✟ Спектр возможностей ✟

Спектральное искажение — явление, заключающееся в потере контроля над способностью не человеком, но, в некотором роде, его спектральным «Я». Искажение подобного рода может быть вызвано наркотическими веществами, некоторыми медикаментами, алкоголем без специальных седативных добавок, а также аномалией. Деформация способностей, спровоцированная аномалией, считается самой непредсказуемой и потому наиболее опасной. Искажение представляет собой некорректное проявление спектральной способности. Пирокинетик внезапно начинает читать мысли, ветродув — вместо управления потоками воздуха нагревает их или убирает, создавая вакуум, а исцелитель вместо восстановления тканей может начать их разрушать. Это явление опасно как для окружающих (очевидно, заполучив во временное пользование иную способность, люди не понимают, как ей управлять, потому напоминают обезьяну с факелом), так и для того, кого постигло искажение (некорректное использование способностей растрачивает внутренние ресурсы организма, тем самым ударяя как по физическому здоровью жертвы, так и по ментальному). Также обязательно следует помнить, что искажение способно спровоцировать спонтанное выгорание. Памятка для инквизора-кадета шестой категории Сколько Адам себя помнил, некрополь всегда формально делился на четыре части: северная, южная, восточная и западная. Каждой из четырех частей заправляла соответствующая ей ассоциация похоронщиков. Ассоциации, грубо говоря, являлись самопровозглашенной некропольской властью, о которой никто не просил. Официально они величали себя похоронными профсоюзами, нацеленными на улучшение условий труда внутри некрополя и яростно боровшимися с имперским произволом. Если они действительно что-то и делали, то результата это не приносило. Наоборот, из года в год в некрополе жить становилось все тяжелее. Иногда, шагая по забитой людьми темной улочке, Адам ловил себя на мысли, будто бы ему не хватает кислорода. Подобные мысли возникали и когда Крон стоял в длинной очереди за кофе, и когда битый час тратил в пробке. Некрополь был страшно перенаселен как живыми людьми, так и мертвыми. Он требовал расширения территорий, то есть перемещения окружавшего город забора на несколько километров во все стороны. А это требовало колоссального финансирования. Куда выгоднее оставить все как есть или перестрелять половину некропольцев. Пока акропольские политиканы пытались решить судьбу полендрумского некрополя, ассоциация похоронщиков вместо яростных споров с провластными или разгона особенно агрессивных бюро, захвативших власть над отдельными кварталами, предпочитала промышлять рэкетом и вымогательством. Возглавляли каждую ассоциацию по четыре похоронных бюро сусального золота. Будто бы им недоставало денег с заказов и дополнительного финансирования прямиком из Империи. Опьяненные деньгами, властью, а главное, безнаказанностью, с каждым годом они становились только невыносимее. Адам с определенным предвкушением ожидал, когда терпение среднестатистического похоронщика лопнет и некрополь захлестнет очередная волна насилия. Такое происходило каждые лет пять. К власти приходили новые бюро, изначально подстегнутые благородными порывами. Но не зря говорят, что благими намереньями вымощена дорога в адские подземелья. Сперва эти бюро добивались статуса сусального золота, а затем начинали творить ровно то же самое, что и те бандиты, против которых они когда-то выступали. Наблюдать за этими витками переворотов было даже забавно. Абсурдное поведение ассоциаций веселило ровно до момента, пока они не начинали в очередной раз лезть в дела Аранка. — У-у-у, бесовы кровопийцы, — зашамкал данник ассоциации — горбун с лысеющей макушкой и ужасно раздутым Эго. Данниками называли людей, которые по собственному желанию продавали себя ассоциациям. Сами они любили выставлять себя этакими героями гуманизма, которые якобы без жажды наживы лишь за краюху хлеба и стакан воды самоотверженно помогали профсоюзам отстаивать права некропольских работяг. Выглядели такие заверения весьма жалко, учитывая, что все и каждый знал истинную причину поведения таких типов. Продавались они, потому что у них не оставалось выбора. Набрав кредитов или карточных долгов, они в ассоциациях находили последнее пристанище. Так что трудились они во благо своим кредиторам, проценты у которых обеспечивали данникам рабство до конца их жизни. Жалкое зрелище. Настоящего имени горбуна Адам не знал. Все предпочитали называть его Крысюком, потому что длинный нос и выразительные передние зубы горбуна делали его весьма похожим на грызуна. Крон считал, что крысы куда симпатичнее и милее. Перекособоченный горбун уже дважды наведывался в Аранк, и каждый раз с претензиями от лица ассоциации. Крон понимал, что большинству бюро приходилось куда хуже, нежели Аранку. Зеленых ассоциации не без причин обходили стороной, плохо понимая, чего от них ждать. Особенно если это бюро, контролируемое неуправляемым Флетчером Никсом. Когда Крысюк пришел в Аранк трясти «профсоюзный взнос» в первый раз, Слейд три часа рассказывал ему, какое их бюро нищее, при этом то пуская слезу, то судорожно всхлипывая. «Я бы подался в проститутки, но сами понимаете, если ты старше пятнадцати, ты уже не востребован!» Когда Крысюк рискнул заглянуть в похоронное бюро во второй раз, ему повезло еще меньше, потому что он наткнулся на Флетчера, а тот в свою очередь потребовал примеры работы профсоюза. «Покажите мне, за что я буду платить! У вас есть портфолио?» Целый день несчастному горбуну пришлось таскаться за разглагольствующим Никсом и записывать все жалобы Флетчера, начиная от ухабов на дороге перед Аранком и заканчивая плохим напором воды. «Вот почините все это, и я сразу же принесу