✟ Спектр возможностей ✟

Аномальный подпространственный разлом — неизученная брешь реальности, на которую похоронщик может наткнуться в аномальной зоне. Разломы искажают время и пространство, а также могут служить своего рода проходами в другие точки реальности (не обязательно нашей). Разломы стремительно обрастают лживыми байками. Что бы вы ни слышали, скорее всего, это вымысел. Всё, о чем вам следует помнить, это об их смертельной опасности. Не подходите к разлому и уж точно не пытайтесь перейти на «ту сторону». Последний любопытный, вошедший в аномальный портал, был обнаружен через три года среди мертвецов стеклянного склепа, возведенного, напоминаю, еще во времена павшей империи. Не рискуйте, а то, как бы вас не обнаружили в чьем-то сэндвиче или среди мусора на свалке. © Цир Шапиро, книга «Ироничные советы начинающему похоронщику» (книга имеет исключительно развлекательный характер) Глупость несусветная! Я тебя не слушаю. И очень зря! Спектру не понравилась идея Арчи сломя голову бежать вызволять Адама из лап сумасшедшей ПротоСестры. Крон, по заверениям спектра, мог позаботиться о себе самостоятельно. Чем рисковать жизнью и рассудком, не лучше ли добраться до мягкой постели, укутаться в одеяло и проспать до утра? Спектр страшно злился на Вивера за то, что тот опять поддается эмоциям и вместо логичных решений выбирает абсурд. «Вспомни, чем твоя порывистость закончилась в прошлый раз!» — взывал спектр к гласу разума Вивера. Как долго ты собираешься мне это припоминать? Арчи замучился из раза в раз оправдываться за один и тот же поступок. До тех пор, пока ты не усвоишь урок! Все обошлось. Но какой ценой?! Какая разница? Это цена моя. Моя боль. Мое испытание. Моя плата. Мы неразделимы! Да, и тем не менее моей боли ты не чувствуешь. Все, что тебя волнует, — это мое существование. Так вот, я существую! Как, другой вопрос. Не лезь в то, чего тебе никогда не понять. Арчи понимал, что с губ его срываются злые слова, потому что он измотан. Вивер надеялся, что понимает это и спектр. Они нечасто ссорились, но когда такое все же происходило, спектр мог хранить молчание неделями. В такие периоды Арчи чувствовал себя не в своей тарелке. Когда голос, который с тобой всю твою бесову жизнь, неожиданно гаснет, ощущение такое, будто бы тебя лишили руки. Ансэтова трагикомедия медленно подходила к концу, когда Арчи поднялся со своего места. Пусть он и здорово выделялся благодаря нетипичному для некрополя наряду и выступившему на лбу кровавому поту, никто не обратил на него никакого внимания. Зрители, как завороженные, следили за происходящим на сцене. Голодные до красочных событий, не связанных с похоронами и аномалиями, жители мертвого города с детским восторгом следили за блеском костюмов, переливами голосов и стремительным развитием сказочных сюжетов, которые знали наизусть. Прямо сейчас рыжебородый разбойник, желавший овладеть златовласой девой, на самом деле овладел перевоплотившимся в нее красным оскалившимся бесенком. Зрители рассмеялись в голос, наблюдая, как рыжебородый разбойник пытается вырваться из объятий дико хохочущего беса. Держась на некотором расстоянии от театрального представления, Вивер обошел сцену, чтобы взглянуть, что за ней происходит. Актеры суетливо переодевались, едва ли смущаясь цепких взглядов зевак, проходящих мимо. Несколько человек вооружились банками и кастрюлями. Паузы на сцене они заполняли грохотом, который возникал оттого, что горе-музыканты лупили палками по металлическим предметам. Нашлась в этой толпе и парочка настоящих музыкантов. Один держал в руке скрипку, другой — штуку, походившую на большую дудку с кнопками. Арчи плохо разбирался в музыкальных инструментах. Он и скрипку-то запомнил лишь потому, что в их детском доме один воспитатель умел на ней играть и заунывными нотами сопровождал каждый прием пищи. Скрипач что-то пиликнул для подчеркивания происходящего на сцене, и в животе у Арчи тут же заурчало. Желудок все еще помнил былые времена. После того как освобожу Адама, обещаю съесть огромный стейк! Разве что из собственной поясницы. Напоминаю, ты связался с нищебродами и стал одним из них. Спектр и не думал заканчивать ворчать. Арчи в ответ на хлесткую правду лишь фыркнул. Он никогда не обладал деньгами большей суммы, чем требовалась для выживания. Вивер остерегался больших сумм намеренно. Ничто так быстро не укорачивает твою жизнь, как неожиданное богатство, которым хотят завладеть окружающие. Деньги рисовали на лбу здоровенную мишень. Даже если бы Арчи никому не показывал монеты и никому о них не рассказывал, имелось достаточно людей, которые просто знали, если у прохожего под сердцем хранилось сокровище. Арчи не думал, что это чутье связано со спектром. Нет. Оно вырабатывалось годами голода и лишений. Так что деньги — страшное зло. Вивер приблизился к символическому закулисью и остановился у уличного фонаря, сделав вид, будто ничего изумительней его в жизни не видывал. Суетящихся людей было настолько много, что Арчи не понимал, какие невидимые стены удерживают их всех за засценным закутком, не давая им вывалиться за границы наспех сколоченной площадки. Несмотря на столпотворение, Арчи вскоре увидел искомого персонажа. Высокий, смуглый парень с белоснежными