✟ Спектр возможностей ✟

…всем известно, что самый страшный грех, когда-либо совершённый человеком — есть еретический грех. Грех, на который пошел Малум, фьёрольское отродье, поставившее под сомнения правила старого мира. Что же он сделал, спросите вы? Убил? Украл? Уничтожил? Намного-намного хуже… …Малум возомнил себя Богом. А нет ничего страшнее этого… Имперский псалтерион, собрал и перевел: Фауст Бейкер Арчи опустился на полуразрушенную прямоугольную колонну, когда-то выкрашенную в белый цвет, но по истечении времени превратившуюся в подобие сгнившего зуба, торчащего прямиком из земли. Помимо этого столбика, имелись еще три таких же, но менее потрепанных временем и оттого хуже подходящих на роль табурета. Колоннам следовало возвышаться по штуке с каждой из четырех сторон от могилы старика с суровым взглядом, который прямо сейчас взирал на Арчи с потерявшей четкость фотографии. Даже будучи размытым, взгляд старика оставался тяжелым. Его родственники, скорее всего, собирались водрузить на колонны небольшую крышу или какое-нибудь украшение, чтобы подчеркнуть свою любовь к усопшему. Но завершить дело им не удалось. Интересно, почему? Смерть, бедность, безразличие? Причины Вивер мог придумывать до самой ночи. Но факт оставался фактом, колонны оказались неприкаянными и со временем взялись разрушаться, благодаря чему Арчи нашлось где посидеть. Мелочь, а приятно. Сидеть куда лучше, чем стоять, верно? Еще лучше лежать, но Флетчер запретил. — …что ты, бес тебя подери, принял на этот раз? Флетчер сформулировал вопрос таким образом не забавы ради и не для того, чтобы намекнуть ничего не знавшему Арчи на то, что у Слейда Маккея — главного скупердяя Аранка — имелись проблемы с зависимостью (причем не от денег). По тону Никса Арчи легко распознал уговор, когда-то заключенный между Флетчером и Маккеем. Никс застал Слейда в плохой физической форме? Нет. А может, Слейд, будучи под веществами, наворотил дел, а Никсу пришлось за ним подчищать? Хорошая догадка, но все еще не то. Точно. Маккей, оказавшись зависимым, взялся воровать у бюро! Даже если неправда, звучало классно! Скряга, скатившийся до воровства у своих. Остросюжетно и актуально. Хватит фантазировать. Почему? Лишняя трата сил. Не занудствуй! Дай мне чуть-чуть поразвлечься. Придумывать коллегам неприглядное прошлое — это развлечение? Еще какое! И, мне показалось, или ты впервые назвал их моими «коллегами»? Тебе показалось. Вивер невольно улыбнулся. Даже спектр начал смиряться с их ролью в Аранке. Арчи все еще не понимал, почему так хочет остаться конкретно в этом бюро, но с каждым днем его желание лишь укреплялось. Было приятно слышать, что и спектр потихоньку привыкает к новым реалиям. Итак, Флетчер и Слейд после гипотетической неприятной истории заключили пакт о неупотреблении или вроде того. И месяцы, а то и годы Маккей честно придерживался соглашения до этого самого утра. Что же теперь будет? — А… ты об этом… — раздалось хриплое со стороны Слейда. Судя по тону, он очень старался держать себя в руках, но выглядел при этом, как человек с отрубленными мизинцами: вроде и мелочь, а болит страшно. — Все немного не так, как кажется со стороны, — продолжил он ровным тоном. — Так что я бы попросил всех вас не торопиться с выводами. — Мы бы и не торопились, расскажи ты нам о случившемся сразу же, — справедливо заметил Флетчер. — У меня в ягодице красовалось пулевое ранение, которое еще и кровоточило! — напомнил Слейд, еле сдерживая раздражение. — Оправдание! — гаркнул в ответ Никс, шлепнув ладонью по земле. Жест оказался не таким впечатляющим, каким мог бы стать, ударь регент кулаком по чему-то твердому вроде стола, но эффект все равно возымел. Аранковцы погрузились в гнетущую тишину. Арчи про себя заметил, что настолько напряженное молчание отлично сочеталось с окружившими Аранк могильными плитами. Адам все еще пребывал в шоке после встречи с бывшим, Оуэн расстроился, потому что не стал звездой дня и теперь стоял чуть ли не плача, Триша выглядела вымотанной и, как ни удивительно, голодной, Роксана отрешенно пялилась на когда-то длинные, а теперь переломанные ногти, Флетчер метал на Маккея гневные взгляды, а Слейд выглядел весьма смущенным, но не собирающимся давать слабину. — Просто расскажи, что произошло, — мягко попросил Арчи, не оглядываясь на Маккея. Он не увидел, но почувствовал, как аранковцы все разом повернулись в его сторону и взялись пялиться ему в спину. Голос разума среди хаоса эмоций казался им не менее подозрительным, нежели нагрянувшее на Слейда искажение. Уж лучше бы Арчи кричал. Или плакал. Или ныл. Короче, делал что-то более неадекватное. — Почему ты всегда такой спокойный? — первой решилась подать голос Триша. Судя по тону, она хмурилась. Серьезно? То есть человека убил Слейд, а претензии вы собираетесь высказывать мне? Где справедливость? — А почему вы всегда такие нервные? — парировал Арчи с улыбкой. Как бы плохо ни обстояли дела, психами делу не поможешь. А нервная система — штука хрупкая. Ее следовало беречь как зеницу ока. Виверу не улыбалась перспектива закончить в некропольском дурдоме. А раз он хочет до конца дней своих оставаться в здравом уме и при доброй памяти, нервничать ему никак нельзя. Пусть этим нелегким делом занимается кто угодно другой! — По многим