✟ Спектр возможностей ✟

Низшие ранги Инквизориуса: ИШК — инквизор шестой категории (Если данная аббревиатура покажется вам созвучной со словом «ишак», то вам не покажется. Инквизор шестой категории в самом низу пищевой цепи и должен быть готов к выполнению многочисленных задач, получаемых от коллег рангом выше, т.е. ИШК уготовано ишачить). ИПК — инквизор пятой категории ИЧК — инквизор четвертой категории ИТК — инквизор третьей категории ИВК — инквизор второй категории ИПРК — инквизор первой категории Все ранги следует выучить и ни в коем случае не путать! За неверное указание ранга при обращении к инквизору вам может грозить бессрочное проживание на гауптвахте. Знаки отличия инквизора каждой из категорий приведены на следующей странице. Изучите и запомните. От этого может зависеть ваша жизнь. Буквально. Памятка для инквизора-кадета шестой категории В некрополе ты вырос или нет, это совсем неважно, если ты мальчишка двадцати лет, у которого в распоряжении оказался мощный мотоцикл. Чарли осознал это, лишь его пятая точка опустилась на кожаное сидение инквизорного металлического скакуна. Майки предпочитал езде по городу бешеную гонку с резким торможением на поворотах, опасными обгонами катафалков и безбашенным проездом на запрещающие сигналы светофора. Фогель мог поклясться, что мальчишка, вклиниваясь в очередной плотный поток или подрезая проржавевшую труповозку, смеялся как ребенок. Не укрылось от Чарли и то, что чем сильнее он вздрагивал при входе в очередной смертельно опасный вираж, тем счастливее становился Остер. Молодой инквизор получал неописуемое удовольствие то ли от того, как Фогель до боли в запястьях цепляется за него (что звучало неправдоподобно), то ли оттого, что свято верил в нереальный восторг Чарли от такой поездочки (в глупую убежденность Остера эгзорцус легко бы поверил даже без сбора улик). Жаль, что на самом деле Фогель от поездки не получил и крупицы удовольствия. Зато Чарли мог поклясться, что у него прибавилось седины. «Больше никогда!» — думал Фогель, сползая с мотоцикла и ощущая страшную дрожь в коленях. Из-за тряски конечностей ровный асфальт казался бугристым и пребывающим в постоянном движении. Чарли пришлось замереть и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы угомонить назойливый тремор. — Хорошо прокатились, правда, Чарли?! — весело обратился к напарнику Майки, за что был удостоен максимально хмурого взгляда. — Ты водишь, как самоубийца, — рыкнул мужчина, стараясь уговорить кислоту остаться в желудке расщеплять каспиарский кофе, а не рваться наружу, чтобы испортить репутацию Фогеля и ботинки Остера. — Если только неудачливый, — поправил его Майки. — Что? — Если только неудачливый самоубийца, — пояснил инквизор, лучезарно улыбаясь. — Ведь оба мы живы, хотя могли бы умереть в один день! — он рассмеялся собственной шутке. В Полендруме клятва про смерть в один день зачастую фигурировала при заключении брака, чего в некрополе не случалось. По крайней мере, не на официальном уровне. В мертвом городе царили иные правила. Не удивительно, что даже привычная клятва о вечной любви была переиначена. «Смерть в один день» часто постигала коллективы похоронных домов, на которые выписывали лицензию. Так что данная фраза в стенах этого города подчеркивала сплоченность коллектива и совместную работу до гроба. Грубо говоря, Майки намекнул на то, какие они с Чарли близкие напарники. Весьма мило. Но Фогель, знавший иное назначение данной фразы, все равно поперхнулся воздухом. Общественный северо-западный лифт считался достаточно свежей постройкой, а потому Фогеля не удивило то, что спуск к Пещерам Вечной Ночи впитал в себя все новомодные веяния некрополя последних лет. После особенно броской проповеди ВсеИмператора года эдак четыре назад, где он с несвойственным ему жаром рассказывал про адские подземелья, населенные злобными тварями, у жителей некрополя воскрес интерес к рычащим гаргульям. Похоронщиков история про чудищ, разрывавших грешников на куски, выковыривающих бедолагам глаза и откусывающих пальцы, впечатлила и раззадорила. И потому арочный вход к лифту сделали из сплетенных друг с другом каменных тварей, которые будто бы старались забраться одна на другую. Когтистые лапы тянулись к тем, кто собирался пройти через лифтовые ворота. С клыкастых пастей стекала кровавая слюна: результат смеси вулканического дождя с наросшим мхом. Пустые глазницы заглядывали в самую душу. Чарли готов был признать, что никогда не сможет разделить чувство прекрасного со среднестатистическим некропольцем. Слишком эстетика жителей мертвого города отличалась от эстетики жителей города живых. — Да будет Ансэт свидетелем моих слов, ничего омерзительнее я в жизни не видел, — пробормотал Фогель, своей яркой реакцией выдавая в себе закоренелого полендрумца. — Красиво, правда? — кивнул Майки, то ли не зная значения слова «омерзительный», то ли не заморачиваясь