дредами, доходившими ему до поясницы, и светло-фиолетовыми глазами, здорово контрастировавшими с черными длинными ресницами, сидел на маленьком раскладном стульчике и красил одну из актрис. Скинув пальто похоронщика и засучив рукава белой рубашки до локтей, парень макал кисти в разноцветные баночки и сперва пробовал цвета на своей коже, и только затем наносил их на лицо девушки. Вся его левая рука из-за постоянной пробы пера была исчиркана разноцветными полосками. Жесты его были отточенными, лицо — сосредоточенным. Все его внимание концентрировалось сугубо на работе. Арчи принял бы его за хорошего гримера, если бы не знал, что этот подлец вместе с краской наносит на лица людей еще и рунические глифы. Неужели, Физик не предупредил этого дурня об Арчи? Или он так расслаблен, потому что не увидел в Вивере угрозы? Зря. С типом этим следовало как можно скорее поболтать. Но не прямо сейчас. Народу за сценой оставалось слишком много, а Арчи предпочел бы разговор без свидетелей. Значит, необходимо ждать. В последних двух эпизодах ансэтовой трагикомедии на сцену следовало выйти всем актерам без исключений. За кулисами все еще оставались музыканты и костюмеры, но и это уже было кое-что. Только Арчи поудобнее облокотился на фонарный столб, решив выждать подходящий момент для нападения, как парень с дредами взялся собирать все свои баночки и кисти. Он аккуратно сложил художественный материал в кожаный потрепанный временем саквояж, подхватил раскладной стульчик и, махнув рукой музыкантам в знак прощания, зашагал прочь от пародии на сцену. Какая удача. Арчи двинулся за гримером. Они вместе прошли несколько шумных кварталов, погребальную процессию и толпу уонтэнистов, после чего парень с дредами завернул в один из тех темных переулков, в которые зевакам из срединного города заглядывать не рекомендовалось, если они желали оставить все свое имущество при себе. Вивер прошел за гримером, не моргнув и глазом, легко увернулся от неуклюжего удара кулаком, который целился ему в челюсть, после чего поймал парня за руку и заломил несчастную конечность ему за спину. — Не знаю, зачем ты за мной следишь, но у меня ничего нет! — завопил парень. Физик и правда его не предупредил? Или в своих измышлениях ошибся Арчи? Я никогда не ошибаюсь. Ошибаешься еще как! — Краски продашь за копейки! — продолжал вопить парень. — А использованные кисти не возьмут и задаром! Он действительно принял Вивера за вора или ломает комедию? И похож ли Физик на того, кто подставит ближнего своего. О да, однозначно. Вивер бы его в рядах своих союзников видеть не хотел. Тем, кто считает себя всесильными, доверия нет. Если Физик на полном серьезе убежден в своей исключительности, окружающие люди им, скорее всего, воспринимаются сугубо как инструменты. Вряд ли Физик знает, что такое преданность. — Мне не нужны твои краски и кисти, — ответил Арчи, крепко держа парня за руку. — Куда интереснее, где твоя сестрица. Иногда люди прокалываются на мелочах, просто не понимая, что говорят что-то не то. Физик оказался из таких болтунов. Он перечислял своих сородичей. Скульптор — та психопатка, которая лепила скульптуры из человеческих тел. Литератор. Актер. Поэт. Историк. Биолог. И упомянул он кое-кого еще. Не требовались сложные дедуктические вычисления, чтобы найти связь между прозвищами и спектрами. А Арчи все удивлялся, что же за великий сигильный мастер ходит по улицам некрополя и рисует жутко сложные глифы, оставляет после себя ловушки и внедряет в людей мысли самого разного толка. Художник. Так его назвал Физик, и Арчи тут же подумал, что именно этот тип несет ответственность за тот кошмар, что царил в Пещерах Вечной Ночи. А раз он один из этих странных людей, он просто обязан знать, где обитает эта вонючая ПротоСестра. Услышав слова Арчи, парень резко дернулся вперед. Вивер решил, что у него нет ни времени, ни сил, ни желания рассусоливать с этим подонком. Что для Художника может быть ценнее его рук, верно? Арчи сломал парню большой палец на левой руке, позволил ему покричать с минуту, после чего встряхнул за шкирку и предупредил: — Либо ты говоришь, где Скульптор находится прямо сейчас, либо я ломаю тебе указательный палец. — Да пошел ты! Арчи сломал парню указательный палец. — Либо ты говоришь, где Скульптор находится прямо сейчас, либо я ломаю тебе безымянный палец, — продолжил сыпать предложениями Вивер. — Я ничего не знаю! Арчи сломал бедолаге безымянный палец. Он не очень понимал методику, при которой человеку угрожали, но при этом эти угрозы не исполняли при первом же сопротивлении. Хочешь чего-то добиться, действуй последовательно и непреклонно. Арчи не любил пытать людей, и, к его счастью, за всю жизнь ему приходилось сталкиваться с этим всего несколько раз, но, если ему требовалась какая-то информация, он всегда ее получал. — Кто ты такой?! — завопил Художник. — Пальцы мне надоели, — ответил ему Вивер, с силой выворачивая запястье парня до хруста. Затем, уже не высказывая вслух предложений, он сломал и кость предплечья. Следовало оставаться убедительным и сразу давать понять, чего от себя ждать. Парень заорал так, будто сильная боль была для него в новинку. — Либо ты отвечаешь на мой вопрос, либо я берусь калечить и вторую руку. Ты ведь правша, верно? Ты