✟ Спектр возможностей ✟

Контрспектр — явление, действие или предмет, которые аннулируют воздействие вашего спектра. Если вы все еще не понимаете, в насколько абсурдном мире проживаете, и ни безумные компенсации, ни сумасшедшие аномалии не ввергают вас в некротический ужас, то контрспектр станет контрольным выстрелом в голову, если вы понимаете, о чем я. (Прошу прощения за подобие каламбура). Человек не может нести в себе вездесущую силу, иначе бы он стал Богом. Потому наши спектры ограничены временем или энергией, нуждаются в компенсации, а также обладают слабыми местами. Полагаю, причина кроется в том факте, что мы не имеем права являться непобедимыми. Несокрушимость ведет к хаосу, войне и смерти. Именно слабости делают нас людьми. Контрспектр может быть как вполне логичным (например, спектр огня можно обезоружить водой), так и абсолютно нелогичным (мой знакомый телепат терял силу, если кто-то рядом брался декламировать стихи). Я считаю, что каждый из нас ради своего же блага обязан знать свой контрспектр, дабы избежать его воздействия и, как следствие, продлить свою жизнь. © Бэзил Роган, книга «За все надо платить» Ладно, хорошо. Возможно, Триша слегка погорячилась с угрозами и бравадой. Но что еще ей оставалось? Бледнеть, потеть и тупить взгляд, как она это делала перед красивым барменом, слишком наглой продавщицей или хамоватым заказчиком? Агрессивному поведению в стычке с противником Лемьер научилась от Адама. Он считал, что угрожать человеку членовредительством в первую очередь следует не для того, чтобы напугать неприятеля, а чтобы настроить на упомянутое членовредительство себя самого. «Прямо сейчас я не пойду на попятную и буду биться до последней капли крови!» — вот что сквозило между строк. Крон слишком хорошо знал Тришу и ее миролюбивый настрой. Он видел, как она среди ночи выносила на улицу жука-тленника, который вонял мертвечиной и ей же лакомился; Крон не раз наблюдал, как девушка, поймав воришку, отпускала его, перед этим отдав последние корпскоины; на одном из заданий друг застукал ее за перевязкой раны их противнику, за что до сих пор злился на Тришу. А если они брали задание по ликвидации, Лемьер всегда старалась стрелять в голову. Если уж человеку суждено умереть, то хотя бы быстро и безболезненно. Даже каждый удар на тренировочных матрацах в Аранке требовал от девушки моральных усилий над собой. Если против нее выступал Адам, он мог подождать десять минут, пока подруга возьмет себя в руки и наконец-то попытается сломать ему челюсть, а бородач в шляпе такой возможности Лемьер бы не предоставил. Воинственный вид, громкие слова и мачете должны были настроить Тришу на нужный лад. Как жаль, что подобные танцы с бубном все еще не гарантировали победу. Мачете отлетел в сторону со звуком, от которого у Триши свело зубы. Метал, пытающийся вспороть обледенелые керамические плитки… Бр-р-р! Скрежета омерзительнее Лемьер в жизни не слышала. Триша не потратила ни секунды на мысли о потерянном оружии. В ее арсенале имелся не один десяток колюще-режущих инструментов. Найти бы еще в себе достаточно проворства для того, чтобы вовремя извлечь смертоносный предмет из трансцендентного кармана. Сложная задачка, когда противник видел собственными глазами твои фокусы и легко сделал выводы о природе твоих способностей. Да-да, кажется, помимо устрашения, Адам также учил Тришу осторожному использованию своих сил. «Чем дольше противник не в курсе твоего спектра, тем лучше!» — так он говорил и был, безусловно, прав. Но Бездну не так легко держать в узде, когда тебе стреляют в лицо. Бородач с разбегу влетел в Тришу, впечатав ее в ледяную стену. Девушка невольно застонала сквозь плотно сжатые зубы. От такого удара весь воздух разом покинул ее сдавленные легкие. Бородач отскочил от Триши раньше, чем Бездна попытался засосать его в себя. Трансцендентный карман сильно терял в тяге, когда оказывался под одеждой. Но чтобы принять большую часть удара на себя, черной метке пришлось метнуться к скрытому тканью животу Лемьер. Триша предполагала, что ткань играла роль стоп-крана ее способностей, иначе девушка могла случайно засосать в себя половину вселенной, просто разок неудачно улегшись во сне на трансцендентный карман. Но истинной причины Лемьер не знала и, если честно, не особенно задумывалась об этом. Само по себе наличие в ее теле бездонной ямы казалось явлением, мягко говоря, необъяснимым. Ковыряться в том, по каким законам эта дыра существовала, значит, посвятить свою жизнь науке, чтобы на смертном одре все равно остаться с носом. Спектр