✟ Спектр возможностей ✟

Спектральную компенсацию принято делить на три типа: ✟ телесная компенсация — компенсация, требующая каких-то манипуляций с собственным телом, будь то поедание пенопласта, вырезание на теле посланий, извлечение собственных глаз и так далее и тому подобное. Телесная компенсация чаще встречается у людей, обладающих спектром разума. ✟ ментальная компенсация — компенсация, требующая ухода в необычные (чаще причиняющие боль) психологические состояний вроде приступа шизофрении, паранойи, острых психозов, паники, глубокого, ничем не облегчаемого горя. Ментальная компенсация чаще встречается у людей, обладающих спектром духа. ✟ трансцендентная компенсация — любая другая компенсация, неподходящая под характеристики телесной и ментальной и часто отличающаяся странностью, даже абсурдностью. Например, я знавал человека, компенсация которого заключалась в необходимости каждые десять минут выставлять в ряд восемь засохших горошин, которые он всегда носил с собой. Все бы ничего, но ему это приходилось делать по сорок часов без передышки. Трансцендентная компенсация чаще встречается у людей, обладающих спектром тела. Но сама по себе эта компенсация самая редкая и наиболее необъяснимая. © Бэзил Роган, книга «За все надо платить» После бурных обсуждений похоронщики Аранка решили повременить с приглашением инквизоров в обитель фанатиков. Для начала самим аранковцам не помешало бы разобраться, что здесь происходит. К тому же если бы Арчи и Адам уже во второй раз привели законников к человеческим кустам, инквизоры с куда большей вероятностью заподозрили бы в организации несанкционированного садоводческого объединения именно Крона и Вивера, а то и все похоронное бюро Аранк, а не каких-то фантазийных оккультистов, которых никто в глаза не видел. «Обещаем разобраться в этом деле в кратчайшие сроки. А пока полезайте на инквизорный костер. На всякий случай предадим вас аутодафе. Не хмурьтесь, мы люди подневольные, это наша работа». «Ваша работа сжигать невиновных?» «Никто не отменяет сопутствующего ущерба! Лучше пережечь, чем недожечь!» Арчи совсем не хотелось становиться сопутствующим ущербом. Не в столь пасмурный день. Адам вроде бы тоже не настроился на полыхание на костре, так что от безудержной помощи инквизоров пришлось отказаться. Слейд вызвался охранять храм вместе с его цветущим садиком, потому что: «Я не могу видеть, что вы сделали с похоронным домом! У меня сердце кровью обливается!». Роксана заметила, что у Слейда нет сердца. Триша заметила, что Маккей может просто прикрыть глаза. Адам заметил, что ночь в окружении такой вонищи может Слейду аукнуться отбитым обонянием, а то и отравлением. Арчи предпочел ничего не замечать, слишком поглощенный разглядыванием порошка в банках, которых в храме нашлось не меньше сотни. Слейд пробормотал себе под нос что-то вроде: «Деньги не пахнут» — парировав замечание Адама и стойко проигнорировав слова Роксаны и Триши. Арчи подозревал, что на самом деле Маккей рассчитывает после ухода коллег тщательнее осмотреть храм на наличие тайников. Глаза Слейда горели лихорадочным огнем, который возникал лишь в случае, если человек чуял наживу. Окружившие его трупы Маккея не смущали и чуйку, работавшую на обогащение, не отбивали. В конце концов, мертвецы тихо-мирно разлагались, а не пытались залезть парню в карман или и того хуже, сломать казённое имущество. Мертвые люди вообще отличались исключительной душевностью. Маккей мог сколько угодно утверждать, что он не из тех мерзких типов, которые раскапывают могилы и роются по карманам покойников, но именно из таких экземпляров он и был. Даже хуже! Слейд бы компашку мародёров еще и возглавил. Он бы не раскапывал могилы, потому что руководил бы теми, кто машет лопатой. Он бы не лазил по карманам, потому что его бы всецело занимала инвентаризация наворованного подельниками имущества. Маккей оставался прав в одном: было весьма возмутительно приписывать ему роль среднестатистического мародёра, когда он являлся мародёром исключительным! Если бы Слейд в свое время не попал в Аранк, сейчас бы он с вероятностью в девяносто девять целых и девять десятых процента входил бы в банду мусорных следопытов и днями напролет покорял мусорные горы полендрумской свалки в поисках новых сокровищ. Триша взяла одну из банок с порошком и вызвалась произвести анализ содержимого в ближайшем лабораторном доме. Услуги таких домов использовали те похоронщики, у бюро которых недоставало денег для организации собственной посмертной лаборатории. Аранк оставался в числе тотальных нищебродов, так что у него такой лаборатории, конечно же, не имелось. Роксана вызвалась помочь подруге, так что в бюро Вивер и Крон возвращались вдвоем. Адам хранил непривычное молчание, потому Арчи так и подмывало поинтересоваться у Крона, почему коллега не пристает к нему с едкими расспросами о волосах и о случившемся на самом деле. Почему не пытается обсудить с ним странный культ, странную девчонку с зелеными волосами и кинутую ей странную фразу, не сулившую одному из членов Аранка ничего хорошего. Была масса тем для разговора, но Адам хранил молчание, а Арчи ему подыгрывал. Беседа однозначно требовала много энергии. Чем тратить время на очередную перепалку (а даже