вам взнос! Клянусь своим гусем!» А затем Аранк влез в грязное дельце, в котором погибла куча народа, и ассоциация восточных похоронщиков решила к аранковцам не соваться, потому что они нищие, требовательные, но, куда важнее, не дружат с головой. Пусть сидят себе в своем похоронном домике и тихонько сходят с ума, не вовлекая в свою болезнь сторонних людей! При этом в соседний Кадф Крысюк захаживал с завидным постоянством. Помнится, Рид однажды жаловался Флетчеру на то, что ребята из ассоциации с каждым месяцем становятся только наглее и якобы давно пора их прищучить. Сам Клаус Рид со своим крайне слабым спектром льда революцию бы начать никак не смог. Наверняка Клаус надеялся, что за разжигание конфликта внутри некрополя забавы ради возьмется Флетчер. Он не знал, что неделя, в которую Рид сыпал намеками, для Никса была особенной. В Пещерах Вечной Ночи в лучшем кукольном магазине проходила распродажа. Скорее всего, пока Клаус жаловался на ассоциацию, Флетчер прикидывал, как бы так тихонечко раздобыть денег на новые платья, туфельки и парички для своих кукол, а затем сделать так, чтобы все эти дорогие мелочи не попались на глаза крайне внимательному Слейду. Как-то Маккей обнаружил у одной из кукол новую сумку. Адам был вынужден слушать вопли Слейда всю чертову ночь! Каждая бессмысленная (по мнению первого помощника Аранка) покупка Флетчера убивала в Маккее все человеческое, оставляя лишь алчное чудище, вместо разговора предпочитавшее вопить фальцетом. После очередного неудачного похода Крысюка в стены Аранка Флетчеру преподносили ноту недовольства со стороны ассоциации. И каждый гребаный раз Никсу приходилось тащиться в мертвую цитадель якобы для разъяснения вопиющего происшествия. Флетчер не распространялся о беседах с некропольскими божками, а никто из сотрудников Аранка этим особо и не интересовался. Впервые Крысюк тащил на встречу не только регента, но и сотрудников среднего звена Аранка. — Где еще трое? — вопросил горбун, ковыляя между выставленными на продажу гробами и венками Аранка. — Оуэн Сиверс, Роксана Харт, Триша Лемьер, — взялся он перечислять, загибая пухлые кривые пальцы. — Где они?! Позовите их! — несмотря на потливость и одышку, Крысюк пребывал в постоянном движении. Адам подозревал, что для горбуна просто не существовало удобной позы в стоячем положении, потому он и наворачивал круги по широкому залу, пытаясь справиться с накапливающемся в теле напряжением. Крысюка было бы можно пожалеть, если бы не его гадливый характер. — Хер знает, — пожал Адам плечами, игнорируя взгляды, которые Крысюк кидал на интерком. — Вызвони их! Вот уж нетушки. Крон и пальцем не пошевелит ради перекосоебленного говнюка. Поэтому в ассоциацию Аранк выдвинулся в урезанном составе, в который вошли Адам, Слейд, Вивер, Флетчер и Каллисто. — Что? Он член команды, — невозмутимо заявил Флетчер в ответ на вопросительный взгляд горбуна. Никс поудобнее взял двуглавого гуся под мышку и бодро зашагал к выходу из похоронного дома. — Это неуважение к… — завизжал Крысюк, но Никс от него только отмахнулся. Восточная мертвая цитадель, что не удивительно, располагалась в глубине восточной части некрополя всего в паре кварталов от Аранка. Так как на ассоциацию, как и на всех остальных жителей некрополя, действовало ограничение по высоте разрешенных построек, выстроить башню, которая бы нависала над остальным городом, не получилось. Дабы выделиться, ассоциация пошла иным путем. Мертвая цитадель лишь отдаленно напоминала то, что из себя обычно представляли классические цитадели. Адам не сомневался, что именовали ее так сугубо для красного словца, так как на крепость она не тянула. Крон не мог подобрать культурных слов, которыми бы получилось окрестить данный архитектурный выкидыш. Весьма неумелый мастер построил цитадель в виде сердца. По крайней мере, так это здание позиционировали. В виде сердца, ага. Вот только… Адам поднял глаза на изогнутые трубы, тянувшиеся ввысь. Им следовало напоминать сердечные клапаны, аорты и вены. Из труб в разные дни валил то черный, то белый, то красный дым, но прямо сейчас дыма не было вовсе. Очень хорошо, потому что основная часть здания больше напоминала не сердце (о нет, совершенно точно нет), а задницу, из которой торчали периодически дымящие трубки. Кроме того, вокруг сердца выстроили белый каркас в виде человеческих ребер. Задумка, как слышал Адам, заключалась в том, будто ассоциация похоронщиков — своего рода сердце некрополя, бьющееся в восточной части города. Это и звучало нелепо, а выглядело еще хуже. Адам не разглядывал другие три цитадели, но восточная — однозначно являлась бьющейся в груди жопой, которая периодически пускала в воздух разноцветные газы. Сколько ни старайся, а воспринимать всерьез людей, чей офис размещался в заднице, получалось с большим трудом. — Подлецы! — продолжал Крысюк поливать Аранк грязью. — Мерзкие воры! Ваши делишки вам с рук не сойдут! — Не знаю, что вы там себе напридумывали, но наше похоронное бюро кристально чисто, — заявил Флетчер с таким уверенным видом, что на мгновение даже сам Адам поверил его словам. Каллисто при этом выпустил в воздух два язычка пламени в сторону Крысюка. Горбун зашипел, гусь не остался в долгу и ответил ему тем же. Одна из двух голов попробовала еще и цапнуть жалкого человечишку, но тот успел отскочить. — Мерзость, — выдохнул Крысюк, трясясь от гнева. — Ну-ну, не стоит быть к себе таким жестоким. Горб — не приговор, — голос Вивера прорезал наэлектризованную атмосферу. При этом парень, откуда ни возьмись, появился рядом с Крысюком и дружески похлопал его по плечу. Горбун взвизгнул и отшатнулся от Вивера, выпучив на него свои разноразмерные глаза. Спектром Крысюка являлся идеальный слух, благодаря которому