причинам. Мы боимся за себя, друг за друга, за судьбу бюро. Мы боимся каждого гребаного дня! И это делает нас людьми. Неужели тебе не страшно жить с мыслью, что ты можешь умереть в любую секунду? — спросила Триша с нажимом. Арчи пожал плечами и все же обернулся на коллег: — Я не считаю, что людьми нас делает страх, — не согласился он. — В этом вопросе я предпочитаю ставить на интеллект. Что же касается страха, то он забирает колоссальные силы, как физические, так и моральные. Страх мешает думать. Страх преувеличивает и портит. По моим ощущениям, страх подобен алкоголю для ума. Потому я предпочитаю бояться перед сном от пяти до десяти минут, точно зная, что за ночь успею восстановить затраченную энергию, — сообщил он. Взгляды аранковцев, до того настороженные, изменились и теперь стали для Арчи совсем непонятными. — Да ты же гребаный псих! — протянула Роксана с легко читающимся уважением в голосе. — А я говорил, — с умным видом закивал Крон, не заметив тона Харт. — Интересная методика. Научишь? — попросил Оуэн. — Ты хочешь, чтобы он учил тебя безумию? — тут же возмутился Адам. — Боитесь днями напролет вы, а псих я? Немыслимо, — Арчи демонстративно закатил глаза. — Такая сегментация эмоций — достаточно интересный… навык, — вставил свои пять корпскоинов Флетчер. — Или симптом, — поддакнул Адам. Арчи еле сдержался, чтобы не спросить: «А вы что, так не делаете?», потому что ответ и так был более чем очевиден. Нет, аранковцы так не делали. Скорее всего, так не делал вообще никто. Ну и зря! Не следовало так откровенничать. Это я уже успел понять. Исправь. Арчи прикинул, что следует продемонстрировать определенную эмоциональную несдержанность, ведь пока получалось, будто он ведет себя не хуже тивисета, демонстрировавшего ровно ту программу, на которую его переключали тивизрители. Может, так оно и было, и все же Арчи хотелось выглядеть в глазах коллег чуть более чувствительным, чтобы избежать дальнейших расспросов. В этом деле неожиданный всплеск агрессии стал бы лучшим решением проблемы. Хорошо, что Крон давал Арчи повод испытывать самые разные эмоции негативного характера! — А влюбиться в человека, который предал все бюро — это не симптом? — огрызнулся Арчи и сам удивился, насколько хорошо у него получилось изобразить злость. У него даже что-то всколыхнулось внутри, будто он и правда злился! Ничего себе, как круто! — Все это время ты изводил меня лишь потому, что в прошлом кто-то растоптал твои чувства. Какого беса я должен терпеть постоянные придирки из-за того, что ты неудачно трахнулся? — решил Арчи закрепить результат. Тишина, которая образовалась после вопроса Флетчера в сторону Маккея, не шла ни в какое сравнение с тем звуковым вакуумом, который поглотил кладбище теперь. — Слышь, Вивер. А не до хуя ли ты себе позволяешь? — еле слышно выдохнул Адам. С его пальцев к земле потянулись черные нитки трансцендентной материи, которая уже через мгновение сформировалась в знакомую биту. — Не больше тебя, — Арчи продолжал безукоризненно играть свою роль, выуживая из-за спины топор. — Не вижу ни единой причины, по которой не мог бы позволить себе того, что себе позволяешь ты. Даже наоборот. — Заткнулись оба, — рявкнул Флетчер, заставив вздрогнуть и Крона, и Вивера. — Еще одно слово, и я позабочусь о том, чтобы всю следующую неделю вы копали могилы с раннего утра и до позднего вечера, — пригрозил он, оставаясь лежать на холодной земле. Адам сник. Арчи также потерял желание драться даже ради того, чтобы показаться более эмоциональным. Копать могилы — это тяжелый физический труд. Даже хуже секса! Вивер предпочел бы еще несколько дней убить на фотографирование чучел или подобную дурацкую работу. Что угодно, только бы не махать лопатой! — Вивер и Крон, будьте добры, флиртуйте наедине. Прямо же сейчас я желаю знать, что произошло со Слейдом. Маккей, постарайся не упускать ни единой мелочи, — перекинул Никс фокус внимания обратно на Слейда. Тот, успевший понадеяться, что сорвался с крючка, тяжело вздохнул. Он опустился на землю, нервно провел рукой по собранным в хвост дредам и взялся за рассказ. — Не думай, что конфликт исчерпан, — прошептал Адам под аккомпанемент стенаний коллеги. Арчи повернулся к Крону. — А может, поступим проще? Ты просто оставишь меня в покое, и мы будем жить не тужить? — предложил Вивер, еле скрывая веселье. То, как Адам бесился, нравилось Арчи все больше. Столько экспрессии! Виверу было чему поучиться у напарника! — Вот уж нет, — на губах Крона заиграла злая усмешка. — Я глаз с тебя не спущу. — Я уже понял, что страшно в твоем вкусе. Но, честно говоря, не думал, что ты окажешься настолько навязчивым поклонником, — продолжал Арчи бессовестно бесить Адама. — Может, такая стратегия сработала с Ярдли, но да будет тебе известно, мы с ним два разных человека. Я предпочитаю более тонкий подход. — Ах ты… — Адам от злости потемнел и, скорее всего, набросился бы на Арчи, но мятая банка оказалась быстрее. Флетчер нашел ее среди мусора в кустах и, прицельно отправив ее Крону в голову, попал аккурат в лоб. Адам издал что-то вроде истошного вопля. Флетчер приподнял брови, будто говоря: «Это ты мне?» Крон насупился, но ничего не сказал. Арчи улыбнулся, уже через секунду поймав вторую банку собственной головой. Он бы мог уклониться, но намеренно