знаешь, что сложные переломы плохо восстанавливают даже сильные исцелители? Тебя вылечат, спору нет. Но сможешь ли ты как раньше держать в руках кисть? — задал Вивер риторический вопрос. Если этот парень действительно Художник, ничто его не напугает так же, как попытка стороннего лица отнять у него смысл его существования. Арчи уже сталкивался с творческими людьми. Они редко боялись того же, что и люди с обычными взглядами на жизнь, но при этом над своими детищами и возможностью продолжать их воплощать тряслись, как родители над младенцами. Такая хохма! Арчи радовался, что не относится к творческим личностям и у него нет таких нелепых слабых мест, как руки или глаза. Любую часть своего тела он бы не задумываясь пожертвовал ради выживания и не пожалел бы об этом ни на секунду. А можно ли считать творческим Адама? Он ничего не создавал, но погружался в творчество других людей. Он являлся запойным чтецом, а значит, и в нем расцветали зерна созидания. Следует узнать его слабые места и предостеречь его. Конечно, уже после его спасения. Собеседник сдался. Иначе и быть не могло. — В четвертой пещере Сумрачного города! — выдохнул Художник, всхлипнув. — Она обосновалась в голове мертвого бога! — Мертвых богов много, — заметил Арчи. Описание показалось ему слишком размытым. — По-настоящему мертвый только один. Ты разве не знаешь?.. Ай-ай-ай! Да понял я, не тяни так сильно! Он мертв на пересечении пути к нирване и пути к саморазрушению. Обычно Скульптор обитает там! — заверил Художник, пытаясь вырваться из болезненного захвата Вивера. А… Этот мертвый бог. — Хорошо, — кивнул Арчи. — Спасибо, — поблагодарил он и сломал Художнику вторую руку. — Ты же обещал! — завизжал тот от боли. — Нет, — качнул Вивер головой. — Я сказал, что либо ты отвечаешь на вопрос, либо я ломаю твою руку. — Я ответил на твой вопрос! — И после этого я захотел сломать тебе руку просто так, — хмыкнул Арчи. — Может быть, в следующий раз ты подумаешь трижды, прежде чем начнешь рисовать сигилы на лицах невинных детей. Арчи пнул саквояж с принадлежностями художника вглубь переулка. — Я не такой, как они! — воскликнул Художник, стараясь не двигать обеими искалеченными руками. — Я не хочу причинять боль. Те глифы на лицах детей — это символы благословения и только! Я никому не собирался вредить! Арчи некоторое время вглядывался в искаженное болью лицо Художника. Он даже испытал к незнакомцу что-то отдаленно напоминавшее жалость. Какая глупость. — Очень жаль, — вздохнул Вивер. — Но я не верю ни единому твоему слову, — произнес он и одним ударом ноги снес Художнику челюсть. Парень шлепнулся на асфальт и так и остался лежать в странной позе. Вырубил Арчи Художника, чтобы быть уверенным, что он не предупредит ПротоСестру о скором приходе нежданного гостя. Не думаешь, что его стоило убить? А вдруг он мне еще пригодится? Его талант к сигилам весьма полезен. Как бы этот талант он не обернул против тебя. ✟✟✟✟✟ Адам приоткрыл глаза и поморщился от тупой боли, гудевшей у него в районе затылка. Он попытался поменять положение затекшего тела, но в его руках и ногах в ответ на попытку перевернуться тут же вспыхнула острая боль, как если бы его пронзили сотни игл. Крон проморгался и обозрел комнату, в которой оказался. Из-за полумрака сперва он разглядел лишь постель, на которой лежал. Почему-то Адам оказался обнажен, что абсолютно его не обрадовало. Вдвойне не порадовался он тянущей боли при новой попытке поменять положение тела. Адам внимательней вгляделся в темноту и сперва не поверил своим глазам. Ему потребовалось время, чтобы еле различимую картинку не только увидеть, но и переварить. Его руки и ноги оказались пришиты к матрасу толстыми нитками. Ровные стежки проходили прямиком через его кожу. Что ж… Оказывается, нагота, в данном случае, — неглавная проблема Адама. Крон попытался докричаться до Хаоса, но обычно раздражавший шквал голосов хранил пугающее молчание. Адам и подумать не мог, что будет так желать услышать спектр вновь. Крон попробовал призвать трансцендентную материю, но и она не торопилась откликаться на его зов. Голова гудела и казалась ватной, тело — невыносимо тяжелым, мысли — спутанными. Надо выбираться. Сейчас же! Адам набрал в легкие побольше воздуха, сжал зубы и попытался оторвать от постели правую руку. Боль разгорелась от мизинца, с которого начинались стежки, до самого плеча. Адам увидел, как красные нитки натягиваются, как они оттягивают лоскуты кожи от мяса, не желая их отпускать. Если дернуть посильнее, не вырвет ли Крон вместе с кожей куски собственного мяса? В этом случае Адам истечет кровью еще до того, как успеет добраться до ближайшего знакомого исцелителя. — Проснулся? — звонкий голос раздался где-то сбоку. Адам попробовал повернуть голову, но стежки пронзали его вплоть до затылка, здорово ограничивая в движениях. Через мгновение в поле зрения Крона вошла знакомая девушка. Фиалка — по крайней мере, так она представилась — подошла к кровати и широко улыбнулась Адаму. На ней был белоснежный шлафрок, украшенный нежно-голубыми цветами в тон глаз девушки. Она наклонила голову вбок, будто бы любуясь Адамом. Светлые кудряшки рассыпались по угловатым плечам. В полумраке комнаты она выглядела жутко милой, но