было невозможно подойти к нему незамеченным. До этого самого момента. Крысюк так перепугался, что схватился за грудь в районе сердца и тяжело задышал. Не успел он отойти от первого шока, как за ним последовал второй. Тень метнулась к его ногам, заставив не только перепугаться, но еще и потерять равновесие. Крысюк растянулся бы на мокром асфальте, если бы Вивер вовремя не подхватил его за шкирку. — Прошу прощения, — расплылся он в невинной улыбке. — Он тоже член команды, — кивнул он на черного кота, появившегося у него на плече. Шесть голубых глаз уставились на Крысюка, заставив горбуна невольно сжаться. — Фьёрольская дрянь, — выдохнул он, рисуя перекрестья на груди. — Говорю же, прекратите так к себе относиться! Вивер отлично отыгрывал роль дурака. Выглядели его возмущения очень искренними. Но это не отменяло того факта, что Вивер откровенно издевался над горбуном. Что это на него нашло? Сегодня напарник казался подозрительно веселым. — Эта кошка к Аранку не имеет никакого отношения, — нахмурился Крон. Он разрывался между желанием подколоть Крысюка и сделать это же с Вивером. Кто же из них более бесячий персонаж? Так сразу и не скажешь. — Имеет! — возразил Вивер с жаром. — Кот приходит ко мне спать! — Не все, что спит с тобой по ночам, следует тащить в Аранк! — процедил Адам сквозь зубы. — О-о-о… Правда, что ли? Как давно ты это понял? — в разговор влез Флетчер с противной ухмылкой на губах. Адам резко сник. Да уж, не ему говорить о таких вещах. С другой стороны… — Я не волочил в наш похоронный дом рассадник блох, лишая и иных заболеваний! — Ой, не скажи, — хрюкнул от смеха Слейд. — Я бы предпочел лишай, чем то, что… Флетчер и Маккей слишком многое себе позволяют. Может, они хотят, чтобы мы преподали им урок?! Урок выживания! Не будем мы никому ничего преподавать. Они оба правы, нравится мне это или нет. — Я вам не мешаю?! — взвизгнул Крысюк, пронаблюдав типичную аранковскую перепалку. — Спасибо, что спросил. Очень мешаешь, — радостно сообщил Слейд. — Надеюсь, это решаемая проблема? — Подлецы! Кровопийцы! Никчемыши! — зло забормотал Крысюк себе под нос, семеня к широким, выкрашенным в красный дверям. Он тяжело переваливался и периодически начинал задыхаться от усилий. Горбун производил впечатление человека, которого пырнуть ножом в спину хотелось исключительно из милосердия. — Странное сооружение, — поделился Вивер своими мыслями вслух, взирая на возвышающуюся над ним цитадель. — Похоже на перевернутую вверх ногами задницу, окруженную солитером. А из гипотетического ануса торчат трубки. — Это сердце и ребра! — завизжал Крысюк. — Уверен? — протянул напарник с сомнением. — Только люди с такой извращенной фантазией, как ваша… — завелся было Крысюк, но Вивер его не слушал. — Ну не похоже же… Где ваши глаза? — непонимающе качал он головой. — Все мы прекрасно знаем, как выглядит человеческое сердце. И вот это вот изваяние — не оно. Это жопа. Красная, сочная задница! Что ж, смотреть, как напарник достает кого-то, кроме Адама, даже приятно. — Кровопийца! Как ты смеешь?! — завизжал Крысюк. — Здание похоже на сердце больше, чем та дрянь, что бьется в твоей груди! — Не похоже, — настаивал на своем Вивер. Между напарником и данником разразился бурный спор, что дало возможность остальным аранковцам вздохнуть с облегчением. Как говорится, беда бедой, а здание в виде задницы обсудить никогда не помешает. — Как думаете, они вызвали нас, потому что мы не платим взносы? — воспользовавшись отвлечением Крысюка, прошептал Слейд тихо. — Или мы успели обосраться где-то еще? — Понятия не имею, — пожал плечами Флетчер. Он старался выглядеть беспечным, но вены на его шее вздулись сильнее обычного. — Ни единой мысли, — поддержал регента Адам, — но уверен, что им и не нужна реальная причина для того, чтобы попытаться на нас надавить. За широкими красными дверьми мертвой цитадели царил полумрак и приятная прохлада. Адам, никогда раньше не видевший прибежище ассоциации изнутри, удивился, не наткнувшись на армию охраны. Крон ступил на пол, выложенный черной, красной и белой шестиугольной плиткой в шахматном порядке, и ощутил еле различимый зуд ниже затылка. Неожиданно возникшее ощущение быстро нарастало. Некое вибрирование отдавалась в костях, заставляло волосы вставать дыбом, а зубы — противно неметь. Адам сделал еще несколько шагов вглубь коридора, чтобы убедиться в своей правоте. Под боковыми нефами коридора красовались подсвеченные изнутри витражные окна-обманки, за которыми вместо проходов на улицу вероятно скрывались тонкие плиты из интердиктумского никеля. Вот почему отсутствовала охрана. Всех аранковцев разом лишили возможности воспользоваться своими способностями. Было бы умно, если бы ассоциация выступала против идиотов, которые привыкли рассчитывать исключительно на свои способности. Но вот Адам, например, мог свернуть противнику шею голыми руками. Ему для этого помощь трансцендентной жижи и Грюнендаля не требовалась. — И откуда только они раздобыли столько никеля? — тихо пробормотал себе под нос Вивер. Крысюк, услышав его, осклабился. — Лучше бы тебе не знать, мальчик, — данник продемонстрировал аранковцам довольную улыбку, обнажив гнилые зубы и тем самым продемонстрировав свою любовь к седативаторам. Адам задавался ровно таким же вопросом, что и Вивер. Причем не впервые. Крону все больше казалось, что ажиотаж вокруг интердиктумского никеля создан искусственно, чтобы безделушки из него продавать по огромной цене. А на самом деле металла имелось более чем достаточно, и любой человек при деньгах мог легко раздобыть любое его количество без угрозы создать дефицит. — Почему? — удивленно взглянул Вивер на Крысюка. — Потому что грязной погани вроде тебя не пристало з… — горбун недоговорил, потому