остался стоять на месте, а после удара бросил все силы на достоверное изображение досады. — У нас тут серьезный разговор. Не заметили? — Флетчер подарил парням выразительный взгляд. — И либо вы участвуете в нем, либо затыкаетесь и не издаете ни звука! Все ясно? Слейд, продолжай. — Да, собственно, на этом все, — пожал Маккей плечами. — Я смог дать отпор толпе фанатиков, а затем отправился в Аранк, — пробубнил он, ковыряясь пальцем в земле. — У меня вопрос, — подняла руку Триша. — У меня тоже, — вступил в разговор Оуэн. — И у меня, — не стал молчать Арчи. — Я первая, — провозгласила Триша и взялась тараторить. — По твоим словам, Венера, подчиняясь твоему приказу, разорвала себя на части. Но куда эти части делись? Мы не нашли ее останков. — Нет? — удивился Слейд. — Нет, — подтвердила Роксана. — Ни единого сраного локона ее мерзких зеленых волосенок. — Думаешь, ее забрали? — нахмурился Маккей. — Тогда почему не забрали остальных? — задал вопрос Вивер. — Остальные — шестерки. А она была важной персоной, — предположил Оуэн. — Думаешь, фанатики настолько сентиментальны, что воруют трупы особенно ярых последователей чтобы… Чтобы что? Похоронить? — усмехнулся Флетчер. — Бес их знает, конечно. От больных людей можно ждать чего угодно, и все же мне почему-то такой расклад кажется неправдоподобным. — Они бы не стали так рисковать из-за каких-то похорон. Останки были им нужны для чего-то более важного, — согласился Вивер с Флетчером. — Для чего? — встрепенулся Никс. Он в это мгновение посмотрел на Арчи так, будто был четко уверен, что в Вивере сконцентрированы все таинства этого мира. Увы, Флетчер ошибался. — Для чего угодно. Может, у них имеется сильный исцелитель. — Она была мертва. Я уверен, — настаивал Слейд. — Не хочешь же ты сказать, что появился некто, способный на еретический грех? Арчи невольно поежился, когда грудь его прострелила острая боль. Наверное, вскоре вновь начнется дождь. Держи лицо. Вы все еще беседуете. Ты же не хочешь рассказывать им о своей травме? Вот уж нет. — Нам неизвестны возможности этих типов. Кто знает, на что они способны под этим порошком. Не просто же так они его добывают, верно? Они его используют, а значит, создают намеренные искажения, которые привести могут к чему угодно. Может, и к еретическому греху, бес их подери, — Вивер эмоционально всплеснул руками и похвалил себя за такую шикарную импровизацию. — Искажение не может пошатнуть фундаментальные мировые устои, иначе бы… — забормотал Адам. — Не скажи, в религиозных книгах постоянно… — в пику ему забубнил Вивер. — Религиозные книги — это сказки, припорошенные больной фантазией и приступами шизофрении. Хлам, которому пытаются набить цену повыше, — фыркнул Крон. — Не смей так говорить, — резко взъярилась Триша. При этом она невольно сжала в руке медальон, который висел у нее на шее. Что-то как раз религиозное. — При всем уважении… — смягчился Адам. — Даже не начинай, — прошипела Лемьер. — Хватит уже ссориться! — рявкнул Флетчер. — Мы одной ногой в могилах. И нам не на кого рассчитывать, кроме как друг на друга. Хотите собачиться? Так будьте добры выбрать время получше. Вивер, есть более реальные предположения? Еретический грех звучит как страшилка на ночь! Арчи покачал головой. Предположений имелось масса, но какой в них толк, пока они остаются просто предположениями? Пустое сотрясение воздуха. — Значит, вопрос с Венерой завис. Тогда следующий я, — поднял руку Оуэн. — Мы еще не успели вам рассказать, но Триша показала Иво этот порошок, и он подтвердил ее догадки. Эта хрень собрана в аномальной зоне. То есть, порошок аномален. Отсюда вопрос… Как ты себя чувствуешь, Слейд? Ведь ты употребил не наркотическое вещество и не алкоголь. Ты в себя вдохнул аномалию. Нет ли кровавого кашля? Или поноса? Не шалит ли зрение или слух? Волосы не лезут? Все сперва уставились на Оуэна, а затем медленно перевели взгляды на Слейда. Судя по бледным лицам, аранковцы у себя в головах уже благополучно похоронили Маккея. — Все со мной в порядке. Жив-здоров, просто немного устал, — буркнул парень, потирая шею. — А что насчет компенсации? Ты сильно задержался, а значит… Слейд потер лицо, прежде чем ответить. — Было хуже обычного, — признался он тихо. — А какая у тебя компенсация, если не секрет? И в чем состояло ухудшение? — спросил Арчи, решив воспользоваться моментом и вытянуть из Маккея чуть больше информации. — Моя компенсация — рвота, — буркнул Слейд. — Ну то есть мне надо постоянно вызывать у себя рвоту на протяжении всего того времени, пока я в компенсации. — А если в желудке ничего нет? — продолжал проявлять живой интерес Вивер. — Моя комната единственная, в которой есть небольшой туалет и раковина. Я пью воду. Заполняю желудок ею. — Мерзкая плата, бр-р-р, — повела плечами Роксана. — Сказала девчонка, которой приходится глотать стекло, — буркнул Маккей. — Ты упоминал, что в этот раз было хуже. Как это выразилось? — встревожился Сиверс. — В рвоте была кровь, как будто… тело в компенсацию не успевало восстановиться, как это бывает обычно. Или… не знаю… А еще я не мог прекратить. Дать себе передышку даже на секунду. В какой-то момент мне показалось, что я умру, — признался Маккей со вздохом. — Переживать такое повторно мне бы не хотелось. — Следует подробнее изучить этот