относительно слов экзорцуса. — Красота — понятие относительное, — пробурчал Чарли, всеми силами стараясь увидеть в арке хоть намек на изящное искусство. Но все, что обозревали его глаза — это когтистые лапы, раззявленные клыкастые пасти, горящие глаза и кожистые крылья. Причем чем больше Фогель вглядывался в арку, тем больше замечал отталкивающих мелочей. Например, одна из гаргулий в попытке залезть повыше когтем задней лапы проколола глаз собрату снизу. Что бы ни пытался донести до людей скульптор, Чарли предполагал, что добротой и пониманием там и не пахло. У арки сидел одинокий инквизор на маленьком складном стульчике. Его габариты сильно отличались от габаритов стула, из-за чего складывалось впечатление, будто на хрупкий элемент мебели забралась здоровенная горилла. Здоровенная горилла, которая благополучно клевала носом. — ИПК Траст! — поставленным голосом взревел Остер, заставив Чарли вздрогнуть. Обратившись к коллеге рангом выше, Майки вытянулся в струну и приложил правую ладонь к левой груди, а поверх нее положил левую руку. На тыльной стороне правой перчатки у инквизоров красовался символ империи — митра святого Капитэна — первого ВсеИмператора, взявшего на себя задачу по управлению новой империей после того, как предыдущая пала. Митра представляла собой длинный головной убор, заканчивавшийся кругом, который на четыре части делило перекрестье — символика Ансэта. На левой перчатке инквизора красовался двенадцатиконечный крест Инквизориуса. Жест Майки указывал на то, что его сердце с империей и что он, будучи частью Инквизориуса, готов отдать за нее жизнь. Более насмешливого жеста Чарли в жизни не видел, ведь всем было известно, что в некрополе даже инквизоры, направленные на эту работу из срединного города временно, за империю не отдали бы даже мизинца. А уж о местных и говорить нечего. Если подумать, ВсеИмператор не обладал популярностью и у полендрумцев. Высокие налоги, бесчинствующие инквизоры и акропольская знать, под протекторатом ВсеИмператора творившая что ей вздумается и остававшаяся безнаказанной, — все это звучало не шибко комплиментарно. Впрочем, в Полендруме, если сравнивать его с некрополем, царила тишь да гладь. Тогда как в городе мертвых ночные перестрелки были настолько обыденным делом, что теперь, попривыкнув, Чарли не просыпался, даже если жали на курок за соседней стенкой. В каждом городе имелись свои плюсы и минусы. Оставалось загадкой, что же творилось в Акрополе. Город высших чинов и чистой крови настолько идеализировался, что не оставалось сомнений — там жило такое зло, которое ни в Полендруме, ни в некрополе не видели даже в самых страшных снах. ИПК Траст вздрогнул, дернул головой и уставился на Фогеля и Остера сонным взглядом блекло-голубых глаз. — Вольно, — буркнул он в ответ на жест Майки. — Чего орешь на всю улицу? — проворчал недовольный инквизор. Он был старше Майки года на два-три, не больше. В глазах Фогеля он рисовался лишь еще одним взбалмошным мальчишкой. Но во взгляде Траста читалось полное отсутствие интереса к происходящему вокруг, будто на самом деле инквизор уже прожил долгую жизнь, познал все соблазны, всё горе этого мира и теперь был готов спокойно уйти. В Полендруме в двадцать три года молодёжь только начинала свое восхождение к взрослой жизни, в некрополе в эти же годы люди медленной поступью двигались в сторону кладбища. — Запрашиваю разрешение спуститься в стеклянный склеп! — сообщил Остер, не обращая внимания на вальяжное обращение Траста. Инквизор являлся званием выше, а значит, мог говорить с Майки, как ему захочется. Остер в ответ должен был придерживаться инквизорного устава. Чарли бы возмутился вопиющей несправедливости, но Майки к такому давно привык и, кажется, даже не замечал непозволительного поведения в его адрес. — На основании чьего приказа? — пробасил ИПК Траст. — Приказа нет. — Тогда на что ты рассчитываешь? — инквизор настолько удивился наглости Майки, что с него слетели остатки сна. — У меня с моим напарником имеются подозрения, что в склеп могли проникнуть, — выдал Остер, явно желая, чтобы их с Фогелем поскорее пропустили внутрь. — …Или постараются проникнуть в ближайшее время, — добавил Чарли, стараясь сгладить углы. — Бред, — отмахнулся ИПК Траст, заставив экзорцуса невольно поморщиться. У Фогеля за последний год развилась страшная аллергия на слово «бред», потому что в некрополе его использовали по делу и без. Если собеседник Чарли сталкивался с фактами, которые ему не нравились, он отвечал «бред», если этот же собеседник понимал, что Чарли прав, но соглашаться с ним не хотел, он говорил «бред», а еще собеседник «бредом» раскидывался, если просто не соображал, что происходит. Эпидемия «бреда» гуляла по всем инквизорным отделам. Фогелю думалось, что как-то раз один самодур из руководства в ответ на неопровержимые факты выдал это слово и все вокруг впитали его опыт и решили действовать под копирку. Так