какой-то… неестественной, искусственной. — Наконец-то мы одни, — выдохнула она, забираясь на постель и медленно подползая к Адаму. Ее взгляд Крону не понравился. Эта ситуация со стороны могла казаться полной сексуального напряжения, но Адам чувствовал иное. Фиалка смотрела на него вовсе не как безумная дамочка, решившая с ним трахнуться. Нет, она смотрела на него, как Триша смотрит на слабо прожаренный бифштекс. Девушка оседлала Адама. Обнаженная плоть коснулась живота Крона. Она оказалась мертвецки холодной и твердой. С таким же успехом на Адама мог бы усесться труп. Длинные полы шлафрока Фиалки разлетелись в разные стороны, оголяя холодную плоть. Плоть, которая этой девушке не принадлежала. Ноги Фиалки были увиты глубокими рубцами, сшитыми красными нитками. Когда Адам пригляделся, он понял, что это даже не рубцы, а стыки между разными кусками тела, которые отличались друг от друга по цвету кожи, возрасту и времени, когда они были ампутированы и приделаны к этому странному телу. Адам невольно вспомнил покрывало, которое они с Тришей шили из разных лоскутков ткани, вырезанных из пришедшей в негодность одежды. Такие покрывальца мастерили многие сироты, стараясь подготовиться к лютым холодам зимы. Фиалка напоминала такое вот собранное из лоскутов покрывало. Девушка наклонилась к Адаму совсем близко, волосами щекоча ему грудь. Но Крон не смотрел на волосы, он вглядывался в лицо девушки. Казалось, будто бы оно поплыло, как воск свечи оплавлялся из-за огня. Хуже вида пугающе обвисшей кожи был лишь запах, прорвавшийся сквозь духи Фиалки и тут же устремившийся к Крону. Аромат гнили. — Я знала, что ты не устоишь перед этим личиком, — проговорила Фиалка, проводя пальцем по подбородку, — потому и одолжила его у той девчонки. В прошлую вашу встречу ты так рьяно с ней кокетничал! Вот уж вряд ли. Адам терпеть не мог людей, которые принимали желаемое за действительное. — Скажи, мне идет? — Фиалка уставилась на Адама. Глаза ее лихорадочно блестели, демонстрируя безумие, давно угнездившееся в больном разуме этого странного создания. Крон не раз натыкался на сумасшедших, спятивших под давлением непростой жизни в некрополе. Они могли быть разного пола и достатка, обладать разной силой спектров и возможностями, но сходили с ума все одинаково. — Да, ничего так, — бросил Адам, лихорадочно размышляя, как бы выбраться из этой передряги. Если эта психичка действительно спятила, бесполезно с ней ругаться или спорить. Лучше бы втереться в доверие, а когда она отвернётся, сбежать, проломив ей череп. Еще бы знать, как это сделать, когда ты буквально пришит к постели. — Знала, что тебе понравится. Я всегда беру у людей лучшие черты и довожу их до совершенства. Лицо Фиалки едва ли было можно назвать совершенством. Скорее нелепой оплавленной пародией. Но Адам прикусил язык, зная, что любая неосторожная фраза может стать последней в его жизни. Не подозревающая о внутренних перипетиях Адама девушка скинула с плеч шелковый шлафрок. Белоснежная ткань заструилась по грубым рубцам и трупным пятнам. Адам еле сдержал рвотный позыв. Ему невольно вспомнилась книга, которую недавно прочитал Вивер. Там безумный ученый собирает из кусков тела нового человека. Фиалка (или, точнее, та, кто взял ее имя) сейчас напоминала точно такого же монстра. Грудная клетка ее была рассечена пополам. С правой стороны красовалась пока еще не потерявшая упругость женская грудь, с левой — торс принадлежал мужчине и судя по чернеющей коже, вскоре его следовало заменить. Живот состоял из отдельных сегментов, как и ноги девушки. И лишь руки собрали из трех частей: запястий схожего размера, предплечий и плеч. Все они принадлежали разным людям, потому выглядела девушка, мягко говоря… отвратительно. Кажется, в погоне за совершенством, она изуродовала себя настолько, что позабыла, как здоровое тело человека выглядит на самом деле. Либо она искала совершенное уродство. Что ж… В этом случае, она бесспорно достигла идеала. — Что тебе от меня нужно? — выдохнул Адам, на самом деле боясь услышать ответ на свой вопрос. — Разве это не очевидно? — удивилась Фиалка. — Мне нужно твое тело. Как понимаю, буквально? Фиалка сбросила шлафрок на пол и обнаженная выгнулась к потолку. При этом нитки, скреплявшие рубец на ее грудной клетке, натянулись. Сквозь черноту появившейся щели скользнули длинные черные пальцы. Они ухватились за края грудной клетки Фиалки и начали разрывать ее изнутри. Стежки взялись лопаться один за другим, пока грудная клетка девушки не раскрылась перед Адамом, явив ему круглую зубастую пасть, снаружи со всех сторон обрамленную пальцами, как глаза обрамляли ресницы. Грудь девушки походила на челюсть пиявки, только больше раз в двадцать. Меня сейчас стошнит… Но Фиалке показалось, что она все еще недостаточно открыта для Адама. Она выгнулась еще сильнее, чтобы швы разошлись и на ее животе. Чрево девушки изнутри походило на миниатюрный змеиный клубок. Крону пришлось подавить тошноту, когда одна из черных, склизких безглазых змей отделилась от клубка и со смачным шлепком упала Крону на живот. — Это наше будущее детище, — выдохнула Фиалка тихо. — Оно поглотит твой спектр, а я — плоть, которой буду кормить его следующе девять месяцев. Мы станем едины и дадим жизнь