порошок, — Оуэн постучал пальцем по подбородку. — Он повлиял на спектр и компенсацию, но никак не отобразился на самом Слейде… Очень странная штука. — Чего еще ждать от аномальной херни? — выдохнула Роксана с видом человека, не способного уместить эту информацию у себя в голове. — Теперь хотя бы понятно, почему Триша не нашла в нем ни молекул, ни атомов. — А аномальные предметы лишены их? — удивился Вивер, услышав об этом впервые в жизни. Не то чтобы он усердно изучал аномалии как таковые, и все же. — Аномальные предметы не вписываются в нашу картину мира по самым разным причинам. Единственное, что их объединяет — это то, что им чужды законы нашего мироздания. — Да, но не чужды какие-то иные, верно? Иначе бы… — Иначе они не обладали бы целостностью, формой, цветом, функцией. Очень тонкое замечание, Арчи. Ты молодец, — похвалила Триша Вивера. — НАПы подвержены законам того мира, который на них повлиял последним. Который их изменил. — То есть ты хочешь сказать, что наш мир… эм… не единственный? Есть какой-то еще? — Арчи постарался не выражать свой скепсис тоном, но, судя по всему, его недоверчивость легко прочиталась по лицу. — Множество, — подтвердила Лемьер. — На этот счет существует масса гипотез. — И ни единого доказательства реальности хотя бы одной из них, — заметил Адам. Триша подарила ему испепеляющий взгляд, но продолжила: — Есть предположение, что аномалии — это отголоски мира богов. Они ведь где-то живут, верно? Не на облаках, это уж точно. Крон закатил глаза, но ничего не сказал. — Хм… наверное… — не стал Арчи спорить. — Но мир каких именно богов? У нас религий больше, чем мертвецов, — заметил он. — Но не все же религии правильные. Большинство — это лжеверования. — А как определить, какая вера «правильная», а какая «лже»? — Никак! В этом и состоит смысл жизни человека. Двигаясь по тернистому пути, мы должны научиться распознавать ложь и правду. Только впитав в себя истину, мы сможем найти предназначенный нам путь и двинуться в теплые объятья… — Господа, а мы можем отложить философские вопросы на потом? — вздохнул Флетчер, поднимаясь с земли и отряхивая задницу. — Мы затрагиваем темы, обсуждать которые можно бесконечно. В свободное от работы или жизни время можете заниматься чем угодно, но прямо сейчас мы должны определить, что нам, бес вас подери, делать дальше. Мне насрать на аномалии, на религии, на богов, на иные миры, короче мне насрать на всю эту изотерическо-аномальную хрень. Единственное, чего я хочу, это спасти Аранк. Есть предложения, с чего нам стоит начать? — Для начала вам следует увидеть трупы, — спокойно заявила Триша. — Какие еще трупы? — Необычные. ✟✟✟✟✟ Адам пожелал бы, чтобы этот день поскорее закончился, если бы у него имелась хотя бы крупица веры в то, что «завтра» окажется лучше. Увы, будущее рисовалось исключительно мрачным, а значит, следующий день мог оказаться не только не лучше, но еще и намного хуже. Пока на руках у Аранка имелись только скверные карты: жуткие замороженные скульптуры, созданные из человеческих тел; находящийся в нескрываемом восторге от творящегося вокруг хаоса Иво Локс; страшно бесящий Вивер и в качестве антикозыря огромный долг, свалившийся на Аранк практически с небес. Неудивительно, что когда ближе к ночи Адам вернулся в свою комнату, он не лег, а измотанный до предела рухнул в свой гроб. К сожалению, страшная усталость не стала залогом крепкого сна. Сколько бы Адам ни ворочался, сомкнуть глаз ему так и не удалось. Крон пытался переварить всплывшие за день факты и уместить их в привычную форму восприятия. Например, пришлось согласиться с неприятной реальностью, заключавшейся в том, что сектанты оказались еще опаснее, чем Адаму казалось на первый взгляд. Параллельно с охотой на Аранк они уже какое-то время создавали подобие алтарей из, бес побери, останков людей. Работали фанатики куда слаженней и масштабнее. И оставалось только гадать, кто все это дерьмо финансировал. А провластная крыша у этой секты имелась стопроцентно. Некрополь незримо захватывали безумцы, пока немногочисленные некропольские газетенки предпочитали писать о повышении цен на надгробия в следующем месяце, а радиостанции крутили топ-10 лучших маршей для погребений. Зеваки, наблюдавшие за транспортировкой скульптур, конечно же, сплетничали, но им либо не верили, либо к происходящему быстро теряли интерес. Ну скульптуры. Ну из трупов. Ты в некрополе, детка, здесь бывает и не такое. Пока рассказ не подчёркивался созерцанием сомнительного искусства, он не воспринимался всерьез. Адам ощутил это на собственной шкуре. Изначально описания Триши его совсем не впечатлили. Но когда они вошли в отдельно отведенный для тел холодильник покойницкой и Крон увидел скульптуры воочию, к его горлу подкатил ком, а голова закружилась. Четыре замороженных уродливых монстра выглядели настолько нереально омерзительными, будто сошли прямиком со страниц религиозных опусов. Зрелище произвело впечатление на всех без исключений. Даже обычно сонное лицо Вивера приобрело нежно-зеленый оттенок. Правда, Адаму показалось, будто бы больше всего напарника заинтересовали не скульптуры, а их составные части. Вивер блуждал между уродливыми изваяниями, всматриваясь в грубые швы и выглядя… Удивленным? Обескураженным? Растерянным? Бес знает этого