выходил за рамки познанного. И если кто и разгадает его загадку, пусть это будут срединники или акропольцы. У них полно времени для решения этого уравнения. Триша слышала, что у людей из Полендрума так мало работы, что каждую неделю целых два дня они посвящали отдыху! Каждую неделю без исключений! Ничего себе! Немыслимое количество свободного времени! Не лежат же они оба дня на диване?! Наверняка занимаются наукой или осваиванием новых навыков! Не так ли? Триша с тихим хрипом сползла по стене на пол, ощущая, как миниатюрные кристаллы льда впиваются и раздирают ее правую щеку. В голове возник болезненный гул, во рту появился привкус железа. Бородач решил, что справился с Тришей, прихлопнув ее, как назойливую муху. Правдой это было лишь отчасти. Ликвидировав одну преграду, противник развернулся ко второй: Оуэну, который успел преодолеть половину пути от выхода из холодильника к истекающему кровью Иво Локсу. Мужчина в шляпе попытался схватить мальчишку своей здоровенной лапищей. На фоне бородача Триша и Оуэн выглядели дохлыми котятами. Сиверс вжался в стену. В руках его задрожал приготовленный для Локса жгут. У Оуэна имелся пистолет, но парень, скорее всего, заметил то же, что и Триша. Бородач относился к исцелителям, но не к классическому типу, который лечил окружающих легким прикосновением руки, и не к отражателям, к которым причисляли Оуэна. Он был самоисцелителем. Стрелять по нему — тратить пули впустую. Таких еще иногда называли неуязвимыми, что правдой не являлось. Убрать самоисцелителя со своего пути было крайне сложно, но не невозможно. Смерть никому не чужда, в том ее прелесть. Бородач вознамерился ударить Оуэна, но Триша ему не позволила. — Скорее! К Локсу! — воскликнула она, наваливаясь на бородача со спины. Мужчина в ответ на неожиданную нагрузку пошатнулся и невольно припал на одно колено. Ему следовало заметить маленькую нестыковку еще тогда, когда он вжал Лемьер в стену. Триша при росте в сто шестьдесят семь сантиметров и спортивной фигуре весила больше ста пятидесяти килограмм. Вес ей прибавлял трансцендентный карман. И это являлось основной причиной, по которой любимым оружием миролюбивой Триши оставались кастеты, один из которых блеснул между пальцами девушки прямо сейчас. Чем больше ты весишь, тем сильнее удар. Конечно, при условии, что ты понимаешь, как именно следует пользоваться тяжестью своего тела себе во благо. Триша частенько надевала кастеты красоты ради, при этом надеясь их не использовать, так как сталкивалась с той же проблемой, которую не первый год пытался решить Адам. Порой удар Триши оказывался неконтролируемо сильнее, чем ей бы того хотелось. Интересно, такая трудность появлялась на пути каждого монохромного негатива? А может, каждого человека с трансцендентным спектром? Или счастливчиками оказались именно Адам и Триша? Лемьер, не тратя зря время, впечатала кастет бородачу в челюсть. Она почувствовала, как мягкая плоть и хрупкие кости крошатся под ее натиском. Часть челюсти бородача вместе с несколькими зубами и куском языка отлетели в сторону, украсив пол и трупы перед мужчиной веером капель его собственной крови. Бородач издал что-то вроде тихого хрипа, но и только. Лемьер успела заметить, как свежие повреждения его лица начинают восстанавливаться, когда мужчина в попытке стряхнуть слишком тяжелую ношу с ревом врезался плечом в стену. Триша от удара захлебнулась воздухом. — Как смеете вы вставать на пути Протоса, грязные еретики? — рыкнул мужчина, в первую очередь удивив Тришу тем, что он умеет говорить. Выглядел он так, будто его словарный запас ограничивался бессвязными звуками, которые после повреждения челюсти должны были сопровождаться обильным слюноотделением. Протоса? Он из той секты, которая подарила нам голову? Но чем им не угодил Локс?! — Пошел на хер! — прошипела Триша, лягая мужчину по колену и тем самым выигрывая себе пару секунд. Почему не стоило лишний раз распространяться о своем спектре? Причина крылась не только в том, что противнику окажется проще предугадать твои действия, но еще и в том, что на большинство спектров давно нашлась управа. Голь на выдумки хитра. Если есть действие, рано или поздно найдется противодействие. Проще говоря — контрспектр. Причем, чем спектр распространённее, тем выше вероятность разгадки его уязвимости. Спектр Триши был редким настолько, чтобы она не боялась в один прекрасный день столкнуться с человеком, нашедшим слабое место ее способности. А вот самоисцелителей в некрополе жило предостаточно. И управа против них нашлась еще до рождения Триши. Пока