что Вивер неожиданно от души пнул его под зад. Адам еле подавил смех. Флетчер расхохотался в голос. Маккей выдавил улыбку, все еще слишком бледный для более яркого проявления эмоций. Горбун взвизгнул и растянулся на полу. — То, что я не могу пользоваться спектром, не означает, что мне безопасно хамить, — нависнув над грубияном, сообщил Вивер. При этом он завел руку за спину, и Адам по проступившему сквозь тонкое пальто контору догадался, что Вивер прихватил с собой оружие. Крысюк не додумался попросить аранковцев разоружиться! Вот ведь болван! — Спасите-помогите! — завизжал горбун. — Ценному сотруднику угрожают расправой! Никто ничем тебе не угрожал, идиот. Двери, располагавшиеся в конце широкого коридора, призывно распахнулись. Вряд ли это было связано с жалобами Крысюка. Аранк приглашали в главный зал. Флетчер в обнимку с Каллисто пошел первым, за ним поплелся все еще ослабший после компенсации Слейд, за Маккеем выдвинулся Вивер с котом, умудрившемся как-то улечься вокруг его шеи, Адам же замкнул цепочку. Крысюк остался сидеть на полу и глупо хлопать глазами. Весьма печальное зрелище. Крона всегда пугала мысль о том, как несколько неверных решений могут окончательно и бесповоротно разрушить человеку жизнь. Если бы Крысюк в свое время мудро использовал свой спектр, он бы не влез в долги. Если бы он не влез в долги, он бы не стал извечным данником ассоциации. Если бы он не стал данником ассоциации, ему бы не пришлось топить печаль в седативаторах. Он бы мог жить совсем другую жизнь, но жил эту. — Добро пожаловать, — прогрохотал низкий голос еще до того, как Адам ступил в широкий пятиугольный зал. Крону, как и остальным аранковцам, пришлось задрать голову вверх. На гостей с высоких каменных кафедр взирали четыре пары глаз. Каждую кафедру украшали гаргульи, строящие гостям жуткие рожи. Крон пробежался взглядом по лицам четырех руководителей ассоциации и узнал каждого. По левую руку от Адама возвышалась Сильвия Тант, регент похоронного бюро Ройзу, по правую — Марко Хадаски, регент бюро Мариба. Между Сильвией и Марко восседали злобная Карти Бур, регент Свирига, и Брэндон Пави, регент Югаро. Все четыре похоронных бюро имели класс сусального золота, который подчеркивался не только золотыми символами на пальто похоронщиков, но и золотистыми прямоугольниками, украшавшими лица регентов в районе лба, щек, губ и глаз. Четверка выглядела пафосно, но ужасно безвкусно. А кого еще ты ожидал увидеть в сердцевине задницы? То-то же… — Рады приветствовать Аранк в… …жопе?.. — …стенах ассоциации, — проскрежетала Карти, заправляя за уши пряди волос. Ее кликали Старухой из-за омерзительного старческого голоса, склочного характера и седых волос, хотя ей едва перевалило за сорок. — Боюсь, это не взаимно, — с широкой улыбкой сообщил Флетчер. — Ваш прислужник за время нашего недолгого путешествия успел облить нас грязью с головы до ног. Я считаю, абсолютно несправедливо! — Не стройте из себя святошу, Флетчер Никс, — прогундел Марко в нос. Мужчина с извечно красными глазами и носом то ли постоянно простужался, то ли последние восемь лет мучился от страшной аллергии. Он везде появлялся с влажным платком в руках, чихал направо и налево, а когда сморкался, казалось, что он играет на каком-то очень старом духовом инструменте. Его частенько называли Сопливым Марко. — Вы попались! — провозгласил Хадаски, прежде чем начать в очередной раз сморкаться в платок. Сидящая рядом с ним Карти брезгливо поморщилась. — Может, объясните, на чем именно? — развел Флетчер руками. — Не морочьте нам головы! — рявкнула Бур. — А вы не пытайтесь разглядеть во мне экстрасенса, — парировал Никс хмуро. — Я не понимаю, в чем состоит обвинение, и прошу огласить его вслух. Если оно, конечно, действительно имеется, и вы не разыгрываете передо мной дурацкую сценку. Хадаски гневно чихнул. — Имя Аурики Эк Гельфанд вам о чем-нибудь говорит? — вновь взяла слово Карти. Малолетняя Старуха прослыла в некрополе злобной брюзгой, настолько любившей ванильные пончики в кулинарии неподалеку от ее похоронного дома, что не единожды вступала из-за них в драку. Сложно воспринимать серьезным противником человека, дерущегося из-за хлебобулочных изделий. Впрочем… Никс наверняка точно так же дрался из-за своих куколок, при этом являясь весьма опасным типом. — Естественно. Она наша клиентка, — ответил Флетчер спокойно, но от Адама не укрылось, как он напрягся. Да, Никс пока не знал, в чем дело, но чуял неладное. — Хах, посмотрите-ка, каков наглец! — всплеснула руками Карти. Ой, можно без этих ваших представлений? — А на каком, прошу прощения, основании, она ваша клиентка? — подал голос Брэндон Пави — широкоплечий высокий мужчина с брутальным лицом и до глупого писклявым голосом. Потому за глаза его называли Пискля-Пави. — На основании того, что она сама к нам пришла? — ответил Флетчер, не скрывая сарказма в голосе. — Молчать! — прогремела Сильвия, ударив кулаком по столешнице. Адам невольно вздрогнул. Сильвия Тант обладала вспыльчивым характером и чуть что переходила на крики. Не удивительно, что она заработала кличку Сучильвии. Старуха, Пискля-Пави, Сопливый Марко и Сучильвия — команда мечты для управления востоком некрополя. Смотрю на них и преисполняюсь трепетного уважения. — Мы не разрешали вам говорить! — Тант так затрясла головой, что белый берет с розой ветров — отличительным символом членов ассоциации — чуть не сполз ей на лицо. Броши в виде розы ветров выковывали из стали. У тех, которые красовались на одеждах Тант, Бур, Пави и Хадаски, золотым оставался луч, направленный на восток. У ассоциаций, отвечающих за другие части города, и золотые лучи были направлены на другие стороны света. — А как мне отвечать на вопрос, если?.. — возмутился