полудурка. Вивер даже потянулся коснуться одного из швов. Хорошо, что Локс его остановил. — Этот — самый свеженький, мы его еще толком не осматривали, так что трогать не рекомендую! — заявил Иво Локс, от восторга разве что из штанов не выпрыгивая. Крона всегда бесило то, с какой радостью Иво принимал чужую смерть. Причем чем безобразнее она была, тем счастливее становился патанатом. Адам до сих пор терял аппетит, вспоминая, как Локс в начале их знакомства четыре часа кряду рассказывал Крону о том, как извлекал из пищевода мертвеца паразитов, которые кишмя кишат в заболотистой местности империи. — Знаю, почему хочу убить тебя я. Но чем ты насолил сектантам? — взяв себя в руки, спросил Адам. Конечно, Иво Локса хотелось подвесить за ноги под потолком и колошматить битой до самой ночи. Но у Крона с Иво были личные счеты. Неужели Локс успел перейти дорожку еще и фанатичным психопатам? — Тот бородач ничего тебе не сказал, прежде чем взяться убивать твоих клонов? — поддержала допрос Адама Триша. Иво наморщил лоб. — Я так перенервничал, что… Погодите, он что-то говорил про публичность. Что искусство нельзя прятать от людей. Что-то такое. — Искусство? — Оуэн скривился, стараясь держаться от трупных скульптур как можно дальше. — Звучит громко, но это не обязательно правда, — кинул Вивер с отстранённым видом. — Ты что-то заметил? — вздрогнул Флетчер. Никс, по мнению Адама, ждал от этого типа слишком многого. То, что Вивер задал парочку хороших вопросов, еще не делало его великим сыщиком. Напарник пожал плечами. Этот жест можно было интерпретировать и как «да», и как «нет». — Пока не уверен. Просмотр мертвых скульптур не вдохновил Аранк, но следующая локация порадовала еще меньше. Триша вознамерилась показать Иво сад сектантов и на фоне него обсудить так называемые контролируемые аномалии, вот только на месте прорастающих сквозь людей кустов они обнаружили тлеющее пепелище. — Логичный ход, — брякнул Вивер, за что в кои-то веки был удостоен разгневанного взгляда не только со стороны Адама, но и остальных членов Аранка. — А раньше о подобных рисках ты сказать не мог? — зашипела Роксана. — Неужели никто из вас о них не подумал? Серьезно? Вы решили, что они, вернувшись разок за Слейдом, струсят и оставят сад инквизорам, чтобы мы подняли шумиху на весь некрополь и помешали противнику в его планах? Члены Аранка стушевались и смутились. Даже Флетчер изверг из себя что-то вроде стона. Их учили не думать наперед, а жить одним днем. — Это тупик, — провозгласил один из болванчиков Иво, составивший Аранку компанию в походе к саду. Он ушел первым. Его примеру решили последовать и аранковцы. Последним, кто вышел с территории пепелищ, оказался Слейд. Он еще несколько раз оборачивался на место, еще недавно занимаемое храмом. — Кстати, Арчи, ты ведь так и не задал Слейду свой вопрос! — вспомнила Триша на полпути к бюро, где аранковцев ждал не отдых, а отчаливший в мир иной невидимка. — Не задал, — кивнул Вивер. — Но ответ уже получил, — с загадочным видом подмигнул парень Лемьер. Хоть Адам являлся лишь наблюдателем, его все равно взбесило поведение напарника, и между Кроном и Вивером завязалась очередная словесная перепалка, которая ожидаемо ничем путным не закончилась. Невидимку предали огню, после чего аранковцы до полуночи драили демонстрационный зал. Пока Адам отскребал от пола засохшую кровь, он не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, как бы поскорее принять горизонтальное положение и сомкнуть веки. Когда же его желание исполнилось, мозг решил, что спать Крону рановато и следующие несколько часов лучше бы ему вспоминать про уродливые скульптуры из человеческих тел, мертвых людей в кустах и застывший ужас в глазах невидимки за мгновение до смерти. Адам успел перевернуться с одного бока на другой по меньшей мере восемь раз, после чего отчаялся и повернулся к косой табуретке. На ней стоял небольшой допотопный радиоприемник. Адам нажал кнопку включения и повертел ручку, отвечавшую за громкость, сделав звук минимальным, а затем взялся переключать радиостанции, пока не дошел до «Некропольского ничего». Грустный женский голос тихо зазвучал сквозь трещащие динамики. Адам вновь закрыл глаза, надеясь, что радио его убаюкает. Он и правда расслабился и, кажется, успел задремать, когда его разбудил негромкий стук в дверь. На часах значилось три ночи. — Не знаю насчет тебя, Триша, а я страшно устал! — рыкнул Адам, закрывая голову подушкой. Он был уверен, что подруга, неспособная заснуть после слишком бурного дня, пришла к Крону жрать у него в гробу. А ему потом еще неделю вытряхивать крошки из трусов! — Я не Триша, — насмешливый голос заставил Адама подскочить в гробу и чисто рефлекторно метнуть подушку в сторону нежданного гостя. Вивер легко поймал мягкий снаряд, невозмутимо прошел в комнату Крона, аккуратно запер за собой дверь и внимательно оглядел книжные полки в полумраке лунной ночи. — Ты прочитал их все? — поинтересовался он, вглядываясь в потрепанные корешки книг, плотно угнездившихся в криво сколоченном стеллаже. Адам сделал его из досок, оставшихся после утилизации старых гробов. И да, Крон прочитал их все. — Вон из моей комнаты, — Адам указал на дверь. Вивер и не подумал подчиниться. — Я дочитал, — Арчи бросил подушку на край гроба Крона