как Чарли считал себя достаточно образованным и начитанным человеком, он мог поклясться, что бредом не страдал. Но инквизоры часто пытались оспорить сей факт, вместо аргументированных примеров предпочитая обращаться к до оскомины надоевшему слову. — Почему же сразу бред? — Чарли постарался сохранить доброжелательный тон, что оказалось непростой задачкой, ведь он невольно процедил слова сквозь плотно сжатые зубы. — Ты еще кто? — нахмурился инквизор, будто увидел Фогеля только теперь. Впрочем, возможно, так оно и было. Если Майки был на полголовы выше Чарли, то ИПК Траст был на полголовы выше Майки. Фогель не знал, чем в некрополе кормили инквизоров, но все они казались ему куда мощнее законников из того же Полендрума. Рослые, сильные и злые, как бесы. Один некропольский инквизор дал бы фору десятку ленивых, разъевшихся законников Полендрума, которые на завтрак поглощали пончики, на обед посещали любимые кафе, а ужин предпочитали разделять со своей второй половинкой. Инквизоры некрополя на завтрак ловили пули, на обед гонялись за правонарушителями, а ужинали в гордом одиночестве и чем придется. Чарли представился, показывая эмблему экзорцума. Траст не впечатлился, даже напрягся. — Бред, — повторил он теперь уже с легким недоумением. — Склеп изнутри охраняют двое наших. А единственный путь к нему — через этот лифт. Никто бы мимо меня не прошмыгнул, — заявил он уверенно. Чарли еле сдержал смешок. Парень, секунду назад ты спал! — А у вас имеется связь с охраной склепа? — Естественно. — Не могли бы вы с ней перекинуться парой слов? — попросил Чарли, не сильно рассчитывая на положительный ответ. Но ИПК Траст, видимо, решил, что просьба несложная и удовлетворить ее не составит труда. Парень состроил недовольную мину, но вытянул из-за пояса инквизорный интерком и нажал на кнопку связи. — Позывной «Траст». Прием. Парни, как ваши дела? Не жарковато? Раздался противный треск, от которого у Чарли всегда сводило зубы. В Полендруме связь была куда лучше. Более того, каждый житель пользовался межгородской сетью, электронной библиотекой, навигацией и многим другим из того, что в некрополе имелось в очень ограниченном количестве. Только после ссылки в город мертвых Чарли понял, как легко ему жилось в срединном городе и как часто он рассчитывал на технологии. Некрополь учил одному хорошему уроку: полагаться исключительно на себя. — Прием. Приветствую! — раздался мужской грубый голос. — Мы тут дохнем со скуки. Как там на поверхности? Связь зашипела. Трасту требовалось выдать скучный ответ, после чего обозреть Чарли и Майки торжествующим взглядом. Экзорцус сник, уже начиная обдумывать другие способы попасть к лифту. Но инквизор неожиданно напрягся. Вместо ответа Траст убрал за пояс интерком и выудил пистолет. — Я заступил на службу в два часа ночи, — сообщил он сухо. — Связался с парнями. И ответ был таким же. Слово в слово. «Прием. Приветствую. Мы тут дохнем со скуки. Как там на поверхности?», — процитировал он безэмоционально. — Какова вероятность, что спустя десять часов мне ответят то же самое слово в слово и с идентичной интонацией? Чарли порадовался, что Траст оказался не из тех инквизоров, которые готовы были закрыть глаза на явную нестыковку, только бы не признавать своей неправоты. — Давайте-ка спустимся вместе, — продолжил Траст, нажимая кулаком на красную кнопку вызова лифта. Послышался душераздирающий скрежет, и кабина, зависшая на уровне склепа, медленно поползла вверх. ✟✟✟✟✟ «Грязный извращенец!» — первая мысль, которая пришла Адаму в голову, лишь он увидел еле различимый силуэт на дагеротипе. Картинка происходящего сложилась в его голове как по щелчку пальцев. Не зря Крону не понравился заказчик. И не зря задание показалось исключительно идиотским. И уж тем более не зря Адаму показалось подозрительным то, что хозяин чучел, расписав, как ему важны и его собаки, и фотоаппаратура, и результат фотосессии, при этом растворился в воздухе. Нет, не растворился. Он просто применил спектр невидимости, втихомолку прошел в фотокомнату и все это время наблюдал за ними. Хорошо бы только наблюдал, но Адам в такую удачу не верил. — Разве ты не очаровашка? — постучал Вивер пальцем по пластине, конечно же, чтобы не подавать вида, что они обнаружили присутствие невидимого гостя. Но фраза напарника все равно изрядно выбесила Адама. Неужели Вивер не мог выбрать любое другое сочетание слов?! — Иногда меня от тебя тошнит, — сообщил Крон с чувством, кидая дагеротип на стол и начиная медленно его обходить. — Всего лишь иногда? — протянул Вивер, отзеркаливая действия Адама. — Хотелось бы узнать, какие чувства пылают в тебе в остальное время. — В остальное время я борюсь с желанием пристрелить тебя как собаку, — огрызнулся Адам, не понимая, Вивер провоцирует его на словесную баталию, чтобы отвлечь противника, или бесит Крона просто так. При словах Адама напарник изобразил ужас, подбежал к ближайшему