изначально адекватный разговор между Адамом и Арчи обязательно рано или поздно вылился бы в нее), следовало поразмышлять о случившемся самостоятельно. Какой информацией Арчи обладал на данный момент? Возглавляет культ некая ПротоСестра. А если и не возглавляет, то является в нем не последним лицом. И эта странная особа положила глаз на одного из членов Аранка. Как это вышло? Не могла же она пройти мимо и по странному стечению обстоятельств натолкнуться на человека из бюро, как раз занимающегося вопросами, связанными с ее культом? Нет, так не бывает. Выходит, за Аранком следили. С каких пор? С момента, как на их пороге появилась Аурика Эк Гельфанд? С момента, как они сняли ошейник с Луиса Гипсена? С момента, когда они на мгновение упустили из виду богомола, вылезшего из головы кошатницы? Не важно, когда. Важно, что это произошло. Важно, что за ними следят. Важно, что Аранк в невыгодном положении, ведь он, в отличии от оппонента, все еще ничего не знает о том, чему противостоит. Важно, что один из них в опасности, потому что интерес оккультной фанатички вряд ли хоть отдаленно напоминает классическую симпатию с сексуальным напряжением и неловким флиртом. Оккультисты зачастую интересовались людьми в качестве жертв для своих ритуалов. Да, иногда перед вскрытием человеку живота ему устраивали грязные оргии, но главенствовало все же жертвоприношение. Так что интерес ПротоСестры следовало читать как приглашение не в постель, а на жертвенный алтарь. Арчи покосился на недовольную рожу Крона и решил, что все эти вопросы однозначно терпят до утра. А если до утра аранковцы не доживут, что ж… Такова их незавидная судьба. (Хотя Арчи бы выжил в любом случае, здесь сомнений не оставалось). Разруха бюро мгновенно бросилась в глаза, лишь Адам и Арчи вошли внутрь. Почему-то изначально Виверу казалось, что повреждения они Аранку нанесли минимальные. Но, видимо, частично Маккей в своих словесных обвинениях оказался прав: они с Адамом и правда успели наворотить дел. Лестницу кто-то из членов бюро оцепил красной лентой, давая понять, что подниматься в комнаты пока не разрешается. Сверху раздавался стук молотка. Пыль и труха плавными вихрями опускались на первый этаж, щекоча нос и покрывая все вокруг тонким слоем домового праха. Арчи поднял голову и увидел, как на последнем этаже суетятся несколько человек с белыми эмблемами бюро на спинах. Флетчеру пришлось нанять ремонтников, чтобы те в минимальные сроки восстановили все, что с таким старанием разрушали Адам и Арчи. Вот и старайся после этого… — Ты попросил о помощи не Кадф? — Крон впервые за сорок минут подал голос, адресовав вопрос зевающему Флетчеру. Мужчина стоял в пижаме с подушкой в одной руке и фарфоровой куклой в такой же, как у Никса, пижаме — в другой. Босыми ногами регент шлепал прямиком по возникшему на полу слою ремонтной пыли. — Я стучал к ним. Никто не ответил. В последнее время в их доме свет зажигается редко. Предполагаю, похоронщики Кадф заняты по самое горло. Это не может не радовать, учитывая, что еще недавно их финансовые дела обстояли даже хуже наших. Хуже, чем у Аранка? Мне казалось, что хуже только смерть. Не переживай, скоро долги этого треклятого бюро вгонят в могилу и нас. Благодаря упоминанию Никсом окон Арчи догадался, что речь шла о соседнем похоронном доме. Какое-то слово резануло Виверу по ушам, но мысль утекла раньше, чем парень успел за нее зацепиться. Он слишком устал. — Они там надолго? — напряженно поинтересовался Адам, прищуриваясь и будто бы пытаясь разглядеть, чем занимаются работники стороннего бюро. Крону явно не понравилась идея того, что неподалеку от его комнаты будут ошиваться незнакомцы. — На всю ночь. Так что я бы рекомендовал вам переночевать в выставочном зале, — сообщил Никс с ехидной улыбкой на губах. Выражение его лица так и говорило: «Сами все разломали, сами и пожинайте плоды содеянного!». — А что же ты? — А я… — Флетчер прервался на Оуэна, который подошел к регенту с двумя чашками ароматного кофе. Запах мгновенно заполнил собой все свободное пространство. Одну из чашек Сиверс протянул Флетчеру, вторую оставил у себя. Над чашками вился пар в форме маленьких черепушек. Каспиарский кофе? Оуэн готовит его сам? Запах куда лучше, чем в кофейне. Не самый подходящий напиток для крепкого сна. Сиверс одарил Арчи и Адама хмурым взглядом. «Из-за вас всю ночь похоронный дом будут сотрясать звуки ремонта! А мне в этом звуковом коллапсе еще и дежурить! Как я должен буду расслышать попытки Перри проникнуть на территорию Аранка, скажите на милость?!» — легко прочиталось на его недовольном лице. О том, что Сиверсу предстояло дежурство, говорило ружье у него на плече. Арчи поменялся бы с Оуэном местами, но лишь в случае, если бы его мучила совесть. А она к Виверу предпочитала захаживать лишь по действительно веским причинам, не размениваясь по мелочам. — …посплю в компании любимой клиентуры, — сообщил Никс, с невозмутимым видом кивая в сторону морга. Сладких снов. — Но мы же можем подняться за вещами? — спросил Арчи, глядя на Оуэна и стараясь ввинтить в свой тон нотки кротости. Он был уверен, что Сиверсу, как и любому другому слабому духом человеку, нравилось ощущать мнимое превосходство над другими людьми. Учитывая, как редко