совершенству! Малуму! — воскликнула она, разводя руки. Пасть в ее грудной клетке при этом издала жуткий потусторонний рык. Швы под подмышками девушки затрещали. — Ты станешь ПротоОтцом и будешь записан в историю, как один из самых великих… — она прервалась, так как за дверью комнаты раздался странный звук. Возможно, то был далекий крик, или скрип, или ветер… Адама сейчас меньше всего интересовало, где и что происходит, пока на нем сидит девка, собравшая себя как пазл из кусков мертвых людей, и какой-то омерзительный червяк, медленно, но верно ползущий к его голове. Хаос не отвечал, тело продолжало оставаться вшитым в постель, а Адам уже не в первый раз в своей жизни чувствовал удушающую безысходность. Вот только на этот раз меня никто не спасет. ✟✟✟✟✟ Чтобы пройти в Пещеры Вечной Ночи, Арчи потребовались деньги, которые он позаимствовал у одного пьяницы, валявшегося у мусорных контейнеров. Да, эти деньги оказались последними в кармане бродяги. Но прямо сейчас Виверу они были куда нужнее. Проникнув внутрь, Арчи лишь мельком глянул на стенд-карту, убедился, что за последние дни в нее не внесли изменения, и зашагал в глубины Пещер. Глупо идти туда одному. Разве ты не слышал Физика? Времени в обрез. Следовало связаться с Флетчером по интеркому! Так бы я и сделал, если бы взял его с собой. Беспокоясь о том, что он потеряет интерком или монеты, пока будет копать могилы, Арчи ничего с собой на задание не взял. Он же не знал, что Адам столкнет его с мопеда и оставит посреди Некрополя. И уж тем более не мог предположить, что карма настигнет этого придурка так быстро, что он окажется в плену у врага. Вот если бы Адам не избавился от Вивера, Арчи бы его защитил! Желание защищать… Очень интересная, незнакомая мне потребность. Арчи согласился бы, что повел себя не очень обдуманно, оставив интерком в похоронном доме, если бы в принципе думал обратиться за помощью. Увы, эта мысль в нем даже не мелькнула, пока ее не озвучил спектр. А ведь правда, можно же объединить силы! С другой стороны, уже поздновато менять план действий. Нет у тебя никакого плана! Конечно же, есть! Вломиться и всех поубивать — это не план! Что, если не он? Авантюра! Я люблю авантюры! Вранье! Каюсь. И ты измотан! И что с того? Мне теперь бросить Адама умирать? Еще месяц назад ты бы так и сделал! Арчи как раз остановился на светофоре и слегка нахмурился. А ведь спектр был прав. Как странно. Что изменилось? У меня нет энергии на лишние мысли. Как завуалированно ты признал свою глупость! Спектр мог думать, что хотел. Перед Арчи сейчас стояла задача поинтереснее споров с ним. Вивер пронесся через пещерные переулки, преодолел лабиринт узких тоннелей и наконец-то вышел к последней из четырех пещер Сумрачного города. Стены всех пещер украшали вырезанные в камне забытые боги, потерянные истории и ушедшие в забвение исторические персоны, но только в четвертой пещере над некропольскими развлечениями возвышался древний храм. Его высекли прямиком в скале. Передний план храма столбы разделяли на продольные нефы. С восточной стороны красовался апсид, а венчали храм ромбовидные купола. Храм принадлежал к верованию, угасшему вместе с падением старой империи. Когда-то к храму вел подвесной мост. Но он рассыпался еще до рождения Арчи. С того момента в святилище не побывала ни единая живая душа. Мрачными провалами полукруглых окон храм взирал из прошлого на погрязшее во грехе настоящее и источал молчаливое, но сотрясающее душу порицание. Помимо храма, в самом центре пещеры когда-то возвышалась статуя гиганта, который будто бы подпирал плечами каменистый потолок. Несколько лет назад в Сумрачном городе произошла стычка между двумя похоронщиками, один из которых умело управлялся со взрывчаткой. Как результат, больше всего в этой разборке пострадал безымянный гигант. Его каменные предплечья продолжали угрожающе свисать с потолка, верхняя часть туловища оказалась разрушена, а огромная голова упала на магазин бижутерии, в котором, к удивительному везению, никого не оказалось. Кто-то воспринял это, как плохое знамение, иные посчитали необходимым демонтировать все старые скульптуры от греха подальше, а третьи даже не заметили того, что каменная махина исчезла. Какое-то время к голове мертвого бога носили цветы и открытки с извинениями, но вскоре все о нем забыли, как поутру забывалось имя человека, с которым ты познакомился накануне. Вивер остановился метрах в десяти от головы. Выглядела она, по его мнению, слишком одутловатой для человеческой. Помимо двух глаз, красовавшихся на законных местах, имелся третий, который заменял богу рот. «Созерцай молча» — такое послание красовалось у ног этого гиганта. По мнению Вивера, попахивало вуайеризмом. Но ему ли судить богов старой империи, когда и в новой отменных божественных историй разного толка имелось не меньше, а то и больше. На первый взгляд голова, высотой в четырехэтажный дом и шириной метров в двадцать казалась покинутой и забытой, но, если приглядеться, можно было понять, что в ней давно уже кто-то обжился. В левом зрачке едва заметно мерцало пламя свечи. Да и люди, прохаживающиеся вокруг головы, явно не относились к обычным зевакам. Охрана. Вивер обратил внимание, что люди облачены в пальто различных бюро, потому, не знай Арчи