было Флетчер. — Молчать! — никак не могла угомониться Сильвия. — Думаю, они хотят, чтобы мы молча выслушали их претензии, молча приняли наказание и молча ушли, — шепнул Вивер с блаженной улыбкой на губах. — И ты этому безмерно рад? — хмыкнул Адам. — Дай догадаюсь: потому что разговоры — это… — Энергозатратно, — подтвердил Вивер. — А еще опасно. Многих проблем можно избежать, просто улыбаясь и кивая. — Да? А как же отстаивание личных границ? Как же самоуважение и самолюбие? Арчи удивленно посмотрел на Адама. — А зачем тебе все это? — Я успел позабыть, какой ты… — Адам вместо продолжения фразы сжал пальцы вокруг воображаемой шеи, которая могла бы принадлежать Виверу. Ах, если бы! — Знаешь, что еще энергозатратно? — Крон прищурился, глядя на глупую рожу напарника. — Жизнь. Вивер открыл рот, чтобы что-то ответить, но высказаться ему не позволили. — Молчать! Думаете, мы не слышим, как вы перешептываетесь в попытке придумать себе оправдание?! — продолжала драть глотку Сильвия Тант. Какая раздражающая особа… Нам не за что оправдываться. — Нам не за что оправдываться, — будто прочитав мысли Адама, провозгласил Флетчер, уперев руки в бока. — Я уверен, что произошла какая-то ошибка. — МОЛЧАТЬ! Да что ж такое. Пристрелите ее кто-нибудь, пока она не померла от разрыва голосовых связок. Никс умолк. Все умолкли. Аранковцы воззрились на четверку самодуров разной степени свежести. — Аурика Эк Гельфанд обратилась к вам за помощью, верно? — задала вопрос Карти. Ответом ей стала тишина. — Верно или нет?! — повысила Старуха голос. Аранковцы продолжали хранить молчание. — Не испытывайте мое терпение! Аранковцы с удовольствием испытывали ее терпение. — ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ?! Флетчер кивнул. — Тогда отвечайте! Флетчер повел плечами и кивнул на бешеную Сильвию. Лицо Тант исказила злоба. — МОЛ… — завопила было она, но Карти треснула ее по голове набалдашником своей трости. Пискля-Пави, увидев это, странно засмеялся. Его смех, больше походивший на куриное кудахтанье, заполнил собой весь зал. Сопливый Марко неодобрительно засморкался, строя из себя человека, который выше все этих детских распрей. Сучильвия завизжала, как недорезанный вулканический червь, а Старуха сложила руки на груди и подарила Аранку еще более враждебный взгляд, чем до того. Балаган. — Я разрешаю вам говорить, — пафосно провозгласила Карти Бур. — Да, — с готовностью ответил Флетчер. — Что «да»? — нахмурилась Карти, отчего золотистый прямоугольник у нее на лбу пошел рябью. — Аурика Эк Гельфанд дала нам задание, — расшифровал Флетчер свой ответ. — Какое? — нахмурилась Бур. Никс развел руками, выказывая свое бессилие. — Мы не имеем права разглашать тонкости дела, которое… — Это дело вы взяли незаконно! — завизжала Сильвия, все никак не оставляя в покое свой белоснежный берет с золотистыми прожилками. — С какой стати? — опешил Флетчер. — Если клиент приходит в наше бюро, он наш! Таковы законы некропольского рынка. — Согласно регламенту ассоциации восточных похоронщиков, параграф семь, приложение два: «Все дела, прямо или косвенно связанные с полендрумскими династиями, должны быть немедленно переданы главам ассоциации»! — пророкотала Сильвия. — Вы что, совсем тут опухли? — прорычал Флетчер. — С какой это стати мы должны отдавать вам наши заказы?! — С той, что в параграфе семь при… — Засунь этот параграф себе в задницу, Сильвия! — взревел Никс, заставив невольно вздрогнуть Адама, Вивера и Слейда. Каллисто, оставаясь прижатым к боку регента, на всякий случай обделался. Голубоглазый кот распушил хвост и выгнул спину на плечах Вивера. Адам не мог себе представить, как бы взялся буйствовать Грюнендаль, учуй он кошку. Если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, им здорово повезло, что вокруг фонил интердиктумский никель. — Следите за своим языком, регент Аранка, — прогремела Карти, щуря глаза. — А иначе… — она намеренно не закончила фразу, дав гостям красочно пофантазировать о своей грядущей судьбе. — А иначе что? — поинтересовался Флетчер, видимо, не обладавший живой фантазией и желавший, чтобы ему все расписали на пальцах. — Господа, прошу вас, не ссорьтесь, — знакомый голос заставил Адама задержать дыхание. Он резко развернулся к говорившему, появившемуся у бокового выхода из зала, и сердце его рухнуло. — Перед всеми нами, в конце концов, стоит благородная миссия — помочь семейству Эк Гельфанд! Что, мать вашу, здесь делает ОН?! ✟✟✟✟✟ Вивер с живым интересом наблюдал за происходящим, но еще больше его заинтересовала сама цитадель. Он до недавнего времени старался избегать и инквизоров, и сотрудников ассоциаций, и членов династии, и всех остальных провластных юродивых. И пусть это было продиктовано личной безопасностью, Арчи начинал подозревать, что многого себя лишал. То, что прямо сейчас происходило в зале мертвой цитадели, нельзя было назвать никак иначе, нежели произволом, причем весьма наглым и при этом исключительно идиотским. За перепалкой Флетчера и четырех придурков можно было наблюдать с таким же удовольствием, как за горящим огнем. Возглавившие ассоциацию дегенераты обзавелись своими бюро либо по странному стечению обстоятельств, либо через постель, либо из-за силы спектра. Каким бы ни выходило уравнение, в нем никак не находилось места высокому интеллекту. А что может быть ценнее него? Ничего. Определенная глупость противника — несомненно, плюс в случае, если Аранк решит стереть ассоциацию в порошок. И, несомненно, минус до тех пор, пока Флетчер со своими похоронщиками оставался во власти напыщенных полудурков, пытавшихся скрыть скудоумие за яркими одеждами и повышенным тоном. Виверу очень хотелось посоветовать четверке организовать человеческий зоопарк, в котором они бы