бородач восстанавливал равновесие, девушка нырнула рукой в трансцендентный карман, теперь украсивший ее живот ниже пупка, и вытянула оттуда солонку. Анлиумская соль имела невероятную популярность не только потому, что добывалась в единственном месторождении в пределах города Анлиум. И даже не потому, что обладала выразительным вкусом и непривычным багровым цветом. В первую очередь соль эта стала популярной благодаря тому, что ставила самоисцелителям здоровенные палки в их регенерирующие колеса. И именно из-за нее появилась крылатая фраза «не сыпь мне анлиумскую соль на рану». Триша надеялась прочитать во взгляде бородача хотя бы крупицу сомнения при виде соли, но его пустые глаза продолжали ничего не выражать. Он действовал, как ходячий мертвец из любимых историй Адама. Казалось, мужчина слепо выполнял чужие приказы, сам оставаясь бездушной разлагающейся плотью. Неприятель ринулся на Тришу. Она быстро открутила крышку солонки и сыпанула порцию багровой соли бородачу в лицо. Глаза он закрыть успел, но вот не до конца восстановившаяся челюсть тут же прекратила регенерировать. На незатянувшейся ране выступила багровая соленая пена. При этом бородачу следовало испытывать ужасающую боль. Но если мужчина что и чувствовал, то своим омертвевшим лицом он этого предпочел не демонстрировать. Лишь в глазах его прочиталось раздражение, а в горле вновь заклокотал тихий, сдавленный хрип. Для него Триша и Оуэн выглядели ничего не значащими мошками, которых следовало прихлопнуть, чтобы затем закончить дела с Иво Локсом. Хотя по бледному виду патанатома, крепко держащего себя за горло и пытавшегося замедлить потерю крови, безумный коллекционер вполне возможно мог закончить задание бородача и самостоятельно. Триша пронаблюдала за тем, как Оуэн преодолел гору мертвых болванчиков и подскочил к Иво, когда незнакомец в шляпе ударил девушку по лицу. В этот раз Бездна сориентировался быстро. От такого удара нос Лемьер, скорее всего, сломался бы сразу в нескольких местах. Трансцендентный карман предотвратил повреждение, заменив собой лицо Триши за мгновение до того, как кулак незнакомца влетел во вздернутый нос. Рука бородача провалилась в черный зев бездонной ямы. Приятного аппетита. Триша почувствовала, как зубы впиваются в твердую плоть. Не ее зубы, но ощущались они продолжением девушки. Невидимые челюсти в трансцендентном кармане сомкнулись на руке бородача, заставив его тихо взвыть. Он дернулся, пытаясь освободиться, но сделал лишь хуже. С таким же успехом мужчина мог попытаться вырваться из капкана: каждое движение не только причиняло ему боль, но еще и ухудшало его и без того незавидное положение. — Не рыпайся. Теперь ты… — выдохнула Триша, думая, что на этот раз бородач у нее в кармане. Точнее, в кармане всего Аранка. Будет любопытно узнать, что печально известный Консорциум не поделил с Иво Локсом и что эти сумасшедшие планируют делать дальше. Но Бородач беседы вести не желал. Кто знает, вдруг произнесенная им ранее фраза — это верх его ораторских возможностей. Противник размахнулся свободной рукой и взялся бить Лемьер в грудь, таким образом пытаясь высвободить попавшую в трансцендентный капкан руку. Удар. Еще один. Третий. Триша старалась парировать, но выходило плохо, учитывая, в какой близости они с противником были вынуждены находиться друг от друга. Еще один удар пришелся по вовремя выставленному предплечью. Триша к этому моменту начала дышать быстро и поверхностно. Грудь от предыдущих ударов подозрительно онемела. При этом противник продолжал как заведенный дергать правую, утонувшую в спектральной метке руку. Очередной рывок дал результат. Послышалось омерзительное чвоканье, с которым мужчина резко отпрянул от Лемьер и продемонстрировал ей оставшуюся на месте конечности разорванную в клочья культю. В нос ударил запах свежей крови. К горлу подкатил рвотный ком, но Лемьер с усилием проглотила его, напомнив себе, что видела и не такое. Это правда. Вот только насколько бы ни был раскурочен труп, никакая часть его тела раньше не оказывалась внутри Триши. Близость чужой оторванной руки слегка нервировала. Мужчина не завопил, не зарыдал и не упал в обморок от болевого шока. Он сжал зубы с такой силой, что десны его закровоточили, но единственное, что сорвалось с его губ, было: — Маленькая сучка. В интонации легко прочиталось желание бородача схватить Тришу за шею и ноги и разорвать ее на две половины, как он это сделал с одним из болванчиков Иво. Рука его тут же взялась восстанавливаться. Лемьер попробовала сыпануть мужчине солью на культю, но вместо