и показал ему выданную днем книгу. — Уже? — не поверил Адам. Большинство некропольцев умели считать в уме проценты, но читали по слогам, если текст высвечивался не на табло смерти. — Да. Не смог лечь спать, не узнав концовки. Печальная история, — заметил он, легко догадываясь, где этой книге место на полке, и возвращая ее туда, откуда днем взял Адам. — Что еще посоветуешь? — Прямо сейчас я посоветую тебе убраться вон, — выдохнул Крон сердито. — Послушай, мне кажется, мы только зря разбазариваем ресурсы, — заметил Вивер, с деланным любопытством осматривая длинные рукава своей водолазки. — Вместо того чтобы тратить время и силы на противостояние друг против друга, почему бы не сконцентрироваться на общих врагах? — Ты знаешь ответ на свой вопрос, — рыкнул Адам, не сводя с Вивера взгляда. — Знаю. Дело в доверии. — В его отсутствии, — поправил Крон. — Да. Для тебя это важно. Но не потому, что я такой ужасный тип. Дело, очевидно, в твоем бывшем. Так иди и выливай свое недовольство на него, а не на меня, — посоветовал Вивер. Посмотрите-ка, какой умник. — Ты точно такой же, — буквально выплюнул Адам. — Неправда. Отличия имеются, — заверил его Вивер. — Да? И какие же? Вивер улыбнулся и вновь переключился на книги. — А вот эта про что? — он провел подушечками пальцев по корешку соседней от прочитанной книги. Жест этот не нес никакого подтекста, но Адам резко вспыхнул. Что-то в движении пальцем показалось ему… Да нет. Чушь. — Про монстров, которые пьют из людей кровь. Вивер слегка нахмурился. — Я что-то слышал про спектральный вампиризм. — Нет. В этой книге ни слова про спектры. Она, как и большинство произведений на этих полках, написана еще до падения старой империи. Возможно, даже до ее возникновения. — А раньше спектров не было… — пробормотал Арчи себе под нос. — Вот именно. — А еще не было аномалий. — Скорее всего. — Думаешь, это может быть связано? — Думаю, тебе пора валить. Вивер без стеснения проигнорировал слова Адама. Вытянув книгу про вампиров, он раскрыл ее на середине и пробежался взглядом по строчкам, подсвеченным светом красной луны. Сегодня алый диск казался больше обычного и легко угадывался сквозь неплотные облака. — Какая жуть, — улыбнулся он. — Я одолжу? — Если я позволю тебе забрать ее, ты свалишь? — ответил Адам вопросом на вопрос. — Нет, — покачал Вивер головой. — Я серьезен относительно наших с тобой взаимоотношений. Так больше продолжаться не может. — Так вали из Аранка! — Нет. Придумай другое решение, — потребовал Вивер с серьезным видом. Адам нахмурился. — В таком случае… расскажи мне что-нибудь о себе. Только не нейтральную херату вроде: «Я люблю зеленый цвет». Мне нужно что-то стоящее. Опасное, если хочешь. То, что я бы мог при желании обернуть против тебя. Тогда мне станет спокойнее, — заявил Адам, на многое не рассчитывая. Вивер некоторое время молча смотрел на искарябанную обложку книги, глубоко задумавшись над предложением Крона. Судя по тому, как мышцы его лица едва заметно двигались, а также по легко различимому треску, Вивер вел непростую беседу со своим спектром. Блок песен на радиостанции тем временем завершился, его сменила ночная программа. — Слыхал, Энди? Южные из-за аномалии остались без электричества почти на сутки, а узнаем мы об этом только сейчас! Когда-нибудь власти научатся предупреждать нас хоть о чем-нибудь? — Не дури, Донни, они будут молчать, даже если на нас понесется торнадо. — Ну так что? — поторопил Адам Вивера. — Если я что-нибудь расскажу… — напарник запнулся, явно перебитый спектром. Треск усилился. — Не обязательно прямо сейчас, — вздохнул Крон. — Поговорим утром, ладно? Я хочу спать. Но Вивер еще несколько минут стоял как вкопанный, а затем резко обернулся на радио. — У меня будет условие, — заявил он, всматриваясь в приемник. — Тайна за тайну. Я бы хотел задать вопрос и получить на него ответ. Договорились? Вы посмотрите, какой наглец! Но если подумать, у Адама не имелось каких-то действительно страшных тайн. Были темы, которые ему просто не хотелось поднимать, но если об одной из них узнал бы Вивер, это бы на жизнь Крона никак не повлияло. То есть Адам ничем не рисковал. А вот тайна этого скользкого ублюдка действительно имела ценность. — Договорились, — кивнул Крон, поднимаясь с постели и протягивая Виверу руку для рукопожатия. Напарник сжал ладонь Адама. Рука его оказалась холодной как лед. — Ты первый, — прищурился Адам, все ещё не веря, что Вивер действительно поделится чем-то важным. Парень в ответ протянул руку к радиоприемнику и покрутил ручку, делая звук громче. — …уже замучили. Сколько месяцев они повторяют одно и то же? Как думаешь, зачем они ищут смельчаков, спасших приютских детей? Явно не для того, чтобы сказать спасибо и вручить награду… — Ха-ха-ха! Вот уж точно! Ты можешь себе представить инквизора, который дает деньги, вместо того, чтобы их забирать?! — Звучит как нечто на грани фантастики! — Это я, — ткнул Вивер пальцем в радио. — Я спас тех детей. Адам недоверчиво оглядел Вивера с головы до ног. Он лжет! Такой, как он? Никогда! Убери его с нашего пути! Уничтожь его! — Один? — выдохнул Крон сухо. — Один. — Врешь. — Ты же слышишь ложь. — Может, ты научился обходить мое восприятие. — О, значит, его можно обойти? Спасибо за подсказку. Проклятье. — И все-таки я