стали самыми интересными экземплярами, когда в зале появилась пятая персона. И вот этот парень однозначно был не из глупцов. Хитрецов Вивер вычислял с первого взгляда. Не зря же говорят, мертвец мертвеца видит издалека. — Что ты здесь делаешь? — рык Адама глубоким эхом прокатился по залу, дав Арчи понять, что эти двое не просто знакомы… Между ними что-то было. Дружба, романтика, а может, и полноценные отношения? Неожиданная встреча… Арчи пригляделся к парню. Черные волосы, голубые глаза, светлая кожа. Они с Арчи здорово отличались друг от друга, но при этом имели и явственные схожие черты. Да, у незнакомца, в отличие от Арчи, волосы слегка завивались на концах, а глаза были не светло-голубыми, а яркими, словно безоблачное небо. Более круглое лицо казалось смазливее, чем у Арчи, а губы незнакомца имели идеальную по нынешним меркам моды пухлость. Кроме того незнакомец оказался чуть выше Вивера, и чуть уже в плечах. Голос его звучал выше и мелодичнее, а игравшая на губах улыбка казалась куда привлекательнее. А еще его лицо не украшали шрамы. Но Вивер нашел в незнакомце и минусы. Например, двигался он дёрганно и размашисто. Отвратительно энергозатратно. — Работаю, — развел руками парень, даря улыбку не только Крону, но и остальным аранковцам. Все без исключений выглядели хмурыми и недовольными. Даже Каллисто умудрился пустить в сторону неэффективной версии Вивера язык пламени. — Давайте зароем топор войны, — предложил парень, примирительно поднимая руки над головой и демонстрируя отсутствие оружия. — Я бы предпочел зарыть тебя, — рыкнул Крон, ощетиниваясь. — Ну-ну, Адам. Сколько можно злиться? Кто прошлое помянет, тому спектр вон, — подмигнул он монохрому. Лицо Адама потемнело от злости. До ушей Арчи донесся тихий скрежет. Он не сразу понял, что это скрипели плотно сжатые зубы Адама. Незнакомец предпочел не замечать негативного настроя Крона. Вместо этого он прошелся взглядом по всем присутствующим и остановился на Вивере. — Так-так-так, — протянул он, явно чему-то обрадовавшись. — Кто это здесь у нас? Неужто вы нашли мне замену? Долго подбирали? Хорошая работа! Сходство определенно имеется, — заявил он, подходя к Арчи ближе. — Как тебя зовут, новичок? — Ты не обязан ему отвечать, — рыкнул Адам тихо. — Вообще-то, обязан, — расплылся парень в еще более очаровательной улыбке. — Я работаю непосредственно на знать, а потому автоматически становлюсь на ранг выше любого из вас. — На знать? — по лицу Адама пробежала тень. — Страшно представить, скольких тебе пришлось предать, чтобы пробиться к династическим ублюдкам, — фыркнул он. — Полегче в выражениях! — заорала дамочка в берете. Ее поведение походило на тяжелый случай истерии. Взрослая дама неподалеку судя по вздувшимся на висках венам стояла в шаге от инсульта. Писклявый мужчина страдал от страшной неуверенности в себе. А мужчина, говоривший в нос, мучился от жуткой аллергии. Никакая это не ассоциация похоронщиков. Максимум ассоциация дохлых и замученных. — Меня зовут Арчи, — ответил Вивер с легкой улыбкой на губах. — О, какое совпадение! — обрадовался незнакомец. — У моей соседки точно так же зовут собаку! — он держался вежливого тона, но явно пытался задеть Арчи. Странно. Он серьезно полагал, что Вивера должно выбить из равновесия то, что его зовут так же, как чьего-то домашнего питомца? Арчи не видел в этом ничего плохого, потому выдал бодрое: — Здорово! Если парень и расстроился из-за того, что его подколка не возымела эффекта, то внешне этого никак не показал. — Меня зовут Ярдли Вэйсс, — представился он, протягивая Арчи руку. — Ты… — было заговорил Адам, но его прервал очередной вопль дамочки в берете. Она призывала его заткнуться. — Прошу меня извинить, но я не пожимаю рук, — сообщил Арчи, заводя руки за спину. Чистая и непорочная ложь. Вэйсс прищурился. — Если ты переживаешь о том, что у меня тактильный спектр, то я напоминаю, мы в здании, до краев набитым интердиктумским никелем. И оба мы, судя по всему, осведомлены, что и на никель можно найти управу? Адам серьезно спал с этим чудом в перьях? Я был о Кроне лучшего мнения. От этого типа за километр разит дерьмом. А от меня? Что от тебя? На каком расстоянии от меня разит дерьмом? Спектр почему-то предпочел промолчать. — Дело не в этом, — качнул Вивер головой, говоря правду лишь отчасти. — Просто я страшно брезгливый. Мало ли где ваши руки побывали, прежде чем вы решили протянуть одну из них мне. Вэйсс на мгновение завис, будто сперва не поверив своим ушам. Короткий миг гнетущего молчания разорвал громоподобный гогот Крона. — Лучше и не скажешь, Вивер! — с удовольствием поддакнул он. Улыбка Вэйсса чуть поувяла, но в руках он себя держал куда лучше четырех болванов, продолжающих топтаться на высоких кафедрах. — У тебя, видимо, достаточно сильный спектр, раз ты смеешь мне дерзить, — протянул Ярдли, щурясь. — Знаешь, мне нравятся парни с характером, — заявил он. — О, я догадался, — кивнул Вивер на Адама. Крон перестал смеяться. Ярдли тоже излучал все меньше радости. Кажется, Арчи единственным намеком умудрился разозлить обоих. — Вивер — счетчик, — зачем-то брякнул Слейд. — Так что оставь его в покое, — прорычал он тихо. Маккей заступается за Арчи? Что же этот парень натворил в прошлом, из-за чего теперь все (не только Адам) считают его настолько одиозной персоной? Дело не просто в некрасивом разрыве, верно? — Счетчик? — парень скривился, и его привлекательное лицо мгновенно потеряло прежний лоск. — Ну… не просто счетчик, — заметил Вивер с неменяющейся улыбкой. Лишь почувствовав на себе напряженный взгляд Крона, он продолжил: — Я счетчик с топором, — Арчи вытянул из-за спины оружие. — Как вы сами заметили, здание напичкано никелем, а значит, какие у кого спектры, неважно. …Если