не мог себя остановить. — Ты спросил, ПротоБог ли наш всевышний. Что ж… И да, и нет. ПротоБог — это слово, символ, обещание. Пшик. На самом же деле, пока одна из спятивших ПротоСестриц не родит Малума (а она не родит), их всевышний… Я, — он воздел руки к небесам, и иссушенные мумии вокруг сделали то же самое, только свои руки они воздели к парню. Даже руки Арчи поднялись к нему. Затем мумии резко рухнули на колени, и Вивер вновь повторил их движения: сполз с лавки и встал на колени. — Преклонитесь перед своим господином! — потребовал парень. Мумии подчинились. Арчи — нет. Связь со спектром сохранялась, а значит, Вивер еще мог сопротивляться чужой воле. Никаких поклонов. К исполнению привести. Арчи остался сидеть прямо. — Ты не услышал? — голос парня звучал сверху. — Я совершенное существо несовершенного мира. Приклонись и иди за мной, а иначе… Арчи почувствовал жгучую боль в плечах, спине и пояснице. Невидимая сила требовала от него поклониться. Нет. К исполнению привести. Арчи чувствовал: поклон станет его концом. Послышался хруст ломающихся костей. Болевые очаги начали стремительно растекаться по телу Вивера. Изо рта Арчи хлынул поток крови. Он ощутил, как от напряжения из глаз брызжут слезы, а ноги и руки немеют. Терпи. Ты это умеешь. Парень спрыгнул с лавочки и присел перед Арчи на колени, чтобы заглянуть в его слезящиеся глаза. — Что ты делаешь? — в его голосе легко прочиталась паника. — Ты… Твой спектр может причинять тебе боль? Кто ты, мать твою? — прорычал он, шлепнув Арчи ладонью по щеке. Вивер почувствовал, как кровь потекла еще и из носа. Этот мир нереален. Значит, нереальна и эта боль. А все, чего нет, вытерпеть, так или иначе, можно. — А если он… — парень взялся наворачивать вокруг не склонившегося, истекающего кровью Арчи круги. Белый пух одуванчиков следовал за Физиком, но отдельные семечки опускались в склизкую кровавую лужу, образовавшуюся у Вивера под коленями. Терпи. — Точно… Нет, не может такого быть. Или все же… — Парень вновь остановился перед Вивером. — Послушай, если твой спектр самоанигилятор, позже мне придется тебя убить. Жертвенные агнцы среди нас долго не живут, — выдохнул он. — Надеюсь, я ошибаюсь, и ты просто страшно упрям! Но так загадочен! — вздохнул Физик, отворачиваясь от Арчи и шагая в сторону сцены. — Будь так добр, окажись достаточно сложным, чтобы повеселить меня. — Сделаю, что смогу, — выдохнул Арчи, чувствуя, как к горлу его подкатывает кровавый сгусток. — Какой дух. Будет любопытно посмотреть, будешь ли ты таким же стойким после того, как ПротоСестрица слегка подкорректирует твоего напарника? Наверное, этой ночью она здорово с ним развлечется. Арчи сглотнул кровавый ком и, несмотря на боль, поднял голову и уставился на Физика. — Где он? — Так я тебе и сказал, — рассмеялся парень. Но улыбка его увяла, когда Вивер медленно поднялся на ноги. — У тебя сломана спина, — напомнил он угрюмо. — Уже нет. — Ты не регенератор. — Я этого и не утверждал. — Тогда как?! — Как я восстановился от травмы, которой не было? — усмехнулся Вивер, на самом деле задыхаясь от боли. Физик снова расхохотался. — Ты бесовски хорош! Бесовски! Наверное, даже слишком, — радость его испарилась. — Значит, все-таки смерть. — Где Адам? — Там, где быть ему суждено, — сказав это, парень щелкнул пальцами, и на Вивера обрушился шквал звуков. Сценка продолжилась. Люди вокруг смеялись над смешным диалогом. Арчи медленно поднял руку и смахнул со лба пот. Он оказался кровавым. Может, спина и рука его оставались целы и невредимы, но затраченные во время беседы энергетические ресурсы восстановить бы уже не получилось. Нет ничего энергозатратнее, чем необходимость терпеть боль. Это выматывает и физически, и морально. Я бы взялся орать «что происходит», но судя по цвету твоего пота, сперва нам нужно отдохнуть. Нет. Сперва мы должны найти Адама.