этого согнулась пополам от удара кулаком в живот. Солонка выпала из рук и прокатилась через всю холодильную камеру, оставляя после себя дорожку из багрового песка. Соль тут же пришла в реакцию с инеем и взялась пузыриться, походя на кровавую пену, которая вот-вот грозила выступить на губах Триши. Попробуй после такого пожаловаться, что тебя избивали в детском доме. Да только воспитание насилием позволяло теперь, задыхаясь от боли, не терять концентрации и трезвости ума. Триша упала на пол, но сквозь пелену боли заставила себя размахнуться и ударить кастетом по щиколотке противника. Удар достиг цели. Мужчина упал, но будучи таким же выносливым некропольцем, как и Лемьер, не растерялся и схватил Тришу за волосы. Все три удара головой об пол смягчил Бездна, но совсем безболезненными они не были. Голова закружилась сильнее прежнего. Перед глазами все поплыло. Из рук и ног утекла сила. Триша невольно выдохнула с облегчением, когда мужчина отпустил ее волосы, но тут же напряглась, поняв, что дальше он собирается бить ее по голове уже ногой. Да, так эффективнее. Скорее всего, окажись она на его месте, поступила бы так же. Триша видела рисунок протектора на подошве бородача: разрозненные штрихи, к носку ботинка расходящиеся в разные стороны подобно лучикам солнца, нарисованным детской рукой. Какая глупая гибель. Иной в некрополе не бывает. Ты можешь что-нибудь сделать? Мне нужно время, чтобы «перезарядиться». Мне тоже. Триша не стала закрывать глаза. Она хотела увидеть последние секунды своего существования, потому смогла не только поближе разглядеть чужую подошву, но и то, как Оуэн накинулся на самоисцелителя сзади, набросив ему на шею жгут. Конечно, в первую очередь Сиверс носил плотно скрученный канат на тот случай, если ему потребуется быстро остановить кровь у коллеги или самого себя. Только в крайнем случае жгут использовался для обездвиживания противника или его удушения. Ощутив импровизированную удавку у себя на шее, бородач взвыл не хуже взбешенного зверя. По этому воплю Триша легко поняла, что мужчину его положение не столько пугало, сколько злило. Чертовы мошки страшно его раздражали. Бородач резко наклонился вперед, заставив Оуэна перекувыркнуться через него и опрокинуться вниз. Упал на обледенелый пол Сиверс с пугающим хрустом. Триша так и не поняла, хрустел наросший на пол иней или кости исцелителя. Это было и неважно. Оуэн свою роль отыграл, дав Трише требующуюся ей секундную передышку. Девушка подскочила на ноги и, стараясь игнорировать локальные вспышки боли в районе живота и груди, вбила кулак в лицо бородача со всей оставшейся в ней силой. Успевшие восстановиться зубы под таким натиском превратились в песок. Мужчина же невольно попятился от Триши и Оуэна, глупо тряся головой. Казалось, он пытается смахнуть с себя боль, будто пыль. — Как там Иво? — тихо выдохнула Лемьер, к своему неудовольствию распознавая в голосе дрожь. — Пока жив. — Почему ты его не спасаешь?! — Потому что спасаю тебя? — обиженно фыркнул Сиверс. Триша медленно выдохнула, вытянула из кармана мясницкий нож и на этот раз ринулась на бородача молча, но куда уверенней. Почему-то смелость в ней частенько просыпалась уже после того, как Лемьер зарабатывала пару сотен синяков. Трише думалось, что травмы позволяли ей преодолеть мучающие ее сомнения и сдерживающие факторы в виде веры. Сколько бы Адам ни смеялся над подругой, Лемьер верила в Ансэта, в судьбу и предназначение. По словам Роксаны, она выбирала самый простой путь из возможных. — Веря в то, будто у тебя есть особая миссия, ты оправдываешь ей все свои действия. Ты ею прикрываешься. Вот почему я не люблю верующих. Не потому, что они верят в то, чего не существует, ведь мы живем в мире тайн, в котором возможно что угодно. Или кто угодно. Меня бесит, что верующие перекладывают свою ответственность на мнимых божков, на имена в книгах, на тех, кто, скорее всего, даже не подозревает об их существовании. — Я не перекладываю ответственность. И прекрасно осознаю свои действия. Мне просто спокойнее думать о том, что я не совсем бесполезна. Что меня создали с какой-то целью, — помнится, пыталась Триша отстоять свою точку зрения. — Трусливая позиция, — настаивала на своем Роксана. А прятать свою душевную боль за беспорядочными половыми связями и бесконечным флиртом — это не трусливая позиция? Лемьер так и не решилась надавить на больное место Харт. Во всяком случае пока. Бородач вновь попробовал отправить Тришу на свидание со стеной, но на этот раз девушка вовремя уклонилась и контрударом заставила мужчину