Оуэну предоставлялась такая возможность, Арчи должен был своим смиренным поведением доставить ему неописуемое удовольствие. Вивер, в свою очередь, получал неописуемое удовольствие, добиваясь всего, что ему было необходимо, путем элементарного поглаживания самолюбия Сиверса. — Только быстро, — снисходительно вздохнул исцелитель. Его мрачное настроение мгновенно повысилось на пару пунктов. Ха! Как же некоторым людям легко угодить! Адам и Арчи поднялись в свои комнаты и вернулись со сменной одеждой и спальными принадлежностями. Из представленных в выставочном зале моделей Вивер выбрал себе гроб из коричневого дуба — гладкий, блестящий и с приятной темно-оранжевой обивкой внутри. Застелив новую постель, Арчи зашагал в душ. Перед выходом из зала он кинул взгляд на Адама, постаравшегося расположиться как можно дальше от Вивера. Крон пытался отрегулировать трековый светильник таким образом, чтобы тот пускал луч света от подушки Адама в сторону его ног. Крон был настолько этим поглощен, что не замечал ничего вокруг. Это правда так важно? Вивер зашел в прохладную ванную комнату, аккуратно разделся, стараясь избегать больных мест, и шагнул под освежающие прохладные струи самой дальней лейки. Между душевыми имелись тонкие перегородки, но дверей для полного уединения не имелось. Дальнюю душевую Арчи выбирал из-за того, что она не просматривалась со стороны входа в ванную. То есть, если кому-то внезапно приспичит зайти в помещение, Арчи бы он не увидел, тем самым дав Виверу возможность либо предупредить случайного гостя о своем присутствии и попросить освободить помещение, либо… сделать что-то еще. Правда, Вивер надеялся, что никогда в такую ситуацию не попадёт. В Аранке его тягу к уединению принимали с удивительным уважением, так что Вивер успел расслабиться и не был готов к неожиданно раздавшему щелчку открывающегося замка. Арчи, до того зажмурившись стоявший под струями прохладной воды, тут же распахнул глаза и вжался в перегородку. — А, вот ты где, — послышался грубый голос Крона. — Извини, но я сегодня слишком задолбался, чтобы сидеть под дверью и ждать, когда наша принцесса примет ванны, — выдохнул он ехидно. Арчи невольно поморщился. Бес. Если он увидит… Не увидит! Но если все же… Хватит строить из себя предсказателя. Мы не способны видеть будущее! Но способны его просчитать. Послышался шелест одежды. Арчи попал в весьма неприятное положение. Одежду и полотенце он оставил у раковины. Идти до них всего два метра, но Вивер при этом лишится своего прикрытия. Адаму будет достаточно лишь мельком взглянуть на него, чтобы… — Эй… Ты ранен? — голос Адама раздался неожиданно близко. Бес, он зашел в соседнюю душевую?! Арчи моментально опустил голову вниз и уперся взглядом в окрашенный кровью водный водоворот, уходящий прямиком в слив. — Все в порядке. Расковырял старую болячку, — Арчи запаниковал и потому соврал, позабыв о том, что Крон слышит его вранье. Да что ж такое? Вивер слишком расслабился! Бес-бес-бес! — Ну-ну… Твое дело. Крон включил воду. В отличие от Вивера Адам решил отмокать в кипятке. Пар густыми клубами повалил из его душевой. Поняв, что временно парализован, Арчи опустился на кафельный пол и уменьшил напор воды, зная, что слишком длительное пребывание под мощными струями могут причинить неудобства. Невольно в голову полезли воспоминания из предыдущих похоронных бюро. В одном из них Арчи подружился с девушкой, старше его лет на восемь. Она была на редкость приятным человеком. В некрополе таких можно пересчитать по пальцам одной руки. Она никогда ничего не требовала от Арчи, поддерживала его, заботилась о нем. В бюро шептались, что она из мелкого поселения, в котором убили ее младшего брата. Бедолаге выкололи глаза из-за голубой радужки, а затем забили его камнями. Мальчишке было лет десять. Девушка утраты не пережила и с помощью телекинеза разорвала обидчиков на куски, за что и попала в некрополь. В Вивере девушка нашла отдушину для своих сестринских чувств. Ее звали… Арчи напряг память. Ее звали… Бес… как же ее звали?! Я не мог забыть ее имя. Вивер до крови прикусил нижнюю губу, чувствуя закипающую внутри ярость. Он не мог забыть ее имя без сторонней помощи. Что ты сделал, бес тебя подери?! Я лишь подумал, что следует облегчить страдания. Знаешь ли, любого рода переживания страшно энергозатратны, поэтому… Арчи в сердцах ударил кулаком по кафельной плитке. Имена, что якоря — они позволяли Виверу помнить. Без имен человеческие облики быстро стирались из головы Арчи, вмешиваясь в единый суп из воспоминаний. И спектр знал это как никто другой. Не смей без моего ведома лезть мне в голову! — Надеюсь, ты пытаешься раскроить себе череп? — раздался голос Адама. Конечно же, он услышал звук удара. — Правильно делаешь, ведь когда Маккей увидит на плитке свежие трещины, он с тебя с живого не слезет. Арчи еле подавил злой ответ. Злился он сейчас не на Адама. Злился он на спектр. Ты обещал, что больше никогда… Спектр молчал. Конечно, что тут еще скажешь? Имя уже утрачено. Его не вернуть, а значит, та приятная девушка через какое-то время превратится в обезличенную тень. Арчи закрыл глаза и попытался вспомнить, почему теперь уже расплывающийся образ всплыл у него в голове. Ах да… Она была хорошим другом, но