чучелу собаки и закрыл ему уши. — Не слушай его, — обратился Вивер к набитой поролоном собаке, — он только притворяется грубияном. Но мы-то с тобой знаем, что за агрессивным поведением прячется глубоко ранимый человек. Совсем неслучайно вышло так, что Вивер, приблизившись к чучелу, оказался всего в метре от человека, обладавшего либо спектром невидимости, либо спектром хамелеона. Некоторые источники утверждали, что это один и тот же спектр с двумя разными наименованиями, другие настаивали на том, что принцип работы у таких спектров различен. Спектр невидимости делал носителя прозрачным как воздух, тогда как спектр хамелеона разукрашивал носителя под окружающие краски. Эффект, впрочем, был идентичным — человек становился неуловимым даже для самого внимательного глаза. Глаза, но не для доисторической фотоаппаратуры. — Только мне кажется, что дальше тебе падать некуда, как ты берешься болтать с чучелами, — фыркнул Крон. Вивер на это с извиняющейся улыбкой пожал плечами, а в следующее мгновение резко метнулся в нужный угол и ударил кулаком воздух. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Воздух взвизгнул. Воздух, судя по звуку, шлепнулся на пол. Но воздух, увы, не прекратил быть воздухом. Значит, удар оказался недостаточно сильным, и противник сохранил контроль над спектром. — Лови его! — воинственно завопил Адам. Вивер кинулся к месту, откуда до того раздался звук падения, но споткнулся на ровном месте (или о невидимую подножку) и растянулся на полу, так ничего и не нащупав. Хорошо, что невидимый человек в первую очередь — человек. Противник не ожидал, что его заметят. Неожиданное нападение должно было выбить его из колеи. А когда люди выбиты из колеи, они склонны ошибаться. Так и вышло. Воздух натолкнулся на одно из чучел, но умудрился удержаться на ногах, так как уже через мгновение привел в движение занавески, а затем задел какой-то частью тела дверь комнаты, заставив ее протяжно заскрипеть. Виверу не потребовался дополнительный призыв Адама следовать за противником. Он оказался у двери раньше, чем Адам успел сформулировать мысль. Вивер уверенно последовал за невидимкой, Крон предпочел двигаться за напарником, держась на определенном расстоянии и от него, и от незримого противника. Если хозяин чучел действительно ублажал себя, когда аранковцы его прервали, Крон предпочел бы лишний раз к заказчику не прикасаться. А Вивер брезгливостью не отличался, вот он пусть и занимается всем этим безобразием. Одна из причин, по которой Крон начал злиться еще в начале исполнения задания, заключалась в том, что заказчик для фотосессии выбрал комнату на четвертом этаже. И всю сотню чучел Адаму пришлось волочить на этот чертов этаж в гордом одиночестве, потому что мистер ленивая тварь (Вивер) разбирался с тем, как делать дагеротипы. Чутье подсказывало Крону, что у Вивера знакомство с фотоаппаратурой заняло куда меньше времени, чем он утверждал, и оставшееся свободное время парень лишь изображал бурную деятельность, только бы лишний раз не переставлять ноги. Постмортем был страшно популярен во время эпидемии черной лихорадки. Тогда, как читал Адам, умирало очень много детей. Большинство религий утверждало, что детей не следует фотографировать до десяти, а то и до пятнадцати лет, чтобы не натравить на них бесов, порчу или любую другую суеверную белиберду. Таким образом, постмортем оказывался для безутешных родителей последним шансом запечатлеть лицо усопшего, чтобы время не стерло из их памяти черты любимого чада. Многие родители делали совместные посмертные фотографии со своими детьми. Для этого дела имелись и подставки для трупов, и дизайнерские посмертные наряды, и многие-многие другие услуги, на которых ушлые некропольцы хорошо зарабатывали при организации такого рода фотосессий. После того как лихорадка утихла, утих и интерес к запечатлению смерти на фото, но в последнее время постмортем вновь начинал набирать популярность. То ли в Полендруме разгоралась очередная эпидемия, о которой некропольцы, конечно же, узнают последними, либо какая-нибудь страшно важная особа упомянула о столь сомнительном развлечении, из-за чего постмортем оказался у всех на слуху. Адам радовался лишь тому, что фотосессия собак выпала на время, когда некропольская фотоиндустрия только ждала нового потока клиентов, ведь из-за этого фотодом оказался абсолютно пуст. Невидимый противник, взяв себя в руки, постарался двигаться осторожнее и перестал наталкиваться на все подряд, что до того не только замедляло его, но и раскрывало направление его передвижения. Но невидимку это не спасло. Против него играли сразу два фактора: первый — вся лестница была усеяна чучелами собак, которые Адам так и не донес до фотокомнаты; второй — старый фотодом скрипел, как несмазанная телега. Соответственно, каждый шаг невидимки сопровождался кряхтением старых досок. Вивер легко рассчитывал, куда их противник двинется