чуть больше, и он бы просто не смог отыскать связь между этими людьми и фанатиками. Вырубать всех охранником по одному показалось Виверу слишком долгим делом. Да, конечно, просто вбеги в толпу неприятелей и надейся на чудо. Ха-ха, очень смешно. Арчи не верил в чудеса. Исключительно в голые расчеты. У нас ни оружия, ни информации, ничего! Как же ты достал гундеть. Спектр периодически забывал, что оружием при хорошей фантазии мог стать абсолютно любой предмет. Взять хотя бы куски разбитого камня брусчатки у перехода. Судя по всему, недавно на этом перекрестке произошла перестрелка, так как в щели осталась сплющенная пуля. Арчи подхватил один из камней, прицелился и метнул в гирлянду красных ромбовидных фонариков, растянутых между зданиями. Они играли роль и освещения, и украшения, и обозначения. Такими фонариками отсекались территории, которые между собой делили наиболее влиятельные похоронные бюро. Раньше Вивер в эту дележку территорий носа не совал, потому что являлся одиночкой, но теперь, кажется, следовало получше изучить и наиболее сильные бюро некрополя, и территории, и инквизорные отряды, и связи с Полендрумом, и много чего еще. Камешек попал прямиком в дальний фонарик. Его бумажная основа смялась, а лампочка внутри разбилась. Осколки посыпались на лысого мужчину с дробовиком в руках. Вивера не столько заинтересовал мужчина, сколько его оружие. Вздрогнув от упавших на голову осколков, мужчина рефлекторно задрал голову, нацелив дробовик в небо. Не такой уж и глупый жест, если ты хоть раз сталкивался с летягами. Но именно сейчас этот рефлекс заставил мужчину открыться. Прицельным ударом кулака в челюсть Арчи сломал противнику челюсть, вместе с тем лишив его возможности позвать подмогу. Ударом в висок Арчи расправился с мужчиной и подхватил его дробовик за секунду до того, как из-за головы показался один из контролирующих территорию напарников. Вивер мельком глянул, чем заряжен дробовик, и удовлетворенно нажал на курок. Интердиктумская пыль влетела в мужчину, заставив вскрикнуть. Металлическая стружка не убивала, но отлично подавляла спектр противника и на время выводила его из игры. Вот почему мужчина так охотно демонстрировал дробовик. Окажись тот заряжен боевыми снарядами, и тип остерегался бы инквизоров, с удовольствием выписывавших штрафы за неуместную демонстрацию оружия. Арчи осмотрел пострадавших от его рук мужчин на наличие дополнительных зарядов, распихал все необходимое по карманам шорт и зашагал к заменявшему рот глазу мертвого бога. Странное место для двери, но Арчи ли судить об архитектурных веяньях некрополя? Вивер невозмутимо постучал в дверь. Щель на уровне глаз распахнулась уже через мгновение. Хмурые глаза охранницы уставились на нежданного гостя. — Ты еще кто такой? — выдохнула женщина. Арчи ответил ей выстрелом пылью ей в глаза. Пока бедолага что-то кричала за дверью, Вивер засунул дробовик за пояс, подхватил пистолет второго побежденного противника и пустил пулю в замок. Раздался тихий скрип. Теперь вся сраная башка знает о твоем появлении! Скорость реакции повысь на тридцать процентов. Меткость — на двадцать. Слух — на сорок. Адреналин превышен. Кортизол превышен. Начинается процесс расстройства восприятия действительности и дезорганизация поведения. Ты доволен?! Не очень. Арчи следовало поторопиться. Вбежав в коридор, он потратил лишь секунду на оценку ближайших противников. Ранее он произвел два выстрела. Остался еще один до перезарядки. Впереди трое. Судя по летящему в Арчи столу, один из них владел телекинезом. Вычислить его оказалось легко. Такие люди редко носили с собой оружие, предпочитая надеяться исключительно на спектр. Как глупо. Последний заряд полетел глупцу в лицо. Двое других с оружием, значит, мозгов у них побольше. Они накинулись на Арчи одновременно, один попытался воткнуть Виверу под ребра нож, пока другой трижды выстрелил Арчи в лицо. Оба они удивились, поняв, что промахнулись. Вивер кинулся на пол настолько стремительно, что на мгновение им показалось, будто он растворился в воздухе. Не всегда глаза могут поспеть за быстро меняющейся картинкой. Вивер ударил первого противника с пистолетом по сухожилию с такой силой, что сломал ему щиколотку. Не следя за тем, как тот падает, Арчи перевернулся на полу и сделал второму противнику подножку собственным телом. Но тот вместо того, чтобы упасть, переместился в пространстве. Вот он был перед Арчи, и вот он уже в четырех метрах от него падает на диван, а не пол. К великой удаче, нож он успел выронить. Теперь оружие торчало из пола, острым лезвием вспоров деревянное покрытие. Арчи подскочил к противнику с пистолетом и для надёжности воткнул ему нож в правую почку по самую рукоять. Теперь он точно не встанет и не сможет воспользоваться спектром. Все его силы уйдут на то, чтобы оставаться в сознании. Мужчина взвыл, а Арчи откатился за ближайший предмет мебели — облезлый комод — за которым быстро перезарядил дробовик. Вероятность проявления психозов — девяносто три процента. Вероятность паранойи — семьдесят два процента. Вероятность смерти — шестьдесят четыре процента. — Не знаю, кто ты такой и что тебе нужно… — заговорил вертун — так звали людей, умеющих перемещаться в пространстве. Роксану тоже можно было бы