не поднимать тему защиты от никеля, которой вы с большой вероятностью обладаете. — А вот топор — весомый довод. Ярдли, как и предполагал Арчи, попятился, стараясь как можно скорее увеличить расстояние между ними. Даже если спектр его не дремал благодаря защите от никеля, демонстрировать он это не торопился. — В мертвую цитадель нельзя проносить оружие! — завопила девушка в берете. — Прошу прощения за свое невежество. Я никогда раньше не бывал в цитадели и потому не знал этого правила. Если мне представится еще одна возможность побывать здесь, я своей ошибки не повторю, — пообещал Вивер, учтиво поклонившись четверке самодуров. Щепотка вежливости. Капелька раболепия. Несколько веточек смирения и скромности. И все двери перед тобой открыты. — Так и быть, — сменила девушка гнев на милость. — Хватит тратить наше время, — вступила в беседу седая женщина. — Аранк. Отныне делом Аурики Эк Гельфанд займется непосредственно ассоциация. Вы отстранены. Решение не подлежит оспариванию. Это задание вам не по зубам. Аурика лично попросила нас вмешаться, — с этими словами дама кивнула на Вэйсса, давая понять, что именно ее интересы он сегодня представляет в цитадели. — В связи с этим мы требуем перевода уже оплаченного аванса на счет ассоциации. На это действо мы даем вам неделю. — Чего?! — Слейд заговорил чистым фальцетом, как если бы что-то с силой сжало ему яйца. Арчи полагал, что в некотором роде так оно и было. — А как же уже затраченные средства?! Например, мы брали в аренду бакофус! И если уж на то пошло, большая часть денег ушла на покрытие старых долгов! У нас ничего нет! Опять! — заверещал Маккей, надеясь достучаться до пафосной четверки. — Значит, вам придется как можно скорее заработать нужную сумму и вернуть ее ассоциации. В ином случае мы выдвинем против вас обвинение в мошенничестве и воровстве. — Мошенничестве? — нахмурился Адам. — По-моему, это по вашей части, — фыркнул он, зыркая на Ярдли. — Вы обманом завлекли богатую клиентку в ваше бюро,… — ОНА ПРИШЛА САМА! — …выманили и растратили большую сумму денег, не пошевелив и пальцем! Флетчер побагровел, Маккей позеленел, Адам потемнел, но никто больше не сказал ни слова. Слушать их никто не намеревался. — …Еще один долг Аранк вряд ли переживет, — заметил мужчина с забитым носом. — Так что советуем с возвратом денег не тянуть. — Неделя, это слишком ма… — тихо запротестовал Флетчер, но девушка в берете будто только этого и ждала. — УБИРАЙТЕСЬ ВОН, БЕДНЯКИ! — заорала она. — И БЕЗ ДЕНЕГ НЕ ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ! — Пока-пока, Арчи, — проигнорировав остальных, Ярдли помахал рукой исключительно Виверу. — Раз спектр твой слаб, покрепче сжимай рукоять топора. А то мало ли что… — игриво подмигнул он. — Спасибо за заботу! — улыбнулся Арчи и зашагал за понурыми коллегами. Не успели они выйти на улицу, как наткнулись на ожидавших снаружи Тришу, Оуэна и Роксану. Лемьер и Сиверс выглядели так, будто прошли через войну. Роксана — сонной и скучающей. — Что вы здесь делаете? — удивился Адам. — Я сообщил им, где мы, — подал голос Флетчер, вертя в руках интерком. — Хотел, чтобы они нас подстраховали на случай худшего развития событий. — Но все вышло не так уж и скверно, а? — с надеждой поинтересовалась Триша. — Что, Ансэт вас подери, с вами случилось? — нахмурился Слейд, смотря на рваную одежду и ссадины коллег. Больше всего его заинтересовали пострадавшие пальто. Это ж теперь покупать новые! Аранк не может себе позволить такую роскошь! — Вы не поверите, что сотворил Оуэн! — в ответ воскликнула Триша, но резко замолкла, заметив жест Флетчера. Регент будто бы случайно скрестил средний и безымянный пальцы. Арчи не впервые видел, как регент создавал из пальцев причудливые формы, и все аранковцы, за исключением Вивера, тут же понимали, что от них требовалось. Скрещенные средний и безымянный пальцы — призыв к молчанию. Запомню. Если они не хотят делиться со мной знаниями, я добуду их сам! Флетчер сперва уставился на мертвую цитадель, затем повернулся обратно к Лемьер. — Не здесь, — он кивнул на парк неподалеку, параллельно являвшийся еще и старым кладбищем. Все прошагали к тянущимся к небу сорнякам, превратившим парк в плохо проходимые кленовые джунгли, под которыми притаилось с сотни древних могил. — У нас забрали дело Аурики Эк Гельфанд, — сообщил Флетчер, лишь их подозрительная компания затерялась между старых надтреснутых надгробий и высоких деревьев. Всем похоронным бюро, нищим настолько, что они не могли расположиться даже в какой-нибудь дешевой кафешке и были вынуждены ютиться среди могил, они расселись под сенью красного клена. — Они не имеют права! — возмутилась Триша. — Имеют. Аурика сама запросила передачу заказа ассоциации, — вздохнул Флетчер, укладываясь у старой могилы. С фото на надгробии улыбалась красивая женщина средних лет, судя по датам, покинувшая этот мир лет семьдесят назад. Всего семьдесят лет, а о ее смерти уже позабыли. — Ну это вряд ли, — протянул Арчи, облокачиваясь на покосившуюся фигуру печальной девы с крыльями за спиной. Дождь не пожалел черт ее лица. Вместо глаз красовались проеденные влагой отверстия. Нос и губы отсутствовали вовсе. Из рваных глазных провалов по щекам тянулись ржавые капли утреннего багрового дождя. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился регент. — Если инициатором передачи дела стала Аурика, почему она вспомнила об авансе, но ни словом не обмолвилась о выданном нам НАПе? — задал Арчи вопрос, который никак не давал ему покоя. — Аномальная шкатулка все еще у нас. Как и семена греха. Разве не это являлось чуть ли не единственной уликой, указывающей на то, что ее сестра связалась с сектантами? Аранковцы уставились на Арчи, как на святого, спустившегося с небес на землю. — Бес тебя подери, Вивер, а ты ведь прав! — хлопнул Флетчер себя по лбу. — Выходит, они нам соврали. Узнали о наживе и решили перехватить заказ! — Вряд ли… — покачал головой Крон. — Ярдли был там не просто так. — ТАМ БЫЛ ЯРДЛИ?! — одновременно вскрикнули Триша, Роксана и Оуэн. При этом у всего трио лица были такие, будто они вступили в свежее дерьмо. — Как понимаю, когда-то он был частью Аранка. Но что же он такого натворил? — скромно полюбопытствовал Арчи, решив опустить свои подозрения относительно взаимоотношений Вэйсса и Крона. — Тебя не касается, — прошипел Адам. — Ты, главное, держись от него подальше, — посоветовал Слейд. — Это он только выглядит самой невинностью… Нет, не выглядит. — …но за милой оболочкой прячется весьма мерзкий тип. А вот в это я верю легко. — Так что будем делать? — нахмурилась Триша. — Мы с Оуэном сегодня чуть не померли из-за этого дела! А теперь получается… — Померли? — встрепенулся Адам. Триша кратко описало напавшего на них в покойницкой бородача. — А Иво Локс-то этим фанатикам на кой хрен сдался? — скривился Крон. — О, мы лучше покаж… Хотя есть ли теперь в этом смысл, если мы отстранены от дела? — вздохнула девушка. — Неважно, отстранены мы или нет, — покачал Флетчер головой. — Дело уже не в деньгах и не в долге. Мы засветились перед этими фанатиками. В покое они нас теперь не оставят. Так что мы в полной жопе. Мы можем забыть об Аюне Эк Гельфанд и доказательствах влияния на нее сторонних сил, но полностью отстраниться от происходящего нам уже не позволят, — справедливо заметил Никс. — А раз так, мы должны разыскать главу этих ублюдков и дать ему понять, что более не хотим иметь с его сектой ничего общего. Как вам идея? Аранковцы переглянулись. — Опять работать бесплатно, — заныл Слейд. — Чего не сделаешь, чтобы выжить, — парировал Оуэн. — Для начала вернемся в покойницкую. Иво покажет вам такое, вы офигеете! — бодро заявила Триша. — Нет-нет, — со страдальческим видом покачал головой Флетчер. — Дайте старику отдохнуть хотя бы пятнадцать минут, — прохрипел он, закрывая глаза и складывая руки на груди так, как обычно их укладывали покойникам. — Ой, а можно, и я прилягу? — обрадовался было Арчи. — Нет, — фыркнул Флетчер. — Следи за периметром, пока Триша и Оуэн в красках рассказывают мне, что же за чудо совершил наш малыш Сиверс. Оуэн покраснел как рак, Адам усмехнулся, а Лемьер расплылась в широкой улыбке. — Вы спятите от восторга!.. — заверила она и ударилась в описания. ✟✟✟✟✟ Спектральная интуиция Флетчера работала таким образом, что он легко просчитывал уровень потенциала, сокрытого в том или ином человеке. Более того, он не просто осознавал будущие возможности индивида, но зачастую еще и видел путь к получению этого величия. Никс чувствовал, в каком направлении следует подтолкнуть спектр человека, чтобы тот оказался наиболее эффективен. Конечно, это работало не на каждом. Например, Флетчер не мог просчитать границы возможностей Адама, Триши и Роксаны. Трансцендентные способности плохо поддавались анализу, что уж говорить о построении для них спектральной карты развития. Еще был Вивер, который ощущался странно и непонятно, а главное, отлично от всех остальных. Хотя его способность не относилась к трансцендентным, путь ее развития также был сокрыт от Флетчера. Зато мощь потенциала разве что не ослепляла. Из этого паренька однозначно выйдет толк. Но когда Триша поведала о новом проявлении способности у Оуэна, Флетчер не удивился. Он лишь улыбнулся, с гордостью похлопав парня по плечу. Никс никогда никому напрямую не говорил о том, какие спектральные возможности представлены человеку, считая, что каждый должен дойти до них самостоятельно. Флетчер предпочитал брать на себя функцию подготовки к таким проявлениям. — Какое удивительное совпадение, — подал голос Вивер. — Сразу два спектра в один день проявили себя с новой стороны. Вам не кажется это странным? — Два? — нахмурился Оуэн, явно раздосадованный, что его минуту славы пытаются у него отнять. — Слейд часом ранее умудрился при допросе убить человека, — тяжело вздохнул Адам. — О нет, не сравнивай два этих случая, — покачал Флетчер головой, взирая на красные кленовые листья над головой. Они приятно шелестели при каждом дуновении влажного пронизывающего ветра. — Оуэн перешел на новый уровень ощущения своего спектра, а вот Слейд… Его способность не должна проявлять себя так, как мы наблюдали, — регент приподнялся на локтях и перевел взгляд на бледного подопечного. — Ничего не хочешь нам рассказать, Слейд? Маккей нервно облизнул пухлые губы, но покачал головой. Упрямец. Но меня не провести. Эти детишки когда-нибудь поймут, что мы видим их всех насквозь? Всех, кроме Вивера. Это пока. И на него найдется управа! Надеюсь. Не хотелось бы мне вновь пожалеть о своем решении. Прекрати корить себя за Ярдли. Никто не понимал… Не только ты. Но только я был обязан увидеть его истинную натуру и уберечь от него весь Аранк! Уберечь от него Адама, бес его подери! — Ты подрываешь мое доверие, — вздохнул Флетчер, поднимаясь с земли и отряхиваясь. — Не понимаю, о чем ты, — Маккей натянул на свое бледное лицо маску невозмутимости. Вышло неубедительно. — У каждого спектра имеется своя цель, условие, индивидуальный подход. Цель твоего спектра, Слейд, — управление. Смерть может настать посредством прямого приказа, но никогда не станет следствием. Понимаешь, о чем я говорю? Пока ты ведешь допрос, человек не может умереть сугубо от задаваемых вопросов. Гибель невидимки — это не новый виток твоих способностей. Не прогресс. И никакое не достижение. Это искажение. Потому, Слейд, мне бы хотелось узнать, что ты, бес тебя подери, принял на этот раз? — А… ты об этом… Да-да, Маккей. Именно об этом.