в следующую секунду. Напарник слетел на третий этаж, Адам неспеша последовал за ним, когда до ушей его долетел треск падения. Кто-то кубарем полетел с лестницы вниз. И этим кем-то был не Вивер. Крон добежал до напарника и остановился у края лестницы, откуда хорошо просматривался как пролет на второй этаж, так и пролет на первый. — Я не специально, — заверил Вивер Адама, и хотя Крон не распознал лжи, он все равно предпочел не верить невинному взгляду напарника. — Просто он же невидимый. Я напоролся на него и вот… Грохот прекратился. На первом этаже на полу распластался некто. Спектр невидимости или хамелеона исчез, так как человек либо потерял сознание, либо… Не будем думать о худшем. Как жаль, что упал не Вивер! Забавно было бы посмотреть на его бездыханное тело! Тело слабое! Коченеющее! Остывающее! Протяни руку. Толкни его в спину. Слегка. Никто не узнает. Никто не поймет. Несчастный случай, не более! Убей его! Адам мотнул головой, заметив, что в присутствии Вивера спектр начинал сходить с ума сильнее обычного. Знать бы еще, в чем причина. Сперва Крон думал, что спектр проецирует его собственные желания. Но только сейчас Адам четко и ясно осознал, что с его личным отношением к Виверу эта реакция никак не связана. Что ж… На данный момент у Крона имелись проблемы посерьезнее, ведь самое страшное в падении заказчика с лестницы заключалось не в том, что Адам и Вивер, возможно, убили его. Самое страшное заключалась в том, что Адам и Вивер, возможно, убили кого-то, кто их заказчиком не являлся. ✟✟✟✟✟ День испытаний продолжался. Пока Чарли ехал на мотоцикле по узким мокрым улицам некрополя, он полагал, что никогда еще не испытывал такого ужаса. Что ж… Сейчас ему казалось, что мотоцикл — вполне безопасная штуковина. Как говорится, все познается в сравнении. Лифтовая открытая кабина — вот что действительно не внушало доверия! Ее пол держался на нескольких железных прутах, поверх которых натянули сетку в крупный ромб. Сквозь нее отлично проглядывались недра глубокого тоннеля, уходившего вниз прямиком в Пещеры Вечной Ночи, а будто бы в преисподнюю. Такое сооружение своей ненадежностью давало фору любому транспортному средству на любом количестве колес. Майки и Траст зашли в кабину, не моргнув и глазом, а вот Чарли остановился в сантиметре от сетчатого пола и сперва одарил подозрительным взглядом его, а затем и двух невозмутимых инквизоров. — А это точно безопасно? — выдохнул Фогель, смотря на хлипкую лифтовую кабину и сам себе мысленно отвечая на вопрос категорическим «Нет!». — Каждые сутки катаем туда-сюда, — сообщил ИПК Траст, для убедительности с силой стуча ногой по хлипкой сетке. Лифт заходил ходуном. Расположенные по бокам кабины тормозные механизмы издали заунывные скрипы. Колеса лифта, ползавшие по вертикальным рельсам тоннеля, дернулись и сорвались на пару сантиметров вниз, прежде чем кабину остановили тормоза с еще большим воплем, чем до того. Майки и бровью не повел. Чарли проглотил сердце, которое будто бы запульсировало в районе горла. — Раз в сутки? — переспросил Чарли, стараясь таким образом скрыть свою нервозность. — Так точно. — А охрана лифта сменяется тоже раз в сутки? — Так точно. — В то же самое время? — Примерно. Фогель все же наступил на сетку. Она чуть прогнулась под весом Чарли, заставив экзорцуса мысленно завопить благим матом. — К чему все эти расспросы? — нахмурился Траст. — Просто пытаюсь понять алгоритм действий. — Зачем? — Когда знаешь алгоритм, легко найти слепые зоны. Если эти зоны найдем мы, значит, с этим делом справится и наш возможный противник. Нам долго спускаться в склеп? — уточнил Чарли, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Минут десять, — ответил Траст, при этом нажимая на кнопку. Лифтовая кабина с душераздирающим скрежетом поехала вниз. — Почему так долго? — удивился Чарли. — Быстрее ехать опасно. Имперские геологи выставили ограничения в скорости, чтобы «уменьшить воздействие лифтовой конструкции на скальные породы», — процитировал инквизор механическим голосом. Уже вторая цитата за последние двадцать минут. Чарли не смог не обратить на это внимание. — У вас хорошая память, не так ли, ИПК Траст? — На слова. Так точно, — подтвердил инквизор без тени бахвальства. — Знаю весь устав от корки до корки. И не только устав, если подумать. — Что же вы при таких талантах делаете в рядах законников? Вы могли бы выбрать и что-нибудь… — Чарли запнулся, неожиданно вспомнив, что обычно люди из некрополя не возвращались. Даже если бы Траст стал великим ученым, вероятность его возвращения в Полендрум стремилась к нулю. Фогель успел приготовиться к ядовитому ответу со стороны Траста, которому следовало бы реплику Чарли воспринять, как издевку. Но все оказалось куда проще. — Мало все помнить. Надо еще и понимать. А я не понимаю, — спокойно признался инквизор. — Взять хотя бы словосочетание «скальные породы». Я знаю, что породы есть у