зашла в душевую, когда в ней был Арчи. — О, Ансэт… — последние ее слова. Арчи пришлось… Иначе бы она разболтала его тайну. Она была хорошей. Она всего этого не заслуживала. «Мы тоже этого не заслужили», — рискнул подать голос спектр. Иди к Фьёролу. Адам выключил воду и прошел к раковине за полотенцем. Арчи сперва выглянул из своего убежища и уставился на спину обнаженного коллеги, а уже затем задался вопросом, откуда это у него вдруг интерес к тому, что Адам прячет под одеждой. Впрочем, посмотреть действительно было на что. Грюнендаль с распахнутой клыкастой пастью пялился белыми слепыми глазами с правого бока Адама прямиком на Вивера. Его мохнатое тело изгибалось вслед за изгибом бедра Крона и отпечатывалось на его бедре. Змеиный хвост химеры вился по белоснежной спине и заканчивался на шее. Грюнендаль был ужасен и прекрасен одновременно. И, несомненно, на белой коже он смотрелся весьма впечатляюще. Не восхищайся тем, что может разорвать тебя на части. Без сопливых решу, что мне лучше делать. Редко, но и Вивер ссорился со своим спектром. В такие моменты ему очень хотелось остаться наедине со своими мыслями, потому что любая фраза авторства спектра выводила его из себя. Ну а как еще ему следует реагировать на факт о том, что кто-то сторонний лазает по его памяти и творит с ней, что ему вздумается?! Это всего лишь имя… Нет. Это целое имя! Какая разница, если его обладательница мертва? Арчи не знал какая. Но разница имелась, пусть Вивер и не мог дать ей словесную форму. Он чувствовал, что это было важно для него. — Вивер, у тебя все в порядке с головой? Арчи слишком углубился во внутренний конфликт, потому не заметил момента, когда Адам спалил его за подглядыванием. Вивер молниеносно скрылся за перегородкой. — Извини, — выпалил Арчи, надеясь, что Адам не успел разглядеть ничего важного. — Я смотрел на Грюнендаля. Только на него, — поспешил заверить он. — Мне глубоко насрать, куда ты смотрел, придурок, — рыкнул Крон. — Мы все моемся в одной душевой. Зачастую вместе. Меня напрягает, когда на меня пялятся исподтишка. Это пиздец, как жутко, Вивер. Да я бы и рад пялится на тебя в открытую, но тогда я буду вынужден продемонстрировать тебе себя, чего мне совершенно не хочется. Зачем тебе вообще на него смотреть?! Я все еще злюсь на тебя. — Я тебя понял. Такое больше не повторится, — выдохнул Арчи вслух. Раздалось тихое фырканье. Адам быстро оделся и ушел из ванной комнаты. Вивер медленно выдохнул. Повезло. На этот раз. ✟✟✟✟✟ — Загадка! — проскрежетал Жак Черри — долговязый худой мужчина, в свои неполные сорок лет из-за доходящей до пупка бороды казавшийся древним стариком. — Да Фьёрол меня подери, — раздраженно закатила глаза Роксана. Она решила составить Трише компанию, потому что переживала за коллегу и чувствовала легкую пародию на вину за то, что ранее оставила Лемьер в клубе одну. Вообще-то, Триша могла постоять за себя, Адама, Роксану, за весь бесов Аранк и его ближайшее окружение. Лемьер в моменты зашкаливающего адреналина способна была на многое. Но в обычные ничем не примечательные деньки она будто бы и сама становилась ничем не примечательной, растерянной и не понимающей, как жить эту жизнь. Эта черта Триши бесила Роксану. Харт считала, что суперзвездой следовало просыпаться, проживать весь бесов день и засыпать, блистая на собственной сцене. Безупречный макияж, даже если тебе предстоит засунуть трупу в задницу трубку и закачать в него мед для медового захоронения. Шикарная прическа, даже если тебе предстоит многочасовая погоня по пыльным улицам некрополя. И самые шикарные каблуки в городе, даже если придется продираться через выгребную яму. Рокс не ждала праздника, чтобы принарядиться. И ей не требовался особенный день, чтобы чувствовать себя королевой. В некрополе жизнь могла оборваться в любую секунду, а значит каждый вдох был поводом для торжества. Дело, безусловно, крылось не во внешнем виде, а в состоянии и позволении. Роксана позволяла себе проживать свою жизнь в лучшем из возможных состояний, из любой ситуации выжимая максимум позитивных эмоций. Триша могла наплевать на каблуки, прическу и макияж, если они ее не радовали. Но ей не стоило так безалаберно жонглировать своими эмоциями. «Ты суперзвезда! — проскандировал спектр Роксаны. — Лучшая из лучших! Как же хороша!» О, ну, перестань! Ты меня смущаешь! Врушка! Конечно, врушка! Правдой меня не смутить! Вот бы заставить Тришу вылезти из своего защитного панциря и явить себя этому миру во всем своем великолепии! Но прежде… Прежде следовало пробиться в сраный лабораторный дом. Таких домов по некрополю было раскидано великое множество, так что для срочных анализов место находилось всем. Лаборатории, конечно же, работали круглосуточно, как и любое другое некропольское заведение. Варьировалась лишь цена предоставляемых услуг. Чем больше химикатов и оборудования имела в своем арсенале лаборатория, тем больше корпскоинов требовали за час работы на ее территории. Самые дорогие лаборатории Аранк себе позволить не мог. Не очень дорогие — тоже. Если честно, даже дешевые лаборатории были бюро не по карману. Хорошо, что Триша в свое время нарвалась на Жака Черри — очень странного типа с очень странным лабораторным домом за плечами. Жак нуждался