говорю правду, — заверил Вивер, наблюдая за Адамом из-под упавшей на глаза челки. — Если ты сдашь меня инквизорам, они меня не пожалеют. В таких делах они предпочитают сперва сжигать, а затем уже разбираться, что из твоих слов было правдой, а что ложью. То есть даже если бы я прямо сейчас тебе соврал, то все равно дал бы тебе отличную возможность избавиться от меня в любую минуту. А учитывая, что я еще и не лгу… Как понимаешь, плохи мои дела, — улыбнулся он, разводя руками. Не очень ты похож на человека, у которого плохи дела. — По радио, между прочим, обещают награду, а не сожжение, — попробовал Адам изобразить дурака. Может, Вивер расскажет что-нибудь еще? — Но ты прекрасно знаешь, что грозит мне не она, — хмыкнул Вивер. — Инквизорам негласно велено избавляться от людей, обладающих слишком сильными спектрами. Но ты ведь не из таких. Ты ведь всего лишь счетчик, — напомнил Крон. — Думаю, спектр — далеко не самая опасная способность, которой может обладать человек. Я бы даже сказал, что важность спектра сильно преувеличена, — заметил Вивер. — И за что бы дотла спалили тебя, если не за спектр? — нахмурился Адам. — Кто знает, — пожал Вивер плечами, улыбнувшись. — Список велик. Ты говорил об одной тайне, так что не надо пытаться выманить у меня сразу две, — подмигнул он, выбешивая этим Адама. Крону пришлось сделать глубокий вдох и медленный выдох, прежде чем продолжить. — Ну… хорошо. Как ты это сделал? Как в одиночку сумел спасти всех этих детей? — Это тоже другая тайна, — цокнул языком Вивер. — Какой ты ненасытный. Уверяю тебя, секрета, которым я поделился, вполне достаточно для того, чтобы держать меня в узде. Конечно, в случае, если тебе этого захочется. Адам невольно сглотнул. — Хорошо, хотя бы скажи зачем? Ты не герой и не гуманист! Спасать людей — не в твоем характере. — А что же тогда в моем характере? — с насмешкой в голосе спросил Вивер. — Трястись над своей задницей. — Полагаю, она достаточно хороша, чтобы над ней трястись, — не стал спорить Вивер. Сегодня он решил довести меня до белого каления?! Он давит на иные чувства. Мерзость. Отвратительно. Ты не посмеешь. Мы не позволим. Мы уничтожим его. Мы… — Ты обещал ответить на вопрос, — напомнил Вивер, усаживаясь на пол перед кроватью и делая звук радиоприемника тише. Очередной похоронный марш в рок-стиле завибрировал сквозь динамики. — Ладно. Задавай, — фыркнул Адам, чувствуя себя обманутым. Да, Вивер кое-что рассказал о себе, умудрившись не рассказать ровным счетом ничего. Крон невольно вспомнил самую первую беседу между Никсом и Вивером. Тогда тоже работало радио, и один из ведущих радиостанции упоминал случай со спасением детей. Адам в тот вечер провозгласил, что уходит в компенсацию, но сам еще какое-то время стоял за закрытыми дверьми обеденной и слушал разговор между Никсом и Вивером. В ответ на сообщение по радио напарник сказал: «Не понимаю, почему они все еще не явились?» имея в виду героев, спасших детей. Тогда он изображал идиота, ведь явиться в ГУИН, получается, следовало ему самому. Чего он тогда добивался? Проверял, достаточно ли Флетчер умен, чтобы не повестить на утку из радио? Или заранее попытался обезопасить себя от лишних подозрений? Ансэт, какой же Вивер увертливый тип! А главное, чем больше Адам о нем узнавал, тем меньше знал! Как такое возможно, бес его подери?! — Что произошло между тобой и Ярдли Вэйссом? — выдохнул Вивер свой злосчастный вопрос. — Тебе какое дело? — невольно ощетинился Адам. — Мне любопытно, — заявил Вивер, не моргнув и глазом. — А почему тебе любопытно? — А почему мне не может быть любопытно? — парировал напарник. — Мне сложно представить вас вместе. Но еще сложнее представить вашу разлуку, — чуть подумав, продолжил он. — Почему же? — удивился Крон. — Ну… — Вивер побарабанил пальцами по книге. — Я такие парочки уже наблюдал. Ярдли хитрец. А ты… Ты пытаешься напустить на себя грозный вид, но на самом деле… Как бы выразиться?.. Ты как щенок, которого подобрали с улицы, и за это он до конца своих дней будет любить хозяина, даже если тот потрошит других щенков и делает из них сосиски. — Ты хочешь еще одной драки? — рыкнул Адам. — Я пытаюсь быть откровенным, — спокойно ответил Вивер. — Тебе ведь от меня было нужно именно это? Откровенность? — Да. Но желательно при разговоре о тебе, а не обо мне. — Бери что дают, — усмехнулся Вивер, не смутившись появившейся в руке Адама бите. — Так что же случилось? Расскажи. Адам шумно вдохнул воздух через нос. Ему не хотелось отвечать, но обещание есть обещание. — Ярдли оказался мясником, — медленно выговорил Адам, надеясь, что этой информации окажется более чем достаточно и дальше Вивер все додумает сам. Мясниками звали работников контрабандного спектрального рынка, которые выискивали носителей необходимых способностей, после чего заманивали жертв к потрошителям, которые спектр извлекали, а затем выставляли товар на продажу. Адам плохо понимал, зачем, но память, замутненная лекарствами в тот злополучный день, подкидывала разрозненную информацию, вырванную из разговора двух потрошителей. Что-то про разницу аномалий в зависимости от вида спектра, а также о масштабах формирования карманов и тому подобной чуши. Адам не помнил и половины, а то, что помнил, не понимал даже на четверть. Крон слышал, что в