согнуться пополам. Противника вырвало кровавым сгустком, что не заставило Тришу дрогнуть. Она врезала бородачу коленом по лицу, и когда он невольно отклонился назад, следующим ударом обрушила ему локоть на кадык. Бородач перегруппировался и отскочил от девушки. Его дыхание превратилось в смесь хрипа и свиста. Лицо залила кровь из свернутого носа. Но ледяные глаза оставались такими же холодными и безэмоциональными. — Не позволю, — выдохнул бородач с усилием. При каждом слове из его рта сыпались куски раздробленных в песок передних зубов. Мужчина резко обернулся на Сиверса, который в этот момент как раз лечил Иво. Способность Оуэна была потрясающей, но в ней имелась и масса недостатков. Например, Оуэн не мог прерываться. Если он брался забирать чью-то рану, этот процесс разрывать воспрещалось, иначе рана могла остаться и на том, кого Оуэн лечил, и на нем самом. Как Сиверс объяснял, себя-то он исцелит. А вот во второй раз забрать на себя единожды отзеркаленное ранение он уже не сможет. Почему? Бес его знает. Спектры жили по своим правилам, в которые людям совать нос не следовало. Процесс отражения раны на себя уже запустился. Пальцы правой руки Сиверса лежали на кровоточащей шее Иво Локса. Сквозь них лилось красное мягкое свечение. Оно же медленно текло по вздувшимся венам Оуэна. Бородач заметил этот процесс и кинулся к Сиверсу. — Не смей! — проревел он, протягивая свою лапищу к Оуэну. Триша кинулась к ним, четко осознавая, что не успеет. Расстояние между ней и бородачом оставалось куда больше, чем между неприятелем и Оуэном. Сиверс тоже это понял. Триша прочитала осознание происходящего в его широко распахнутых, полных страха зеленых глазах. Девушка видела, как лапа бородача впивается в плечо коллеги, как мужчина пытается отодрать исцелителя от Иво Локса, как Сиверс, не желая разрывать контакт, свободной левой рукой впивается в запястье мужчины… А еще она увидела, как струившийся по венам Оуэна свет неожиданно устремляется к бородачу. Все это произошло настолько молниеносно, что шокировало не только Тришу, но и Оуэна. Иво надсадно закашлялся, вобрав в себя слишком большую порцию ледяного воздуха. Бородач тем временем растянулся на полу и попытался исцелить рану на шее, из которой во все стороны хлестала кровь. Лемьер и Сиверс оторопело смотрели на обоих мужчин. Бородач умер. Истек кровью. От раны, которую сам же и нанес. Иронично. — Что… что это было? — выдохнула Триша, вытирая одинокую струйку крови, потекшую из ее левой ноздри. Оуэн уставился на Лемьер с видом человека, едва ли понимавшего хоть на крупицу больше своей собеседницы. — Я… Э-э-э… — Не знала, что ты так умеешь, — решила Триша подбодрить шокированного коллегу. — Я тоже… — выдохнул он, уставившись на испачканные кровью ладони. Одну его руку обагряла кровь Иво, другую — кровь мертвого незнакомца. Не зря Флетчер говорил, что спектральные возможности, даже самые безобидные на первый взгляд, могут превратиться в оружие. Спектр хранит в себе массу потенциала. Как тело может стать гибким, сильным и выносливым благодаря тренировкам, так и спектр может оказаться куда более обширным в своих проявлениях, если не стесняться прощупывать границы своих возможностей и пытаться их расширить. Так рассуждал Флетчер. Слова Никса казались Трише стариковскими причитаниями. До этого самого момента. — Ансэт меня подери! Ты хоть понимаешь, что ты только что сделал?! — слова принадлежали Локсу. Живому и невредимому. Замерзшему, но явно приободрённому благодаря тому, что он только что имел возможность лицезреть. Только не говори, что теперь ты будешь гоняться не за двумя, а сразу за тремя похоронщиками Аранка. Была бы его воля, он бы прибрал к рукам все бюро. Тришу от этих слов аж передернуло. — Ты не просто отзеркалил мою рану. Ты перенес ее на другого человека! — продолжал восхищаться Иво, слишком перевозбудившийся от увиденного. Губы его за время пребывания в холодильной камере успели посинеть, пальцы рук почти не гнулись. Триша и сама только теперь поняла, что успела промерзнуть до костей. — И только вдумайся! Отраженная тобой рана не начала регенерировать! Значит, ты можешь легко и просто наносить самоисцелителям летальные повреждения! Интересно, а если ты заколешь себя ножом, получится ли у тебя… Судя по изможденному виду Оуэна, даже случайное отзеркаливание раны на другого человека прошло для него отнюдь не легко и далеко не просто. Парень слегка качнулся, и Триша, получившая куда больше видимых повреждений, подставила коллеге плечо. Она знала, как Сиверс уставал от использования своего