причислить к ним, но ее способность требовала больших условий — рисования двери. Зато и распространялась эта сила не только на нее. Обычный вертун перемещать в пространстве мог лишь собственное тело и никакое другое. Вивер отсчитал три секунды, резко выскочил из-за комода и отправил интердиктумскую пыль в сторону противника. Тот, конечно же, постарался увернуться. Вот только способность его заключалась в перемещении в пространстве через выстроенные им же самим карманы подпространства. Подпространство имело сильную связь с пространством, в котором прямо сейчас, упс, летала интердиктумская пыль, подавившая способности вертуна к его невероятной изворотливости. Бедолагу выкинуло из подпространства, как мячик, отбитый тяжелой битой. Он влетел в стену и сполз на пол, но Вивер этого уже не увидел. Он прислушивался к приближающимся шагам новых противников. Вероятность проявления психозов — девяносто три процента. Вероятность паранойи — семьдесят два процента. Вероятность смерти — шестьдесят семь процентов. Физическая сила — на тридцать семь процентов. Сломаешь себе кости. Ну и что? Скорость — на двадцать процентов. Сдохнешь. Хватит каркать! Огромный бугай влетел в холл, чтобы через мгновение пасть от удара в кадык. Вивер почувствовал, как запястье правой руки подозрительно хрустнуло при ударе. А я предупреждал. Не помогаешь! Девчонка, управлявшая льдом, получила в глаз подвернувшийся под руку пепельницей. Парень-телепат, пытавшийся влезть в голову Вивера, самоустранился, не выдержав потока мыслей Арчи. Он упал на пол с пеной на губах. Еще двое противников познакомились с дробовиком. — Я не знаю, какой у него спектр, мать вашу! Он быстрый! И сильный! Вроде бы один. Но я не уверен! Мы не понимаем, откуда он стреляет и… — вопил тип с бородкой в интерком, предупреждая коллег. Видимо, где-то рядом обитал еще один отряд. Следовало действовать еще быстрее? Арчи был бы и рад, но он уже чувствовал, как сознание его расползается на отдельные сегменты, как разум начинает подводить его, а тело, усталое и исторгающее из себя кровавый пот, может сломаться в любое мгновение. Последний рывок. Мне надо всего лишь еще немного времени. Вероятность проявления психозов — девяносто три процента. Вероятность паранойи — восемьдесят семь процентов. Вероятность галлюцинаций — пятьдесят пять процентов. ✟✟✟✟✟ — ПротоСестра! — в комнату ворвалась высокая девушка. — Бегите! — успела она крикнуть, прежде чем по комнате прокатился выстрел. Она взвизгнула и упала на пол, дав Адаму возможность разглядеть в свете распахнувшейся двери силуэт человека. Тот сделал шаг в сторону постели, Адама и ПротоСестры, и Крон смог-таки его разглядеть. Вивер? — Фокусник? — на лице девушки отразилось презрение. — Не знаю, как ты… Она не успела договорить, потому что Вивер без предупреждения выстрелил в нее. Она успела уклониться и теперь стояла на постели, обнажая свое уродство перед незваным гостем. Странно, но у Вивера при виде разлагающегося чудовища с пастью в груди и мотком черных змей в утробе не дрогнул на лице ни единый мускул. Будто он видел таких красоток каждый божий день. Лишь приглядевшись, Крон заметил, что Вивер слегка отличается от себя обычного. Взгляд его казался стеклянным, зрачки расширились, а губы пребывали в постоянном движении. «…Спасти Адама. Убить суку. Спасти Адама. Убить суку…» Зачем он повторяет две эти фразы? — Ты в курсе, что невежливо стрелять в девушку, не дав ей даже догово… Фиалке пришлось уклониться от очередного снаряда. Двигалась она странно, будто каждая ее конечность крепилась к телу на шарнирах, из-за которых она могла вертеть ногами, руками и торсом в какие угодно стороны. — Спасти Адама? Убить суку? — она, как и Адам, прочитала простые фразы по губам Вивера. — Зачем ты постоянно это повторяешь, фокусник? — рассмеялась она, явно недооценивая представшего перед ней противника. — Чтобы не забыть, — выдохнул Вивер тихо. Голос его казался глухим и скрипучим, будто ему требовались колоссальные силы для того, чтобы выговорить несколько связных слов. Что бы это значило? — А я думала, что ты практикуешь самовнушение, — разочарованно вздохнула Фиалка. — Тогда у нас бы были темы для разговора. Впрочем, речи шарлатана меня не интересуют. Вивер не слушал странную безумную девицу. Он разрядил в нее дробовик, но ничего не добившись, отбросил его в сторону и вытянул из-за пояса шорт окровавленный охотничий нож. — Все бесполезно, — пожала Фиалка плечами. — Я бессмертное создание ПротоБога, выбранная им в качестве будущей ПротоМатери, которая воссоздаст Малума и будет править миром рядом с ним! — провозгласила она. Вивер не впечатлился. Адам бы рассмеялся от появившегося на лице Фиалки недоуменного выражения лица, но пока напарник давал бой девчонке, Адаму следовало что-то сделать со склизкой змеей, медленно, но верно ползущей к его лицу. — Вивер! Убери с меня это дерьмо! — завопил он, что есть мочи. Напарник повернулся к Крону и задержал на нем секундный взгляд, будто бы не сразу поняв, кто вообще к нему обращается. — Спасти Адама! Так ты сказал! Напоминаю, Адам — это я! — зашипел Крон. — Точно, — безэмоционально кивнул Вивер, а уже через секунду проткнул ножом змею. Острие ножа лишь слегка чиркнуло по грудной клетке Крона. С