кошек и собак. А про породы у скал слышу впервые. А… Понятно… На этом и без того тухлый разговор окончательно застопорился. Лифт медленно опускался. Чарли старался не смотреть вниз. Майки с аппетитом хлебал из термоса этот свой растворимый яблочный сок, почему-то пахнущий канализацией. Траст перепроверял магазин пистолета. Тихий писк спектральной интуиции Чарли, сперва напоминавший пролетающего мимо комара, медленно набирал обороты. Но к моменту, когда лифт остановился посреди тоннеля у ничем не прикрытого провала в стене, Фогель еле сдерживался, чтобы не начать морщиться из-за просверливающего уши звука. — Темновато, — пробормотал Траст, извлекая фонарик и пару раз ударяя по нему, чтобы включить. Возникший луч света уперся в мутное стекло, за которым застыла фигура красивой девушки в старомодном наряде. Глаза ее были прикрыты, кудряшки рассыпаны по плечам. Глифы внутри гроба мгновенно напитались светом, оттого внутри него взялась плавать светящаяся пыль. Стеклянный саркофаг таким образом перевоплотился в своего рода лампочку, ставшую дополнительным источником света. Но Чарли, Майки и Траст не обратили на это никакого внимания. Их куда больше озаботил украсивший стекло кровавый след чьей-то руки. ✟✟✟✟✟ — Если это помешает нам закрыть заказ, Никс нас убьет, — вздохнул Адам, спускаясь к распластавшемуся на первом этаже телу. — Не убьет. Мертвыми мы денег ему принести не сможем, — парировал Арчи. — Да мы и живые не особенно в этом преуспеваем, — проворчал Крон, присаживаясь перед голым мужчиной на корточки и проверяя его пульс. То, что неприятель оказался голым, не смутило ни Арчи, ни Адама. Спектральные способности вроде невидимости следовало хорошенько развивать, чтобы те можно было распространить не только на тело, но и на одежду. Но даже если человек достигал необходимого уровня мастерства, такие манипуляции требовали дополнительных усилий. А за каждую крупицу этих усилий затем следовало расплачиваться в компенсацию. Очень немногие стали бы так напрягаться и тратить энергию на глупую одежду. Проще было просто блуждать по городу голышом, имея в каждой темной подворотне по спрятанному в мусоре простенькому комплекту одежды. По крайней мере, Вивер бы действовал примерно так. — Живой, — выдохнул Адам чуть погодя. — Но не цел, — Арчи кивнул на стремительно опухающую и синеющую щиколотку незнакомца. Крон лишь пожал плечами. Вывих или перелом после такого смачного падения — мелочь. — Надо бы узнать, кто он такой, и передать его инквизорам, — заметил Крон. — Но сперва его следует обездвижить, — добавил Арчи. — Зачем? — нахмурился Адам. — Он с его ногой далеко не убежит. — Ему достаточно убежать и недалеко. Спорим. Лишь он придет в себя и тут же вновь станет невидимым? Крон почесал затылок и кивнул. В фотодоме нашлись стулья, но не нашлось веревок. К счастью, хозяин чучел собак оставил Арчи и Адаму несколько мотков скотча, наказав им после фотосессии аккуратно расставить и скрепить собак парами для более легкой транспортировки. Этим скотчем аранковцы и примотали голого парня к хлипкому стулу. Лишь убедившись, что незнакомец не сможет сбежать, Арчи позволил себе внимательнее оглядеть нежданного гостя. На вид парню было лет двадцать пять. Худой. Бледный. С отросшими каштановыми волосами, которые грязными прядями падали ему на лицо и наверняка щекотали шею. Фигура стандартная для некропольца: малая доля жира (потому что в некрополе попробуй еще найди деньги на то, чтобы есть больше необходимого минимума), сильные мышцы (в некрополе большую часть времени приходилось двигаться, а не стоять, сидеть и лежать к большому сожалению Арчи) и определенная гибкость (мало ли в какой позе и какое количество времени придется простоять, прячась от инквизора в мусорном баке или в щели между двумя домами). Многочисленные шрамы также ничего не сказали о шпионе… Шпионе? А ведь верно. Арчи с задумчивым видом постучал пальцем по подбородку. — Нет мыслей, кто это? — как бы между прочим протянул Адам, намекая Арчи на его таинственное прошлое и возможных врагов. Такие действительно имелись, но Вивер очень сомневался, что хоть один из них имел возможность выследить его, узнать его или даже вспомнить. — Два варианта, — ответил Арчи, сделав вид, будто не заметил подозрений Крона. — Либо этого человека нанял наш нынешний заказчик, скажем, в качестве охраны чучел. Не смотри так на меня, Адам. Мы ходим в собачьих шапках, чтобы мертвым собакам было комфортнее с нами работать. После этого я вообще ничему бы не удивился. — Ну а второй вариант? — Адам задал этот вопрос, сам прекрасно зная ответ на него. — Наши сектанты. Представляешь, в насколько неловкое положение их поставил Маккей? Они собирались напугать нас и взяться шантажировать, но ситуация самую малость вышла из-под контроля. Понимаешь, что привело к этому? — задал Арчи наводящий вопрос. Адам наморщил лоб. Он правда не догадывался? — Все это время они