в деньгах, но еще больше он нуждался… в ногтях. И так как это было невероятно стремно, его лаборатория частенько пустовала. К большой удаче, у Триши и Роксаны не было корпскоинов и предрассудков, зато ногтей имелось в достатке. — Что-что он просит в оплату? — помнится, не поверил в аттракцион невиданной щедрости Слейд. — Ногти, — терпеливо повторила Триша, подозревая, что история, которой следовало звучать юмористически, приобретает иной в глазах Маккея оттенок. Юмором здесь больше не пахло. Воняло халявой, от которой Слейд не отказался бы и под дулом пистолета. — Как много? — продолжал допрос Маккей, уже успев отчекрыжить часть ногтей с пальцев ног и бережно сложив их в спичечный коробок. — Так сразу и не ответить. С того времени Слейд периодически организовывал рейды по комнатам коллег, вымогая у них ногти и отдавая их все Трише. Роксане приходилось тяжелее всех: она любила отращивать длинные ногти, которые подпиливала на манер кошачьих когтей. Слейд каждый раз разве что не облизывался, наблюдая за тем, как Харт покрывает ноготочки черным матовым лаком. Судя по выражению лица Лемьер, ее не очень радовал тот факт, что в ее комнате на постоянной основе хранилось с десяток коробков с чужими ногтями, но прямо сейчас она была явно искренне благодарна Маккею и его предпринимательской жилке. Именно по его настоянию один коробок с ногтями Триша носила с собой, куда бы ни отправлялась. В конце концов, и поход за свежими булочками в соседнюю кулинарию серых мог закончиться поездкой в лабораторию или морг. К сожалению, прежде, чем пихать в руки Черри ногти Оуэна или Флетчера, требовалось пережить еще один акт унижения, а именно, ответить на вопрос, который Жак задавал каждый бесов раз каждому бесову желающему переступить порог его лаборатории. Вопрос не менялся. Ответ на него — тоже. Роксана понимала, что у Жака не все дома, но разве нельзя ограничить свое безумие ногтями? К чему этот глупый вопрос? — Что самое важное в наше непростое время?! — заскрежетал Черри с жутковатой беззубой улыбкой. В момент, когда зашевелились его губы, Роксана разглядела ворох крошек, застрявших в густой бороде, и поморщила нос. Вовремя снять трусы? Ха-ха-ха! Безупречный ответ, моя курочка! Жаль, он не оценит! Очень жаль! — Пытливый ум, — в унисон выдали Роксана и Триша до оскомины надоевший ответ. — Точно! — воскликнул мужчина с энтузиазмом. — А теперь ногти! — он протянул раскрытую ладонь. Триша положила на нее полный ногтей спичечный коробок. Мужчина тут же развернулся к девушкам спиной и взялся изучать свою добычу. — Хорошо-хорошо, — слышалось от него. — Очень хорошо! — по достоинству он оценил ногти аранковцев. Лучшие в некрополе. Наслаждайся. Ни в чем себе не отказывай. — Любопытно, у нас когда-нибудь появятся деньги на нормальную лабораторию? — заворчала Роксана, заходя в пыльный коридор. — А мне Черри нравится. Он, конечно, странненький… — Странненький? — протянула Харт с сомнением. — Я прямо сейчас наблюдаю за тем, как он сыплет чужие ногти в стакан с молоком. Это не странненько. Это пиздец как странно даже по меркам некрополя. Лабораторный дом Жака Черри представлял собой куполообразное здание, состоявшее всего из одной очень просторной комнаты, которую зонировали с помощью высоких стеллажей, заставленных всяким нужным (и не очень) барахлом. По правую руку имелась маленькая кухонька для тех, кто в лабораторию заскочил далеко не на пару часов, все остальное пространство было уставлено всевозможным оборудованием и местами для работы. Помимо ногтей, вторым минусом этой лаборатории являлось то, что туалет тут имелся только на улице и состоял из ширмы, за которой Жак каждое утро выкапывал свежую ямку. Периодически ширма передвигалась по территории лабораторного дома, следуя за Черри, который одни ямки закапывал, а другие выкапывал. Каждое новое место для туалета организовывалось исключительно под сенью жухлых яблонек мужчины. — Это ведь удобрение! Нельзя пропадать добру даром! — заявил как-то Жак. Роксана тогда подумала о том, что Черри ни в коем случае нельзя знакомить с Маккеем, потому что это станет началом конца. В лаборатории в столь позднее время работало всего несколько человек. Плата в виде ногтей отпугивала от Жака добрую часть потенциальных клиентов. Интересно, ногти связаны с его спектроотводом, компенсацией или все же извращенными предпочтениями. Харт надеялась, что верен второй вариант, потому что в этом случае Черри рисовался уже не сумасшедшим, а просто несчастным человеком, которому не повезло с телесной компенсацией. Хотя с компенсацией не везло никому и никогда. Но лучше есть стекло, нежели ногти. «Уверен, даже поедая ногти, ты бы выглядела безупречно», — хмыкнул спектр. Это верно. Роксана и Триша прошли к одному из свободных рабочих мест. Лемьер огляделась по сторонам, убедилась, что за ее действиями никто не наблюдает, после чего приподняла футболку, по локоть просунула руку в трансцендентный карман и извлекла из него баночку с порошком из оккультного храма. — Есть предположения, что это за дерьмо? — поинтересовалась Роксана, смотря на мерцающий порошок. При движении он менял цвет. Выглядело это весьма завораживающе. Но Роксана давно усвоила урок: все красивое и завораживающее сулит проблемы. — Ни