каких это пор Вивер двигается настолько быстро? Змея издала звук, очень похожий на чириканье. — Нет! — взревела Фиалка. — Как ты… Адаму показалось, будто ничего не произошло, но что-то все же случилось. Не просто же так красные швы, собиравшие отдельные куски тела Фиалки воедино, резко взялись лопаться и расползаться. — Где вы, бес вас подери?! — завопила она, смотря в сторону распахнутой двери. Слова ее адресовались людям, которым следовало ее защищать. — Бесполезно, — качнул Вивер головой, одним резким движением ножа отпарывая правую часть тела Адама от кровати. — Тебе никто не поможет, — заявил он, отдавая Крону нож, а сам направляясь к разваливающейся на куски Фиалке. Пасть у нее в груди дрожала и гудела. Змеи в утробе развязались и поползли по бедрам девушки, как крысы убегали с тонущего корабля, но каждую тварь настигли осколки стекла, которые Вивер метал, будто дротики. Крон в это время пытался избавиться от остатков нитей, что оказалось не так-то просто. Во-первых, Адам был не в самом удобном положении. Во-вторых, нити оказались охренительно прочными. А этот придурок разрубил их ножом с одного удара?! Адам готов был поверить во всесилие Вивера, вот только выражение лица напарника говорило об обратном. Парень был на грани. В шаге от бесова выгорания. На его лбу и шее будто роса на травинках выступали кровавые капли пота. Адам видел такое впервые, но не сомневался, либо Вивер вот-вот выгорит, либо и вовсе сдохнет. Такой себе расклад для всесильного. Поэтому Крон продолжал пилить нити, стараясь выбраться. Даже если он не чувствует спектра, он как минимум сможет хорошенько вмазать Фиалке кулаком по её сворованному лицу! Увы, поучаствовать в мщении Адам не успел. Он отпорол свое тело наполовину, когда Вивер схватил со столика металлическую статуэтку богомола и взялся избивать ею Фиалку. Существо, все меньше походящее на человека, вопило, расползаясь на части не хуже старого свитера. Что бы она ни делала, как бы ни старалась, Вивер оставался сильнее и быстрее. И каждый новый удар делал ее голос все слабее. Но даже после того, как она перестала кричать вовсе, Вивер продолжал и продолжал наносить удары статуэткой по голове, от которой уже практически ничего не осталось. — Хватит, — холодно бросил Адам, избавившись от ниток и шаря по комнате в поисках какой-нибудь одежды. Вивер обернулся на него. Лицо его превратилось в бледную маску, окроплённую чужой кровью. — Все еще хочешь меня убить? — задал Вивер вопрос с такой интонацией, что по спине у Адама пробежали мурашки. Вопрос являлся отсылкой к прошлым их беседам. Крону пришло в голову, что прямо сейчас ему бы лучше не шутить, и все же… — Не сегодня, — бросил он хмуро. — Хорошо, — кивнул Вивер. Статуэтка богомола полетела на пол, а вслед за ней упал и Вивер. ✟✟✟✟✟ Художник вздрогнул, когда одна из семи красных нитей, тянувшихся из стен к пресвитерию, лопнула. Значит, Физик вновь добился своего. — Зачем ты натравил Фокусника на Скульптора? — выдохнул он, нервно потирая недавно восстановленные руки. Кости срослись, но боль грозила не покинуть его до самого утра. Этот человек, кем бы он ни был, знал, как ломать кости наиболее болезненно. Вопрос был глупым, ведь Художник знал, что у Физика к Скульптору имелись старые обиды. Но почему именно сейчас? И руками именно этого типа? — Может быть, потому, что она спятила и поставила нашу миссию под угрозу? — усмехнулся Физик, поправляя икону с собственным изображением. — Мы годами выстраивали планы и раскидывали свои сети по всей империи, и тут ей стукнуло в голову творить! Меня не было жалких два месяца, а весь полендрумский некрополь уже стоит на ушах из-за ее так называемого искусства. Художник мог поклясться, что эту идею в голову Скульптора внедрил сам Физик. Несколько месяцев назад, когда у них было последнее общее собрание, он сказал Скульптору: «Делай, что считаешь нужным». А теперь, когда именно это она и сделала, Физик от нее избавился. Художник подозревал, что этот высокомерный ублюдок боялся, что Скульптор и правда создаст идеальное существо. Не самоназванное, как Физик, а реальное. Звучало, как бред сумасшедшего, коим Скульптор и являлась, но Физик всегда любил перестраховываться. Если имеется хотя бы одна тысячная шанса, что у Скульптора получится, от нее следует избавиться. — Ты ведь сам говорил, что тебе понадобятся семь апостолов, чтобы взойти на трон. Планы поменялись? — тихо бросил Художник, боясь услышать, что Физику больше никто не нужен, а значит, все они, включая вопрошающего, обречены на смерть. — Не поменялись. Я все еще убежден в этом, — кивнул Физик, заставляя Художника вздохнуть с облегчением. — Но без Скульптора… — Я уже нашел Скульптору замену. Замену? Что городит этот псих?! — Мы незаменимы, — тихо, но уверенно заявил Художник. — Нет. Это я незаменим, — поправил его Физик. — А вот Скульптор — очень даже. Ее место займет Фокусник. — Думаешь, он согласится? — А разве мне можно отказать? Нет. Отказы воспрещаются. — Что насчёт разломов? — А что насчет разломов? — Нам следует либо закончить ритуал, начатый Скульптором, либо привести все к первоначальному виду. Жертвоприношение нельзя оставлять незавершенным. — Правда? — усмехнулся Физик. — Так сделай с этим что-нибудь. Ну, конечно.