недооценивали Аранк, — подсказал Вивер, решив не мучить Крона слишком долго. — Или переоценивали собственные силы. Но урок ими усвоен. Окажись ты в такой ситуации, что бы ты предпринял в первую очередь? — продолжил Арчи попытки втянуть Крона в разговор. Тот наморщил лоб лишь сильнее. Кажется, стратегия была не самой сильной стороной Адама. — Они подослали к нам шпиона, чтобы разузнать, какие у нас спектры и насколько мы ими владеем, — продолжил рассуждать Арчи. — Действительно… — закивал Адам, тоже наконец-то подключаясь. — Это ты ловко, — пробормотал он себе под нос. Похвала Адама не должна была иметь для Вивера хоть какое-то значение, но Арчи, к своему удивлению, заметил, что его настроение после фразы Крона заметно повысилось. — Может быть, у нас получится что-нибудь вызнать у него? — продолжил рассуждать Адам. — Жаль, Слейд в компенсации. Нам бы сейчас не повредила его помощь. — Не вижу в этом проблем, — пожал плечами Арчи. — Давай заберем его в Аранк и допросим там. Согласен? — Прямо со стулом? — Почему бы и нет? Он же влезет в багажник катафалка. — А если он начнет орать? — Заткнем ему рот. — А если у него припасены какие-нибудь опасные приемчики? — Убьем его и нет проблем, — пожал Арчи плечами. Адам с задумчивым видом пожевал нижнюю губу и осторожно кивнул. Допрос в данном случае точно бы не повредил. ✟✟✟✟✟ Запах крови ударил в нос почти сразу. Чарли поморщился и обменялся взглядами сперва с Майки, а затем и с Трастом. Оба инквизора, лишь выйдя из лифта, резко оробели и застыли как вкопанные. Чарли знал, в чем дело. Может, некропольцы и не боялись смерти, как полендрумцы, зато многие из них были чертовски набожными или суеверными. Чарли почти слышал, как прямо сейчас в головах обоих молодых людей вертятся предположения о разного рода бесах, чудищах, выбравшихся прямиком из адских подземелий Малума, извергнутых огненными полями Паурио или пришедших из царства боли и крови Энды. Их детская фантазия рисовала мифическую опасность, когда следовало бы размышлять об опасности реальной. В конце концов, не существовало чудовищ страшнее людей. Чарли мягко забрал фонарик из рук застывшего ИПК Траста и прошел вперед, как самый взрослый и здравомыслящий человек в их трио. Глазам Фогеля предстал узкий коридор, по обе стороны которого в стены были вмонтированы стеклянные гробы. За прозрачными стенками притаились навечно заснувшие люди. Майки сравнил их с жуками в смоле, но Чарли увиденное больше напоминало аквариумы, в которые погрузили молодых девушек и парней. Коридор оказался достаточно длинным и выходил в овальную комнату, в которой также все стены представляли собой сплошную стеклянную преграду, за которой спали вечным сном мертвецы. Еще большее сходство с аквариумом предавала гробам люминитовая пыль, медленно плавающая внутри коробов. Чарли приблизился к одному из гробов и выцепил светом не подернутое порчей тело молодого человека. Он выглядел как живой. Майки не преувеличил. Люди в стеклянных гробах действительно обладали потусторонней красотой, а украшения, сверкавшие на их шеях, запястьях и пальцах, давали понять, что при жизни все эти люди обладали в обществе высокими статусами. Луч фонарика прошелся по гробам. Кровавые следы сперва ползли по стене, затем переметнулись на пол и далее повели Фогеля к центру темной комнаты стеклянного склепа. Чарли высветил центральную фигуру склепа и замер. — Бес его подери… — раздался тихий присвист Майки за спиной. Инквизоры медленно шли за Фогелем, но бразды правления забирать у Чарли не торопились. — Что за бред? — выдал искреннее недоумение Траст. Перед ними предстала ужасающая картина. На стеклянный саркофаг, в котором лежал седовласый мужчина с короной на голове, усадили жутковатую фигуру. Судя по телу, это был мужчина. Большего Фогель сказать бы не смог, потому что голова у бедолаги отсутствовала. Ее заменяли многочисленные руки, нашитые одна на другую и будто бы тянувшиеся к потолку. Мужчина при этом сидел на саркофаге, скрестив ноги. Его собственные руки, как и голова, отсутствовали. Скорее всего, они затерялись среди других конечностей, тянувшихся прямиком из шеи. Судя по запекшейся крови, руки отрубали еще при жизни их хозяев. Фогель сощурил взгляд, чтобы линии размылись. При таком обзоре казалось, будто голова этого человека полыхает. Чарли предположил, что дело в красных и оранжевых всполохах, которыми разукрасили окоченевшие, сшитые красными нитками человеческие конечности. — Хотелось бы знать, как давно он здесь сидит и почему этого никто не заметил, — проговорил Фогель, невольно глянув на Траста. Тот выглядел бледным и обескураженным. — Ничего не понимаю… — только и выговорил он. — Я тоже, — поддакнул Майки. — Это уже не первое такое тело. Наверное, ты слышал про Мортесхорл и… — завел было Остер разговор про предыдущие тела, но Траст резко мотнул головой. — Я не о том, — он прошагал вглубь склепа, игнорируя тело с