спектра. — Это обязательно следует изучить! — продолжал восторгаться Локс. — Я готов сделать тебе предложение, от которого… Трише надоело слушать сладкий бред Локса. Когда-то он так же восторгался ею самой. Не как человеком, а как будущей частью коллекции. — Завались, — выдохнула Лемьер зло, наставив на Локса вытащенный из трансцендентного кармана пистолет. — Иначе я пристрелю тебя как собаку. Всё равно все решат, что убил тебя этот, — кивнула она на бородача. Иво тут же примирительно поднял обе руки и жестом показал, что будет молчать. — Мы спасли твою жалкую жизнь, — продолжила Триша, стараясь не показывать, как болит все ее тело и насколько Оуэн кажется ей тяжелым. А еще она старалась не думать о мучительном голоде, который одолел ее, лишь схлынул адреналин. Столько мяса вокруг. Столько свежего, вкусного, сочного мяса. Замолчи, пока меня не стошнило. — Теперь ты наш должник, Локс. — Истинно так, — кивнул Иво с дурацкой улыбкой. — Если когда-нибудь вам потребуется моя помощь, двери моего кабинета для вас всегда открыты! — заверил он. — Не «когда-нибудь», — мотнула Триша головой. — Твоя помощь нужна нам прямо сейчас. ✟✟✟✟✟ Слейд вышел из своей комнаты уже после того, как закат окрасил облака над некрополем в лилово-оранжевый. Выглядел он бледным и замученным, что было странно, ведь обычно после компенсации человек источал безграничную энергию. Настроение Маккея при этом могло хромать на обе ноги, но внешне он олицетворял здоровье и силу. Но не сегодня… Сегодня Слейд выглядел так, будто его вот-вот вырвет. — Как ты, Маккей? — обратился Адам к коллеге. — Ты весь день ничего не ел. Остатки ужина найдешь в холодильнике. Слейд при этих словах позеленел сильнее прежнего. — Обойдусь, — выдохнул он с усилием. — Мне бы лучше водички. Парень вытянул из холодильника две бутылки с водой, одну из которых мгновенно опрокинул в себя, а вторую поставил рядом в явном намеренье опустошить и ее в кратчайшие сроки. — Выглядишь дерьмово, — заметил Адам. — Чувствую себя еще хуже, — признался Маккей с кислой миной. — Что-то пошло не так в компенсацию? — спросил Крон, на самом деле плохо представляя, как такое возможно. Компенсация есть компенсация, она не меняется и не может стать лучше или хуже. Она всегда одинаковая. Компенсация являлась той постоянной, на которой держался весь их хаотичный мир. По мнению Адама, естественно. Потому вопрос, сорвавшийся с его губ, самому Крону показался абсурдным. Маккей лишь неопределенно пожал плечами. Он удивлялся своему состоянию не меньше Крона. — Видимо, я просто не выспался, — отмахнулся Слейд, присасываясь ко второй бутылке. — Дело не только в твоем внешнем виде. Обычно твоя компенсация не длится больше шести часов, — продолжил напирать Адам. — Возможно, в саду случилось нечто, о чем ты не успел упомянуть? Маккей замер, медленно отставил наполовину опустевшую бутылку в сторону и сощурил глаза. — Ты следил за временем моей компенсации? — задал Слейд этот вопрос с такой интонацией, будто застукал Адама нюхающим его грязное белье. — Мы ждали тебя, — пресек неприятные подозрения Крон. — Нам нужна твоя помощь. Потому я и отслеживал время. Слейд тяжело вздохнул. — Что на этот раз? Адам кратко пересказал случившееся за день. Маккей попеременно кивал, шагая в сторону выставочного зала на встречу с новым знакомым. Крон боялся вновь застать Вивера спящим, потому очень удивился, обнаружив его за совсем другим делом. Парень сидел на полу перед пленным. В руках он держал книгу Адама. Глаза его упирались в замусоленные страницы. — Бес, — раздалось тихое с его стороны. — Прикинь, он собрал из кусков разных трупов человека и оживил его с помощью электричества! — сообщил Вивер, обращаясь к пленному. Ни он, ни примотанный к стулу скотчем парень не заметили появления Адама и Слейда. — С ума сойти. Этот ученый — гений! — заявил Вивер и вновь углубился в чтение. — М ммм мммммм? (И что дальше?) — промычал пленник, явно ожидая услышать от Вивера еще пару сюжетных подробностей. — Да погоди ты, — отмахнулся напарник Крона, вчитываясь в мелкий печатный шрифт. — Смотрю, вы двое отлично проводите время вместе! — хмыкнул Слейд, подходя к пленнику и осматривая его с головы до ног. — Тебя не напрягает, что его член на уровне твоих глаз? — уточнил Маккей у Вивера. Парень невинно захлопал глазами, будто только сейчас понял, где он и кто он. Крон прекрасно знал это чувство. Оно иногда возникало и у него, если он с головой окунался в книжный запой и так глубоко уходил в сюжет книги, что забывал обо всем вокруг. — А-а-а… эм… Если честно, я был поглощен