единого, — призналась Триша, настраивая микроскоп. — Для начала давай-ка посмотрим на него под увеличением, а затем уже поколдуем с химическими реакциями! — Лемьер выглядела живо заинтересованной. Роксана еле подавила зевоту. Триша закопошилась у микроскопа, а Харт окинула взглядом других присутствующих в лаборатории. Двое белых и серый. Конечно. Сусальное золото, серебро и медь могли себе позволить личные лаборатории. Если им и был необходим лабораторный дом, то только самый дорогой с каким-нибудь редким оборудованием. В простенькие лаборатории вроде той, что принадлежала Жаку Черри, захаживали обычно белые и серые, когда им были необходимы анализы, требуемые либо со стороны Империи, либо со стороны родственников усопшего. Выглядели эти похоронщики слабыми неудачниками. И почему Аранк при всех его возможностях постоянно оказывался в заднице? — Странно, — забормотала Триша, вглядываясь в окуляр. — Что-то не так? — Да пока не пойму. Надо настроить микроскоп. Подай-ка мне отвертку, — кивнула она на стол, заваленный различными инструментами. — А че это, че это, че это?! — воскликнул Черри, будто из ниоткуда возникнув за спинами девушек. — Все микроскопы настроены мной! Каждый в идеальном положении! Лучшем! — заявил он, потряхивая густой бородой. Попытки Лемьер влезть в настройки его шедевра мужчину не то что не порадовали, кажется, даже оскорбили. Жак, пойди еще пожуй ногтей. Не мешай нормальным людям изучать странный порошок стремных оккультистов! Может быть, нам его отвлечь? А правда. Я ни с кем не флиртовала уже часа четыре. Непорядок! — Все хотела сказать, да не находила времени, — проворковала Харт. — У тебя такая роскошная борода, — выдала она с придыханием, при этом ловя конец бороды мужчины и накручивая его на палец. В горящих лихорадочным блеском глазах Жака не мелькнуло ни единой новой мысли. Весь он всецело сосредоточился на Трише, отвертке и микроскопе. Лемьер закатила глаза в ответ на поведение Харт, но Рокс не обратила на коллегу никакого внимания. — Настройки идеальные! — продолжал Черри защищать свои микроскопы, будто и вовсе не замечая потуг Харт. О, Ансэт… Мужчина, которому я неинтересна? Обожаю! Роксана ничего не могла с собой поделать. Лишь она натыкалась на парня, не обращающего на нее никакого внимания, и внутри нее разгоралось пламя охотницы. Роксану не интересовали отношения, секс казался делом скучным и муторным, но вот флирт и чувство победы, когда она добивалась своего — были слаще самого спелого яблока. — Если ты такой мастер в настройках, как насчет того, чтобы настроить меня? — протянула Роксана. — …поэтому никаких отверток! Никаких! Винты в идеальном положении! — не успокаивался Черри. — Да? В таком случае не объяснишь, что мне показывает твой идеально настроенный микроскоп? — раздраженно пробормотала Триша, предлагая Жаку взглянуть в окуляр. — Легко! — расправил мужчина плечи. Он подошел к микроскопу, взглянул на порошок под большим увеличением и с задумчивым видом почесал бороду. — Странно, очень странно, — забормотал он уже менее уверенно. — Да что там такое? — удивилась Роксана, смотря в микроскоп вслед за Тришей и Жаком. Она нахмурилась, пытаясь разглядеть что-нибудь дельное, но все ее усилия оказались напрасны. — Я ничего не вижу, — пробормотала Харт хмуро. — Вот именно, — кивнула Триша. — Ни молекул, ни атомов, ничего. — И что? — А то, — в разговор влез дребезжащий Черри. — Что такого вещества на нашей планете вроде как не существует. ✟✟✟✟✟ Адам уперся взглядом в раскрытую книгу, но так и не смог сосредоточиться на тексте. А ведь ему стоило труда выставить лампы так, чтобы свет падал прямиком на книгу. Сперва периферическим зрением Крон наблюдал за тем, как тупорылый Вивер крадется к своему гробу, а затем просто взялся наблюдать за ним. Некоторое время Вивер лежал в гробу молча, вертя в руках какой-то небольшой узкий предмет. Присмотревшись, Адам признал в нем ложку, которую Вивер стырил из магазина Луиса. Идиот. Адам продолжал предпринимать попытки читать книгу, но его отвлекало странное противоречивое желание: с одной стороны, ему хотелось, чтобы Вивер растворился в воздухе, с другой… хм… Адам ощущал легкую потребность в разговоре перед сном. Причина в данном случае крылась вовсе не в Вивере. Просто иногда Адам и правда испытывал потребность поговорить, и удовлетворяла это желание обычно Триша. — Что за книга? — Вивер будто прочитал мысли Адама и взял на себя смелость начать разговор первым. — «Гипотеза смерти» Фрэнка Кинджэральда, — буркнул Крон, всем видом стараясь продемонстрировать, что он полностью поглощён чтением и лучше бы его не отвлекать. Смешно, ведь именно об отвлечении Адам последние десять минут и мечтал. — И как? Интересный сюжет? — Насколько это возможно для философского трактата. — О… философия… Я в ней совсем не смыслю, — хмыкнул Вивер. Адам решил, что эта жалкая попытка завести разговор у коллеги провалилась. Не тут-то было. — Можешь рассказать мне вкратце, о чем эта книга? Адам невольно смутился. — Не уверен. Эта книга слишком сложная. Я сам многого не понимаю. Надо было что-нибудь соврать, но Адам слишком устал. — Зачем же тогда читаешь? — В попытке понять. — А если не получится, даже когда ты дочитаешь до конца? Адам в ответ показал