акрополе имеются духовные корпорации, которые занимаются высокими технологиями, некрополю недоступными. Эти корпорации близки к власти и ВсеИмператору и, естественно, конкурируют между собой. Ходили слухи, что именно корпорации создавали в некрополе каждого мегаполиса контрабандный рынок, тем самым организуя себе постоянный приток чужих спектров. Вот только зачем? По тем отголоскам, которые доходили до некропольцев из внешнего мира, корпорации занимались созданием лекарств и пищи, строительством зданий и всякими фантастическими штуками вроде летающих машин. Такое плохо укладывалось в голове, потому Адам решил не верить в россказни про летающие автомобили, мощные вычислительные машины и интеркомы с цветными экранами, по которым можно было не только говорить, но еще и связываться через какой-то всепланетный канал. Послушать все эти сказки, так некрополь настолько отставал по технологиям от срединного города и акрополя, что фактически жил в другом веке. — Вот уж неприятность, — пробормотал Вивер. — Но неужели он вступил в Аранк, только бы добыть не какой угодно, а именно твой спектр? — удивился парень. — Представь себе. У него был конкретный заказ, — вздохнул Адам. — На его выполнение Ярдли потребовались полгода, за которые он сбл… — Адам запнулся. — Сблизился с тобой, втерся в доверие, залез в постель, а затем затащил тебя к потрошителям, — легко воспроизвел цепочку событий Вивер. — Так вот откуда шрам ниже затыка, из тебя пытались извлечь спектр, — протянул он с задумчивым видом. — Именно так. — Как же у тебя получилось сбежать? У потрошителей, я слышал, целые лаборатории из чистейшего интердиктумского никеля. — А никак. Они уже начали извлечение, когда их прервали Флетчер и ребята. Они спасли меня. — Ого, — присвистнул Вивер. — Выходит, ради тебя они влезли на территорию корпораций. Смелый ход. — Да. Тогда погибло много людей, из-за чего теперь Аранк в таких долгах, что… — Крон поморщился, подавив желание начать ныть перед Вивером, что это он во всем виноват. Нет уж, свое чувство вины он предпочтет оставить при себе. — Короче, до сих пор не можем расплатиться, — фыркнул Крон, невольно скрещивая руки на груди и тем самым пытаясь отгородиться от внимательного взгляда Вивера. — Я ответил на твой вопрос? Ты доволен? — Я видел шрам. Если он правда остался после попытки извлечения, невольно напрашивается еще один вопрос: спектр не пострадал? — Ты говорил об одном вопросе, — изобразил Адам тон Вивера. — Фу, так нечестно! — возмутился напарник. — Нечестно играть по твоим правилам? — усмехнулся Адам. — Вот именно. На то эти правила и мои, — рассмеялся Вивер, поднимаясь с пола. — Ничего страшного. Совсем необязательно отвечать на вопрос, чтобы я получил ответ. Все ведь и так очевидно, верно? Да. Очевидно, спектр был поврежден. Очевидно, на нем осталась трещина, которая почему-то не желала зарастать. Очевидно, с расколом спектра произошел и раскол спектрального голоса. Теперь он был не один. Теперь их было несколько. Склочных, злых и всегда друг друга перебивающих. Хаос и раньше не отличался добротой и пониманием. Но теперь его будто бы стало больше, и он чаще заглушал мысли Адама, чем парню того хотелось. А еще из-за этого раскола появился Грюнендаль — трещина, повреждение, травма, которую Адам не всегда мог взять под контроль. Грюнендаль существовал сам по себе. Он не слушал Крона, но он не слушал и спектральный голос. Оуэн предположил, что часть спектра из-за травмы деградировала, и Грюнендаль был результатом этой деградации. Он не мыслил, как человек. Он был инстинктом, чувством самосохранения, защитником, не управляемым никем и ничем. Узнай Иво Локс о том, какие метаморфозы претерпел спектр Адама, и он бы завизжал от восторга и попытался препарировать Крона в эту же самую минуту. Потому о таких вещах следовало молчать. Спектр плохо изучен, плохо изучены его возможности, потенциал и, в конце концов, ограничения. — Что ж, я все равно рад, что мы смогли поговорить, — сообщил Вивер уже у двери. — Надеюсь, еще не все потеряно и мы сможем общаться… нормально, — заявил он, сжимая пальцы на ручке двери. Он уже вышел в коридор, когда замер и обернулся обратно на Адама. — Ты спросил, какие между мной и Ярдли отличия, — напомнил он. — Так вот… Если бы я был мясником, тебя бы спасти не удалось. Я бы закончил начатое, несмотря ни на что, — проговорил Вивер, смотря на Адама из темноты. У Крона невольно по спине побежали мурашки. Сквозь строчки легко читалось: «Ты ведь слышишь? Я говорю правду». Да. Я слышу. — Очень мило с твоей стороны, Вивер, — рыкнул Крон. — Просто хотел, чтобы ты знал, — ответил парень. — Интересно, зачем? — прошипел Адам. — Затем, чтобы ты понял, что человек я ответственный и на меня можно положиться! А, так ты вел к этому? С ума сойти, какой сложный лингвистический способ ты выбрал для отображения столь простой мысли. — Так что за вопрос ты хотел задать Слейду? — резко перевел Крон тему разговора, чувствуя легкое смущение. А это не та эмоция, которую он мог позволить себе рядом с Вивером. — Завтра узнаешь, — пообещал напарник. — Но сперва нам следует отдохнуть. Тихой тьмы тебе, Адам, — пожелал он и наконец-то вышел из комнаты. — Тихой тьмы… — пробормотал Крон себе под нос, откидываясь обратно в гроб. Что же этот придурок задумал?