чтением, — ответил Вивер, поднимаясь с пола. В качестве закладки он использовал откуда-то появившуюся маленькую чайную ложечку. — Оказывается, книги — это очень интересно! В этой, например… — Еще один, — закатил Маккей глаза, не дав Виверу договорить. — Любите вы тратить жизнь впустую, — фыркнул он, прикладывая прохладную бутылку с водой к правому виску. Видимо, его мучила не только тошнота. Маккей приволок хлипкий стул, поставил его напротив пленника и плюхнулся на сиденье, все это время не отрывая бутылки от головы. Пока он готовился к допросу, Адам успел сходить за Флетчером. Регент в кои-то веки изъявил желание поучаствовать в добыче информации вместо того, чтобы расчесывать волосы своим фарфоровым куколкам. Никс, Адам и Вивер встали за спиной Слейда. Маккей одним резким движением сорвал с губ пленного скотч и уставился на его лицо. — Как тебя зовут? — спросил Маккей, не применяя своих способностей. — Пошел ты. — Зачем ты следил за моими коллегами? — Пошел. Ты, — отрывисто выговорил пленный фразу во второй раз с таким выражением лица, будто он разговаривает с дегенератами, которым требуется повторять даже такие элементарные вещи, как посыл ко всем бесам. — Слушай, мы не хотим применять к тебе насилие, — Слейд всегда сперва обращался к стратегии переговоров. Вот только Адам не мог припомнить, чтобы хоть раз этим все и заканчивалось. Люди склонны упрямиться, пока не начинаешь ломать им пальцы. — Да что ты говоришь, — прошипел узник. — Скажи это ему, — кивнул он на Вивера. Напарник в ответ изобразил несправедливо оболганного бедолагу. — А что я такого сделал? — Вивер даже нашел в себе наглость для недоумения. — Ты столкнул меня с лестницы! — Ты споткнулся и полетел кубарем по ступенькам без моего участия. Адам нахмурился. Странно. Судя по тому, что он слышал, пленный говорил правду, но и Вивер от него не отставал. Либо пленный упал, но свято верил в вину Вивера, либо… Хитрый скользкий счетчик разгадал, как Адам распознает его ложь, и научился обходить преграду? Только Крон решил выдохнуть рядом с Вивером, как новая порция кислорода грозила застрять в легких на следующие несколько недель. Нет, Адам не успокоится, пока не узнает о Вивере все! Не обязательно знать всё! Можно не знать вообще ничего. Не напрягайся. Просто избавься от него. — Ты толкнул меня в спину! — Не было такого. — Хватит! — рыкнул Никс, с силой ударяя в ладоши. Хлопок пронесся по всему похоронному дому и разбудил Каллисто, взвизгнувшего где-то между третьим и четвертым этажами башни. — Ответишь на наши вопросы, и мы тебя отпустим, — вновь завел миролюбивую шарманку Маккей. — Нашли дурака, — фыркнул парень. Слейд одарил хмурым взглядом всех аранковцев и повернулся обратно к говорившему: — Тогда ты не оставляешь мне выбора. На самом деле Маккей не очень любил применять свои способности. Адам не знал, связано ли это с его прошлым, потаенными моральными устоями или слишком тяжелой компенсацией, но, если спектр можно было не использовать, так Слейд и делал. Увы, этот прекрасный вечер портила необходимость применения его способностей. Маккей уставился пленному в глаза. — Что вам, сектантам, нужно от нас? — выдохнул он тихо. Голосовая атака, направленная прямиком на пленного, со стороны показалась затраивающимся эхом. Голос Маккея мгновенно заполнил собой все помещение, отразился от каждой крышки гроба, от каждого куска витража и всей своей мощью обрушился на пленного. Глаза парня расширились. Он против своей воли открыл было рот для ответа, но вместо связной речи заорал от боли. Губы его рассекли две толстые трещины, из которых на подбородок и грудь парня хлынула кровь. Защитный сигил. Сектанты знали, с кем парню придется иметь дело, если он попадется, и поставили на него замок, который бы не позволил ему говорить. — Ансэт меня подери, — пробормотал Никс, рефлекторно рисуя крест и круг на груди в районе сердца. Флетчер в плане религии был весьма избирателен, проявляя свой интерес к Ансэту лишь в подобные жуткие моменты. — Бес, один вопрос минус, — недовольно рыкнул Слейд. Адам не знал, как работает спектр Маккея, но почему-то дважды задавать один и тот же вопрос одному и тому же человеку он не мог. По словам Слейда, он купался в ограничениях, начиная от количества вопросов в сутки и заканчивая их сутью, но Адам подозревал, что коллега прибедняется и намеренно занижает свои возможности, чтобы его реже дергали. — Зачем ты следил за Адамом и Арчи? — выдохнул Слейд второй вопрос. Теперь его голос не троился, а будто бы даже пятерился. Маккей явно применял больше