Виверу пачку бумажных лоскутов. — Я отмечаю все непонятные мне моменты, а потом пытаюсь изучить их через другие книги. — Но зачем? — все еще недоумевал Вивер. — Чтобы вопросов стало меньше. — И как? Становится? — Нет, — пробормотал Адам, закрываясь от Вивера книгой все сильнее. Бес, что-то в этом разговоре казалось ему странным. Наверное, то, что никто никогда (даже Триша) не говорил с Адамом о его книгах, не интересовался, что именно он читает и зачем вообще тратит на это время. Прекрати. Не ведись. Он тебя раскусил, глупый ты мальчишка. Раскусил, чтобы теперь воспользоваться! Вивера следует убить-убить-убить! — Посоветуешь мне что-нибудь из своей библиотеки? — продолжил Вивер. Он упёрся руками в край гроба, положил подбородок на предплечье и уставился на Адама этими своими невозможными голубыми глазами. Не зря такие глаза назвали фьёрольскими. Ой, не зря. За ними таилось греховное искушение. — Какой жанр тебя интересует? — До этого вечера не интересовал никакой. Я даже не уверен, что знаю, что такое «жанр», — ответил Вивер. Крон предполагал, что парню приходилось давать честные ответы, чтобы не раздражать Адама. Впрочем, в душевой он соврал, и от Крона не утаились нотки паники в его голосе. Что же Вивер скрывает? — Ты вообще когда-нибудь читал полноценную книгу? Вивер повел плечами. — Нет. — Уверен, что хочешь начать? — Уверен. — Откуда такое рвение? — Оттуда, что ты читаешь. Хочу понять, что такого интересного ты находишь среди строк. Самое страшное заключалось в том, что и сейчас Вивер говорил чистую правду. Бес, да что ж такое? — Хорошо, я подберу тебе какую-нибудь легкую книгу завтра утром, — пробубнил Адам, внезапно понимая, что, кажется, блядь, краснеет! Нет-нет-нет-нет-нет… Нет! Убей его! ✟✟✟✟✟ Обычно Арчи спал крепко, независимо от местоположения, мягкости постели или выбранной позы. Каждую секунду, которую можно было потратить на сон, организм Вивера благополучно на него и тратил. Исключением являлась предполагаемая надвигающаяся угроза. В такие моменты Арчи моментально просыпался, готовый к драке, вопросам, неожиданному бегу с препятствиями и вранью. Стрелки часов не успели добраться до четырех утра, когда Арчи разбудил тихий скрип входной двери. Он распахнул глаза и уставился в темноту похоронного дома, но напряжение ушло так же быстро, как до того возникло. — Тихо ты, разбудишь ведь, — послышался шепот Триши. — То, что им приходится ночевать в демонстрационном зале, их и только их вина, — парировала Роксана, на шепот перейти не удосужившись. — А нам самим-то где спать? В башне, как я слышу, идут бурные восстановительные работы. — Оуэн шатается по забору, Флетчер расположился в морге. Предлагаю переночевать в комнате отдыха. С этими словами девушки вышли из зала. Арчи остался один на один с тишиной и спящим Адамом. Он невольно глянул на напарника. Холодный лунный свет, преодолев разноцветные стекла витражных окон, половину зала осветил мутным серебром и гранатом, другую половину отдав во власть ночной тьме. Сюжеты витражей в целом демонстрировали победу добра над злом. Правда, еще в детстве Арчи усвоил для себя, что два этих понятия — лишь громкие слова. В этом мире никакого добра не существовало. А борьба шла между большим злом и меньшим. И побеждало зачастую большее. Только и всего. На лицо Адама упала тень витражного паука. Она так точно легла на черты Крона, будто была спроектированной для него маской. Смотрелось жутковато, но Арчи понравилось. Спи. Если присмотреться, ресницы Крона едва заметно подрагивали, будто он видел тревожный сон. Арчи внимательней вгляделся в силуэт коллеги. Спи, говорю. Еще минутку. Минутка продлилась дольше, чем рассчитывал Арчи. Понял он это, когда стрелки часов преодолели отметку в пять утра, о чем сообщили негромким звуковым сопровождением. Вивер оторвал взгляд от Крона, сперва не веря, что пялился на него больше часа. Зачем, он так и не понял. Но такое времяпрепровождение показалось Арчи весьма привлекательным. Жертвовать сном из-за такой ерунды? Арчи все еще злился на спектр, но не смог с ним не согласиться. И правда бесполезная трата времени. Он закрыл глаза, планируя заснуть, но через десять минут поймал себя на том, что вновь смотрит на Адама. Выражение лица Крона изменилось, стало более напряженным. Если сперва Адаму снилось что-то тревожное, теперь этот сон входил в новую стадию. Адам не кричал, не стонал, ничего не говорил, но он явственно видел что-то пугающее. Оставь Крона в покое и просто спи! Арчи вылез из гроба. Он собирался лишь слегка потрепать Адама за плечо, чтобы тот, не пробудившись, отвлекся от неприятных грез и, возможно, переключился на другие, куда менее негативные. Но план его не увенчался успехом. Дотронуться до Адама Арчи не успел. Крон поймал его за запястье, когда расстояние между ними сократилось до десяти сантиметров. — Что ты делаешь? — послышался напряженный рык. — О… а… э… — Арчи еще никогда не демонстрировал такого красноречия. Пришлось взять себя в руки и сконцентрироваться, чтобы заставить свои губы выговорить полноценное предложение: — Тебе снился кошмар. Я собирался тебя разбудить, — ответил Вивер, пытаясь не показывать, что Адам сжал его запястье слишком сильно. — Зачем? — Очевидно, чтобы ты лучше