головой из рук. Инквизор остановился у гроба и наклонился, заметив в потемках то, на что не обратили внимание Чарли и Майки. Через мгновение Траст выпрямился, подняв над полом инквизорный шлем, в котором обнаружилась чья-то голова. Сперва Чарли решил, что это голова мертвой статуи, но нет. Голова принадлежала инквизору. — Это мой сменщик, — сообщил Траст, разворачивая голову лицом к Майки и Чарли. На молодом бледном лице запечатлелась гримаса ужаса и боли. Глаза его подернула белесая дымка. — Я могу поклясться всем своим оружием, этой ночью я сменил его на посту. Так как же он оказался здесь? — выдохнул Траст в полном недоумении. Тебя интересует только это? В вашей святыне статуя, сотканная из множества трупов. Но его вопрос тоже весьма интригующий. — Быть может, он вернулся позже, а вы не заметили, потому что… скажем… заснули? — Майки подарил Трасту глупую улыбку. ИПК лишь закатил глаза. — Вы слышали, с каким скрежетом поднимается и опускается лифт? Этот скрип разбудит и мертвого, — справедливо заметил он. — Лифт при мне не поднимался и не опускался. Но труп сюда все же как-то заволокли. Заволокли ли? — Если все здесь мертвы, тогда кто отвечал тебе по интеркому? — еще один хороший вопрос озвучил Майки. Чарли в ответ начал водить фонариком по всему склепу. Вскоре луч света наткнулся на трупы еще двух инквизоров. Головы их были на месте. К щеке одного из законников примотали интерком, а на лбу его вырезали сложный сигил. — Позвони-ка ему, — попросил Чарли. Траст без вопросов нажал на кнопку вызова позывного, который ему наверняка оставил предыдущий постовой (тот, чья голова каким-то чудом оказалась в склепе). Примотанный к лицу трупа интерком завибрировал. Сигил на его лбу тут же засветился жутковатым красным. Труп пришел в движение, заставив Чарли вздрогнуть, а Майки восторженно вскрикнуть. Мертвый инквизор нажал на кнопку приема звонка, после чего выдал уже знакомую череду фраз. — Занятно, — заметил Траст. — Бесовски любопытно, как они… — завел шарманку Майки. — Связывайтесь с начальством. Восхититься нашим противником вы можете и попозже, — проворчал Чарли, возвращаясь к жутковатой фигуре. Чего бы эти сектанты ни добивались, они явно повышали ставки. Фогель не ожидал нового трупа так скоро. Плохой знак. ✟✟✟✟✟ Триша смахнула выступившие на лбу капли пота и положила подбородок на черенок воткнутой в землю лопаты. Пять свежих могил смотрелись невзрачными холмиками на фоне цветущего сада трупов, и все же это было хоть что-то. — И зачем только так напрягаться, — ворчала Роксана, расхаживая между кустами и морща нос. — Тут десятки трупов в кустах, но мы пришли хоронить тех, от кого избавился Слейд. — Следует уважать своего врага, — спокойно возразила Триша. Неважно, сколько мертвецов гнило вокруг, в Аранке существовала традиция при возможности хоронить своих противников, а не просто забирать их спектры. Наверное, в глубине души каждый аранковец надеялся, что такую же честь окажут и ему в случае, если в очередной стычке он не выстоит. Каждый аранковец, кроме Роксаны. Но лишь потому, что Харт возомнила себя бессмертной. — Можно уважать врага, при этом напрягаясь чуть меньше? Например, мы бы могли просто их сжечь, — развела Роксана руками. Триша брезгливо поморщилась. — Мы не инквизоры, — напомнила она хмуро. — А я не имею ничего против инквизоров, — усмехнулась Харт. — Ты не имеешь ничего против их задниц, — поправила ее Триша. — Тоже верно, — не стала спорить Роксана. — Но вообще, я же не говорила об открытом огне. Мы бы могли воспользоваться крематорием. Или крематорий теперь тоже считается исключительно инквизорской приблудой? — Расскажи-ка мне, каким это образом мы бы подняли на лифте пять трупов, при этом оставшись незамеченными? — протянула Триша. В Пещерах Вечной Ночи крематориев не водилось. Тут и без того частенько не хватало кислорода. Роксана проворчала что-то себе под нос и предпочла свернуть с темы: — Ну так что? Мы закончили, верно? Можем уже возвращаться? Триша хотела было кивнуть, но что-то в ее голове не стыковалось. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Пять трупов. Пять могил. Слейд ведь так и сказал: «Пять трупов в храме». Тогда что Тришу так напрягало? — Слушай, а ты видела останки Венеры? — вздрогнув, поинтересовалась Лемьер у Роксаны. — Кого? — наморщила лоб Харт. — Девушки с зелеными волосами. — А, этой. Бес ее знает. Если ты не заметила, здесь везде останки, — развела Харт руками. Но это объяснение Тришу не устроило. Слейд сказал, что девушка разорвала себя на части. Но эти части по прикидке должны были оставаться достаточно крупными. Венера просто не смогла бы дожить до момента, когда превратила бы себя в пыль. И что случилось с волосами? Уж зеленые то клочки должны были уцелеть при любом раскладе! Триша прошлась по обширному саду несколько раз, но не нашла ни головы, ни отдельных частей тела, ни прядей волос. Останки Венеры исчезли.