усилий, пытаясь пробиться сквозь защиту сигила. Еще две трещины поползли от уголков рта пленного по щекам, превращая его рот в уродливую неестественно широкую рваную пасть. Да что ж у этих сектантов за сигильный мастер?! И насколько устрашающие знания он в себе несет? Ответа вновь не последовало. Маккей позеленел то ли от неудачной компенсации, то ли от усилий. Слейд потер глаза. — Помогайте с вопросами. Мне больше ничего не лезет в голову, — пожаловался он. Очень странно. Обычно с вопросами ему помогал спектр. Что изменилось? Кто именно нужен сектантам и зачем? Каковы их цели? И как их грязные делишки связаны с богомолами? — Спроси, их глава ПротоСестра? — мысленный поток Адама прервал шустрый Вивер. — Зачем нам задавать вопрос, ответ на который мы и так знаем? — нахмурился Крон. — Знаем? Уверен? Что-то в тоне Вивера Адаму не понравилось. Маккей воззрился на Никса, ожидая его решения. — Почему бы и нет, — пожал Флетчер плечами. — Спрашивай. Слейд вновь развернулся к пленному. Теперь голый парень выглядел не таким самоуверенным. Раны, изуродовавшие его лицо, причиняли ему невыносимую боль. Он уставился на Слейда полными ужаса глазами, явно не желая получить новую отдачу от начертанного на нем сигила. — Нет, пожалуйста… — застонал он. — Может, вновь возьмем напрокат Бакофус и сперва снимем с него сигил? — предложил Адам. Флетчер на это нервно рассмеялся. — А у нас есть на это деньги? — задал он риторический вопрос. — Мы же сегодня что-то заработали? — не к месту влез Вивер. Адам поражался тому, каким неуместным всегда оказывался его напарник. Это не человек, а проклятье. — «Что-то» — очень точная характеристика. Вам заплатили меньше трети от изначально оговоренной суммы, и мне бы хотелось позже узнать, почему, — нахмурился Флетчер. — Что?! — вскочил со стула Слейд. — Как это меньше трети?! — он с удивительной скоростью перешел от обычного голоса к фальцетному визгу. И это притом, что Слейд не знал о деле Крона и Вивера ровным счетом ничего! Когда парни брали задание, Маккей с помощью Оуэна расставался с пулей в заднице. — А ты сам что-нибудь раздобыл в этом очаровательном садике до того, как на тебя напали? — парировал Адам. Слейд тут же сник. Он знал, что врать при Кроне не получится, но и добычей, которой он наверняка разжился, жадный Маккей делиться не торопился. В конце концов, парень опустился обратно на стул и вперил взгляд в узника. — Вами управляет ПротоСестра? — выдохнул Слейд с напором. Его голос уже не троился и не пятерился. Это было что-то более мощное. Гул в ушах заставил волосы на теле Адама встать дыбом, а ведь Слейд влиял не на него. Ничего себе. Очередная трещина разрубила губы пленного, но он, испуганный и страдающий от боли, к собственному удивлению выдавил четкое «Нет». Адам и Слейд переглянулись. Что значит «нет»?! Если не она, то кто?! — Подробнее, — потребовал Маккей. Парень взялся дергаться на стуле. Он пытался избавиться от скотчевых пут, шлепал босыми ногами по полу и вертел головой, но от ответа убежать не смог. — Семь мегаполисов. Семь ПротоСестер и ПротоБратьев. Семь черных апостолов! А-а-а-а! Парень законвульсировал сильнее прежнего. На губах его выступила пена. — Каких еще, на хер, апостолов?! — взвинчено выдохнул Маккей. — И кто управляет всеми вами?! — Ты сдохнешь! — взревел парень неожиданно зло. — Все вы сдохнете! Но ты будешь первым! Я вижу! Ты познал! Ты сдохнешь первым! Что это Маккей познал и когда? Пленный хотел сказать еще что-то, но из-за конвульсий упал на пол вместе со стулом, неестественно выгнулся, а затем резко обмяк. Флетчер подошел к узнику, присел перед ним на корточки и проверил его пульс. — Мертв, — констатировал он. — Замечательно, — выдохнул Слейд без тени радости в голосе. — Странно, — пробормотал Никс, касаясь лица паренька. — Ты разрушил сигилы и заставил его говорить, так почему же он умер? — Потому что не хотел отвечать, — хмуро выговорил Слейд. Адам покосился на него. — С каких пор твоя способность убивает? Маккей вздрогнул и помрачнел. — Я не знаю. Все замолчали, каждый окунулся в собственные мысли. В гнетущей тишине они простояли несколько минут. Простояли бы больше, если бы их грубо не прервали. Оглушительный стук, больше похожий на попытку снести двери с петель, прогрохотал на весь зал. — Открывайте, кровопийцы! — раздался знакомый голос. — Ассоциация восточных похоронщиков требует, чтобы вы явились в их мертвую цитадель. Немедленно! Говорят, беда не приходит одна. Адам считал иначе. Ему казалось, что из Аранка беда и не уходила. Она поселилась в колокольне и ждала их краха.