спал? — А тебе какое дело? — прорычал Адам, отпуская руки Арчи и демонстративно переворачиваясь на другой бок. Вивер помассировал запястье, в лунном свете теперь разглядывая рваный шрам на шее Крона. — В моем приюте была одна девочка, которая каждый раз, когда кому-нибудь снился кошмар, пела ему колыбельную. Это помогало. Хочешь напою ее тебе? Крон вновь повернулся к Арчи. Судя по выражению его лица, он не собирался давать утвердительный ответ. — Нахрена? — рыкнул он. — Вдруг и тебе поможет. — Вивер, признайся, ты успел где-то удариться головой? — Нет. — Тогда чего ты до меня докопался?! — Я не знаю. Крон тяжело вздохнул, услышав пугающую правду. — Кажется, это ты, уставая, превращаешься в машину для убийств, а не я. Так иди, Ансэта ради, спать, Вивер! — выдохнул Адам тихо, но четко. Арчи так и не придумал причин, по которым ему не следовало бы прислушиваться к словам Крона, потому пришлось действительно идти спать. ✟✟✟✟✟ Во второй раз Адам проснулся благодаря шумным переговорам Никса с работником из белого бюро. Список оглашенных прошлым вечером задач был выполнен, вот только цена слегка отличалась от изначально обговоренной. Сотрудник белого бюро, судя по его неприятному, надменному тону, чувствовал себя выходцем минимум из бюро сусальной меди. Увы, таковой являлась судьба зеленых. Даже многие белые ни во что их не ставили. — Я вам говорил цену только за работу, — раздраженно ворчал мужчина. — А зачем же, позвольте спросить, вы оглашали мне цену без стоимости материалов там, где без материалов работать не получится? — зеркалил его тон Флетчер. Бес его подери. Погоня Никса за дешевизной не раз ставила Аранк в сложное положение. Не зря же говорят, что скупой платит дважды. Флетчер не просто не хотел учиться на своих ошибках, он повторял их с маниакальным упоением. Хорошо, что рядом не вертелся Слейд, иначе это бы вылилось в полномасштабный, исключительно унизительный для Аранка скандал. Флетчер с рабочим продолжали переговариваться. Адам медленно вылез из гроба и невольно глянул в сторону Вивера. Если ночью напарник источал необъяснимую энергию, то прямо сейчас спал, пуская слюни на подушку. У него на груди Адам различил что-то черное. Присмотревшись, он понял, что странный бугорок на коллеге — мирно спящая кошка. Благо Грюнендаль еще дремал, потому и не отреагировал на гипотетическую добычу. — Подъём, — прогрохотал Флетчер, входя в демонстрационный зал и громко хлопая в ладоши. Адам обрадовался, что проснулся раньше столь неприятного будильника. Вивер же подскочил в своем гробу как ошпаренный. Черный кот с визгом слетел на пол и кинулся в одну из темных щелей, распушив и без того пушистый хвост. За ним потянулись следы в виде багряных лапок. Ранен кот или Вивер? Сложно сказать. Парень сидел в черной водолазке, и, если у него и имелась на груди кровоточащая рана, сейчас она оставалась незаметной. — Нам за сегодня следует заработать… — Флетчер споткнулся. — Повторите, сколько? — попросил он белого. Тот, скорчив недовольную рожу, вновь огласил сумму долга. Она не казалась бы такой астрономической, если бы бедность Аранка не пробивала дно. — Слышали? — гаркнул Никс. — Марш к табло смерти! Успейте ухватить самый жирный заказ! На бойкий голос Флетчера никто толком не отреагировал: Адам застыл с недовольной миной на лице, Вивер все еще частично пребывал в мире грез, а вышедшие на крик Триша и Роксана одновременно широко зевнули. — Ну что за бюро, — тихо, но четко запричитал белый, шагая к выходу. Он в команде ремонтников был главным. За ним засеменили еще несколько человек с инструментами в руках. — Может, поэтому у вас и нет денег? Бездельники! Адам не разбил недоумку голову лишь потому, что принципиально не трогал тщедушных похоронщиков. Если бы не это… Любой из аранковцев мог бы разорвать всю команду белых на мелкие кусочки, но каждый выбрал лишь снисходительный взгляд. Это, как ничто другое, подчеркивало, насколько на самом деле зеленые доминировали в силе над белыми. Тем только и оставалось, что чинить их дом и вредничать, на самом деле не имея ни единого реального рычага давления. — Я жду оплату до девяти вечера! Так и знайте, — заявил мужчина, распахивая двери Аранка и почти нос к носу сталкиваясь с нанизанной на длинную палку головой. Мужчина замер. Мужчина взвизгнул. Мужчина попятился от головы. Адам же моментально проснулся. Оказавшийся неподалеку Вивер, видимо, тоже очухался от сна. Палку ввинтили прямо в брусчатую дорожку. — Вот теперь Маккея точно разобьет инсульт, — пробормотал Вивер, смотря на раскуроченные камни. Адам был бы и рад поддержать злую шутку в столь непростых обстоятельствах, но не мог оторвать взгляда от головы. Знакомое лицо обрамляла жесткая щетина, волосы на голове как всегда всклокочены, распахнутые глаза цветом белков демонстрировали, что их хозяин не дурак налакаться седативаторов. Голова принадлежала Перри — пьяному бедолаге, который так и не смог преодолеть стену Аранка, чтобы хотя бы раз посетить могилу своей возлюбленной. Последняя попытка стала фатальной. На территорию бюро он попал… Но не целиком. — Это что, угроза? — нахмурился Вивер. — Хуже, — поморщился Адам, смотря на совсем не подходящий отрубленной голове красный бантик на самой ее макушке. — Это подарок.